Нелюбовь (СИ)

11. Контакт

Офис уже не шумел, как улей, а тихонечко шипел в предвкушении «великого исхода» или сброса балласта, это чтобы Корпорация, как воздушный шар в небо взмывала, видимо. В результате проведенной аттестации, все рядовые сотрудники получили свои оценки от «А» до «E». Те, кто получили по «Е» балу вылетали из Корпорации автоматически, у кого была оценка «D» оставались под вопросом. Под таким вопросом оказался и Тимур. Игнат предполагал, что сам будет оценивать своих сотрудников, но в последний момент Шефиня легким движением руки перетасовала все карты, и юристов оценивал первый зам, а Игнату была предложена почетная миссия — оценить кадры финансового отдела.

— Итак, Игнат Касьянович, кто из Вашего отдела покинет нас? — спросила Шефиня.

— Вернадская София Кирилловна — ответил Игнат.

Девушка Соня казалась ему глуповатой, к тому же у нее была оценка «D».

Любовь посмотрела на результаты аттестации.

— Да, оценка невысокая. У девушки еще мало опыта. Следует дать ей шанс. А вот Тимур Аронов, при таком солидном стаже, и такой результат говорит, о нежелании расти и развиваться. Вы не считаете, логичнее убрать его?

— Но, Любовь Платоновна, Соня девушка свободная, живет с родителями. А Тимур — глава семьи, у него ипотека и сын.

Шефиня подняла на него свои синие глаза и одарила ледяным взором.

— Это непрофессиональный подход к делу. Ипотека здесь ни при чем. Мы рассматриваем деловые качества сотрудников, перспективы их роста и развития. Здесь — она поставила свой палец с красивым маникюром на личное дело Тимура — я не вижу перспектив, извините меня.

— Но, София — девушка, и возможно уйдет в декрет — подошел Игнат с другой стороны к вопросу — а нам это не выгодно.

— А это уже мужской шовинизм и дискредитация по половому признаку. Последнее слово за мной, поэтому Тимур Алексеевич подлежит увольнению — заявила она твердо и добавила уже более мягким голосом — я, конечно, понимаю он Ваш друг, но мы дадим ему хорошую характеристику и со временем он сможет найти новую работу.

Игнат был раздавлен морально, он хотел написать заявление на увольнение и пусть она подавится, стерва. Но мысль о долгах и жене, вернула его на землю, и он смирился…

— Вот, как значит, ты с другом поступил? — говорил Тимур, собирая свои личные вещи в коробку.

— Тим, пойми, это было не мое решение. И оценивал вас первый зам, и последнее слово было за Шефиней. Давай не будем ссориться.

— А давай не будем… общаться. Все, кончилась наша дружба. Только учти, Игнат, она тебя прожует и выплюнет — сказал Тимур на прощание.

«Понятно, что он обиделся. Но я ведь не виноват. Надеюсь, все у него будет хорошо, и мы со временем помиримся. Ведь и раньше ругались, бывало» — подумал Игнат.

Из раздумий его вывел телефонный звонок.

— Да, моя дорогая?

«Игнатик, мы с мамой прилетаем сегодня ночью. Ты встретишь меня в аэропорту?»

— Да, конечно — пообещал Игнат.

Рабочий день подходил к концу. Хотя в последнее время они часто работали сверхурочно, разрабатывая новые креативные идеи для Шефини. В дверь его кабинета заглянула Раиса Викторовна.

— Игнат Касьянович, идемте к Шефине.

— Что опять, совещание? — устало поинтересовался Игнат, подумал, что зря пообещал встретить жену, вдруг совещание затянется.

— Нет, на этот раз просто фуршет.

— Это, что-то новенькое — пробурчал Игнат и поплелся вслед за Раисой.

В кабинете Шефини стол уставлен закусками, шампанское, фрукты. Фидель и секретарша обслуживали, разливали по фужерам игристое вино. Начальники отделов и замы толпились возле Любови Платоновны.

— А вот и наши герои — Раиса Викторовна и Игнат Касьянович — произнесла Шефиня, и все почтительно расступились.

— Проект «чистка кадров» успешно завершен. Поздравляю, коллеги!

В руках у Игната оказался фужер, все хотели чокнуться с ним, Игнат отпил один глоток, пить совсем не хотелось, и потом он ведь за рулем, нужно встретить жену и тещу, интересно, насколько растянется это «мероприятие», тоже мне, нашли что праздновать, оставили людей без работы и радуемся. Пир во время чумы.

— Что-то Вы, Игнат Касьянович, совсем не пьете? Не нравится вино? — голос Любови Платоновны вывел его из печальных размышлений.

— Вино хорошее, но я за рулем — ответил он, улыбнувшись.

Щеки начальницы порозовели, глаза выдавали небольшую степень опьянения, пьяная улыбка блуждала на губах.

— А вот я не удержалась, выпила, и даже очень неприлично много, теперь не смогу сесть за руль… Прикинь… И водителя отпустила. Не хочется его дергать. Послушай, Игнат, а может, ты как трезвый водитель доставишь домой своего руководителя, а? — она говорила тихо, почти ему на ухо, и то, что она перешла на ты, удивило Игната.

— Конечно, с удовольствием.

— Вот и замечательно! Скоро шампанское закончится и все разойдутся, тогда и мы поедем — она лукаво улыбнулась ему и направилась за очередной порцией вина, ее тут же окружили замы, задавали какие-то вопросы, говорили комплименты, и она улыбалась…

Игнат незаметно выскользнул в приемную и позвонил тестю.

— Здравствуйте, Игорь Петрович, Вы знаете сегодня прилетают Агата и Елена Дмитриевна? Понимаете, я не успею их встретить, не могли бы Вы…У меня кое-какие проблемы с машиной… Да, замечательно…

«Ну вот, с тестем договорился. Конечно, Агата обидится, что я не приехал встречать, но нужно угодить начальству, глядишь, и повышение получу. Сейчас нам это очень кстати» — подумал он и вернулся в кабинет в хорошем настроении.

Шампанское выпили, и веселая компания стала расходиться, дело было в пятницу, некоторые товарищи требовали продолжения банкета и предлагали поехать в ресторан.

— О, нет, это вы без меня, молодые люди, я пас, еду домой — сказала Шефиня.

— Вас подвезти, Любовь Платоновна? — услужливо предложил первый зам.

— Спасибо! Я уже договорилась с Игнатом Касьяновичем, он сегодня трезв, как стеклышко — пошутила она, а зам, кисло улыбнувшись, посмотрел на Игната неодобрительно.

«Понимает, гад, что недолго ему в замах ходить» — промелькнула мысль в мозгу у Игната, а Любовь Платоновна вдруг неожиданно на его руку оперлась, запах ее духов приятно дурманил.

— Извини, я должна иметь точку опоры, иначе споткнусь, упаду, а это недопустимо в моем положении — хихикнула она.

— Каком положении? — уточнил он.

— В начальственном…

Они ехали в лифте, шли из здания на парковку, держась за руки, и смеясь. «Все складывается хорошо, она навеселе, идем на контакт»

— Какая у тебя машина, прямо крутая, видно, дорогая. Да ты не так прост, Игнат, как пытаешься показаться — сказала она, расположившись на переднем пассажирском сидении.

— Я не пытаюсь показаться. Я такой какой есть, Люба — сказал он, заводя автомобиль.

Ее взгляд вмиг протрезвел.

— Как ты меня назвал?

— Извините, Любовь Платоновна.

— Не извиняйся, наоборот, мне приятно. Главное, не назови меня так при подчиненных.

— Не волнуйся, я умею соблюдать субординацию.

— А вообще, нам нужно поговорить.

— Я тоже так думаю, давно хотел попросить у тебя прощения… за тот… новый год.

— Ничего, все в прошлом, я сама виновата.

Остановились возле ее особняка.

— Зайдешь в дом? Там и поговорим — сказала она.

— Хорошо. Ненадолго.

— Разумеется.

Красиво, со вкусом обставленный дом, минимум мебели и ковров, все стильно, просто и дорого.

Любовь достала из бара бутылку вина, фужеры, фрукты.

— Ты снова собираешься пить? — удивился Игнат.

— Только за компанию с тобой. Расскажи о себе, как ты жил эти годы?

— Что рассказывать? Ты и сама все знаешь, изучила мое личное дело. Ведь так?

— Так. Изучила… — произнесла она, коснувшись своим фужером об его фужер. Посуда издала мелодичный звук — выпьем, за нас.

Игнат послушно осушил бокал, приятное тепло разлилось по телу.

— Скажи, честно, Люба, наша встреча — это случайность или ты знала, что я работаю в Корпорации?

— Нет, я ничего о тебе не знала. Тогда пятнадцать лет назад, когда мама пыталась утащить меня на экспертизу и грозилась засадить тебя в тюрьму, я умоляла ее не делать этого и обещала никогда с тобой не общаться… Поэтому боялась даже в сторону твою посмотреть.

— Значит, это я тебе обязан своей… свободой. Спасибо, Люба.

— Не за что… мне просто хотелось забыть тот неприятный случай, и я забыла. Год назад погиб мой муж, я находилась в депрессии, жила как в тумане. А потом очнулась, и поняла, что должна что-то делать, работать. У меня ведь два высших образования. Совет директоров предложил возглавить Корпорацию. Думали, я откажусь, а я согласилась.

— Ты, наверно, очень любила своего мужа?

Любовь велела наполнить фужеры, предлагая выпить молча, не чокаясь.

— Извини, зря я это спросил — сказал Игнат, залпом осушив и этот бокал, Любовь задумалась.

— Любила? Не знаю… Мне кажется, любить можно только раз.

Она так выразительно взглянула на него, что сердце у Игната забилось в бешенном ритме.

— А я часто вспоминал тебя. Все думал, какая ты стала, наверно, счастлива, замужем. Как жаль, что все так глупо получилось.

— Ничего не вернешь назад. Я, наоборот, старалась не думать о тебе, забыть, вытеснить из памяти то воспоминание, но судьба распорядилась по-другому, пришла в Корпорацию, а тут… Ты.

— Видимо, там наверху решено, что мы должны быть вместе — заявил он, снова наполняя бокалы.

— А помнишь, на твой день рождения мы втихушку наклюкались? Это было со мной впервые! Как я боялась, что мама унюхает!

— Помню, конечно. Тебе было плохо, а я дурак, ругал себя: ну зачем я тебя напоил?! Ты была такая худышка, много ли тебе нужно? Пробку достаточно понюхать! — рассмеялся Игнат.

— Точно! Зато сейчас, смотри какая я стала, женщина в теле! Толстушка!

— Не говори ерунды, ты, наверное, толстушек не видела! У тебя фигура — отпад! Как раз то, что нужно!

— Кому нужно? — серьезно спросила она — теперь уже никому не нужна ни фигура моя, ни я сама. Мне тридцать один, а я уже вдова.

Она горько усмехнулась и достала вторую бутылку…

— Не говори так, у тебя все еще впереди.

— Ничего не впереди, Игнат, все позади. И за работу эту я ухватилась, как за соломинку. Поставила цель: вывести Корпорацию на новый уровень! А зачем? Затем, чтобы пустоту заполнить.

Из глаз ее полились слезы, и она припала на плечо Игната.

— Люба, милая, не плачь, я с тобой. Я тебе помогу. Вместе — мы сила. Я люблю тебя. Всегда только тебя и любил — говорил он, обнимая податливое тело.

Изгибы ее фигуры были настолько соблазнительными, что руки его бродили по спине, плечам, бедрам. Он целовал ее заплаканное лицо, шептал о любви. И совершенно забыл о жене и теще, прилетающих с юга. Ведь на Любе было такое соблазнительное белье, которое хотелось снять поскорее, чтобы ощутить в ладони упругость груди. Сладкий стон вырвался из уст женщины, и он набросился на нее, как голодный волк на беззащитную добычу, подминая под себя, раздвигая ноги, стремясь, как можно скорее попасть внутрь желанного тела…