Нелюбовь (СИ)

33. Эмбрион

Ночь была бессонной и на завтрак Любовь пришла вялая, полусонная, под глазами залегли тени.

— Мама, ты не заболела? — спросил Ульян настороженно.

— Нет, сынок, все нормально.

Густав взглянул на Любовь хмуро, а Ванда, с трудом сдерживая торжествующую ухмылку, сказала:

— Может, таблетку принести? Давление нужно измерить.

— Нет, спасибо, не нужно — ответила Любовь, встретившись взглядом с соперницей. Атмосфера накалилась, все это почувствовали, даже Анисья, поспешила уткнуться в тарелку.

После завтрака Любовь вернулась в свою комнату, и решила прилечь на минутку. Мысль о том, что Ванда представляет опасность не выходила из головы, с этим она и уснула…

Горное озеро бурлило, издавая зловещее шипение. Люба хотела пить, но вода в озере была странная, и потому она остановилась в нерешительности на краю.

— Что, пришла искупаться в «Ведьминой ванне»? — услышала она голос Ванды и обернулась. Длинные черные волосы развевались, глаза вспыхнули красным огнем, ярко-красные губы растянулись в улыбке, белое длинное платье колышется на ветру.

— Нет — ответила Люба, а Ванда рассмеялась.

— А придется! Прощай Любофф!

Она толкнула Любу и та, ощутив толчок, полетела вниз… Резко вздрогнув, она проснулась. В дверь осторожно постучали.

— Кто там? Войдите — произнесла Люба, в комнату заглянула горничная.

— Госпожа, время обеда. Ваш сын волнуется.

— Что, уже обед? Кажется, я уснула на несколько минут, а проспала… Да, я сейчас приду.

Она наскоро умылась и причесалась. Пришла в столовую, когда все сидели за столом и о чем-то беседовали.

— Извините, за опоздание — сказала она, подумав при этом: «А какого черта я еще извиняюсь? Все эта ведьма, меня сглазила, и сидит улыбается нагло».

За столом она пробыла недолго. Когда подали аппетитное жаренное мясо с овощами, Любовь почувствовала себя дурно, тошнота подступила, запах мяса вызвал отвращение.

— Простите — буркнула она и торопливо покинула столовую.

— Что с ней? — спросил Густав у Ванды.

Она пожала плечами и улыбнулась.

— Обычный приступ токсикоза.

Анисья чуть вилку из рук не уронила, открыв рот, она была не в курсе о беременности госпожи. А Ульян посмотрел на Ванду испуганно.

— Это не опасно для ее здоровья?

— Нет, малыш, не опасно, все пройдет — ответила Ванда, мило улыбаясь.

Густав и Сергей переглянулись…

Приступ тошноты быстро прошел, и Любовь сидела у окна в задумчивости. На лужайку Сергей вывел пони по кличке Карл. Ульян, экипированный подобающим образом, ловко уселся в седло, он был уже опытным наездником. «Что-то я совсем расклеилась. Мне нужен свежий воздух» — подумала она и, снарядившись в брюки и курточку, вышла на улицу.

Сергей наблюдал за мальчиком, опираясь на заборчик. Любовь встала рядом.

— Как успехи? — спросила она.

— Хорошо. Покатается на пони, а там и лошадку оседлаем.

— Зачем это ему?

— Пригодится в жизни. Богатые люди… любят конные прогулки.

Любовь слегка скривилась.

— Ну да, высшее общество.

Сергей посмотрел на нее.

— Как Вы себя чувствуете?

— Почти нормально для моего положения… С утра день не задался, ночь бессонная сказалась, вчера перед сном ко мне приходила Ванда, пожелала спокойной ночи, и вот, я глаз сомкнуть не могла, представляете? Если и сегодня придет, я за себя не ручаюсь — сообщила она, прекрасно понимая, что кузен-помощник докладывает о разговорах Густаву.

— Зачем же она приходила?

— Понятное дело зачем. Сообщила мне, насколько мой муж ее любит… Вот, скажите, Сергей, это нормально, когда любовница мужа каждый день перед глазами маячит?

— Думаю, это неприятно — согласился Сергей — так попросите мужа, чтобы он ее уволил.

— Так я и попросила… а он сказал, что это не моего ума дело.

— Возможно, не так попросила? Вспомните, что Вы женщина, а не директор — посоветовал Сергей.

Любовь задумалась, глядя на сына, гарцующего верхом на пони.

— Мама! Смотри как я умею!

Перед ужином горничная сказала хозяину:

— Госпоже не здоровится, она не выйдет к ужину.

Вся компания ужинала без нее, а после ужина Густав пригласил Сергея в свой кабинет.

— О чем вы говорили с ней сегодня?

— О Ванде.

— Понятно. Хочет избавиться от Ванды, вот и разыгрывает эти спектакли с недомоганием, приступами — усмехнулся Густав — притворщица.

— Ну почему же спектакли? В ее положении это естественно. И разве она не права в том, что присутствие Ванды в доме выглядит, по меньшей мере, странно?

— И ты туда же. Она тебя обработала. Хитрая… Ванда должна быть у меня на глазах.

— Но она обозлилась на Любовь и может навредить ей или ребенку.

— Не посмеет.

— А ты уверен? Женщины уже вышли на тропу войны, и тут нужно делать выбор, на чьей ты стороне. Люба не понимает с кем имеет дело, и потому вступила в борьбу с Вандой. Но Любовь более уязвима, у нее дети. А Ванде нечего терять, ради своей любви она на все пойдет — рассудил Сергей, и Густав призадумался.

— И что же мне делать?

— Купи Ванде квартиру в городе, пусть живет отдельно.

— Она выйдет из-под контроля и тогда… предсказать ее действия невозможно.

— Ну не знаю… Ты сам создал эту ситуацию.

— Да, ты прав, Сергей, нужно что-то решать — сказал Густав — пойду посмотрю, как она.

Возле комнаты Любови Густав остановился, неслышно приоткрыл дверь. Любовь была не одна, с Вандой.

— Это моя обязанность, заботиться о твоем здоровье. Поэтому выпей таблетку, и тебе полегчает — говорила Ванда.

— Пей сама свои таблетки. Ты меня отравишь.

— У тебя паранойя что ли? Зачем мне тебя травить, дура?

— Может, хочешь убить моего ребенка.

— А не ты ли просила меня прервать беременность? А сейчас вдруг прониклась любовью к эмбриону. С чего бы, это? — насмешливо произнесла Ванда.

— Тебе не понять. Уйди из моей комнаты.

— Здесь нет ничего твоего! Хозяйка нашлась! Ты никто. Ты просто инкубатор! — воскликнула Ванда.

Густав вошел в комнату, и Ванда, испуганно обернулась. Взгляд у мужчины был гневный, и Ванда поежилась, сказала виновато:

— Я принесла таблетку, чтобы облегчить приступы, а она…

— Замолчи, Ванда. Не смей обзывать моего ребенка эмбрионом, а мою жену инкубатором. И выйди из комнаты, без моего разрешения сюда не входи! Поняла?

— Поняла — ответила смущенная Ванда и направилась к выходу.

— Таблетку оставь. Я проверю, чем ты ее «угощаешь»

Ванда зло сверкнула глазами, отдавая таблетку, и вышла прочь.

Любовь сидела в кресле, закутавшись в плед.

— Ты, действительно, плохо себя чувствуешь? — спросил Густав.

— Я прекрасно себя чувствую, просто разыгрываю комедию — дерзко ответила она.

— Не злись, дорогая, ты просто голодная, я прикажу принести тебе чего-нибудь диетического. И вызову тебе врача… Насколько я понял ты не доверяешь Ванде. Возможно, ты права. Я решу этот вопрос.

Не дождавшись ее ответа, он отправился на кухню, распорядился насчет еды для Любы, потом пошел разбираться с Вандой, нашел ее в комнате, отведенной под аптечный склад. Девушка сидела в полутьме спиной к дверям и, методично раскачиваясь, произносила непонятные слова, похожие на заклятия.

— Ванда! Прекрати эти кривляния и злопыхания! Ты уже взрослая женщина!

Он включил в помещении свет. Ванда не сразу вышла из транса, посмотрела на своего любимого мужчину мутным взглядом.

— Что?

— Я сказал, прекрати ЭТО. Зачем ты взъелась на Любу, она носит моего ребенка.

— Я взъелась? Я честно хотела подружиться с ней. Но она решила разлучить меня с тобой. А ведь ты ей не нужен, она не любит тебя. Разве ты этого не видишь?

— Вижу. Она никогда не любила меня. Зато она любит моих детей: Ульяна, и того еще не рожденного. Может, и не осознает еще. У нее сильно развитый материнский инстинкт. Женщина-мать. Такая и нужна моим наследникам. Мало ли что со мной может случиться, она не оставит их, не променяет на мужиков.

— Откуда ты знаешь? А я, разве не могу быть матерью твоим детям?

— Ты — любовница.

— Оскорбляешь?

— Это не оскорбление. Не каждая способна на такую любовь к мужчине. Женщина-любовница ищет прежде всего своего мужчину и растворяется в нем. Поэтому я с тобой, Ванда.

— Правда, со мной?! Ты не любишь ее?

— Нет. Но жить ты будешь отдельно. Так нужно.

— Ты прогоняешь меня? Я опять должна уйти из твоей жизни, как тогда девять лет назад, когда женился на этой дряни? Довольствоваться редкими встречами, ждать звонка, и гадать: приедешь или не приедешь. Я так не хочу! Давай прогоним ее, отправим в клинику до родов, потом заберем ребенка, и будем вместе воспитывать обоих твоих мальчиков.

— Ванда, прекрати. Ты меня не слышишь? Любовь — мать моих детей. Ты — любовница. Каждая занимается своим делом: ты любишь меня, Люба воспитывает детей. Я всех обеспечиваю. Все.

Ванда заплакала, уронила голову на руки.

— Нет, я не понимаю, почему?

— Ванда. Успокойся, идем ко мне в комнату, не нужно истерик…

Густав помог ей подняться и, приобняв за талию, повел в свою спальню. Они прошли по узким полутемным коридорам, не заметив стоящую в нише Анисью. Учительница, округлив глаза, которые из-за очков казались большими и, прикрыв рот ладонью, прослушала весь их разговор…