Глава 18 Нащупывая путь

— Какой черт дернул вас накупить все это, Фелипе? — спросил я, с трудом сдерживая возмущение. — Ведь вы должны были отлично знать, что нам нужно!

Фелипе зажег сигарету, уселся на стол и спросил:

— А что я сделал не так?

Что он сделал не так! Он все сделал не так! Совершенно очевидно, он не дал себе труда искать необходимое снаряжение, а просто купил в самый последний момент, что попалось под руку, не задумываясь над тем, подходит оно или не подходит. В конце концов Фелипе уже путешествовал со мной и мог бы не привозить такую ерунду, как шила для починки обуви и огромное количество медикаментов, годных для излечения всех известных в фармакопее болезней! Вряд ли хоть одна купленная им вещь годилась нам. Он не только опоздал на два месяца, но и привез совсем не то, что я наказывал ему купить перед отъездом в Рио. Более того, он перерасходовал кучу денег да еще бесстыдно потребовал выдать сумму на его личные расходы.

Эта задержка испортила мне много крови. Куяба сама по себе была ужасно скучным местом, но хуже всего для меня была бездеятельность и сознание того, что время, которым мы располагаем, чтобы добраться к индейцам до начала дождей, истекает. Кроме того, меня весьма беспокоил недостаток средств, хотя жизнь здесь, к счастью, была недорога по сравнению с большинством подобных городков: я платил за номер в отеле всего восемь шиллингов в день — цена вполне скромная. Кормили здесь вкусно и изобильно, имелись также приспособления для купания, и я принимал ванну ежедневно, как только выгребали уголь для кухонных печек. Но само место было страшно грязным, да и вообще я против того, чтобы в моей спальне жили тарантулы и ящерицы!

Каждый вечер куябское общество собиралось в парке, размерами не превышавшем небольшой садик; там по воскресеньям играл оркестр, и городская молодежь на закате прогуливалась по кругу по четверо-пятеро в ряд, девушки в одну сторону, юноши — в другую. Проходя мимо, юноши кидали нежные взгляды на девушек и заигрывали с ними. Это обычное времяпрепровождение, которое можно наблюдать в любом провинциальном городке Южной Америки, но не торопитесь кривить губы в презрительной усмешке: прожив несколько лет в этих странах, вы в одно прекрасное время сами начнете выходить по вечерам на площадь посмотреть на гуляющих, если не присоединиться к ним.

Был здесь и кинематограф, где дважды в неделю показывали сентиментальные голливудские драмы или западные фильмы в нескольких частях. Сеансы были расписаны так, чтобы они совпадали с часами вечернего гулянья; когда наступала темнота и комары заводили свою песню, молодые люди направлялись к маленькому театрику, занимали свои обычные места на хлипких стульях и приступали к грандиозной игре, состоявшей в передаче записочек под покровом темноты, в то время как городские ребятишки визжали до хрипоты, следя за действиями страшного злодея на экране.

Мне не хотелось отправляться в новую экспедицию с Фелипе в качестве единственного компаньона, и, пока он отсутствовал, я подыскивал еще одного человека, который мог бы пойти с нами. Единственный, кого мне удалось найти, был бывший офицер английской авиации; он готов был идти с нами без всякого вознаграждения, но, к моему разочарованию, оказался форменным дегенератом.

Скрепя сердце путешествие пришлось отставить; впрочем, не имея надлежащего снаряжения, об этом нечего было и думать. Хотя я был убежден, что верно наметил маршрут для достижения цели, я все же решил отправиться в Баию и проверить достоверность некоторых интересных случаев в районе Гонгужи.

Продав животных и снаряжение, мы уехали в Рио. Без сомнения, я потерпел провал, и на душе у меня было горько. Я страстно ждал того дня, когда мой сын станет достаточно взрослым, чтобы работать вместе со мной; здесь казалось невозможным найти человека, который был бы способен выдержать неизбежные лишения и тяготы путешествия. Если б только можно было достать в Бразилии инструменты для определения местонахождения по звездам, причем достаточно легкие, чтобы один человек мог свободно нести их, вероятно, я бы отправился один. Позже я так и сделал.

Мне представлялось, что основная цель поисков может быть достигнута, если пойти через штат Гояс, тогда не пришлось бы возвращаться к Мату-Гросу. Территория Гонгужи все еще находилась во владении индейского племени паташо, которое наводило ужас на немногочисленных местных поселенцев, но у меня не было никаких опасений на этот счет — опыт прошлого показывал, что дикарей всегда рисуют в более мрачных красках, чем они того заслуживают.

В Гонгужи были открыты надписи на скалах; в лесах по берегам реки Прегиса обнаружили прекрасную глиняную посуду и нашли серебряную рукоятку старинного меча. Около Конкисты один старик, возвращаясь из Ильеуса, потерял ночью быка; он пошел по тропе через лес и вдруг оказался на площади древнего города. Пройдя под арками, он попал на мощенные камнем улицы, а в середине площади увидел статую человека. Испугавшись, он убежал из руин.

Все это, особенно рассказы о городе и рукоятке меча, наводило на мысль, что, возможно, старик попал в город, открытый Рапозо в 1753 году, хотя его близость к населенным местам не вяжется с описанием того долгого пути, который Рапозо проделал, возвращаясь в Баию. Поговаривали также о какой-то старой крепости, расположенной неподалеку от Риуди-Кобре. Считали, что она относится к инкскому периоду и в ней когда-то были статуи, теперь же они сильно повреждены искателями кладов.

В Баию я отправился вместе с Фелипе, ибо ему было заплачено вперед до конца 1921 года. Мы попали туда 3 мая. Этот город был раньше столицей Бразилии и центром торговли рабами, привозимыми из Африки. Баия — весьма симпатичный город, имеющий большое будущее ввиду неограниченных природных ресурсов и чудесного климата. Население — негроиды и мулаты, во всех отношениях резко отличающиеся от жителей Рио, к которому Баия стоит примерно в таком же отношении, как Брайтон к Лондону. В Баие отлично налажено трамвайное сообщение, прекрасные дороги и бесчисленное множество церквей. Здесь очень много иностранцев всех национальностей, ибо город весьма активен в деловом отношении. Тут обилие фруктов, весьма внушительные магазины, великолепные отели и множество кинотеатров.

Бразильские семьи, принадлежащие к высшим классам, держатся несколько особняком, но простой люд и официальные лица, в общем, приветливы и любезны. Местность здесь очень здоровая, хотя одно время была сильно распространена желтая лихорадка. Коренные жители произвели на меня впечатление чрезвычайно суеверного народа; говорят, макумба (черная магия) свободно практикуется здесь неграми, к которым постоянно обращаются за советом как к прорицателям, несмотря на энергичные попытки полиции положить конец этому делу.

Капитан английского военно-морского флота, ручаясь за истинность передаваемого, поведал мне историю о фейтицейро[148] из Баии, которую стоит пересказать.

В 1910 году английское китобойное судно зашло в Баию пополнить запасы провианта и воды после на редкость неудачного рейса. Чтобы немного отвлечься от неприятностей, капитан зашел выпить в местный бар. Он сидел один, успешно расправляясь с бутылкой виски, когда в баре показался бразилец и по-английски любезно попросил у капитана разрешения присесть к его столику. Капитан указал рукой на табурет, на виски, и вскоре оба собутыльника погрузились в беседу, во время которой капитан рассказал о своем неудачном рейсе.

— Вот что я вам скажу, капитан, — промолвил бразилец. — Давайте я проведу вас к знакомому ведуну, уж он сумеет вам помочь.

— Какая чушь! — презрительно усмехнулся капитан. — Не верю я во все эти штуки.

— Ничего, капитан, пойдемте, не пожалеете.

— Да какой смысл? Лучше выпей-ка эту, приятель, и налей еще.

— Ладно выпьем еще по одной, а потом пойдем к ведуну, так, что ли?

— Хорошо, раз уж ты так хочешь. Бутылка все равно уже пуста.

Если бы капитан был трезв, он, возможно, рассудил бы иначе, но он уже достаточно накачался и был готов на все, а бразилец к тому же обещал ему нечто совершенно неизведанное. Бразилец повел его узкими улицами, которые были застроены невзрачными домами, и после многократного стука в дверь одного дома и обмена таинственными паролями, они вошли внутрь и увидели человека, оказавшегося ведуном, фейтицейро.

— Знаю, зачем вы пришли ко мне, капитан, — сказал колдун по-португальски, и бразилец начал переводить. — Так вот, вы отплывете в ближайший понедельник и направитесь на юго-восток. Через пять дней вы заметите крупного кита. Не трогайте его. На следующий день вы увидите стаю в пять штук. Нападите на них, и вы добудете жира, сколько вам надо. Это все.

С достоинством поднявшись, фейтицейро соблаговолил принять плату и, не поблагодарив ни словом, проводил их до дверей.

Отплывая в понедельник, капитан с недоверием вспоминал предсказание, но спустя пять дней, в субботу, они действительно заметили огромного кита самца. Указания ведуна тут же были забыты; матросы спустили шлюпки и направились к киту. Помощник капитана первым добрался до него, но как только кит почувствовал гарпун, он бросился на лодку и разнес ее в щепы, утопив помощника капитана и двух матросов. Потом животное нырнуло и больше уже не показывалось.

На следующий день были замечены пять китов и снова спущены шлюпки, но, прежде чем они смогли достаточно близко подойти к стае, все пятеро ушли под воду и исчезли.

Капитан вернулся в Баию сообщить консулу о смерти своего помощника и встретил в порту своего бразильского знакомого, который убедил его снова сходить к ведуну. Войдя в дом, они застали колдуна вне себя от ярости.

— Вы не исполнили моего приказа! — набросился он на удрученного капитана, прежде чем тот успел раскрыть рот. — Вы напали на первого кита, а это был я — сам. — Фейтицейро резким движением стянул рубаху и показал свежую рану на своем плече. — Вот, глядите, что сделал гарпун вашего помощника! Теперь не ожидайте ничего до конца рейса!

Китобои не выследили больше ни одного кита и вернулись домой с пустыми трюмами…

Мы покинули Баию на пароходе компании Навигасас Баиана, который доставил нас к речному порту Назаре, а оттуда поездом доехали до Жагуакуары, где в то время был конечный пункт строящейся железной дороги.

Это место оказалось небольшой деревушкой, находившейся в крайне грязном, антисанитарном состоянии; совсем недавно она пережила сильную эпидемию желтой лихорадки. Мы познакомились здесь с любезным и преуспевающим торговцем сеньором Роберто Грилло, который одолжил вам мулов для путешествия до Жекие на Риу-ди-Контас.

Жекие — центр обширного края, откуда вывозится в Баию большое количество какао, табака, кофе, хлопка и медицинского сырья. Места здесь исключительно красивые, однако редко населенные — в основном итальянскими иммигрантами. Сам город совсем новый — старый был начисто смыт грандиозным наводнением 1914 года, которое нанесло неисчислимый ущерб югу штата.

Мы повстречали здесь одного старого негра по имени Элиас-Жузе-ду-Санту, который когда-то был генералом — инспектором императорской полиции, а теперь продавал вразнос спиртные напитки на окраинах города. Монархист до мозга костей, он был полон чувства собственного достоинства и имел весьма внушительный вид. Он старался как можно чаще упоминать имя Дона Педру и низко кланялся при этом. Фелипе тоже приобрел недавно привычку кланяться, возможно, под влиянием заочных курсов для иностранных коммерсантов; причем проделывал это с видом комика из мюзик-холла. Я едва мог смотреть спокойно на этих двух идиотов, низко кланявшихся друг другу чуть ли не при каждой фразе. Они походили на пару флиртующих морских коров!

В назидание мне старик облачился в свою допотопную форму с роскошными золотыми эполетами и чудовищным кивером. Что и говорить, это была колоритная фигура, хотя и несколько жалкая, если сравнить важность его прежнего положения с тем, что он представлял собою сейчас. Он рассказывал мне удивительные истории о районе Гонгужи — о рыжеволосых индейских женщинах со светлой кожей и о Сидаде Энкантада — Заколдованном городе, который привлекает путешественника все ближе и ближе, а потом вдруг исчезает, словно мираж.

Таких историй он знал множество. Аймаре, или ботокуды, жившие далеко на юге, хранили легенду об Альдея-де-Фого — Огненном городе, который назывался так потому, что дома в нем были крыты золотом. Эта легенда относится к давно забытому прошлому, и ни Сидаде Энкантада, ни Альдея-де-Фого в этих местах никогда в действительности не находились.

Следует ли думать, что древние города, если только они вообще существуют, непременно должны находиться в том районе, где о них рассказывают предания? Снова и снова я убеждался, что индейцы неправильно оценивают расстояния и говорят обо всем отдаленном, как о чем-то сравнительно близком. Возможно, индеец еще ребенком слышит от матери рассказы о чудесном городе, который лежит «вон там», и, став взрослым, полагает, что город этот находится непосредственно за пределами района обитания его племени. Но может случиться и так, что предание переходит из поколения в поколение с отдаленнейших времен, когда племя было частью народа, — со времен, предшествовавших катаклизмам, которые отбросили людей к стадии кочевого существования.

Если вы услышите легенды о древнем городе, якобы находящемся в районе распространения определенного индейского племени, а потом установите, что никакого такого города там нет, это вовсе не говорит о том, что легенды не имеют под собой фактической почвы. Для первобытных народов время течет гораздо медленнее, чем для нас. Они могут проследить своих предков за тысячи лет, между тем как мы редко можем вспомнить своих более чем за несколько столетий; о происшествиях, относящихся к древнейшим временам, индейцы рассказывают, как о недавно происшедших событиях.

В этом и состоит одна из величайших трудностей при определении местонахождения древних поселений, а игнорировать это обстоятельство — значит, тратить зря время и терять уверенность в себе.

Весь этот прекрасный край — фактически весь штат — страдал от «politica». В бразильцах крайне сильна патриотическая жилка, и, как все романские народы, они необычайно серьезно относятся к политике, хотя и не имеют необходимых навыков искусства управления государством. Однако бразильскую «politica» не следует смешивать с политикой в нашем понимании — тут имеется различие. Человек, сколотивший значительное состояние и забравший силу в своей местности, может найти себе последователей, вооружить их и объявить себя «chefe politico»[149], то есть обладателем голосов всего местного населения. Если его не хотят признавать таковым и отказывают ему в официальном положении, на которое дает право этот титул, он принимается за дело и уничтожает всю оппозицию. Начинается своего рода местная гражданская война, погибает немало людей, следуют поджоги, грабежи, стрельба и всеобщее разрушение.

Эта система зачастую препятствует развитию богатейших природных ресурсов страны и мешает процветанию, которого она вполне заслуживает и которого, я уверен, она со временем добьется.

Отвергнув всякие предложения уплатить за проезд на его мулах до Жекие, сеньор Грилло нашел нам мулов для следующего этапа путешествия, до Боа-Нова. Это место казалось мне наиболее подходящим отправным пунктом.

Выйдя оттуда, мы сразу попадем в каатингу — заросли низкорослого колючего кустарника, занимающие большую часть площади штата к югу и востоку от реки Сан-Франсиску. По ним трудно идти, там очень сухо и полно гремучих змей. В тех местах, где есть вода, немногочисленные поселенцы влачат жалкое существование; остальные районы, известные под названием chapadas, представляют собой настоящую пустыню, расположенную высоко над уровнем моря и поросшую низкорослым кустарником. Дальше лежат огромные лесные массивы рек Гонгужи и Парду, простирающиеся до Жекитиньоньи, богатой водою местности, изобилующей великолепными лесами. В этих-то лесах, окруженных плантациями бразильских поселенцев, постоянно вторгающихся в чужие владения, находят свое последнее прибежище остатки некогда многочисленного коренного населения страны.

Земли бассейна Гонгужи удивительно плодородны. С его западной окраины сельскохозяйственные продукты отправляются на воскресные рынки Боа-Нова, Посойнса, Конкисты и Верруги, с восточной — очень выгодный продукт какао отправляется в Ильеус. На севере, неподалеку от слияния рек Гонгужи и Руи-ди-Контас, американская лесопромышленная компания имеет весьма перспективную концессию; южнее лесами владеют индейцы племени паташо, которые держат в своих руках и северный берег Риу-Парду, в то время как на другом берегу реки, между Верругой и Жакарандой, располагается несколько эстансий. К западу от дороги Жекие — Верруга и северо-западу от Риу-ди-Контас лежит область каатинг, во многих местах безводная или почти безводная, так что земля там непригодна для сельского хозяйства, хотя и богата ценными полезными ископаемыми.

За три дня мы достигли Боа-Нова — небольшого опрятного селения, снабжение которого зависело от воскресного рынка; текстильные товары приобретались здесь местными плантаторами по непомерно высоким ценам. Как и в других местах, прибыли доставались посредникам. Нас любезно принял один торговец, который позаботился о том, чтобы я был обеспечен животными и всем необходимым для экспедиции.

Никаких сведений о районе Гонгужи собрать тут не удалось, ибо никто ничего о нем не знал, хотя как раз к востоку от селения начинались леса, за счет которых в основном и существовали его обитатели. В Бразилии мне часто приходилось сталкиваться с подобным положением, когда люди проявляли полную неосведомленность об окружающей их местности. Кроме непосредственного района их обитания, все остальное представляет для них тайну, в которую они не дают себе труда проникнуть, хотя готовы верить любым слухам на этот счет.

Загрузка...