А между тем в самой Москве ко всему французскому относились с большим почтением. Правда, в конце восемнадцатого века император Павел Первый, боясь распространения идей Французской революции**, всячески боролся с модой на всё французское. Даже за ношение модной парижской шляпы тогда можно было угодить в тюрьму. Но сменивший его царь Александр Первый не считал моду опасной вещью, и после столь строгих запретов любовь ко всему французскому расцвела в российском высшем обществе пышным цветом.
[** В 1793 году во время революции французский народ казнил своего короля, что привело в ужас всех правителей Европы.]
Откуда ни возьмись на молодых московских модниках появились одеяния новейшего французского покроя «энкруаябль», что в переводе на русский означает «невероятный».
Это был фрак с огромнейшими лацканами, а высокие воротники сорочки закрывали подбородок. Новый наряд был украшен огромными бантами. Причёски тоже носили французские – неровно остриженные волосы закрывали часть лица. В руках у такого щёголя обязательно была трость в виде сучковатой дубины, которая называлась тоже по-модному «друа дель ом» – «право человека»!
Кругом говорили только по-французски. Дворянских детей воспитывали исключительно гувернёры* – французы. А светские дамы любой книге предпочитали французские романы.
[* Гувернёр – домашний воспитатель.]
Московская знать танцевала котильoн, французскую кадриль и гавoт. Плясали не только по вечерам на балах, но даже устраивали завтраки с танцами. Правда, завтраки эти год от года начинались всё позже и позже. И если раньше обед у русского человека был в полдень, то в эти времена обедать стали в четыре или пять часов дня.
Вот такая любовь к французским порядкам и моде царила среди москвичей, когда вдоль западных границ России вдруг встала грозная армия французского императора Наполеoна Бонапaрта, одного из самых известных военачальников в истории человечества.