Нелюбовь (СИ)

44. Правильное решение?

Осенью приехал учитель, который занимался обучением Ульяна. Сальвадор быстро подрастал и вот ему уже исполнился один год, в честь этого был устроен праздник с фейерверком.

— Наш младшенький подрастает, скоро грудное вскармливание можно заканчивать — сказал Густав.

— Сальвадор еще маленький — возразила Любовь, ей не хотелось отсаживать малыша от груди. Ей, казалось, если она закончит кормить, то ребенка у нее отнимут.

— И ты до школы желаешь его подкармливать своим молоком? — усмехнулся муж.

Любовь нахмурилась.

— Не сердись, Любовь моя, но тебе нужно отдохнуть, мы поедем на острова в Океане. Как ты на это смотришь?

Мысль ей понравилась, по крайней мере, разнообразие.

— Кто это «мы»? — уточнила она.

— Я, ты и дети, ну и няня, конечно, с охранником.

— Что же, думаю, Ульяну там понравится.

— Можем пригласить Сергея с семьей, для компании — предложил Густав.

***

Прекрасные пейзажи райских островов произвели впечатление на путешественников, прибывших из заснеженных стран. Белый песок, тропические растения и бескрайняя водная гладь, переливающаяся разными оттенками голубого и зеленого цветов. Любовь с восторгом окунулась в морские воды, ощутив себя свободной и вольной как рыба.

Они занимали комфортабельные бунгало среди пальм на самом берегу.

Там они встретили новый год в компании с Сергеем и Кассандрой. С ними приехала и Оливия. Они с Ульяном, как старые друзья проводили время вместе, гуляли, играли, купались.

Любовь и Кассандра, две стройные красотки, блондинка и брюнетка смотрелись очень эффектно в своих новых купальниках.

— А жены у нас классные — сказал Сергей, потягивая мохито из трубочки.

— Да, это так… — подтвердил Густав, любуясь грациозными движениями своей жены, когда она направлялась в море, переговариваясь с подругой.

— Ну, твоя, конечно, вне конкуренции, обновленная.

— Завидуешь?

— Честно? Не очень. Ты и сам не знаешь, как это средство работает. Ничего просто так не дается.

— Ты пессимист, Серега — ответил Густав — все будет супер.

— А кто это проверял? Сколько продлится эффект препарата, и что будет потом? Ты поверил на слово Поставщику и Ванде, они исчезли. Может быть, ссора с Любовью — это, был только предлог, чтобы уйти, оставить тебя ни с чем. А если начнутся какие-то процессы, которые не предусмотрены, кому предъявишь претензии? У тебя же нет никаких гарантий.

— Серега, какой ты скучный и нудный. Моложе меня на пятнадцать лет, а рассуждаешь, как старик. Во-первых, я верю, что все будет хорошо, а во-вторых, рано или поздно, эта парочка Ванда и Поставщик все-таки объявятся… Моя интуиция подсказывает, они где-то близко, я их найду.

— Ну-ну, оптимист. Поэтому за тобой везде телохранители ходят…

— Расслабься, Серега, наслаждайся отдыхом — посоветовал Густав.

***

Отдых продлился две недели, и загорелые отдыхающие вернулись в свой замок.

— Как хорошо там, море, солнце… красота. А здесь, как всегда мрачно и холодно — сказала Любовь, поеживаясь.

— Думаешь, нужно повысить градус отопления? — спросил Густав.

— Не нужно, эту махину разве протопишь — хмыкнула жена, обуваясь в домашние меховые ботики и облачаясь в теплую жилетку — пойду в мастерскую, пейзажи писать, воспоминания о море.

Она погрузилась в прекрасный мир творчества, перенося на холст свои впечатления от увиденного. Густав поощрял ее увлечение, видимо, по принципу «чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало», в данном случае, в роли дитя выступала жена. Густав обещал устроить ей персональную выставку в городе, когда картин будет больше, и Любовь, перепачкавшись красками, закусив губу, рисовала свои пейзажи…

Весной Любовь почувствовала неладное в своем организме, и смутная догадка озарила ее.

— Густав! Дай мне ключ от аптеки… пожалуйста.

Она ворвалась в его кабинет, стараясь говорить спокойно. Густав оторвал свой взгляд от монитора, спросил:

— Что-то случилось? Ты заболела?

— Мне нужен тест на беременность.

— Ты подозреваешь, что…

Густав разглядывал ее в упор. Любовь подошла к его массивному столу, и опершись обеими руками на столешницу, буравила взглядом лицо своего мужа.

— Подозреваю, что ты подменил мои противозачаточные таблетки.

— Ну, знаешь ли! С какой стати мне это делать?

— Вот и я не понимаю, зачем? У тебя уже есть два наследника. Что еще тебе нужно?

— А тебе не приходит в голову, что таблетки не дают сто процентной гарантии?

Любовь отстранилась от стола, подумав: «Может, он прав… Никакое средство полную гарантию не дает»

— Хорошо, тогда просто дай мне ключ.

— Я сам открою аптеку и принесу, что тебе нужно — сказал он, доставая из сейфа ключи, некоторые помещения в замке были закрыты от всех. С той поры как уехала Ванда, аптека тоже была под контролем хозяина.

— Не доверяешь? Почему? Думаешь, я украду какие-нибудь таблетки и отравлю тебя? Или, покончу с собой? — насмешливо спросила она.

— Прекрати, говорить ерунду. Иди в спальню и жди меня.

Она резко развернулась, стремительно покинула кабинет…

Чуть позже она вернулась из туалетной комнаты и в раздражении швырнула тест на подоконник. Густав сидел на кресле и что-то рассматривал в своем айфоне.

— Насколько я понимаю, результат положительный? — поинтересовался он, не глядя на жену.

— Я не собираюсь быть инкубатором. Прикажи водителю, чтобы завтра отвез меня в клинику, к моему врачу. Я должна избавиться от этого — произнесла она твердо — ты ведь не против?

— Я сам отвезу тебя в клинику, сделаем УЗИ, и, если у плода имеются какие-то патологии, мы, конечно, от него избавимся — произнес муж безразличным тоном.

— Что значит, если?! — возмутилась она.

— Ну ты же принимала таблетки, это могло негативно повлиять на плод. В таком случае, есть смысл избавиться, а если все нормально… подумаем — произнес он, поднимаясь с кресла, покинул комнату.

Любовь злобно прошипела в след: «Гад, о чем тут думать?», а Густав злорадно ухмыльнулся, направляясь по коридору в свой кабинет…

Любовь брела по пустыне, прижимая к себе младенца. Горячий песок попадал в ботинки, она с трудом передвигала ноги, закутанная в черную ткань, Любовь терпеливо шла к своей цели — оазис впереди. Там есть колодец, она сможет утолить жажду и накормить ребенка, сидя в тени раскидистой пальмы. Младенец в руках зашевелился, закряхтел. Это была девочка, синеглазая, светловолосая.

— Потерпи, Тео, скоро мы придем — пробормотала Любовь, медленно передвигая ноги. «Но почему люди не летают, как птицы?» А широкие пальмовые листья слегка колыхались и манили к себе своей сочной зеленью, иди скорее, здесь тень, здесь вода…

И она пришла, усадила девочку в тень дерева и направилась к колодцу, живительная влага так близко, ведро, привязанное на цепь, бултыхнулось и зачерпнуло воду, и вот когда ведро оказалось в руках Любови, раздался детский крик: «Мама!» ладонь разжалась и ведро с грохотом упало назад в колодец. Любовь развернулась и увидела Ванду, она держала на руках девочку.

— Я заберу ее у тебя! Тебе же она не нужна? Да, Любофф?! — рассмеялась Ванда.

А девочка плакала и тянула руки к Любе.

— Мама…

— Отдай, ведьма! Это моя дочь! — крикнула Люба и проснулась от своего крика, села на кровати, сердце гулко стучало в груди.

— Ты чего, Люба? — сонно спросил муж.

— Ванда забрала мою дочь — пробормотала Люба, еще не вернувшаяся в реальность.

— Это просто сон. У нас нет никакой дочери. Спи.

Густав повернулся на другой бок и благополучно вернулся в царство Морфея. А Любовь подумала: «У тебя нет, а у меня есть. И я ее Ванде не отдам». Уснуть она уже не могла, поэтому снарядившись в теплый халат и меховые тапки, отправилась на кухню, чтобы выпить воды…

Утро наступило неожиданно. Оно застало Любовь в мастерской, когда она работала над детским портретом, тщательно прорисовывая наивные распахнутые глазки, припухлые губы, маленький аккуратный носик и светлые завитушки волос.

— Мам… Доброе утро! — услышала она голос Ульяна за своей спиной.

— Доброе утро, сынок.

— Ты перешла на портреты? Кто это? — мальчик разглядывал лицо на картинке.

— Эта девочка мне приснилась, и я решила ее изобразить. Но она еще не закончена.

— Красиво… научи меня портреты рисовать? — попросил сын, ему тоже захотелось написать портрет Оливки.

— Хорошо. Научу. А сколько времени?

— Скоро завтрак, а ты здесь…

— Идем на завтрак, Ульян.

Она спохватилась, что выглядит слишком неправильно: халат, тапочки, не причесанные волосы. «Я точно, не в себе» — подумала она и поспешила в свою комнату, переодеваться.

— Мама скоро придет — сказал Ульян, усаживаясь за стол.

— Чем занималась… наша мама? — поинтересовался Густав у мальчика.

— Рисовала детский портрет. Хорошо получается.

— Любопытно — сказал мужчина и сделал знак служанке, что нужно подождать хозяйку.

Любовь пришла в столовую аккуратно причесанная, в темно-сером платье, туфли на каблуках. Хозяйка замка не имеет право входить в столовую залу в неряшливом виде…

После завтрака Ульян ушел на занятия с учителем. А Густав произнес:

— Так мы едем в клинику?

— Да. Но зачем тебе туда ехать? Ты не доверяешь водителю?

— Разве водитель отец твоего ребенка? — буркнул Густав, и Любовь пожав плечом, последовала за ним. Они заняли заднее сидение, на переднее уселся охранник, водитель завел машину, и она плавно покинула территорию замка.

— Ты уже приняла решение? — спросил Густав.

— Да — ответила она и, отвернувшись к окну, задремала.

Густав наблюдал за ее сонным нежным личиком, заметил, что под глазами залегли чуть заметные тени, и ухмыльнувшись, подумал: «Надеюсь, решение она приняла правильное»