Глава двадцать четвёртая. Записка расшифрована!

Яша негодовал:

— Вы что, обедали там без меня, что ли? Столько времени прошло. Я тут весь изжарился.

— Успокойся, — усмехнулся Женька. — С нас не меньше твоего потов сошло. Давай правь в прокуратуру.

— А где она? — спросил Яша.

— Коренной житель, а такого учреждения не знаешь.

— Без надобности оно, вот и не знаю, — ответил Яша.

…Мы въехали в город, но никто из прохожих не мог сказать, где находится прокуратура.

Яша подумал и повернул на главную площадь.

— Там все важные учреждения находятся, — пояснил он.

Мы ещё не доехали до площади, как на белом двухэтажном здании я увидел дощечку с надписью: «Районная прокуратура».

— Тпру! Стой! — закричал я одновременно Яше и лошади.

Яша привязал лошадь к телеграфному столбу вожжами и пошёл с нами. На этот раз он не захотел дожидаться нас в телеге.

— Из окна за Русланкой пригляжу, — сказал он.

Мы вошли в здание и на доске-указателе сразу прочитали: «Кабинет криминалистики — второй этаж».

— То, что нам надо! — солидно изрёк Женька.

Но нам не повезло. Дедушкин товарищ был в командировке, и охранник не пустил нас на второй этаж. Вместо этого он назвал номер телефона, состоящий всего из двух цифр. По нему можно было поговорить с заместителем Василия Семёновича.

Мы позвонили и Женька сказал, что нам нужно срочно расшифровать одно истлевшее письмо.

Через несколько минут к нам спустилась высокая, с решительным лицом, уже немолодая женщина. Она была в белом, как у врача, халате, а в руках держала блестящую металлическую пластинку. Будто только что осматривала больного ангиной.

— Где письмо? — спросила она; а когда Женька отдал его, сказала: — Приходите в понедельник, к концу дня.

Мы так и ахнули!

— Не можем мы в понедельник. Мы ведь не городские. На лошади к вам приехали, — заныл Женька, — нам специально для этого лошадь дали.

— Все нас ждут не дождутся, — добавил Яша.

Пришлось всё подробно рассказать про нашу находку и предположение взрослых. (Под взрослыми мы подразумевали одного моего деда.) Женщина выслушала нас и сказала:

— Хорошо. Посидите. Попробую подействовать на вашу находку инфракрасными лучами.

— Подействуйте! — ещё раз попросил её Женька и смахнул со лба капельки пота.

Мы с Яшей тоже взмокли от этого разговора.

Женщина ушла наверх, а мы присели на скамейку рядом с охранником. В приёмной стало совсем тихо. Говорить в такой напряжённой обстановке никому не хотелось. Я с Женькой неотрывно смотрел на лестницу, где вот-вот должна была появиться взявшая у нас письмо женщина. А Яша вертел головой, как маятник. То на лестницу посмотрит, то в окно: не отвязалась ли Русланка.

В таком ожидании прошло минут десять. На столе охранника резко зазвонил телефон. Он снял трубку, и мы услышали уже знакомый нам голос:

— Спросите мальчиков, кто их прислал.

— Никто! — брякнул Женька. — Мы сами.

— Как — никто? — напомнил ему Яша. — Нас же вся деревня ждёт.

— Нас к вам направил Шкилёв Николай Иванович, — сказал я. А что? Это ведь правда. В прокуратуру нас послал дедушка.

— Верно! — подхватил Женька и зачем-то добавил: — Он общественный инспектор леса.

Охранник передал по телефону, что прислал нас общественный инспектор леса Николай Иванович Шкилёв. В вестибюле снова воцарилась тишина. Мы просидели в страшном напряжении ещё неизвестно сколько (а по часам всего пять минут). Наконец к нам спустилась эта самая женщина.

— Ну, герои, как настроение? — спросила она.

Мы неловко затоптались на месте.

«Герои! Насмехается она, что ли? — недовольно подумал я. — Если обнаружила какую-нибудь чепуху, так прямо и скажи».

Но женщина сказала совсем другое:

— Летите в деревню стрелой. Записка очень важная. — И протянула небольшой конверт, заклеенный сургучом, почему-то мне. На конверте было написано: «Шкилёву Н. И.»

— Спасибо, — сказал я, и мы выбежали на улицу.

Женька тотчас вырвал у меня конверт:

— Вскроем?!

— Ты что, неграмотный? — остановил его Яша.

— Подождём до деда, — сказал я.

— Это ещё зачем? — возмутился Женька. — Он, что ли, записку из дупла вынул?

— Прямо удивительно: ну никакой у тебя силы воли нет! — воскликнул Яша. — Так потерпеть не можешь, представь, будто мы всё ещё ждём этот пакет.

— Чего мне представлять, я не артист! — насмешливо сказал Женька и накинулся на Яшу: Это у кого силы воли нет? А ну повтори!

— Ты что? — Я встал между ним и Яшей. — Нам к деду стрелой лететь надо, а ты — драться.

— Пусть он не оскорбляет! — закипятился Женька. — Я вас всех могу перетерпеть!

— Вот и перетерпи, — буркнул Яша и побежал отвязывать лошадь.

Русланке, очевидно, передалось наше настроение. Она побежала рысцой сама. Яша даже не подгонял её.

Вызывать дедушку нам не пришлось. Он сидел на скамейке возле проходной и разговаривал с дежурной нянечкой.

— И внуки у тебя, Иваныч, золото, — завидя нас, сказала деду нянечка и спросила весело: — Что ж с пустыми руками пришли? Никак, опять всё съели?

— Не с пустыми мы руками! — радостно отозвался Женька и замахал в воздухе конвертом. — Важное донесение!

Дед вошёл в проходную и взял у Женьки конверт. Мы сгрудились вокруг него.

— Пока вы письмо читаете, я за кипяточком отлучусь, — воспользовалась нашим присутствием нянечка. — Ты, Николай Иванович, побудь за старшого.

— Мы все побудем! — закричали мы, радуясь тому, что нянечка уходит.

Дедушка ещё не до конца распечатал конверт, а мы уж увидели напечатанные на вложенной в него бумаге слова: «Районная прокуратура» и чуть ниже: «Лаборатория криминалистики».

— Расшифровка! — толкнул меня в бок Женька.

Вот что было написано в обнаруженной нами записке: «Окружен врагами. Вырваться не удастся. Кол… зн… зарыл на глебовском холме, в трёх шагах к югу от кустов бузины. Прощайте. Советские люди погибают, но не сдаются. Иван Чернов».

Мы так и застыли в изумлении. Такой расшифровки не ожидал даже дедушка. Он побледнел и, казалось, перестал дышать. А Женька, наоборот, вдруг выдохнул столько воздуха, точно минут пять находился под водой. Мы с Яшей онемели и не могли произнести ни слова.

— Правда, она и есть правда. Всегда на свет вырвется! Никакие враги её не упрячут… — тихо сказал наконец дедушка и достал из конверта ещё одну записку, написанную от руки на простом листке из блокнота:

«Уважаемый товарищ Шкилёв! Несколько букв воспроизвести не удалось. Но всё станет ясно, когда будут произведены раскопки. Старший научный сотрудник Н. Жильцова».

— Будем рыть! — тотчас высказался Женька. — Выясним, что это за «кол».

— Непонятно, зачем он зарыл его? — сказал Яша.

— На нём тоже что-нибудь обозначено, — предположил Женька. — Это же цепочка для конспирации. Одно за другое цепляется, а в результате находится то, что нужно. — И он обратился к дедушке: — Выроем кол — и сразу к вам.

Дедушка таинственно посмотрел по сторонам, заглянул за дверь, которая вела в больничный двор, и сказал:

— Я с вами поеду…

— Как — с нами?! — ахнули мы с Яшей.

— Тссс! — Дедушка приложил палец к губам. — Отлучусь потайно. Так всё одно не пустят. Мне бы только к вечернему обходу поспеть…

— Ещё раньше вернётесь, — с жаром заверил его Женька.

Мы неслышными шагами пошли к выходу и… столкнулись с нянечкой.

— Заждались небось? Ну спасибочки вам! Сейчас чайком побалуюсь. Николай Иванович, ты со мной почаёвничаешь?

— Некогда нам, — ответил за деда Женька.

— Пелагея Степановна, я с вашего разрешения провожу немножко ребятишек, — каким-то не своим, просительным тоном проговорил дед.

— Это в пижаме-то? — всплеснула руками нянечка. — Не положено выходить-то в ней.

— Положено, — махнул рукой дед. — Дело у нас.

— Ишь чего выдумали… — возразила нянечка. — Вам болеть положено, а не дела делать.

— За это дело любой здоровый жизнь отдаст! — выкрикнул вдруг Яша и приказал нам: — Пошли!

Нянечка оторопела. Мы воспользовались её замешательством и выскочили из проходной. Но только забрались в телегу, как нянечка появилась на приступках и закричала:

— Куда же вы, Николай Иванович? Что ж это делается-то! Батюшки светы! Невыписанного увозят. Я буду жаловаться, Николай Иванович!..

— Погоняй скорее, — не оборачиваясь на крик, попросил Яшу дед, — пока за нами погоню не учинили.

Яша восторженно посмотрел на деда и мгновенно превратился в лихача.

Загрузка...