Не бросай огонь, Прометей!

Злодеянья создают злодея,

А злодей рождает злодеянья.

Нет начала у сего кольца —

Нет у круга этого конца.

Злодеянья создают злодея,

А злодей рождает злодеянья.

Нет на небе, нет и на земле

Сил бороться с этою бедою.

Здесь бессильна всякая волшба,

Жалкие проклятья и мольба.

Злодеянья создают злодея,

А злодей рождает злодеянья.

Но настанет время, будет день:

Справедливость обретет опору.

Некто,

В мир для небывалой муки

Во имя подвига пришедший,

То кольцо сломает,

Разорвет

Круг проклятья

Сильными руками.

Ведь не вечны лютые злодеи

И не вечны в мире злодеянья.

…Вечны только слезы,

Только пламя,

Лист зеленый,

В небе — облак белый…

Титанов разнесли мы в пух и прах…

Не «разнесли», конечно, а — «разнес»,

Все мы — кулак твоей большой десницы…

Титанов сонм разнес я в пух и прах

И старца Крона сбросил в темный Тартар.

Отныне я —

Единственный великий,

Царь всех богов, и всех людей, и всей

Чащобной дичи, всех зверей, и рыб,

И птиц небесных…

Кто еще там смеет?!

Эй, кто там смеет возлежать вразвалку,

Похрапывать, когда я говорю?!

Прости, владыка! Старая привычка.

Привычка, Зевс!.. Помилуй и прости!

Отныне будут новые привычки!..

Но к трапезе я всех собрал сегодня

Воздать хвалу — а не раздать хулу.

…Я в пух и прах разнес всю мощь титанов

И Крона в преисподнюю закинул.

Собрал я вас на празднество победы,

На пир великий, на столетний пир.

О, да не будет до скончанья века

Конца веселью радостно-хмельному.

Достойны вы моей державной славы,

Могущества достойны моего.

Дрались отважно.

И чего достоин

Хотя бы только Прометей один!

Эй, Прометей!

Я слушаю тебя.

Но чем поглощено твое вниманье?

Гляжу,

Как реки звездные текут.

Спокойно ли текут они?

Зловеще.

Тревожно блещут. Смуте быть, о Зевс!

Всегда беду мне предвещают звезды.

О эти звезды!

Как их проучу

Когда-нибудь!..

Жаль, не доходят руки…

Может быть,

Мы сами, затевая наши тяжбы,

Небесных воинств битвы,

Нарушаем

Ночных светил привычное теченье,

И реки звезд сбиваются с пути.

Оставим звезды.

Не до них покуда…

Супруг, пока вина не разливают,

Хочу тебе напомнить обещанье.

Что обещал я?

В этот день хотел

Ты выбрать жениха для Афродиты,

Для дочери своей.

Как дочь родная —

Мне падчерица.

Здесь хоть пруд пруди

Богами молодыми…

Ну, с этим позже.

Как пойдет веселье…

Ведь не до бабы трезвой голове.

А захмелеют боги — все, толпой

Перед невестой станут на колени.

Вот уж тогда и «Ум», и «Дурь» проснутся

И хором закричат:

«Я здесь!»,

«Я здесь!»

Ах, мой супруг, ты и хитрец и плут!

Кабы я трезвым был

В тот день злосчастный,

Так уж тебя, клянусь, не приголубил,

Прошел бы мимо.

Прославим счастье женское — вино!

Оно — и сводник мудрый, и помощник.

Держать в руке вот так бокал пустой —

Мучительно, как жить с женой бесплодной.

Ну, не томи!

Властитель, начинай!

Мой Дионис, терпи!

Сто лет подряд

Вином ты будешь заливать утробу.

В двух случаях мужчины, как ты знаешь,

Терпение теряют наконец.

Один из них —

Такое ожиданье,

Когда вина тебе нальют.

Эй, вы!

Искусницы утехи и веселья,

Что так вы закудахтали до срока?

Эрот!

Эрот! Их так не щекочи!

Зевс! Начинай! И молодые боги

Уже от ожидания изныли.

Нет, Гера, не спеши!

Пока я трезв,

Все повеленья я отдать успею,

А захмелев, проверю исполненье.

Гермес!

Ответь, ты выпустил на волю

Всех узников, оставшихся в наследство

Мне от отца?..

Амнистию даю

Я нынче всем.

Так все ли на свободе?

Все подчистую!

Только лишь две пары

Оставлены в цепях…

А эти кто же?

В темнице пара первая осталась

По воле Геры…

Я — жена седьмая…

Да ведь и Зевс — не первый у меня.

Знай меру, Гера.

Знай в признаньях меру!

Седьмая я!

Но быть хочу последней.

Отныне брак священною печатью

Скреплен быть должен — твердо и навечно.

И пусть не ждут от Геры милосердья,

Пусть знают, что раскаялась блудница,

Теперь карать жестоко будем блуд.

Ха! О-го-го!

Те двое, о которых

Тебе Гермес поведал, согрешили,

Брак преступили, спутались.

И что?

Что совершили?

Потеряв рассудок,

Друг друга полюбили.

Это верно?

Доподлинно! Увы, о повелитель.

И две темницы, где заточены

Влюбленные, какое-то свеченье

Волшебное все время излучают,

От двери к двери тянутся лучи.

И сделанные мной самим оковы

Рассыпались в секунду, как песок…

Выходит, истинна любовь несчастных?

И даже чересчур!

Коль так…

Немедля

Замки темниц ты отопри, Гефест.

И пусть всегда влюбленные живут

Влюбленными на воле — не в темнице.

Любви же тесно одеянье брака.

Вот так всегда.

Так испокон веков

Встает горой мужчина за мужчину.

Эй ты, Гермес!

А узники-то оба

Мужского пола, что ли?

Басилевс!

Одна, бесспорно, женщина. Красотка

И прелести нездешней…

Ай да Гера!

Ты промахнулась… Женщина! Ха-ха!

Наш Зевс любви, конечно, знает цену,

Ведь неспроста все это… Ха-ха-ха!

Кишат его потомки во вселенной,

И среди них — кривые и хромые…

Наглец! Ты забываешься, Эрот!

Все, все…

Итак… Чего ж вы ждете, боги?

Освободите узников скорее,

Всех четверых немедленно на волю!

Не торопись, отец, произносить

Свой приговор, высокий и последний.

Оставлена в цепях вторая пара

По моему веленью.

Их вина,

Их грех — ужасны, нет им оправданья.

Что ж совершили грешники такого,

Что даже бог не в силах их простить?

Отец, они, любви не испытав,

Себя ее пожаром не очистив,

Решили в брак вступить…

И оттого-то

Рождались дети или стариками,

Иль мерзкими уродами…

От них

И повелись калечных поколенья.

О боги, боги! Слышите?

О Зевс!

Брак без любви?!

Нет больше состраданья!

Возьми, Гефест, свой молот огневой,

Чтобы единой цепью золотою

Сковать двоих,

И в золотую клетку

Их посади!

Я знаю: то же злато

Незримо раньше их соединило.

Да будет вечно так.

Пусть с отвращеньем,

Страшась прикосновенья и вперяя

Друг в друга ненавидящие очи,

Они живут свой бесконечный век.

Конец!

Конец… Что ж, перейдем к зачину.

Ну, Мусагет, пусть заиграют лиры!

Но все ли боги в сборе?

Все.

Однако

Одна богиня явно не спешит.

Эрида, смуты дерзкая богиня,

Всегда приходит к середине пира.

Да что за важность — божество раздора!

Придет, не сетуй, будет в свой черед,

Да и к добру —

Эриды запозданье…

Эй, Мусагет, все как-то жидковата

Гармония твоя.

Струну ты пилишь.

Скорее бей в серебряные чаши.

Бей так, чтоб содрогался весь Олимп.

…Мы в пух и прах титанов разнесли…

Не «разнесли», понятно, а «разнес».

Ты наш кулак, а мы — всего лишь пальцы…

Разнес я сонм титанов в пух и прах,

Загнал отца в потемки ада —

И в честь победы начинаю пир!

Гефест! Теперь вином наполни чаши,

Несмешанным вином.

Воды — ни капли,

Мы пьем под стать бритоголовым скифам!

Хвала Зевесу!

Это — по-мужски!

Несмешанным!..

Ты у людей порокам,

Как прежде,

Рад учиться…

У кого же

Мне и учиться, как не у людей?

Ух! Ну когда же все это бабье

Ворчать устанет и глотки считать,

Едва мы к пенным припадем фиалам?

Живей, Гефест!

И — до краев налей!

Спешу, мой Зевс!

И нет меня проворней,

Как полагаю, бога у тебя.

Уж обо мне когда-нибудь да скажут

С усмешкой:

«Хромоножке не сидится!»

Гефесту-хромоножке не сидится!

Косой Гермес! Как спится? Ха-ха-ха!

Я власть обрел, но потерял свободу!

Отныне это воля не моя,

Но божества верховного суровость

Свершать над вами будет суд жестокий.

Коль буду я безжалостным, поймите.

Не обессудьте, милости не ждите,

Когда пойдете мне наперекор.

Зевс!

Не грози!

Неужто невозможно

Без гнева чашу первую поднять

В день, осененный лаврами, великий!

Сей день велик…

Мучителен, трагичен

Он для меня.

Неведомо покуда,

Я потерял сейчас иль приобрел,

Я проиграл иль выиграл хоть что-то…

И неизвестно… Но да будет так,

Все кончено, и — к дьяволу сомненья!

Пусть ими демон тешится в аду,

Советчик бога — только ясный разум.

Так выше чаши, поднимите дружно

И выпейте — за нового царя!

— Во здравье Зевса!

— За владыку Зевса!

— За мощь царя богов!

— За нас!

— За нас,

Кому такой дарован царь великий!

Как сладко пить, ведь пьется за царя!

А почему ты даже не пригубил?

Пью полной чашей горькое вино.

И мнится, что теряю душу друга…

Прощай, мой брат, меж нами отчужденье

Ложится, как пространство ледяное,

Прощай, но горько, тяжко расставаться,

И слезы горя льются в кубок мой.

Прощай, мой Зевс!

Разлука больно ранит,

С твоей душой я расстаюсь отныне.

Лишился друга — приобрел царя,

Да только что он, царь, тебе, дубина?

Но как легко уходишь ты от дружбы…

Что за повадка, друг мой Прометей?

Ты знаешь, Зевс, что у владык высоких

Друзей и нет, и не было от века…

Их подпирают только две колонны,

Лишь двое — соглядатай и палач.

Я не гожусь быть этим или тем.

Почти не пил, а захмелел.

Заносчив

Ты стал, дружок…

Но почему, Гефест, фиалы пусты?

Я сейчас налью.

Простите любопытство.

Я впервые

Здесь, в эмпиреях…

Отчего Гермес

Так выглядит: с одной щекою белой,

С другою — черной?

Белая щека

Для Зевса,

Ну, а черная — для прочих.

А для чего ему такие уши?

Топорщится одно,

Другое виснет…

Одно, топырясь, ждет велений свыше.

Свисающее — слухи собирает.

Первый молодой бог

Ах, как забавно…

Вот какой Гермес!

Забавно и, пожалуй, хитроумно…

Но почему не весело веселье?

И отчего хариты приуныли

И Мусагет как будто задремал?

Эй, погодите!

Бражники, ни звука! —

Настал великий час!

Все решено!

О Зевс, благослови! О Афродита!

Твоей руки прошу, и не отыщешь

Ты жениха достойнее меня.

Ты парень, видно, бойкий, тороватый.

Каким же ты владеешь ремеслом,

Чему учен и знаньями какими

Нас можешь и занять и удивить?

Первый молодой бог

Я знаю все ремесла, что доступны

Одним богам. Вдобавок я умею

В одно мгновенье высекать огонь,

Одну звезду ударив о другую.

Вот так…

И свадьбу, что могла быть нынче,

Вот так нелепо вдребезги разбил ты.

Немного подрасти!

Зевс-громовержец!

Испытана тобой моя отвага,

И пред очами грозными твоими

Сейчас и красота моя и сила.

Что до ума…

То мой ларец — не пуст!

Коль будешь мне женою, Афродита,

Счастливейшею станешь из богинь!

Каким, сынок, владеешь ты искусством,

Которого не знали бы другие?

Порой вот так беру я, забавляясь,

Моря…

Их подниму и опрокину…

Вот так свою ты опрокинул свадьбу.

Нечаянно. Иди и веселись!

Вот по горшку и крышка…

Я здесь кстати!

Как ни гляжу, иных не примечаю.

Зевс, я, как видишь, самый подходящий

Жених для Афродиты.

Кто ж еще?

Я — весельчак, забавник, добрый малый,

Я знаю ровно семьдесят потех,

И жизнь со мною будет беззаботна…

Ну, покажи мне хоть одну потеху!

Эй, музыканты, начали!

Итак,

Попотчуем возлюбленного тестя

Гармонией моей дисгармоничной!

Хо-хо, затейник! Хватит. Дело ясно.

Свою ты свадьбу нынче проплясал.

Какая молодежь растет блажная,

И девушку посватать не умеют!

Да, молодежь испорчена вконец,

И пить-то не умеют, а берутся.

Превыше дружбы есть на свете братство —

Родство по крови…

Слушай, Прометей!

Тебе я говорю!

Тебя желанным,

Быть может, золотая Афродита

Сегодня назовет…

Мы породнимся.

Хвала, хвала богине златовласой!

О золотая Афродита, знай,

Что нет во всей вселенной совершенней

Созданья.

А вселенную я знаю.

Я пред тобой — убогий и калека.

Пустое мелешь!

Зевс, ведь я — урод.

И кудри уж не те — потерян волос.

Вот горе, волоска недостает!

Где этот волос?

Девушка земная,

Лаская,

Как цветок, оборвала.

Да стоит ли хотя бы волоска

Та, что его похитила?

О боги!

Когда бы только сам я был достоин

Хоть волоска единого ее!

Тогда бы на земле и в горних высях

Счастливейшим я стал бы из счастливых.

Да, ты от страсти обезумел, бог!

И вправду Прометей ополоумел —

И мне завидно! Здесь и Зевс бессилен!

Что ж, Прометей, меня ты отвергаешь?..

Я не тебя отринул, Афродита.

Прекрасная… Я от тебя отверг

Лишь самого себя.

Да… Так бывает…

И любящего ты сама уже не любишь.

Кого полюбишь, тем ты не любима.

И я не в силах это изменить.

И ты, как видно, можешь быть бессильной,

И ты, любви богиня, Афродита.

Но я ведь — не разлучница, не сводня,

Я только покровительство дарю

Влюбленным, их в беде оберегая.

О Афродита, я тебя прошу,

Ты женщине моей не мсти по злобе,

Молю тебя!

Стыдись просить меня!

Моя ль рука поднимется для мести?

Я разве не защитница любви?..

Благодарю, святая Афродита!

А все же я не прочь ее увидеть.

На Маковой поляне — наши встречи.

Богиня раздора Эрида изволит прибыть!

— Эрида идет!

— Склока идет!

— Эй, смутьянка Эрида идет!

— Знает свой час — пир в разгаре!

Вот и я!

Вижу.

Как не видеть,

Глаз у тебя острый.

Это еще что за бесстыдство?

Откуда такая срамная мода?

Сама скроила, сама сшила.

Кроить-то кроила, но, видать, не дошила.

Тьфу, срамота! Что за платье, беспутница!

Как можно под ним уберечь целомудрие?!

Вот минуло еще одно столетье,

А ты все так же горестен и смутен,

Твой взгляд всегда на Землю устремлен.

Чего ж тебе на небе не хватает?

Чего еще?

Наскучило веселье?

Уже не сладки пища и вино?

Здесь женской ласки мало или славы?

Иль ты уже не дорожишь свободой?

Иль стал несносен

Прометею Зевс?

Когда мы все здесь пировали дружно,

Все сорок небожителей бессмертных,

Не ты ль один стоял живым укором?

Так что ты хочешь?

Что не по душе?

Мне все не по душе —

Все, что творим и как живем. О Зевс!

Но о каких ты говоришь свершеньях?

О том, что прежде целое столетье

Вели войну, и с неба — не дожди

Текли, а реки крови…

Что ж потом?

Мы на столетье завели застолье…

Воюем или пьянствуем… Когда же

Хоть что-нибудь построим, обновим?!

Кто, кроме хромоногого Гефеста,

Хоть пальцем бы о палец тут ударил?!

Мир больше не нуждается в поправках —

Законченным его создали мы!

Создали, но ведь сразу и забыли.

Взгляни туда — какой там черный день,

На черной почве копошатся люди,

Те люди, у которых нет весны.

Скажи, за что ты их лишил огня

И отнял свет, и веру, и надежду?

Так им и надо!

Разве не известно,

Как оскорблен я жертвоприношеньем?

На мой алтарь подсунули не мясо —

Негодные объедки и мослы.

О эти люди!

Страшно возгордились,

Пусть кару злую понесут сполна!

Но сколько можно?

До скончанья мира.

Как с ними ты жесток!

Ты — небожитель!

Нам не пристало горевать бесплодно,

И что тебе за дело

До людей?

Так ты забыл, о Зевс,

Давным-давно,

Когда еще с тобой мы были ровня,

Создал я этих маленьких людей.

Я взял в ладони свежей белой глины,

Слезами замесил ее,

Потом

Людей фигурки вылепил.

Они —

Не слезы ли мои?

Да, это слезы,

Что пролились

И много раз прольются.

Ну, если так,

Их высушить пора…

Я выжгу их, сотру,

Людская гордость

Во мраке безотрадном задохнется.

Без гордости и человек — ничто,

А так — подобье нечисти ползучей.

О Зевс! Где милосердие твое?!

Пока что им — одно тысячелетье,

И человек — еще совсем дитя.

Его вина — провинности младенца.

Ты — царь!

К рабам будь милостив!

Красавцы

И жалкие уроды,

Все они —

Твои же дети…

Надо уничтожить

Уродов!..

Где же совесть?

Стыд и вера?

А вера, стыд и совесть — это я.

Ты — высший бог,

Но божество есть выше.

Есть совесть бога!

Будешь беспощаден,

И целый мир покроется уродством

Ничтожной лжи, и лестью, и обманом.

Умерь свою гордыню, Прометей!

Довольно!

Не учи меня отныне,

Кого карать и миловать кого.

А встанешь поперек моей дороги,

Пойдешь моим словам наперекор —

Пеняй лишь на себя.

Хоть я сегодня

Надменных слов твоих прощаю дерзость,

Но не прощу

Таких же дерзких дел.

Навек простую истину запомни:

Лишь только у того, кто сам на воле,

Свободно слово, подлинно свободно.

Оно опасно…

А язык раба

Быть должен, как ворота, — на запоре,

А и сболтнет словцо — пустее дыма…

Предостеречь хочу — ты не накликай

И на себя такой судьбы зловещей,

Бог непослушный,

Видно, потерявший

И голову как легкий волосок!

Спасибо за науку!

Мне вовеки

Ее теперь не позабыть.

Похвально.

Владыка!

После!

После будет поздно.

Ну, что стряслось?

Вот — яблоко!

Добыл

С опасностью для жизни.

Как, и только?

Нет. Я — с тревожной вестью…

У тебя

Всегда тревоги,

Страхи, кривотолки,

Готов из мухи сделать ты слона.

Когда не прибавляю — ты не веришь.

Но ведь и вправду весть моя ужасна:

Во чреве Геи зародилось пламя,

Теперь огнем беременна Земля!

Однажды ты изрек такое слово:

«Власть у того, кому огонь подвластен!»

Страшился прорицаний…

Верно, ты

В траве увидел светлячка ночного,

Червяк, зовут его «огонь мышиный»,

Так светится в потемках.

Царь небес!

Ты дурнем не считай меня,

В утробе

Земли сырой

Пожара взбухла искра.

Где видел ты ее?

Пока не видно.

Но сердцем чую,

Хоть и не знаю где…

А только зреет, бродит это пламя.

Так что же… Знай, подземный твой огонь

Мне светлячка ночного не страшней,

И для тревог причины я не вижу.

А я тебе сказал и все забыл.

И с плеч долой…

Божественное пламя,

Вселенной озаряющее душу,—

Лишь в очаге моем!

И это пламя

Храните вы бессменно, неусыпно,

Чтоб искра ни одна не отлетела!

Его храните!

А земной огонь…

И все ж, Гермес,

Всех светлячков на свете

Ты высмотри скорей

И раздави.

Исполню тотчас.

В мире тот всевластен,

Кому огонь божественный покорен!..

Итак, земной огонь…

Коль он с небесным не соединится,

Так вечно и останется бесплодным.

Ну-ну, земной огонь… Откуда, тьфу,

Прилипли к языку слова такие!..

О Зевс, ты сам, того не сознавая,

Своей выносишь мощи приговор.

О, знал бы ты, какой непоправимый

Ты сделал шаг, напомнив об огне…

Так, значит, это для тебя опасно —

Слиянье двух огней…

Когда небесный

Сойдет к земному,

Небо проиграет.

И выиграет юная Земля.

А в чьих руках огонь, тому — волшебный

Ключ к тайнам всех ремесел и художеств.

Уже распался мир!

Летят обломки…

И лишь огонь божественный способен,

Все вновь соединяя воедино,

Мир новый и невиданный создать,

Два пламени соединить…

Быть может,

Вот в этом все мое предназначенье,

Избранье неба и земной удел,

Не избежать того, что будет.

Смело!

Пусть я пойду опасным бездорожьем

И боязно,

Но истина гласит:

Великие дела всегда опасны!

Решился я.

Любовь моя земная,

Агазия,

Меня благослови!