Неидеальные

ГЛАВА 25

Линдси

Наступает День благодарения, и я в отличнейшем настроении приезжаю домой. Как всегда в этот праздник вся наша большая семья соберется за одним столом, и мы весело проведем время. В основном приезжают родственники со стороны отца, у него три родных брата, отчего представители фамилии Мендес увеличиваются со скоростью света и каждый год к нашему столу приставляется новый стул.

Паркую машину возле гаража и с пакетом продуктов быстро влетаю в дом. Соскучилась по родителям, из-за напряженной учебы не виделась с ними несколько недель. Переступив порог холла, сразу же направляюсь в кухню, ведь знаю, что папа уже возится там с индейкой.

С широкой улыбкой замираю в арке, когда вижу его в разноцветном фартуке, с сосредоточенным выражением лица, словно он готовит самое важное в жизни блюдо. Кто бы мог подумать, что один из самых уважаемых адвокатов нашего штата так легко и свободно чувствует себя за готовкой. Но сколько себя помню, мясо всегда было на папе.

И это наш большой секрет.

— Привет, пап, — направляюсь к столу-острову и бросаю взгляд на бокал белого вина.

Бокал один. Обычно они с мамой готовят и пьют вместе.

— Милая, ты уже приехала? — он широко улыбается и крепко обнимает меня, стараясь не испачкать грязными руками. — Я думал, ты будешь позже.

— У нас отменили лекции, поэтому я не стала задерживаться в «Империале», — начинаю разбирать пакет. — Сильно соскучилась.

— Ох, детка, я тоже, — он целует меня в висок и подходит к раковине, начинает мыть руки.

— А мама где?

— Она выехала по делам, обещала не задерживаться.

Вторая несостыковка этого традиционного дня привлекает мое внимание. Вместо крупной туши индейки папа замариновал всего лишь небольшую утку. Внимательно осматриваюсь по сторонам и хмурюсь.

— Что-то потеряла? — папа вытирает руки кухонным полотенцем и достает чистый бокал из шкафчика.

— Эм…, — мнусь, — а где индейка?

Он тяжело вздыхает и наливает в пустой бокал немного вина, а затем придвигает его мне.

— В этом году мы будем только втроем, — спокойно произносит папа, но меня не покидает неприятное внутреннее чувство. — Всю индейку мы не осилим.

— Почему втроем? Никто из нашей большой семьи не приедет?

— Да, Линдси, никто не приедет, — резко осекает отец, и я не решаюсь продолжать разговор дальше.

Между папой и его братьями случались ранее ссоры, но чтобы все сразу отвернулись от него, такое я вижу впервые. Возможно, я получу ответы на свои вопросы, но немного позже. Нужно просто заткнуться и ждать.

Позволяю себе сделать при родителе глоток вина, но без фанатизма, хотя оно оказывается очень вкусным.

Я молча помогаю папе готовить, мою овощи для салата.

— Может, поговорим о том, что произошло в «Империале»? — вдруг раздается мне в спину, и я оборачиваюсь.

Ну не про запретные же поцелуи с Джейсоном он интересуется. Вспоминаю, как в последний раз еле ноги от него унесла. Размякла как дура от его горячего языка и от крепких рук.

— О чем именно? — выгибаю бровь.

— Ты так и не рассказала зачем поцарапала чужую машину?

Блин! Я уже и забыла про этот тупой эмоциональный порыв.

Выключаю воду и завороженно наблюдаю, как папа ловко орудует кухонным ножом.

— Пап, — устало выдыхаю и ставлю миску с чистыми овощами на стол, — я не хотела, честно. Но один урод меня так вывел, что я решила таким образом его наказать. Согласна, глупо получилось и я искренне раскаиваюсь.

Меньше всего мне сейчас хочется слушать его нотации.

— Он тебя преследует? Пугает? — спрашивает серьезным тоном, не поднимая глаз с разделочной доски и продолжая нарезать томаты. — Может, нужен судебный запрет? Только скажи и он не сможет приблизиться к тебе на сотни миль.

Усмехаюсь и скрещиваю руки на груди. Он в своем репертуаре. Я отлично знаю, что папе стоит только сделать пару звонков и запрет уже будет удовлетворен судьей через несколько часов.

— Нет, все не так страшно. Мы стараемся примириться.

В голову вновь лезут грязные фантазии. Очень даже стараемся… Машинально трогаю свои губы, они будто начинают пылать от страстных поцелуев. Улыбаюсь как сумасшедшая, пора это прекращать, иначе мистер Мендес влет считает мой настрой и устроит допрос.

Резко отворачиваюсь от папы и тянусь к навесному шкафчику, где стоят тарелки.

— Хорошо, только больше не нужно портить чужое имущество, — он все еще строг.

— Я больше не буду, — говорю в тысячный раз и направляюсь в столовую, чтобы начать сервировать стол.

Спустя час приезжает мама. Она чем-то явно расстроена. Мажет быстрым поцелуем по моей щеке, совсем не обращает внимания на папу и молча поднимается на второй этаж. Следую за ней озадаченным взглядом, затем смотрю на отца и на мое немое «что случилось?» он всего лишь пожимает плечами.

За столом ярко ощущается скованность. Воздух настолько напряжен, что его с легкостью можно рассекать самым тупым ножом. Родители вообще друг на друга не смотрят, а я никак не могу отделаться от чувства липкого страха, который постоянно дергает за мои расшатанные нервы.

Может, опять повздорили? Папа у меня сильно вспыльчивый, а мама слишком обидчивая. Ну, ничего, помирятся, вот только именно сейчас я чувствую себя не в родном доме, а в совершенно чужом мне месте.

— Да что происходит? — все же не выдерживаю и откладываю приборы в сторону.

Они робко переглядываются, но продолжают молчать. Да они издеваются?

— Мам, — смотрю на нее требовательно.

Она сидит с поникшей головой. Тогда я поворачиваюсь в другую сторону.

— Пап!

— Линдси, дорогая, — он с трудом говорит, будто каждое слово причиняет ему дикую боль. — Мы с твоей мамой решили развестись.

Крупная дрожь пробивает все тело и на глазах быстро выступают слезы.

Этого не может быть!