(не)верная. Я, мой парень и его брат

ГЛАВА 22. ГОДЗИЛЛА ПРОТИВ КОНГА

Подъехав к больнице, где лежит Макар, я понимаю, что вся дрожу.

"Да что я так нервничаю? Это же всего лишь визит к больному другу..."

Взяв себя в руки, пытаюсь говорить бодро:

— Ну что, погнали?!

Но выходит так нарочито, что Матвей тут же улавливает фальшь:

— Ты чего так волнуешься?

— Это он должен волноваться, а не ты... Ему предстоит объяснить мне, что произошло.

"Ох, как мне выдержать это?.."

Гул наших шагов по больничному коридору резонирует с шумом в ушах от моего пульса.

"Какая же я трусиха... Самой от себя тошно... И как я собираюсь провернуть всю эту историю? Как дура надеюсь на малолетку, что он хорошо знает, что делает..."

В палате нас встречает душераздирающее зрелище. Синяки Макара приобрели глубокий фиолетово-багровый оттенок. Всё его лицо превратилось в один сплошной отёк, так, что сложно стало открывать и второй глаз.

— Даров старичьё... Чё, как? — бодрится парень.

— Я посмотрю тебе тут пи*дец как весело... Ты совсем ох*ел? — с порога набрасывается на него Матвей.

— Хоба! И тебе привет, братан... Рад видеть... - он явно не ожидал такого развития событий.

— Оставь это блеяние для своих овец, разговаривай нормально! — от Матвея воздух в палате электризуется.

— Слышь, палехче!.. Я как бы вчера чуть кони не двинул... — Макар пробует уйти в оборону.

— Именно поэтому, мелкий кусок говна, я так с тобой и разговариваю. Ты вообще осознаёшь, что творишь? — голос старшего брата вибрирует на грани крика.

— А что я творю? — не смотря на то, что лицо Макара превратилось в раздавленный черничный пирог, он всё равно выглядит устрашающе.

Я ещё ни разу не видела Матвея в гневе и от этого зрелища мне хочется забиться под кровать рядом с Оскаром.

— Ты мне и расскажи... Во что ты вляпался? — рычит Матвей.

Вижу, что под напором брата Макар посыпался и вся его напускная бравада слетела, как пух с перезревшего одуванчика.

— Чувак, это была пьяная драка... Только и всего. Получил по е*альнику, подумаешь...

— Ты сейчас же расскажешь, что произошло или...

— Или что? — голос Макара резко приобретает агрессивный оттенок.

— Вышвырнешь меня на улицу? Давай, бро, вперёд... Ты же знаешь мне по*уй. Только вот ты загнёшься без меня...

— Не загнусь... И ты это прекрасно знаешь! А вот ты, даже обеспечить себя не можешь...

— Могу... Ты зае*ал!

— Ну и как же? Работа же для лохов...

— Есть... другие способы, — кажется, парень тут же пожалел о сказанном.

— Просвети...

— Не твоё дело...

— Ты барыжишь? — Матвей навис над кроватью брата, явно подавляя его своей энергетикой.

— Бро, ты вкрай е*анулся! Я может и придурок, но не барыга, — шипит Макар в ответ.

— Тогда что? Подпольное казино? Торговля оружием? Эскорт?

Палату оглашает громогласный хохот.

— Пи*дец ты гений... Хотя, а я мог бы... С моим то размером, — он лукаво подмигивает мне. — У нас это наследственное...

Чувствую, что щёки заливает краска.

— Не лезь к моей девушке! — цедит Матвей сквозь зубы, на щеках у него угрожающе играют желваки. Улыбка тут же сходит с лица младшего брата.

— Бро, да я рофлю. Я никогда... если ты об этом...

— Не лезь, понял?! — но кажется, можно было и не повторять, мальчишка понял с первого раза.

Моё сердце стучит где-то в горле и я вообще слабо понимаю, что происходит.

— Да понял... Это шутка бл*ть!

— И не уходи от темы. Где ты подрался?

Макар обречённо стонет:

— Ты такой душнииииилаааа...

— Где?! — Матвей уже почти орёт.

— На ринге, — выдыхает Макар и откидывается на подушку, прикрывая глаза.

— Ты совсем е*анутый?!

— Мот, смени тон, или будешь послан на *уй...

— Ты понимаешь, чем это могло закончиться? — стонет Матвей, проводя ладонями по лицу, будто стараясь снять напряжение.

— Понимаю, — вздыхает парень.

— У нас один отец... Может случиться, — он сжимает челюсти до скрежета зубов. — Непоправимое...

— Это мой выбор... Не о чем говорить, — Макар упрямо поджимает губы.

— Выбор — у*андошить себя, не пожив толком?.. О*уенный выбор...

— У тебя тоже был выбор и ты его сделал... С х*ра ли мне запрещаешь? — фыркает парень.

— И жалею об этом каждую секунду своей ебаной жизни, — последние несколько слов даются Матвею не просто.

Я же готова провалиться сквозь землю от этого накала страстей. Это похоже на битву Годзиллы и Конга.

— Матвей, я, наверное, выйду, — тихо мямлю я, мечтая завладеть мантией-невидимкой.

Матвей немного смягчается:

— Прости за эту сцену. Он по другому не понимает. Если не трудно, подожди в коридоре....

— Нет уж, останься. Познакомься с настоящим Матвеем... Как тебе? — вмешивается младший брат.

— Да, я такой! Вернее, и такой тоже! Не строй из себя обиженку...