Не моя (СИ)

Глава 17

– Пойдем, – вернулась Маша, отрывая Настю от стула, на котором та сидела, как приклеенная, и потянула за руку в комнату. – Я два купила на всякий случай.

Настя не нашла в себе силы ответить. Ее било мелкой дрожью, когда она словно в тумане заходила в ванну. Наверное, именно это же испытывали приговоренные к гильотине в древние времена. Подруга открыла коробку, и достала тест.

– Я выйду, – обеспокоенно взглянула на потерянную девушку, вручила ей тест и вышла. Белая палочка в руке Насти подрагивала, а она не верила, что это происходит на самом деле. Сколько таких вот тестов переделала в свое время, каждый месяц надеясь на долгожданную беременность, и раз за разом разочаровываясь. А сейчас ей было страшно. Она будто не тест в руке держала, а акт о помиловании. Две полоски – казнить. Одна – жить дальше. Или наоборот? Девушку снова затошнило, и она быстро склонилась над унитазом. Даже организм бунтовал. Сделав все положенные по инструкции манипуляции, Настя закрыла крышку и села на унитаз, а тест положила на край ванны. Обхватила себя руками, боясь смотреть на него и, разрываясь между радостью и непонятными ощущениями. Она ведь так хотела ребенка. Дочку, маленькую темноволосую девочку, которую даже во сне видела. Они шли с ней за руку по улице и что-то весело обсуждали. Длинные идеально ровные волосики летели в лицо малышке, а у Насти в груди щемило от того, какая она красавица ее дочка, маленькая умница. Она так долго ждала этого, что устала верить и надеяться. А сейчас, хотела ли она ребенка сейчас? Да! ДА! Она рождена была для того, чтобы стать матерью, Настя знала это. У нее были крестники в Америке, в которых она души не чаяла, и которых постоянно баловала подарками, тихо радуясь их детскому смеху. Только почему же сейчас так сердце больно сжимается, а в горле ком застрял? Девушка знала ответ. Знала и от этого становилось тяжело дышать. Исполнившись, одна мечта перечеркнет вторую. Жирной черной чертой. Нет, красной. Ведь полоска должна быть именно красной. Муж, с которым Настя готова была попрощаться, снова вернется в ее жизнь, даже не успев уйти. А Стас… Девушка зажмурилась, пытаясь вернуть способность дышать.

Глубоко вдохнула и медленно потянулась за пластмассовой палочкой. Самое сложно – просто посмотреть. Взяла в руку и поднесла к глазам. Тест в ладони задрожал. Настя прикрыла рот, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Уронила на пол и закрыла лицо руками. Ее затрясло, обдавая изнутри холодом. Слезы покатились по щекам, обжигая и капая на колени. Обхватив себя руками, закачалась из стороны в сторону, и истерически рассмеялась, захлебываясь в рыданиях и таком несвоевременном счастье.

Машка вбежала в ванну, расширенными глазами смотря на подругу, которая свернулась на унитазе в комок, обхватив колени руками. Перевела взгляд на пол, где валялся тест, и подняла его.

– Насть, ты рада? – спросила тихо.

Настя рассмеялась сквозь льющиеся слезы.

– Ты же видишь.

Маша видела, но не понимала. Назвать Настю счастливой будущей матерью, которая только что узнала о том, что у нее будет ребенок нельзя было.

– Хорошая моя, ты в порядке? – присела на корточки перед подругой и осторожно коснулась ее волос. Настя не ответила. Что она могла сказать? Что она безумно счастлива, но при этом мертва? Что ребенок – это лучшее, что могло с ней произойти, но происходит так несвоевременно, что у нее внутри все болит? Она будет ужасной матерью. В первые секунды узнав о том, что в ней живет новая жизнь, вместо радости, испытывать потерю – это ненормально. Нет, Настя будет любить этого ребенка. Да она уже его любит. Только себя в этот момент потеряла. Себя и Стаса. Настя вдруг вспомнила, что сегодня его увидит и от этого стало еще больнее. Как она посмотрит ему в глаза? Как признается во всем и уйдет? Слезы потекли сильнее, а она не могла остановиться. С ними она выпускала наружу всю боль, которую только начала испытывать, и которая теперь на долгое время будет ее спутницей.

– Что здесь происходит? – из спальни раздался голос Виктора. Машка подскочила, закрывая Настю собой, а девушка быстро вытерла слезы тыльной стороной ладони. Маша закрыла дверь перед носом Свиридова и помогла Насте привести себя в порядок, если это можно было так назвать. Глаза красные, в них – пустота. Именно такое отражение увидела Настя в зеркале. Но ей было все – равно. Виктор хотел, чтобы она осталась с ним. Видимо, высшие силы посчитали нужным воплотить его желание в реальность, а Настино пропустить мимо ушей.

– Настюх, как ты? – повторила Маша, через плечо заглядывая в зеркало.

– Нормально, – безэмоционально ответила девушка.

– Я тогда пойду.

Настя кивнула. Машка испарилась, как и не было, а Настя собравшись с силами вышла в комнату. Виктор стоял напротив, сложив руки за спиной, и напряженно наблюдал за женой. Конечно, от него не укрылось ее состояние.

– Здравствуй, – поздоровалась. Он сдержанно кивнул в ответ, вероятно, готовясь услышать о ее уходе. Настя не говоря больше ни слова, протянула мужу тест. Мужчина перевел взгляд с Насти на палочку и взял ее в руку. Глаза удивленно распахнулись.

– Это то, что я думаю?

– Да.

– Ребенок мой?

– Если бы он был не твой, я бы не ставила тебя в известность. С днем Рождения, Витя.

В серых глазах промелькнуло облегчение. Свиридов счастливо рассмеялся, в два шага приблизился к Насте и крепко обнял, целуя в губы.

– Видишь, любимая, даже судьба дает нам второй шанс, – закружил в объятиях, а у Насти снова глаза запекло. Какая она эгоистка. Самовлюбленная дура. Вот как нужно радоваться новости о ребенке, а не как она, захлебываясь в слезах. Виктор действительно был счастлив. Он ходил вокруг Насти целый день, даже когда отвечал на постоянную трель мобильника, все – равно не отходил от нее. Тут же поставил в известность Валентину и приказал ей готовить Насте только полезную пищу. Женщина взволнованно заохала, рассыпалась в поздравлениях и бросилась к плите. Алина, сдержанно улыбнувшись, тоже поздравила, но от хозяйки не успело укрыться сочувствие в светлых глазах прислуги.

Днем приезжали общие друзья, дарили подарки, но им Витя посчитал нужным не рассказывать последние новости. Даже не приглашал на стаканчик виски, как обычно делал, когда к нему приходили знакомые. Обещал вечером всем уделить внимание на банкете, а пока оно целиком и полностью доставалось жене. Навязчивое, удушающее. Насте хотелось побыть одной, смириться с мыслью, что теперь все изменится, забиться в угол и просто постараться дышать. Ей нужно было подобрать слова для Стаса. Подготовить себя к его реакции, выстроить стену, напиться обезбаливающих. Их же нельзя принимать, вспомнила девушка, закрывшись в туалете. Только здесь она могла побыть одна. Стас звонил уже два раза. Даже Виктору. Настя слышала, как он говорит с ним, благодарит, отвечает, что да, Настя, конечно, будет на банкете. Он даже у Свиридова о ней спросил, но как она могла сейчас поднять трубку? Что сказать? Говорить, что скучала и ждет не дождется встречи, а вечером собственноручно выстрелить в лоб новостью? Она не сможет. Стас по голосу поймет. Он так легко ловит ее настроение и самочувствие, что иногда это Настю даже пугает. Разве можно на расстоянии понять, что чувствует человек? Стас мог. Он много мог из того, что не было доступно Виктору или другим мужчинам, до него. Он мог сделать ее счастливой. Мог, но не успел. Месяц их счастья теперь разлетался на крошечные осколки перед глазами, а она пыталась схватить даже самый крошечный и сохранить каждый из них для себя в памяти, чтобы хотя бы оставаясь наедине с собой, иметь возможность погрязнуть в этих воспоминаниях и тонуть в них подобно утопающему.

– Любимая, нужно выезжать. – Виктор постучался в дверь. Ну, вот и все. Настя до боли закусила губу. Из зеркала на нее смотрела красивая девушка, с безупречной прической, вечерним макияжем, подчеркивающим глубокие, но печальные глаза, и в нежном сексуальном платье, которым она собиралась сразить наповал любимого мужчину. Последние минуты жизни. Для нее. И для него тоже. Настя могла только представить, что испытает парень. Он ее возненавидит. От любви до ненависти один шаг, а у них будет одно слово. – Настя, ты в порядке? Мы уже опаздываем! – поторопил муж. Нет, не в порядке.

Настя вышла из ванной, и Виктор одобрительно развел руки.

– Как всегда, ты великолепна, – в черном костюме и стальном галстуке Свиридов тоже выглядел превосходно. Ему никак не дашь сорок один год. Седина на висках только начала появляться, но это скорее придавало ему лоск. Высокий, крепкий мужчина, когда – то он был ее любовью, а стал причиной погибели. Настя задержала дыхание, а потом улыбнулась. Виктор не виноват ни в чем. Ни в ее боли, ни в потере. Во всем виновата она сама. Если бы не позволила себе неподобающих чувств, сейчас бы испытывала совершенно другие эмоции. Могла бы разделить радость вместе с супругом вместо того, чтобы ежеминутно глотать раздирающий горло ком.

Они, и правда, немного опоздали. Гости уже собрались в роскошном дорогом ресторане в центре столицы, возбужденно галдели, ожидая прибытия виновника сегодняшнего торжества. Сливки общества, дорогостоящие модели, востребованные певцы и актеры, самые известные ведущие. Свиридов собрал всех, даже пригласил фоторепортеров и журналистов. Никаких закрытых вечеринок. Только открытые, напоказ, на широкую ногу.

Настя с Виктором вошли в зал под всеобщие аплодисменты и поздравления. Мужа тут же обступили со всех сторон, пожимая руку, обнимая, поздравляя. Настя отошла в сторону, а потом почувствовала, как ее ладонь крепко сжали и потянули к стене. Даже не обернувшись, она уже знала кто это. Как только он коснулся ее пальцами, в этом месте ток побежал. Настя вскинула голову и у нее дыхание перехватило. В строгом костюме, с расстегнутыми верхними пуговицами на белой рубашке и стильно уложенной прической Стас выглядел ослепительно. Карие глаза горели, когда он оградил ее спиной от присутствующих. Отпустил руку, чтобы не вызывать подозрений. Насте же хотелось схватить его и убежать. Прочь отсюда. Хотя бы еще один вечер для них. Последний, чтобы она могла надышаться. Насмотреться, выгравировать в памяти каждую его родинку, морщинки около губ, когда он улыбался, пушистые ресницы и точеные скулы.

– Настя, вы чего так долго? – парень спросил, не сводя с нее восхищенных глаз.

– Пробки, – максимум, что смогла выдавить из себя.

– Ты такая красивая! – восторженно прошептал, и улыбнулся порочно. Настя посмотрела на его губы и ее собственные задрожали. – Я пробуду в городе еще завтра, пересечемся?

Не успела ответить, как сзади Стаса вырос Виктор. Улыбаясь, отодвинул парня в сторону, и протянул Насте руку, сверкнув на Стаса ледяным взглядом.

– Пойдем, любимая. Пора начинать торжество. – Настя в последний раз бросила взгляд на Стаса, он подмигнул ей, скидывая пиджак, и отправился за стол.

Гости заняли свои места, зазвучали тосты, музыка на дальнем плане, смех, но все, как однотонный шум проносилось мимо девушки. Она не могла ни есть, ни пить. Улыбалась журналистам, на автомате отвечала на их вопросы, чувствуя на своей талии руку Виктора, а из другого конца зала взгляд Стаса. Именно он обжигал. Его внимание обжигало нервные окончания бедной девушки.

В один момент, когда вечер был в самом разгаре Виктор встал, постучав вилкой по бокалу и привлекая внимания уже порядком развеселившейся публики.

– Внимание, дорогие мои, уважаемые и весьма любимые мною гости, – запел елейным голосом. – У меня сегодня День Рождения, все знают, – в зале рассмеялись. – Так вот, моя супруга, – на этих словах, Виктор указал на Настю, – Встань, пожалуйста, любимая, – у Насти внутренности скрутило от нехорошего предчувствия. Сердце болезненно сжалось и помчалось вскачь.

– Что ты делаешь? – вставая, прошептала под всеобщим вниманием.

– Скромная моя девочка, – девушки в зале умиленно вздохнули, а Настя начала искать взглядом Стаса. Он стоял в компании молодых музыкантов, пристально наблюдая за семейной парой. – Так вот, Настя сегодня сделала мне самый лучший подарок. Угадаете какой?

– А это прилично озвучивать? – крикнули из зала, и Настя заметила, как у Стаса щека нервно дернулась.

– Конечно! – ответил Виктор, расхохотавшись, и притянул девушку к себе, – Ладно, чтобы вы не гадали, я скажу, – Сделал многозначительную паузу, а Настя не могла отвести глаз от прищуренного взгляда Стаса. Их примагнитило друг другу. Приклеило. Притянуло настолько, что даже на расстоянии оба ощущали силу этого натянутого каната между ними. Каната, который в секунду разорвался и отшвырнул Стаса ударной волной в живот, расшибая о стену, и разрывая внутренности после следующих слов Виктора. – Настя ждет ребенка. – Зал взорвался, Стас же в эту секунду оглох. – Мы так долго старались. Все это время усердно работали, и вот Бог нас наградил!

Заткнись, замолчи, умоляла про себя Настя, наблюдая, как потемнело лицо парня. Как он медленно поставил бокал на стол, а взгляд покрылся коркой инея. Она физически ощутила, как связь между ними оборвалась. Взял пиджак со спинки стула, и под всеобщие поздравления пошел к выходу.

Стас шел, чувствуя, как его толкают в плечи желающие пробиться ближе к Свиридову и поздравить их с женой с радостным событием, но кроме этого не чувствовал больше ничего. Так бывает, когда болевой шок настолько сильный, что ты не чувствуешь боли. Доходишь до поликлиники, тебя осматривают, ставят диагноз, отпаивают обезбаливающими, обрабатывают открытый перелом, или рваную рану и отправляют домой. А уже дома, спустя время боль начинает постепенно овладевать сознанием, и телом проникая в самые глубокие его ущелья, чтобы поселиться там и не утихая нарывать.

Еще утром у Стаса поджилки тряслись от мысли, что он, наконец, увидит любимую. Кости ныли, так хотел к ней прикоснуться. Пусть она будет с Виктором сегодня, он смирится. Готов был пережить этот вечер, улыбаться, немного выпить и расслабиться. Он заткнет в себе чувство ревности, постарается не обращать внимания на то, что Свиридов рядом. Он так и делал. Мысль, что дышит с Настей одним воздухом, перекрывала ревность и злость. Ему так сильно не хватало ее. Мечтал завтра увести ее к себе, целовать, заниматься самым умопомрачительным сексом. В красках представлял, как будет брать ее. Страстно, безудержно, нежно, чувственно, глубоко. А она будет кричать, как она соскучилась. Стонать его имя и содрогаться в судорогах бесчисленных оргазмов. Стас даже позволил себе мечтать о том времени, когда она будет полностью принадлежать ему. Пока ездил, представлял, как она к нему переселится, и он, просыпаясь утром, будет видеть ее в его рубашке, топчущуюся на кухне. Они бы ездили вместе на гастроли, Настя бы открыла уютную кофейню, и они бы сидели там часами, наслаждаясь друг другом. А потом бы шли гулять. Держась за руки и не боясь быть пойманными. Он бы целовал ее каждую минуту, потому что оторваться от нее невозможно. Она его хроническая зависимость. Зависимость, которая подчинила себе, вызвала привыкание и сломала.

Стас вышел на улицу и посмотрел на небо. Серое и темное, грозящееся пролиться на землю вторым за день дождем. Холодный ветер бросился в лицо, но он не чувствовал холода. Вынул сигарету дрожащей рукой, но та упала на влажный асфальт.

– Твою ж… – достал вторую и подкурил. На негнущихся ногах пошел в сторону, где припарковал машину. Желтые листья падали под ноги, смешиваясь с грязью от недавно прошедшего дождя. Мимо проехал автомобиль, въезжая колесом в лужу и расплескивая воду на тротуар.

– Стааас. – раздался быстрый цокот каблуков. Парень остановился и повернулся, не выпуская сигарету из зубов. К нему навстречу быстро шла Настя. – Стас.. – подошла, и смотрит. Молчит. А у него внутренности кровоточат при взгляде на нее.

– Что?

– Я. .

– Попрощаться вышла? – вытащил сигарету изо рта и швырнул на тротуар. В голосе лед, но другого она и не заслуживает. Он даже видеть ее не хотел. Развернуть и затолкать обратно в ресторан. Пусть туда валит.

– Стас, мне жаль, – губы искусаны. Наверное, Свиридов так сегодня благодарил за ребенка. У Стаса в глазах потемнело и ярость в черный ураган закрутила.

– Ты, с*ка, Настя! – ближе шагнул и за волосы на затылке схватил, к себе притаскивая. Настя поморщилась, но у него уже все ограничители сгорели. Легкие свело от ее запаха. Оттолкнул грубо. – Скажи зачем? Какого черта ты меня обманывала?

– Я не обманывала. – Из зеленых глаз слезы брызнули.

– Да? А как это называется? Пока мужа не было, со мной трахалась, а когда он рядом, то с ним. Я так? Запасной вариант был? – Настя зажмурилась, чувствуя, как разрывается сердце. Только не знала, что ответить. Если скажет, что Виктор изнасиловал ее, но она все – равно остается с ним, Стас не поймет. Она для него исчезнет. Хотя, смотря в бешеные карие глаза, Настя и сейчас чувствовала, как медленно испаряется из его жизни. – Ответь мне.

– Нет, я полюбила тебя, – зачем призналась и сама не знала. Наверное, оправдание перед ним. Чтобы он не чувствовал себя использованным, второсортным, заменой. Она ведь любила. Почему ни разу ему об этом не сказала? Почему сейчас?

– Заткнись! – выплюнул Стас, сильно схватив ее за скулы. – Ты не знаешь, что такое любить. Ты чертова эгоистка. Если хотела просто со мной трахаться, могла бы так сразу и сказать, а не плести сказки о разводе. – Разжал пальцы, развернулся, сделал несколько щагов, а потом обернулся и остановился. Ткнул в нее пальцем. – Мой тебе совет. Не играй с чувствами других. Однажды кто-нибудь сыграет на твоих, и ты почувствуешь как это, когда тебя смешивают с дерьмом. – полоснул жестоким взглядом и зашагал прочь.

– Я люблю тебя! – Сказала тихо, чувствуя, как в животе нарастает боль. Но он услышал. Обернулся, и отрезал:

– А я тебя ненавижу! – Сжал кулаки и развернувшись, почти бегом рванул к машине. Какая же с*ка. Даже сейчас, тупо признавая то, что пользовалась им, как бабой по вызову, смотрит в глаза и лжет.

Завел тачку, бросил взгляд в зеркало заднего вида, в котором Настя отражалась. Бледная, обхватившая себя руками. По рулю ударил. Второй раз. Третий. Схватил себя за волосы и крепко зажмурился. Из груди вопль рвался. Завел машину и на бешеной скорости рванул с места.

Как он мог наивно допустить, что судьба позволит его единственной мечте сбыться? Долбанная мечта, пронесенная сквозь года, проросшая в нем и подарившая крылья… Нет, чертовы мечты не сбываются. Они дарят лишь короткое мгновение эйфории, желания жить и дышать, возносят к радуге, а потом швыряют сквозь землю в преисподнюю. Боль только сейчас начала охватывать все ествесство, но черт ее дери, почему она не физическая? Ее хотя бы заткнуть можно, затупить таблетками, транквилизаторами, а эту ж суку, раздирающую с мясом плоть – невозможно. Внутренняя боль в разы сильнее и безжалостнее. И сколько теперь понадобится времени, чтобы она хотя бы немного угасла?

Настя смотрела вслед уносящемуся спортивному автомобилю, и медленно умирала. Перед глазами неслись картинки их быстротечного счастья. Его улыбка, от которой у Насти коленки подкашивались, и приятно сосало где – то глубоко внутри, раскатистый смех. Непосредственность, эмоциональность. Живые и страстные глаза. Насте показалось, что Стас выдрал ее сердце и забрал его с собой. Ее заколотило, бросило в холод, а внутри начала разрастаться боль. Такая острая, что Настя не поняла в какой момент она перестала быть душевной и переросла в физическую. По ногам потекло что – то теплое, и она, опустив голову, увидела, как на асфальт капает ярко – алая кровь. В панике схватилась за живот. Нет, нет, НЕЕЕТ! Если что – то случится с ребенком, она не переживет. Не простит себе этого никогда.

– Девушка, что с вами? – средних лет женщина, взволнованно подошла к Насте и охнула, посмотрев вниз. – Я сейчас вызову скорую, держитесь.

У Насти перед глазами поплыло. Ноги подкосились, и она упала на асфальт, кое – как придерживаемая перепуганной прохожей. Сквозь туман слышала, как она зовет на помощь, полный тревоги голос Виктора, Маши, и еще несколько знакомых, которых не могла различить. Все приобрело черный оттенок, когда она потеряла сознание.