35

Вот так всегда и бывает: живет человек, живет, а когда подойдет вплотную к своей крайней черте, то выясняется, что рассказать-то о прожитой жизни и нечего. То ли мастерства рассказчика не хватает, то ли жизнь при взгляде с последнего рубежа оказывается незначительной.

Во всяком случае, Второй больше никаких наводящих вопросов не задавал, а Первому добавить к сказанному было нечего. Все, что слабыми искрами еще изредка вспыхивало в мозгу, казалось или постыдным, или глупым, или таким, что ни одна душа в мире, даже самая-самая родственная, знать не должна.

Так у них и закончился этот час воспоминаний. Да, в какой-то час и уложилось все. Одиссеи замолчали, они молчали долго может, минут двадцать, протяжно вздыхали по очереди, один вертел пяткой лунку в мягкой лесной почве, другой делал то же самое, но только не пяткой, а носком своего старинного грубого башмака.



Тогда Коля решил прийти старикам на помощь. Сам решил, а не по велению своей должности. Он чисто по-человечески не мог терпеть, когда кто-то рядом грустил или тосковал.

— А что, отцы, — сказал он, отвязавшись, наконец, от несчастных лесных жителей, — может быть, вы хотите посмотреть на родную планету с высоты птичьего полета? Побывать в наших прекрасных городах, пообщаться с нашими отличными людьми? Может быть, захотите остаться с нами навсегда?

— Не все сразу, — остановил его возвращенец, он с этого момента решил по праву более бывалого и опытного выступать от имени обоих Одиссеев, — давай-ка мы, для начала, полетаем над Землей, а уж потом решим остальное.

И Николай кивнул согласно, потому что именно такое решение он и имел в виду.

— Перегруза не будет? — опасливо спросил возвращенец, когда все трое взгромоздились на гравилет.

Коля глянул на него красноречиво, и тот стал стесняться задавать технические вопросы. Стартовали они лихо, так что старики едва не вывалились в момент отрыва от земли, этим координатор продемонстрировал возможности летательного аппарата. А дальше полет протекал нормально и спокойно, как и подобает ознакомительному, экскурсионному полету.

Одиссеи нашли, что планета за отчетные столетия изменилась в лучшую сторону, стала определенно краше и экологичней, чем была, Они увидели леса, автострады, реки, города, стартовые площадки для массовых нуль-переходов. Даже зверей в лесах они увидели, причем, это Одиссей-два отметил про себя, из одного зверя через несколько веков вполне мог развиться носорог, а из другого — мамонт. Если, конечно, эволюция не совершит какой-нибудь непредсказуемый зигзаг.

Потом они выразили желание посмотреть, как выглядит человеческое жилье изнутри. Естественно, Николай повез их в свою квартиру.

Он обитал в яйцеобразном доме, парившем на высоте двух метров от земли. Прямо на гравилете друзья влетели в окно, Одиссей-один испуганно прижмурился при этом, а Одиссей-два лишь рассмеялся, но оба решили, будто сейчас окажутся в чужом доме без предупреждения, и получится деликатная ситуация. И оба ошиблись. Оказалось, что они влетели в окно подъезда.

Потом им пришлось довольно долго торчать на лестничной площадке, глазеть в окно, за которым расстилалась красивая панорама, пока Николай вел за дверью какие-то необходимые переговоры с супругой. Там звучали голоса и порой что-то твердое падало на пол.

Наконец, дверь распахнулась, а на пороге стояли сияющий Коля и сияющая, как выяснилось, Агидель.

— Милости просим! — сказали хозяева хором, и старики робко вошли в квартиру.

Стол был накрыт в соответствии с традициями как двадцать первого, так и двадцать четвертого века, а во главе его красовалась большая бутылка квасоколы.

— Вот, — смущенно сказала Агидель, — сама синтезировала. По старинным рецептам. Не побрезгуйте, гости дорогие!

И гости не побрезговали. Их робость вскоре прошла, они почувствовали себя как дома, им захотелось остаться в двадцать четвертом веке навсегда, и они бы остались с радостью. Но бросить на произвол судьбы своего пока еще несуществующего Третьего старика не могли никак. Крепко сидело в них чувство долга.

Видимо, Агидель все-таки что-то маленько напутала с квасоколой, но вкус напитка от этого явно не пострадал, а даже и наоборот.

Пылла-ли закаты,

и лливень бил в стекло-о-о.

Все бы-ыло когда-то,

было да пра-шло! —

базлали старики изо всей мочи, когда возвращались на гравилете назад, и ясная заоблачная лазурь делала их старые глаза голубыми-голубыми.

— Как у вас с сексом? — вдруг озаботились проблемой они.

— А никак, — ответил Николай, — оплодотворяем женщин при помощи психической энергии.

На это у Одиссея не нашлось слов. В целом, встреча поколений прошла, как говорится, на хорошем уровне.

Загрузка...