Новая жизнь Димки Шустрова

Прекрасный страшила

Услышав о «водяном мотоцикле», Надежда Сергеевна обозвала Димку хвастунишкой, но сейчас, когда ехали в трамвае на работу, со вниманием прислушивалась к разговору сына и Сомова. А те и вчера, в воскресенье, обсуждали эту идею, и даже совместными усилиями попытались выразить ее на бумаге — в рисунке. По всему выходило — дело реальное. На переднем колесе придумали установить гребные лопатки в виде коробочки, а заднее обеспечить крылом. В том, что на скорости мотоцикл пойдет по воде, не сомневались. А вначале? Тонуть же станет тяжелая машина. Да и седло надо особое. Там же брызг больше, чем в любой ливень. Хотя чего на брызги смотреть — такая машина, наверно, для спорта годится. Как сёрфинг.

Что-то серьезное задумали… Надежда Сергеевна и дальше послушала бы, да приехали. За трамвайным окном — заводской корпус. Выходят ее слесари-изобретатели.

На прощание она сказала сыну:

— Всю работу не переделай там. На завтра оставь.

Как в воду смотрела мама. Подошел Димка к своему месту, а у тисков ящик стоит. Гайки, шайбочки, болтики — все перемешано.

«Это еще зачем тут?» — подумал Димка и хотел снять ящик на пол. Да не смог — тяжелый. Но, оказывается, его и снимать не надо было: специально принесли. Никита Степанович объяснил, что гайки, болты и шайбы надо рассортировать.

— Тут тебе до следующего отпуска дела хватит, — сказал он. — Пойди в кладовую, скажи, что я велел выдать пяток пустых коробок. В них и будешь раскладывать. Все понял?

— Все, — кисловато ответил Димка. Не очень была ему по душе эта работа. Пилить, обтачивать или стучать звонким молоточком по керну было интересней. А тут три дня сиди над этим дурацким ящиком.

Но завод есть завод: получил задание — выполняй. Никто за тебя работу не сделает. Дисциплина! И Димка пошел к тете Даше.

Только плохо рассчитал мастер участка! И характера Димкиного не знал. Да и сам Димка как следует еще не знал себя. Стал он гайки да шайбы раскладывать по коробкам сначала медленно, — все присматривался, — потом побыстрей, а потом так наловчился — только и слышно: дзинь, дзинь! Минут через двадцать и дзинькать перестало — серого пластмассового дна в коробках уже не видно, забросал шайбочками и гайками.

Сомов нет-нет да и посмотрит, как подвигается дело. Посмотрит и улыбнется — заводной, оказывается, парнишка! Он ведь тоже еще хорошо не знал своего нового члена семьи. Потом Сомов снял с руки часы и положил перед Димкой.

— Я такую вот скучную работу люблю по часам делать. Веселей. Попробуй, сколько штук в минуту насобираешь.

Димке тоже понравилось с часами. Придумал брать по отдельности — сначала большие шайбы выберет сверху, затем — которые поменьше, отдельно гайки… В первую минуту пятьдесят две шайбы собрал, во вторую — на восемь больше. А потом чуть не по сотне набирал.

Подошел мастер, в ящик поглядел, в коробки, на часы, на самого Димку. Удивился. А Димке и удивляться некогда — знай работает.

И получилось, что в этот день слесарь Шустров выполнил норму на триста процентов. К концу смены ящик был пуст.

Не один Никита Степанович удивлялся. И другие рабочие Димку похлопывали по плечу, жали руку.

— Побольше бы нам таких. В три года пятилетку выполним!

А двухметровый тезка утопил в необъятной ладони Димкину руку:

— Подрастешь — приходи к нам в команду. Центровой из тебя получится что надо!

Предлагали в честь рекорда «Молнию» вывесить. Шутили, конечно. Однако и без «Молнии» Димка был счастлив.

Когда мама узнала о рекорде, она тоже пошутила:

— Придется информацию на первую полосу давать!

Маме он сразу же все рассказал, едва только Надежда Сергеевна появилась в сквере, где они с Сомовым, как всегда, ожидали ее.

Информации на первой полосе не было, зато был торт. Самый лучший, какой только оказался за стеклянной витриной кондитерского отдела гастронома.

На торт, манивший розочками и шоколадной обливкой, набросились с такой жадностью, будто никогда и не ели таких вкусных вещей.

— Эх, пропадай моя талия! — Надежда Сергеевна взмахнула ножом и отрезала кусок, от которого в другое время пришла бы в ужас. — Аленушка, а тебе?

— И мне такой! — радостно сказала Алена.

— А мне и того больше, — басом, словно в трубу, прогудел Сомов.

Естественно, и рекордсмен уплетал торт за обе щеки.

А вечером произошло новое большое событие: зеленый крокодил открыл пасть!

Открыл не сразу. Запершись на веранде, изобретатели часа два в тазу с водой отлаживали, регулировали, навешивали на челюсть дополнительные ничтожные доли груза. И добились. Воздушные пузырьки, гонимые компрессором, послушно собирались под челюстью и широко открывали ее. Смотреть на это было удивительно. Но когда зеленого, с бугристой спиной крокодила поместили у передней стенки аквариума — зрелище было потрясающее.

Хищно поблескивая красными глазами, зеленый полупрозрачный крокодил через каждые четыре-пять секунд во всю ширь раскрывал длинную пасть, усыпанную белыми, острыми зубами, и выпускал пузыри воздуха.

К новому страшному жильцу, который был в несколько раз больше самой крупной рыбы, обитатели водяного дома отнеслись с опаской. Разглядывали его с почтительного расстояния. Только малюсенький сине-перламутровый самец гуппи набрался смелости, подскочил и клюнул крокодила в красный глаз. Но челюсть тут же открылась, и храбрец трусливо отпрянул в зеленые заросли.

— Боюсь, — сказала Надежда Сергеевна, — что у них начнется гипертоническая болезнь: не смогут выдержать такой нервной нагрузки. — И, смеясь, добавила: — Ах, какой прекрасный страшила!