Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

Глава IV С наганом на боку: ловля мешочников

Осенью 1918 года Николая Булганина ждут новые должности и события в жизни, в революционной жизни. Прежде чем обратиться к новой ступени и работе Николая Булганина в ЧК, сделаю небольшой информационный портрет нижегородского ЧК и некоторых личностей, которые были из начальствующего состава НижгубЧК. По сути, это первые значительные руководители Николая Булганина на его пути к вершинам власти. Одни из них сходились с ним на короткий срок, с другими судьба сводила немало раз. Кто-то стал ему соратником по карьере и даже по судьбе до самого конца жизни. А знакомство это началось, фигурально выражаясь, под крышей Нижегородской Чрезвычайной Комиссии.

В Нижегородскую губернию предложение о создании Чрезвычайной Комиссии поступило 26 января 1918 года. Это была телеграмма Феликса Дзержинского, где говорилось следующее:

«Совдеп. Нижновг.

Обнаглевшая контрреволюция готовит заговор против Советской власти, готовит покушение на видных деятелей революции. Ей мобилизованы все контрреволюционные силы, ударники, юнкера, б. офицеры, калединцы и корниловцы, белая гвардия, голодные развращённые элементы подонков общества. Заговор организуется во всероссийском размере. Для беспощадной, самой решительной быстрой ликвидации контрреволюционного заговора Всероссийская Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией при Совете Народных Комиссаров предлагает всем Советам и Комитетам немедленно создать отделы борьбы с контрреволюцией и немедленно же прислать своих представителей за получением инструкций и секретных данных в отдел борьбы с контрреволюцией Всероссийской комиссии: Петроград, Гороховая, 2.

Председатель Ф. Дзержинский

Секретарь Полукаров».

Б. И. Краевский

Г. В. Фёдоров

И. С. Шелехес

С. А. Акимов

Образованию губернской ЧК предшествовала деятельность Нижегородского военно-революционного комитета, совершившего 10 ноября 1917 года военный переворот в губернском городе. В декабре того же года создаётся Военно-революционный штаб (ВРШ). Он состоял из военного отдела, которому подчинялись Красная гвардия и части гарнизона, и отдела политического, ведавшего борьбой с контрреволюцией.

Главой военотдела был назначен посланник из Москвы Борис Израилевич Краевский.

10 августа на заседании в бывшем губернаторском доме, переименованном в «Дворец свободы», был образован чрезвычайный орган – военно-революционный комитет. В него вошли Г.Ф. Фёдоров, Л.М. Каганович, И.С. Шелехес (все были направлены в Нижний Новгород из центра), Я.З. Воробьёв, И.Л. Коган, С.А. Акимов.

На следующих заседаниях оглашались мнения Ленина и Свердлова о «мягкотелости» нижегородцев. ГубЧК было предписано «принять решительные меры». Наметили вызов отряда в 400 штыков из Иваново-Вознесенска, аресты офицеров. С 13 августа ввели запрет населению появляться на улицах после 22.00 часов. Самыми активными на заседаниях Военно-революционного комитета были И. Коган, Л. Каганович, Я. Воробьёв.

Верхушка нижегородских большевиков. Сидят слева направо: Воробьёв Я. З. (1-й), Хахарев К. Г. (2-й), Романов И. Р. (5-й), Левит С. А. (6-й), Самохвалов А. С. (7-й); стоят: Коган И. Л. (3-й), Акимов С. А. (5-й). 1918 г.

ГубЧК фактически получила мандат на аресты и самосуд. Начались облавы, обыски, аресты. Тюрьмы Нижнего Новгорода наполнились бывшими полицейскими, офицерами, чиновниками, деятелями торговли и промышленности. Из воспоминаний чекиста Степана Вашунина, стоявшего у истоков нижегородского ЧК: «Первоначально аппарат ГубЧК был невелик – 15–20 человек. Боевой отряд составлял около 40 бойцов. К половине 1918 года он разросся примерно до 100 человек. Кроме того, в составе ЧК имелось 7–8 комиссаров по арестам и обыскам, которым придавалось для проведения операций 2–3 человека из отряда, и в ночь, как правило, выполнялось 2–3 операции, то есть 2–3 обыска или ареста. Нагрузка была довольно солидной».

30 августа громкие резонансные покушения – убийство М.С. Урицкого и ранение В.И. Ленина (перед этим в июне 1918 года было убийство В. Володарского) – позволили большевикам взяться за дело основательно: пройти широким политическим репрессивным бреднем, выловить и уничтожить всю активную и пассивную оппозицию. Впрочем, это не всегда согласовывалось с мнением и чаяниями Советов рабочих и крестьянских депутатов. Против таких жестоких мер выступали люди лояльные и даже перешедшие на сторону новой власти.

«ВНИМАНИЮ НАШИХ ОППОНЕНТОВ

Наши оппоненты, в своей кампании против ЧК, между прочим, утверждали, что состав сотрудников ЧК – «случайный, не выясненного партийного характера».

Некоторые же из оппонентов под влиянием «полемической горячки» заявляли даже, что в Чрезвычайные Комиссии идут люди, «готовые заниматься бандитизмом».

Ниже мы приводим сводку анкетных данных о составе Чрезвычайных Комиссий. Из этих данных всем ясно, что Чрезвычайные Комиссии конструировались при активном и ближайшем участии коммунистической партии, которая и выделяла в эти учреждения своих лучших товарищей, относительно которых не могло быть никаких сомнений…

(далее список по губерниям – прим. Е.Ш.)

…Нижне-Новгородской губернии.

Нижне-Новгородская губернская Чрезвычайная Комиссия – из 6 членов Комиссии – все коммунисты».

Между новой официальной властью в лице Советов рабочих и крестьянских депутатов и органами ВЧК сразу возникли противоречия. Подобные противоречия возникали между и Рабоче-Крестьянской Красной Армией, и всё той же пресловутой ВЧК. Чекисты оказывались никому не подотчётны. Делали всё, что считали нужным по их меркам. Могли самочинно расстрелять первого встречного…

Такое мнение складывалось не случайно. Поэтому многие – не только обыватели, а люди из коммунистического крыла – считали, что органы ВЧК сформированы из не очень чистоплотных людей. Многие даже полагали, что это уголовные элементы, которые выдавали себя за «политических».

С другой стороны, верховная партийная власть в лице того же Ф.Э. Дзержинского понимала, что в ВЧК должны служить люди «отборные», идейно и психологически крепкие, абсолютно чистые на руку, чтоб не было соблазнов нагреться на конфискованном имуществе. При этом они должны быть грамотными, образованными. То есть создавалась некая новая элита силовиков.

Поэтому путь в эту «элиту» человеку с образованием, как у Николая Булганина, и соответствующими политическими воззрениями был вполне закономерен. В некоторых биографиях Н.А. Булганина, особенно перестроечного времени, пишется, что его «завербовали» в ВЧК. Думаю, это совсем не так. Скорее всего, его пригласили, к тому же пригласил человек ему не чужой, земляк и, можно сказать, коллега.

2 сентября 1918 года по инициативе Я.М. Свердлова ВЦИК принял резолюцию «О красном терроре». В тот же день ещё более откровенное постановление вынесла ВЧК.

5 сентября 1918 года Совнарком издал постановление «О красном терроре». Нарком внутренних дел Г.И. Петровский отдал приказ о взятии заложников и предписал «в случае малейшего движения в белогвардейской среде применять безоговорочный расстрел».

Сергачская уездная газета «Думы пахаря» с заголовками: «Смерть буржуазии!!», «Пролетариат отомстит за своих вождей!!» Нижегородская губерния. 04.09.1918 г.

Из протокола заседания Нижегородского ВРК от 31 августа 1918 года: «Присутствовали: Г. Фёдоров, С. Акимов, Я. Воробьёв, И. Коган, И. Шелехес. Председатель – Фёдоров, секретарь – Шелехес.

Слушали: 1. Т. Фёдоров огласил полученное известие о покушении на т. Ленина и убийстве т. Урицкого. Видя в этих двух актах открытый поход против вождей пролетариата, т. Фёдоров предлагает на этот поход ответить массовым террором против буржуазии и её приспешников. Предписать комиссии по борьбу беспощадно расстреливать всех, кто явно или тайно поддерживает контрреволюцию…

Следующей же ночью большую группу заложников числом 41 привезли на пароходе на Мочальный остров, расположенный у левого берега Волги, напротив нынешней Чкаловской лестницы. Возможно, их было меньше, и, печатая список, добавили расстрелянных в предыдущие дни, игумен Дамаскин в книге о новомучениках и исповедниках сообщает о 17 расстрелянных в ночь с 31 августа на 1 сентября на Мочальном острове. Так или иначе, после расстрела тела то ли погребли в братской могиле, то ли сбросили в Волгу. Всё делалось в большой спешке, по-ленински: «без малейшего промедления».

Уже наутро свежий номер большевистского рупора газеты «Рабоче-крестьянский нижегородский листок» опубликовал поимённый список жертв нижегородского расстрела, сопроводив его словами «вчера расстреляли» и истерическими угрозами в адрес буржуазии, обещая за голову каждого коммуниста убивать сотнями.

В начале списка стоял архимандрит Оранского монастыря (ныне Богородский район Нижегородской области) Августин (Пятницкий), за ним настоятель нижегородской Казанской церкви и видный общественный деятель и благотворитель протоиерей Н.В. Орловский, генерал М.М. Чернов – председатель комиссии по постройке завода взрывчатых веществ, большая группа старших и младших армейских офицеров, чинов полиции и жандармерии, общественных деятелей. Были в списке и несколько случайно подвернувшихся граждан низкого звания.

Это было лишь начало террора 1918 года…

Но первым и примерным был именно нижегородский расстрел, от которого содрогнулся сначала Мочальный остров, а затем вся губерния».

Вождь пролетариата В.И. Ленин ответил на упрёки западных стран в репрессиях советской рабоче-крестьянской власти: «Обвиняют нас в разрушениях, созданных нашей революцией… И кто же обвинители? Прихвостни буржуазии, – той самой буржуазии, которая за четыре года империалистской войны, разрушив почти всю европейскую культуру, довела Европу до варварства, до одичания, до голода. Эта буржуазия требует теперь от нас, чтобы мы делали революцию не на почве этих разрушений, не среди обломков культуры, обломков и развалин, созданных войной, не с людьми, одичавшими от войны. О, как гуманна и справедлива эта буржуазия! Её слуги обвиняют нас в терроре…

Английские буржуа забыли свой 1649, французы свой 1793 год. Террор был справедлив и законен, когда он применялся буржуазией в её пользу против феодалов. Террор стал чудовищен и преступен, когда его дерзнули применять рабочие и беднейшие крестьяне против буржуазии!»

«…Пик террора, развязанного коммунистами, пришёлся на сентябрь 1918 года. В Нижегородской губернии не было ни белых правительств, ни белого террора. Тем не менее её жители с лихвой познали все прелести так называемой рабоче-крестьянской власти. Массовые облавы, аресты, начавшиеся в августе, продолжились в нарастающем темпе. Узниками внутренней тюрьмы Губчека или общих мест заключения становились офицеры, полицейские, чиновники, священнослужители, буржуазия, словом, наиболее образованный, трудоспособный и социально-активный слой».

С такой оценкой действий ВЧК не согласен не только вождь пролетариата, который допускал и призывал к справедливому террору со стороны неимущих классов, но и упомянутый стальной чекист С.С. Вашунин: «Враги обвиняют нас, что именно в период 1918–1919 гг. ЧК проявляла неоправданную жестокость по отношению к своим врагам. А дело как раз обстояло наоборот, именно в первый период своей деятельности ВЧК и её органы на местах излишне мягко и великодушно относились к врагам…

До сентября 1918 года ВЧК и её органы не расстреляли ни одного политического, я подчёркиваю, политического врага советской власти. И вот эта недопустимая мягкость органов ВЧК на первых порах стоила советской власти очень дорого. Нам пришлось потому выпущенных врагов, активизировавшихся к тому времени, несмотря на данное ими слово, потом вылавливать…»

Узники «чрезвычайки» томились во внутренней тюрьме, занимавшей подвалы купеческого особняка. Расстрелы производились в саду, ближе к Жандармскому оврагу, севернее, за зданием ЧК.

Здание ГубЧК на Малой Покровской. Нижний Новгород, и памятная доска о первом председателе местной ЧК

Я. З. Воробьёв

И. Л. Коган

Л. М. Каганович

Комплекс зданий ВЧК-ОГПУ-КГБ-ФСБ расположен и теперь на улице Малая Покровская. Она в 1924 году была переименована в улицу Воробьёва, первого председателя ГубЧК Якова Воробьёва. Историческое название улицы было восстановлено в 1991 году.

Приведу список с краткими данными самых важных деятелей ЧК периода становления структуры.

ФЁДОРОВ Григорий Фёдорович (1891–1936 гг.), большевик, председатель Нижегородского ВРК в августе-сентябре 1918 года, один из организаторов красного террора в губернии. Рабочий-металлург. Член РСДРП(б) с 1907 года. С 1912 года член Петербургского комитета партии большевиков. Участник февральского переворота 1917 года, член исполкома Петроградского Совдепа и ВРК. С конца 1917 года – зам. наркома труда РСФСР. В июле 1918 года избран председателем Нижегородского губисполкома. Позднее на партийной и советской работе. Член ВЦИК. В 1927 году исключён из ВКП(б) за поддержку Троцкого. Арестован в 1934 году, расстрелян.

АКИМОВ Сергей Александрович (1879–1947 гг.), большевик. Из Орловской губернии. В 1900 году поступил на Московско-Нижегородскую железную дорогу, с 1901 года бухгалтер товарной станции «Нижний Новгород». С 1903 года член РСДРП(б). В 1905 году возглавлял Канавинскую боевую дружину, за организацию (вместе с С.А. Левитом) вооружённого мятежа в Канавине, вспыхнувшего 12–14 декабря, приговорён к 4 годам каторги. В 1917 году железнодорожный комиссар в Н. Новгороде. В августе-сентябре 1918 года член Нижегородского ВРК. В дальнейшем на хозяйственной работе в Н. Новгороде, Сибири, на Дальнем Востоке. В 1937 году репрессирован, содержался в Горьковской тюрьме на Арзамасском шоссе. Во время пересмотров дел оправдан, освобождён.

ВОРОБЬЁВ (Кац) Яков Зиновьевич (1885–1919 гг.), организатор красного террора в Нижегородской губернии. Настоящее имя Авраам Яков Зусев Воробьёв. С 1902 году член боевой организации «Бунда», с 1905 года – главарь боевой группы анархистов-коммунистов, участник экспроприаций в разных городах юга империи. Неоднократно арестовывался, ссылался. В 1915 году призван в запасной полк, дезертировал. С 1916 года в Н. Новгороде. За революционную пропаганду заключён в тюрьму, освобождён толпой в феврале 1917 года, избран секретарём Канавинского и окружного комитетов РСДРП(б). В октябре 1917 года член ВРК, нач. Канавинской красной гвардии. С марта 1918 года председатель нижегородской ГубЧК. В августе-октябре 1918 года член чрезвычайного ВРК. Возглавлял репрессии против населения губернии. В сентябре назначен председателем Воронежской ЧК; в пути захвачен в плен белогвардейцами, казнён.

КОГАН Илья Лазаревич (1885–1937 гг.), большевик. Член РСДРП с 1904 года. В Первую мировую войну военнослужащий 5-й армии Юго-Западного фронта. С 1917 года в Н. Новгороде. В 1918 году губернский военный комиссар, член ВРК, один из организаторов красного террора. С 1935 года дивизионный комиссар, военком пункта ПВО в Ленинграде. Арестован, расстрелян.

КРАЕВСКИЙ Борис Израилевич (1888–1938 гг.), большевик. Член РСДРП с 1905 года. Дважды ссылался в г. Нарым. До 1917 года в эмиграции. В 1918 году уполномоченный ЦК РКП(б) в Н. Новгороде, начальник Красной гвардии, член ВРК, начальник Нижегородского гарнизона, военный комиссар Нижегородской губернии. С октября 1918 года окружной военный комиссар Западного округа. В 1937 году начальник Гайскриканского строительства Наркомлеса СССР. Арестован, расстрелян.

ШЕЛЕХЕС Илья Савельевич (1891–1938 гг.), большевик. Член РСДРП с 1908 года. Окончил реальное училище. В 1917 году председатель полкового рев. комитета, член Хамовнического ревкома. В 1918 году секретарь Нижегородского ВРК, зам. председателя губисполкома. В 1919 году председатель исполкома Курского совдепа. С октября 1919 года по март 1920 года военком 13-й стр. дивизии РККА. После Гражданской войны на руководящей работе в Николаеве, Ярославле, Брянске, Харькове. В 1925–1926 годах уполномоченный СТО СССР по Средней Азии. С 1930 года член ЦРК ВКП(б), с 1933 года член ЦК КП(б) Украинской ССР, с 1934 года первый зам. пред. СНК Украины. Арестован в 1937 году, расстрелян.

КАГАНОВИЧ Лазарь Моисеевич (1893–1991 гг.), большевик, видный деятель КПСС. С июня 1918 года по сентябрь 1919 года председатель Нижегородского губкома РКП(б), губисполкома. В 1919 году отозван на Южный фронт.

О Лазаре Моисеевиче Кагановиче речь пойдёт впереди, ибо он, именно он, сыграет судьбоносную роль в карьере Николая Булганина. Или наоборот – Булганин станет для Кагановича судьбоносным человеком. Это останется для истории, скорее всего, неразрешимым сюжетом…

Но в начале чекистской карьеры Николая Булганина сыграет не последнюю роль его земляк, можно сказать, коллега, бывший товарный кассир станции Сейма Михаил Пронин, в дореволюционный период член партии меньшевиков. Возможно, он предложил кандидатуру Булганина в свои заместители и согласовал её с ГубЧК для важного участка работы органов.

Помимо территориальных, в системе ВЧК действовали отраслевые чрезвычайные комиссии. При ВЧК и губернских ЧК возникли железнодорожные отделы и подчинённые им отделения на крупных станциях.

Принятие этого документа положило начало процессу создания системы органов борьбы с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем на транспортных коммуникациях молодой советской республики.

Эти подразделения ВЧК должны были вести борьбу со всеми контрреволюционными проявлениями, саботажем, спекуляцией, взяточничеством, хищениями перевозимых грузов, пресекать мешочничество, обеспечивать порядок в общественных местах и поездах, бороться со злоупотреблениями по службе работников транспорта.

Первым заведующим железнодорожным отделом ЧК НГЧК Московско-Нижегородской железной дороги стал Михаил Пронин. Его замом – Николай Булганин. На крупных станциях этой железнодорожной ветки открылись отдельные ЧК, которые были подчинены головному отделу.

Кстати, одной из таких станционных ЧК, Растяпинской, руководил Александр Зашибаев (1895–1938 гг.), впоследствии видный партийный функционер в городе Горьком, заместитель наркома и начальник политуправления наркомата водного транспорта СССР. Репрессирован в 1938 году, приговорён к высшей мере наказания.

Чекисты участвовали в осуществлении режима военного положения на транспорте, взаимодействовали с войсками по охране и обороне железных дорог, участвовали в работе по охране военных грузов и имущества, обеспечении порядка на станциях, в поездах, что в значительной степени способствовало нашей победе в Гражданской войне и заложило основы для подъёма экономики Советского государства.

Примерно такими словами оценивали руководители ЧК работу своих транспортных подразделений. Как видно из этих положений, функций у данных отделов ЧК было очень много.

«…Мне было известно, что он (Булганин Н.А. – прим. Е.Ш.) работал в железнодорожной ЧК по борьбе с мешочниками».

«ВСЕМ ГУБЧРЕЗКОМАМ В УЕЗДЧРЕЗКОМАМ. ПРИКАЗ № 16

В Иногородний отдел поступает масса заявлений о том, что комиссии на местах отбирают при обысках всякую мелочь в изделиях, что страшно тормозит работу комиссий и создаёт целый ряд недоразумений: просьб, ходатайств, жалоб, прошений и т. п.

Плакат. 1919 г.

Обращаем внимание всех Губчрезкомов и уездчрезкомов, чтобы они не отвлекались от своей непосредственной работы – борьбы с контрреволюцией и спекуляцией – и забирали бы при обысках только вещи, которые действительно для Советской республики представляют ценность, и те предметы, которые декретами советской власти держать воспрещено.

Этот приказ подлежит безусловному выполнению.

Председатель комиссии Дзержинский

Заведующий Иногородним отделом В. Фомин

Секретарь Г. Мороз

11 сентября 1918 года».

Мешочники могут вызывать ассоциацию с мелкими спекулянтами, которые скупают ворованное в одном месте и продают его в другом. Конечно, в мутное голодное время Гражданской войны разнокалиберных спекулянтов было множество. Но были и те самые подпольные миллионеры Корейко, выписанные И. Ильфом и Е. Петровым в романе «Золотой телёнок». Они рулили не мешками, а составами.

«…В 1918-м возникло уголовное дело против руководства Нижегородской железнодорожной станции. Из архивных данных НижгубЧК: «В Нижегородскую железнодорожную Чрезвычайную Комиссию стали поступать данные о саботажнических действиях руководителей станции Нижний Новгород Зуева С.П., Веренинова М.Н. и Красногорского Г.П., которые, несмотря на наличие на станции 40 цистерн с нефтью, отказали Нижегородскому губпродкому – под предлогом отсутствия топлива – отправить два маршрутных поезда в Сибирь за хлебом. При проверке этого факта выяснилось, что эта нефть была скрыта от учёта и предназначалась для отправки со станции в адреса частных предпринимателей…»

Вот такие факты расследовал Николай Булганин и доводил их до революционного трибунала. Разумеется, не гнушалась железнодорожная ЧК и мелкими спекулянтами, которых под видом беженцев, переселенцев и просто бродяг, беспризорников было немало на оживлённых станциях перегона «Москва – Нижний Новгород».

Революции, советской власти нужны были молодые перспективные кадры. И Николай Булганин быстро пошёл в гору. Через несколько месяцев работы в качестве зама он уже сам становится начальником ЧК на железнодорожном транспорте «Москва – Нижний Новгород». С этой поры он ближе сходится с верхушкой местной ГубЧК.

Встреча с влиятельным человеком в судьбе любого гражданина, особенно в переломное время – это всегда возможности. Для кого-то возможности нажить неприятности, поломать судьбу, а для кого-то – шанс подняться «над толпой». Но чтобы это сделать, надо иметь ещё ко всему прочему талант и смелость. И, наверное, удачу.

Николай Булганин всегда по жизни оказывался удачлив. Чертовски удачлив! И их связка с Кагановичем – подтверждение тому.

Лазарь Моисеевич Каганович появляется в Нижнем Новгороде в мае 1918 года. Его отправляет на Волгу ЦК РКП(б) в качестве агитатора и коммунара ЧОН (Части особого назначения). Вместе с тем Каганович служил в Нижнем Новгороде на разных должностях, включая высокие должности председателя Губкома и Губисполкома.

Летом 1919 года на юге России пылает огонь Гражданской войны. 3 июля после захвата Крыма и Донбасса, Харькова и Царицына белый генерал А.И. Деникин поставил задачу взять Москву.

9 июля 1919 года Центральный комитет партии выдвинул лозунг Ленина: «Все на борьбу с Деникиным!» Красное командование предпринимает чрезвычайные меры по укреплению Южного фронта. Это касается и нижегородцев.

Вот что пишет Л.М. Каганович: «В августе 1919 года, когда военное положение на Южном фронте особенно осложнилось, Нижегородская губерния дала многие тысячи красноармейцев, значительная часть которых пришла на сборные пункты добровольно, особенно коммунисты. При обсуждении в Нижегородском губкоме персональных списков товарищей для отправки на фронт я поставил вопрос об отправке на Южный фронт меня и некоторых других руководящих товарищей из губкома и губисполкома. Вместе со мной об этом желании заявили товарищи Сергушев, Воробьёв, Мордовцев и другие.

Губком, согласившись с направлением товарищей Сергушева, Воробьёва и Мордовцева, возражал, однако, против моего отъезда, в связи с этим я выехал в Москву для постановки этого вопроса в ЦК.

Секретарь ЦК тов. Стасова, одобрив моё желание, выразила озабоченность возможностью моего отъезда из Нижнего и сказала, что необходимо посоветоваться по этому вопросу с Владимиром Ильичом. Переговорив с тов. Лениным, она мне сказала, что тов. Ленин выразил желание поговорить со мной: «Идите в Кремль, где товарищ Ленин вас примет».

Тов. Ленин прежде всего расспросил меня о положении в Нижегородской губернии, и после моих ответов, в том числе о прошедшей губернской партконференции, губернском съезде Советов, об улучшении положения в деревне и так далее, товарищ Ленин сказал: «…В настоящее время, когда у нас на Южном фронте, в том числе в прифронтовых губерниях, как, например, в Воронежской губернии – важнейшем центре важнейшего направления Южного фронта, положение архитяжёлое, мы должны брать лучшие силы откуда угодно и направлять их туда. ЦК сейчас направляет туда большую группу ответственных работников. ЦК удовлетворит и вашу просьбу о направлении вас на Южный фронт. Я, – сказал товарищ Ленин, – думаю, что лучше всего будет направить вас туда, где можно будет полнее использовать ваш организационный опыт. Вот Воронеж требует срочного укрепления, там нам необходимо укрепить оборону и подготовить бой с прорвавшимися деникинскими генералами… Советую вам взять из Нижнего побольше хороших работников, я скажу об этом товарищу Стасовой».

Я согласился с предложениями тов. Ленина, поблагодарил за удовлетворение моей и моих товарищей просьбы и доверие и обещал сделать всё, чтобы выполнить возложенное на меня задание.

Не задерживаясь в Москве до получения письма ЦК о кадрах, я тотчас выехал в Нижний и через два дня выехал из Нижнего в Воронеж.

В Воронеж я прибыл в начале сентября. Уже в пути я ощутил всю напряжённость обстановки, после Козлова (Мичуринска) я пробирался к Воронежу на порожняковых товарных поездах. Для ускорения продвижения я пересаживался при задержке на станциях на отходящие такие же «углярки», как их тогда называли.

Помню, как на одной из станций меня «обнаружили» в одном из таких порожних угольных вагонов и повели к коменданту. Я был до неузнаваемости запылён угольной пылью, и комендант вначале меня принял за безбилетного пассажира, пробирающегося в запретную зону укреплённого района, и лишь после предъявления ему документов комендант извинился и официально помог мне добраться до Воронежа».

Исходя из этих воспоминаний, Каганович, получается, ехал и вовсе один. Но в воспоминаниях Булганина Каганович ехал в Воронеж с семьёй. И из Нижнего Новгорода отправлялся он с председателем НижгубЧК Яковом Воробьёвым. А сопровождал их не кто иной как начальник железнодорожного ЧК Николай Булганин. Исследователи жизни и деятельности Якова Воробьёва В.В. Колябин и В.А. Харламов (В.А. Харламов – бывший директор Государственного архива Нижегородской области – прим. Е.Ш.