Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

Глава III Растяпинские уроки

Не напрасно, не с бухты-барахты занимался Николай Булганин политикой. Перемены в стране не просто постучались в двери, они ворвались и в окна, и в двери – в общий российский дом. Февраль 1917-го! Октябрь 1917-го!!!

Что же происходит с бугровским процветающим «Товариществом паровых механических мельниц», как меняются его облик и владельцы с приходом революционного 1917 года?

«Февральскую революцию Товарищество пережило благополучно. Государственная хлебная монополия, введённая в предыдущем 1916 году, продолжала нуждаться в бугровской продукции. Правда, сейминские рабочие лишились бесплатных бугровских харчей, питаясь теперь в столовой потребительской кооперации, которая обосновалась в бывшей бугровской лавке. В этой кооперации активно участвовали рабочие и служащие Товарищества. Председателем её был избран А.М. Фролов, казначеем – А.П. Булганин. Кооператив работал активно, завёз на Сейму товаров более чем на полмиллиона рублей».

Тут, возможно, и кроется ответ, почему Николай Булганин становится конторщиком в «Товариществе».

После Февральской революции, заражённый политикой, Николай, должно быть, всё-таки понимает, что простым соглядатаем быть уже нельзя. Пора определиться. Эсеры, кадеты, большевики… Он вступает в РСДРП(б). По чьей-то подсказке или без неё он удачно ставит – на партию будущих победителей. Думается, тут сказалось его удивительное стратегическое чутьё.

Новая власть. 1917 г.

…Грянул октябрь 1917 года, и мукомольное дело так же, как другие почины Бугровых, судоходство, лесовырубка, стали рушиться. Во всём производстве и торговле нарастали анархия, революционный, беззаконный передел. Мельницы «Товарищества» были реквизированы новой властью. Как там, в «Интернационале», завлекательно поётся?

Тут невольно сталкиваешься с некоторой раздвоенностью Николая Булганина, который на стороне «разрушителей». Батюшка у него, Александр Павлович, и большинство родственников в Заволжье, откуда матушка, люди не из трудовой голытьбы. А ратовать приходится за них, за тех, кто пришёл отнимать заводы и фабрики, мельницы в том числе – и власть, и достаток. Но на этом сломе – свержение собственного родителя и урезание своего благополучия – видимо, и закалялся новоиспечённый большевик Николай Булганин.

События на Сейме, в «Товариществе», в переломные октябрьские дни 1917 года складывались так: «…Рабочие к тому времени стали уже совсем другими, не теми робкими и придавленными, бесправными и разобщёнными, что были раньше, а уже настоящим боевым классом.

Фабрично-заводской комитет воспрепятствовал правленцам, организацию работ на мельницах взял в свои руки. Администрация, обманывая рабочих, что на складах нет зерна для размола, остановила работу оборудования. Завком проверил все многочисленные помещения – зерно оказалось в наличии. Но не было топлива. Сами рабочие организовали заготовку дров и кореньев для паровых котлов. И мельницы вновь ожили.

С этого момента мукомолы уже не ограничивались защитой своих экономических прав, они выдвинули целую программу требований политического характера, вплоть до самоуправления предприятием. События по борьбе с саботажем правленцев показали зрелость и самостоятельность рабочих, их классовое единство и социальное чутьё».

Таким образом, мельницы Бугрова, а вернее, акционеров «Товарищества», переходят в руки трудового коллектива, а управленцы, куда без сомнения входили Александр Павлович и Николай Булганины, работают уже под присмотром новой рабочей администрации.

О свершении Октябрьской революции сеймовцы узнали от прибывших буквально на второй день после штурма Зимнего сормовских большевиков-агитаторов. Вот рассказ старожилов И.И. Тимофеева и И.В. Сизова о событиях тех дней: «О том, что в Петрограде совершён социалистический переворот, Временное правительство низложено и власть перешла к Советам, мы на Сейме узнали вскоре. Пропагандисты собрали на митинг всё население станции, Мысов, Новишек, Передельнова. Огромная толпа стеклась на площадь перед бугровской лавкой. Быстро сколотили из досок трибуну. Выступали многие, один за другим. Все были крайне возбуждены и радостны.

…Толпой направились на мельницы. Остановились у Передельновской проходной, над воротами которой висел двуглавый орёл. Произошло некоторое замешательство, хотя лестницу к арке уже кто-то приставил. На минуту какой-то суеверный страх сковал людей. Под этим гербом многие проходили уже десятки лет. Настороженную тишину вдруг прорезал женский голос: «Что же вы, мужики? Если никто из вас не скинет орла, я сама его сброшу!» Это была работница Передельновской мельницы 32-летняя Стефанида Никифоровна Киселёва, смелая, энергичная женщина. И тогда из толпы отделился Василий Васильевич Делицын, потомственный мукомол. В руках у него были молоток и гаечный ключ. Он быстро взобрался по лестнице на самый верх арки, отвернул крепление, и двуглавый орёл рухнул на землю.

Это было символично, запомнилось всем на всю жизнь. Кончилась одна эпоха, начиналась новая эра. Пришёл конец бугровской империи, мельзаводы (так вскоре стали называться мельницы) перешли в руки рабочих».

Присутствовали ли Николай Булганин и его отец при этом? Думается, да. Благо никаких кровавых расправ над управленцами не было. А за Николаем Булганиным уже стояло членство в партии. Он был просто обязан находиться с народом, в гуще революционных событий.

Дальше – больше.

«Партийная ячейка на Сейме образовалась в 1918 году. Датой её рождения можно считать 24 августа этого года, когда в одной из комнат Ольгинской библиотеки-читальни состоялось первое собрание ячейки. Проводил его представитель Канавинских большевиков (Канавино – район Нижнего Новгорода – прим. Е.Ш.), присутствовало человек 10–12, среди которых были Н.А. Булганин, два брата Гусевы, Н.А. Евсеев, И.А. Пушкин, А.А. Силаев…

В истории наших мельзаводов наступил новый период».

С приходом «нового периода» закончился для семьи Булганиных достаточно благополучный, сытый период жизни. И даже несмотря на членство в партии Николая Булганина, нового благоденствия от новой власти им никто не гарантировал. Управленцы на мельзаводах – не в почёте, производство сворачивается.

Николай Булганин, стараясь, по-видимому, обрести в выбранной им партии авторитет, отказывается от скучной работы конторщика в пользу службы бойцом охраны войсковой части Рабоче-Крестьянской Красной Армии на заводе взрывчатых веществ на станции Растяпино Московско-Нижегородской железной дороги. Только ли по своей воле он пошёл на эту службу? Возможно, его призвала партия. Странная, право, служба для выпускника реального училища. Повторюсь: уровень реального училища был в те времена очень высок.

И всё-таки, смею утверждать, на службу бойца охраны он попал вынужденно. Ведь летом 1918 года Николай Булганин подаёт прошение в Нижегородский университет для продолжения образования. Он хотел учиться дальше, его тянуло к точным наукам.

Прошение Н. А. Булганина о принятии его в Нижегородский университет. 1918 г.

«…Желая для продолжения образования поступить во вверенный Вам университет, прошу принять меня на механический или инженерно-строительный факультет, причём предпочтительно на механический.

При сём прилагаю засвидетельствованную копию метрического свидетельства и две фотографических карточки».

Короткое отступление. Он собственной рукой пишет это прошение и сам подаёт его с заверенной копией метрического свидетельства. Почему же впоследствии, заполняя десятки анкет, он будет упрямо писать, что родился в 1895 году? Впрочем, возвращаться к этому вопросу больше не буду… Тут меня удивляет совсем другое: Н.А. Булганин был сотрудником ВЧК, позднее – членом Правительства, членом ЦК и даже Политбюро… Почему же никто не проверил его данные? Неужели даже в ЦК люди попадали без тщательной проверки?

Есть другой вопрос: по каким причинам Николая Булганина не приняли в университет? Ответ на него, возможно, даст ответ и на другой, уже заданный вопрос: почему он угодил в Растяпино на охранную службу, которая не была престижной, не требовала образования и вовсе не сулила карьеры?

Есть предположение: парторганизации Сеймы и Растяпино – расстояние между одноименными станциями меньше двадцати вёрст – были в тесном контакте, это обстоятельство и обязало Николая Булганина взять в руки винтовку бойца охраны.

Рабочий посёлок Растяпино с одноимённой станцией и прилегающими поселениями теперь называется Дзержинск, сегодня это большой город Нижегородской области с населением 250 тыс. человек.

Завод взрывчатых веществ был эвакуирован в Растяпино из Охты в 1915 году. Там, на заводе, произошёл огромной силы взрыв, уничтоживший половину завода, – это во-первых, а во-вторых, к Петрограду подкатывался фронт Первой мировой войны, действовали, как считалось, повсюду немецкие шпионы. Поэтому производство пороха перевели на нижегородскую землю, вместе с частью квалифицированных питерских рабочих и руководителей производств.

После октябрьского переворота власть на заводе взяли в свои мозолистые руки рабочие-большевики. Они же стали активными организаторами партийных и государственных структур, действовавших по упрочению Советской власти в волости.

Штаб Красной гвардии, созданный на заводе и призванный устанавливать революционный порядок, возглавили бывшие рабочие этого завода – двадцатилетние Карл Розенталь, Владимир Степуро. Растяпинской чрезвычайной комиссией (ЧК) руководил коммунист, выходец из Латвии, бывший слесарь Василий Мовчан. А командир 1-й роты охраны завода Н. Валенков был назначен начальником местной милиции. Рабочие-коммунисты А. Шурыгин, И. Невструев стали во главе управления заводом взрывчатых веществ.

Члены отряда Красной гвардии завода взрывчатых веществ, преобразованного в Растяпинскую ЧК. 1918 г.

Причастность Николая Булганина к новой власти не давала ему возможности стоять в стороне. Был ли он в период службы бойцом охраны Растяпинского взрывзавода, убеждённым коммунистом или оставался осторожным временным попутчиком новых партийных руководителей, определить трудно. Думается, что он действовал и жил «по обстановке». Но то, что колебания на счёт новой власти его не обошли стороной, – несомненно.

Чем жил в то время Растяпинский завод, где оказался Булганин?

Волость была сельскохозяйственной. Появление завода, пролетариата, внимание к нуждам рабочего класса ущемляло интересы крестьян, коренных жителей района. Даже символы новой власти вызывали у них обоснованные вопросы: «Почему на гербе сверху молот, а не серп?» Дескать, и власть хороша только для рабочих, а для крестьянина от новой власти улучшения не видать…

Но роптали не только местные крестьяне, которые сомневались в большевистских Советах, куда проникли пришлые люди, коммунисты-заводчане, но и рабочие вступали в конфликты с властью, возмущённые тяжёлыми условиями труда и нехваткой продовольствия.

«До революции жилось легче», – это было растиражированное мнение среди рабочих Растяпинского завода. Но это только одна сторона жизни. Другая сторона, не экономическая, а политическая, выглядела и того непригляднее – ужаснее.

Осенью 1918 года, после покушений на Ленина и Урицкого, по России пронёсся вихрь большевистских репрессий. Жертвами, помимо ярых врагов советской власти, становятся тысячи невинных людей.

2 сентября ВЦИК в лице Я. Сверлова объявляет красный террор. Созданная Лениным и Дзержинским ВЧК положила в основу своей деятельности классовый принцип. «Мы уничтожаем буржуазию как класс», – объявил член коллегии ВЧК М. Лацис. Эта установка проводилась в жизнь с беспощадной решимостью.

Вот послание В.И. Ленина Г.Ф. Фёдорову: «Т. Фёдоров! В Нижнем, явно, готовится белогвардейское восстание. Надо напрячь все силы, составить тройку диктаторов (Вас, Маркина и др.), навести тотчас массовый террор, расстрелять и вывезти сотни проституток, спаивающих солдат, бывших офицеров и т. п. Ни минуты промедления. Не понимаю, как может Романов (председатель Нижегородского Губисполкома – прим. Е.Ш.) уезжать в такое время! Подателя я не знаю. Он называется Алексей Николаевич Бобров, говорит, что работал на Выборгской стороне в Питере (с 1916 года)… До этого работал-де в 1905 в Нижнем. Судя по мандатам его, заслуживает доверия. Проверьте и запрягите в работу. Петере, председатель Чрезвычайной комиссии, говорит, что от них тоже есть надёжные люди в Нижнем. Надо действовать вовсю: массовые обыски. Расстрелы за хранение оружия. Массовый вывоз меньшевиков и ненадёжных. Смена охраны при складах, поставить надёжных.

Говорят, к Вам поехали Раскольников и Данишевский из Казани».

Написано 9 августа 1918 года. Впервые напечатано в 1938 году в журнале «Красный Архив», № 4–5.

(Фёдоров Г.Ф. с 5 августа по 26 сентября 1918 года – и. о. председателя, с 15 августа – председатель Нижегородского Губисполкома. С 10 августа по 19 сентября 1918 года – председатель Военно-Революционного комитета в Нижнем Новгороде. – прим. Е.Ш.)

9 августа 1918 года Ленин беседует с председателем ВЧК Я.X. Петерсом о положении в Нижнем Новгороде в связи со сведениями о контрреволюционном заговоре. После этого он говорит с уполномоченным Наркомпрода А.Н. Бобровым, направленным в Нижний Новгород. Пользуясь тем, что тот может передать в Нижний указания, Ленин пишет «В Нижегородский Совдеп», обращаясь к присланному недавно туда на помощь Г.Ф. Фёдорову.

Н.А. Булганин. 1918 г.

В. М. Мовчан, руководитель растяпинских чекистов. 1918 г.

В Нижегородской губернии повсеместно начались аресты. Под «горячую» руку чекистов попадались просто «подозрительные» и даже неимущие люди. Большевики не считались со своими ошибками, подолгу не разбирались, не церемонились – им любой ценой нужно было удержаться у власти.

Растяпинскую ЧК возглавил, как уже отмечалось, «чужак» Василий Мовчан, из бывших рабочих взрывзавода. Люди местные, знавшие друг друга годами, действия растяпинской ЧК не одобряли – мягко сказано.

МОВЧАН Василий Максимович (1891–1938 гг.). Место рождения: Латвия, г. Люцин. Место проживания: г. Горький. Профессия – научный работник отдела истории партии обкома ВКП(б). Дата ареста: 4 ноября 1936 года. Обвинение: 58, п. 1, 17–58, п. 8, 58, п. 11 г. Дата расстрела: 1 февраля 1938 года. Осудивший орган: Комиссия НКВД СССР и Прокуратура СССР.

«…Хотя никаких заговоров здесь (на заводе – прим. Е.Ш.) не было, комиссия искала и находила себе работу. Вскоре за контрреволюционную «агитацию» были арестованы рабочие Пушков и Климов, техник Силантьев. Следственная комиссия при Губревтрибунале освободила их из-под ареста. Однако растяпинские большевики выступили резко против, заявив, что арестованные «своим пребыванием вносят среди рабочих разложение…»

…Растяпинской ЧК были арестованы ведущие специалисты, руководители взрывзавода: председатель Временной хозяйственно-строительной комиссии генерал-инженер М.М. Чернов, его помощник по постройке завода инженер-полковник М.И. Мордвинов, начальник снаряжательной мастерской инженер-полковник Г.П. Мездриков и помощник начальника заводской милиции Т.С. Городецкий. Их захватили как царских офицеров. И неважно, что, кроме милиционера, они были не строевыми офицерами, а инженерами с офицерскими званиями. В качестве заложников без суда и следствия их вывезли на Мочальный остров (место у слияния Оки с Волгой, напротив Чкаловской лестницы) и 1 сентября в числе 41 человека расстреляли и, как говорили, сбросили в Волгу.

А 3 сентября того же 1918 года растяпинские чекисты, также без суда, расстреляли ещё четырёх местных жителей, о чём и доложили срочно губернской ЧК. В «Рабоче-крестьянском Нижегородском листке» за 4 сентября 1918 года названы имена этих несчастных: павловский пристав И.А. Добротворский, бывший жандарм С.Г. Романычев, «буржуи» К.И. Козлов и М.В. Земсков.

…В газете сообщалось о расстреле четырёх человек, но, по рассказам местных жителей, жертв было больше: тогда хватали всех мужчин подряд, кто оказался на улице».

Всё это происходило на глазах Николая Булганина. Но при его ли участии? Предполагаю, что в какие-то моменты растяпинских репрессий он был тоже включён, возможно, в качестве охраны. Почему возникают такие предположения? Потому что следующей ступенью на его лестнице к вершине власти будет именно служба во Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Она была создана 7 (20) декабря 1917 года.

Впереди Николая Булганина ждала не охранная стезя рядового бойца. На железной дороге создаётся транспортная ЧК, куда и уходит Булганин в качестве заместителя на участок дороги, очень многолюдный, живой – «Москва – Нижний Новгород».

Теперь ему уже обратной дороги нет. Вера в партию обязана быть неколебимой.