Ничего святого

(памяти жирафа Маркуса)

Жираф — не хряк и не индюк,

и не овца мясной породы,

он — невообразимый глюк

раздухарившейся природы.

Многопудов, многометров,

но посмотри — какие ножки!

Таких не встретишь у коров,

широкожопых от кормёжки.

Врасплох гиганта не застичь,

свой облик в горизонт впечатав,

он ходит гордо, как москвич

среди приезжих азиатов.

Да, он съедобен иногда,

когда от гриппа сдохли куры,

и карп уснул среди пруда

от слива вод мануфактуры.

Но и йоруба, и зулус,

и боевые готтентоты

давно его забыли вкус,

а любят чипсы или шпроты.

И вдруг — какой ужасный рок!

Оба́грен кровью Копенгаген!

Один, совсем ещё телок,

убит, как Троцкий, как Корчагин!

Шурупом в голову! Пиф-паф —

убит, убит и съеден львами…

Сегодня жертвой пал жираф,

а завтра нас застрелят с вами?

Европа... Что с тобой стряслось?

Словила вирус из Ирана?

Твой символ, твой сохатый лось

не хочет участи барана!

Мы этих трёхнутых датчан,

что о свободе геев мямлят,

самих покрошим, как кочан!

И кстати — будь ты проклят, Гамлет!