Бюро темных дел. Ночи синего ужаса

Глава 4. Профессионал и дилетант

Не успела Аглаэ переступить порог, как у нее перехватило горло от вони – всепроникающей, густой, удушливой. Несмотря на платок, которым она по совету Валантена заранее прикрыла нос, в ноздри мгновенно проникла смесь запахов карболки, крысиной мочи и разлагающейся плоти. Девушка, однако, постаралась не показывать отвращения и безропотно последовала за спутником по темным коридорам, где стены сочились влагой, а под потолком роились и безумолчно жужжали мухи.

Вместе с Валантеном Аглаэ приехала в морг на набережной Марше-Нёф в четырех кварталах от Префектуры полиции, чтобы осмотреть останки троих убитых мужчин.

– Вы только не удивляйтесь, – сказал служитель морга, ведя их по зловонному лабиринту, – мы тех покойников положили отдельно, обработали серным дымом, а потом обмыли хлорированной водой. Во избежание распространения заразы, сами понимаете. Если бы комиссар Эбер, а после него еще и месье Видок не требовали так сурово оставить у нас тела подольше, мы от них сразу же избавились бы! С позволения сказать, на вашем месте я бы там не задерживался. От этой чертовой холеры всего ожидать можно – набросится, как бешеный пес, и пиши пропало!

По взглядам, которые служитель морга время от времени бросал на Аглаэ, было ясно, что он озадачен появлением женщины в таком месте и явно этого не одобряет. Однако высказать свое отношение вслух он постеснялся – пожал плечами, выбрал нужный ключ на увесистой связке и повернул его в замочной скважине двери, которая была в точности похожа на тюремную. Открыв створку, служитель – видимо, во избежание риска заражения – отступил подальше от входа, давая тем самым понять, что в его намерения не входит сопровождать их до самого конца.

Зал со сводчатым потолком, куда вошли полицейские, был узким и длинным. Скудный свет сюда попадал через два подвальных оконца, но все равно было видно, что фаянсовой плитке, которой стены облицованы снизу до середины, далеко до безупречной чистоты. Ее обильно покрывали бурые пятна. Аглаэ невольно вздрогнула, представив себе, откуда они могли здесь взяться и какова их природа. В полумраке выстроился ряд мраморных столов, но только первые три были заняты трупами – очертания человеческих тел рельефно проступали под накинутыми на них кусками грубой ткани.

Последние два года Валантен был завсегдатаем парижского морга и не испытывал ни малейшего волнения рядом с покойниками. Он вел себя как профессионал и уже перестал видеть в них живых людей, которыми они недавно были. Теперь для него каждый труп был всего лишь объектом изучения, источником драгоценных сведений, какие можно получить только в результате тщательных и методичных исследований.

Едва войдя в зал, Валантен, даже не потрудившись взглянуть, не сделалось ли его спутнице дурно в макабрической атмосфере этого заведения, сразу направился к первому столу и, прижав к носу платок одной рукой, второй осторожно отвернул саван до плеч мертвеца. Его взору предстало изможденное лицо светловолосого молодого человека. Валантен пролистал свои выписки из дел, переданных ему Видоком.

– Это, должно быть, Андре Мовуазен девятнадцати лет, студент-филолог. Он стал второй жертвой. Найден мертвым в своей съемной комнате в последнем этаже доходного дома на улице Ренар. Хозяйка, которой он накануне жаловался на боли в животе, забеспокоилась из-за того, что жилец целый день просидел взаперти, и поздно вечером решилась его проведать с намерением выставить вон при малейших признаках холеры.

Аглаэ тоже подошла к столу. Оставаться в стороне она не собиралась. Несмотря на то что ее знакомство со смертью было не таким близким, как у Валантена, девушке казалось важным доказать себе, что она способна справиться с любыми, даже самыми неприятными задачами, которые могут возникнуть перед ней в процессе расследования уголовных преступлений. При виде трупа она была потрясена сероватым оттенком почти прозрачной кожи. Можно было подумать, на столе лежит обычный манекен из театрального реквизита.

– У него были враги? – спросила Аглаэ больше для того, чтобы выйти из оцепенения, в которое ее повергло созерцание этой странной восковой маски, нежели по долгу службы.

– Был не то чтобы враг, скорее соперник, – отозвался Валантен, снова просматривая свои записи. – Мовуазен и еще один студент добивались благосклонности одной гризетки. Но опросы и проверки, проведенные людьми из «Сюрте», позволяют исключить и девушку, и ее второго кавалера из подозреваемых.

– Точные причины смерти уже установлены?

Валантен ответил бесстрастным тоном – так, будто решил строго придерживаться сугубо научной точки зрения на дело, раз и навсегда оставив эмоции за дверью, у входа в это здание, чтобы они не исказили его суждения:

– Врач, проводивший осмотр тела, скрупулезно перечислил в своем отчете симптомы, свидетельствующие о тяжелой форме холеры: запавшие глазные яблоки, цианоз конечностей, кожная складка не распрямляется после щипка. Все это говорит о сильном обезвоживании. Мовуазен должен был находиться в состоянии полного физического истощения. – Он сделал паузу и повернул голову мертвеца так, что стало видно отверстие на уровне правой яремной вены. – Но, как ты можешь сама убедиться, несчастного юношу убила вовсе не болезнь. Его закололи – одним уверенным и точным ударом в шею очень острым и тонким клинком. Судя по всему, это был стилет.

– Для этого требовалась особая физическая сила?

– Вовсе нет. Справилась бы и женщина, при условии, что она обладала минимальными навыками в деле обращения с холодным оружием, а также некоторой ловкостью и выдержкой. Но это еще не самое примечательное. Только вот для того, чтобы тебе показать, мне придется спустить саван пониже, и я пойму, если ты предпочтешь воздержаться от этого зрелища.

Аглаэ с угрюмым видом ткнула его локтем в бок.

– Нечего тут церемонии разводить, – буркнула она. – Я, слава богу, не кисейная барышня.

Валантена столь непосредственная реакция позабавила, однако он вместе с тем почувствовал гордость за подругу, которая в очередной раз доказала, что она не из тех трепетных созданий, кто падает в обморок от любого пустяка. Он откинул простыню на трупе до бедер, обнажив страшную рану в форме буквы Y на его животе. Края раны были ровными, однако линия часто прерывалась – это означало, что убийца пользовался очень острым инструментом, но для того чтобы вскрыть брюшную полость, ему понадобилось сделать множество разрезов.

Валантен, склонившись над чудовищной раной, осторожно раздвинул края пальцами в перчатке, задержав дыхание и не отнимая от лица платок, чтобы защититься от миазмов.

– Работа дилетанта, – пробормотал он, будто разговаривал сам с собой. – Даже самый криворукий мясник сумел бы извлечь печень гораздо аккуратнее.

Труп на втором мраморном столе выглядел еще отвратительнее. Несмотря на обработку антисептиками для замедления процесса разложения, он уже раздулся и покрылся сомнительными пятнами разных оттенков, от шафранно-желтого до цвета зеленой слизи, а едва Валантен откинул простыню в не менее сомнительных пятнах, от тела распространился тошнотворный сладковатый запах. По хронологии убийств это была первая жертва – некий Оноре Русар шестидесяти лет, газетчик, торговец «утками».[23] Его тело было найдено десять дней назад в тупике. Оно несло на себе те же признаки холеры, ту же небольшую рану в области яремной вены и тоже было искалечено, но тут убийца дьявольски искромсал грудную клетку, чтобы вырезать правое легкое.

– Похоже на дело рук буйнопомешанного, – заметил Валантен, переходя к последнему столу. – Зачем убивать умирающих? И главное – зачем калечить мертвых? Как будто преступнику мало было отнять у них жизнь и он решил еще надругаться над трупами.

– Что известно о последней жертве? – спросила Аглаэ.

Инспектор взглянул на лицо третьего покойника – субтильного брюнета средних лет с наметившейся лысиной, которую он при жизни, видимо, пытался прикрывать зачесанной на одну сторону длинной прядью волос.

– В общем-то, почти ничего. Посетитель плавучей бани Меннетье, но не завсегдатай. Работники бани сказали, что не замечали его там раньше. Убийство произошло незадолго до закрытия заведения на ночь. Что удивительно, никто ничего подозрительного не видел и не слышал, пока они не открыли дверь кабинки и не нашли тело в ванне с красной от крови водой.

– И среди его вещей не оказалось ничего, что помогло бы установить личность?

– Все вещи принесли сюда. – Валантен указал на груду одежды, пристроенную на стуле. – При нем был кошелек с несколькими монетами, но никаких документов или предметов, которые могли бы навести нас на след, не нашлось. Стало быть, одна из наших первейших задач – выяснить, с кем мы имеем дело. Возможно, это позволит выявить связь между всеми тремя покойниками. – Говоря это, Валантен принялся изучать раны на третьем трупе с тем же вниманием, с каким осматривал первые два, и быстро пришел к выводу, что эти увечья нанесены той же рукой. Он обнаружил идентичные ровные разрезы мягких подкожных тканей и такие же признаки неуверенности убийцы в тех местах, где лезвие натыкалось на сухожилия или плотные мышечные волокна.

Аглаэ между тем наскучило наблюдать за анатомическими штудиями Валантена, к тому же от одного вида трех покойников ей делалось нехорошо, и она, чтобы отвлечься, решила осмотреть одежду неизвестного.

– О! – воскликнула девушка, разглядывая белую суконную рубашку. – Кажется, я нашла кое-что любопытное!

Валантен обернулся с некоторым сомнением:

– Видок заверил меня, что его люди изучили все тряпье под лупой и ничего полезного не обнаружили.

– А вот и неудивительно! – хмыкнула девушка. – Эти господа наверняка никогда в жизни не заботились о чистоте и сохранности собственной одежды самостоятельно, потому что столь почетная миссия возложена на их жен. Но из-за этого они упустили одну важную деталь. – Аглаэ распрямила воротник рубашки – под загибом красной ниткой были вышиты полумесяц и две цифры. Девушка с широкой улыбкой указала на них Валантену. – Как только мы найдем прачку или портниху, которая оставила тут свою метку, сделаем большой шаг к установлению личности таинственного купальщика. И это доказывает, что без сотрудниц женского пола полиции никак не обойтись!