Новый год с Альфой. Пленники непогоды

Глава 36

Он занёс руку... но я не стала ждать удара. Отчаяние придало сил. Вместо того чтобы закрываться, я рванулась вперёд, вцепившись ногтями в его лицо, целясь в глаза. Он взвыл скорее от неожиданности, чем от боли, и отшатнулся, давая мне спасительную секунду.

Я вскочила, споткнулась о край медвежьей шкуры и, не раздумывая, метнулась не к двери — он был быстрее, он перехватил бы меня на пороге. Я рванула в глубину дома, в ту самую кладовку, где мы с Львом брали продукты. Сердце колотилось где-то в горле, застилая глаза кровавой пеленой ужаса.

Влетев внутрь, я навалилась на дверь плечом, лихорадочно шаря руками в поисках засова. Пальцы нащупали холодный металл щеколды. Лязг! Я задвинула её за секунду до того, как тело оборотня врезалось в дерево с другой стороны.

— Выходи, глупая! — его голос, искажённый яростью, прозвучал приглушённо. — Только затягиваешь неизбежное!

Дверь жалобно скрипнула, но выдержала первый удар. Крепкое дерево, сделанное на совесть, чтобы защищать припасы от лесных хищников. Я отшатнулась в глубь кладовки, лихорадочно оглядываясь. Выхода нет. Маленькое зарешёченное окошко под потолком. Полки с банками. Мешки с крупой. Лопата, прислонённая в углу.

Лопата!

Я схватила её, сжимая черенок побелевшими пальцами. Второй удар в дверь. Третий. Древесина затрещала, щеколда жалобно завыла, готовая вырваться из пазов.

— Лев, — выдохнула я в пустоту, молясь всем богам, в которых никогда не верила. — Пожалуйста, Лев…

Дверь не выдержала четвёртого удара. Щеколда с противным скрежетом вылетела, и створка распахнулась, едва не слетев с петель. В проёме стоял ОН. Его лицо было в крови от моих царапин, глаза горели бешеным звериным огнём.

— Всё, поиграли — и хватит, — прорычал он, переступая порог.

Я не стала ждать. Взмахнула лопатой, целясь ему в голову, вкладывая в удар всю злость, весь страх, всю боль последних дней. Лезвие встретилось с его плечом, но он даже не покачнулся. Лишь дёрнулся, перехватил черенок и рванул на себя, вырывая оружие из моих рук.

— Сука! — рявкнул он, замахиваясь лопатой для ответного удара, но в последний момент отбросил её в сторону. — Нет, так быстро ты не сдохнешь. Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза.

Он схватил меня за грудки и с силой швырнул обратно в комнату. Я пролетела через порог, больно ударившись спиной о дубовый стол. На пол посыпалась посуда, жалобно звякнув осколками.

Перед глазами всё плыло, в лёгких не хватало воздуха. Я попыталась подняться, опираясь на разбитую губу — когда я успела прикусить её? — но он уже был рядом. Навис, прижимая меня к полу своей тяжестью.

— Смотри на меня, — прошипел он, сжимая моё горло. Пальцы, сильные, нечеловечески сильные, перекрыли доступ воздуха. — Смотри и думай о нём. Думай о своём Льве. Это он виноват. Он!

Я хрипела, задыхалась, царапала его руку, но он лишь сильнее сжимал хватку. В глазах темнело, в ушах стоял оглушительный звон. Сквозь этот звон, где-то на грани сознания, я услышала далёкий, полный боли и ярости вой. Лев. Он почуял. Он бежал.

— Слышишь? — ухмыльнулся убийца, тоже услышав вой. — Бежит. Спасать свою ненаглядную. Только вот не успеет.

Он ослабил хватку ровно настолько, чтобы я могла сделать один судорожный вдох. Воздух ворвался в лёгкие обжигающей болью.

— Лев... — прохрипела я, не ему, а просто в пустоту. Имя любимого стало последним словом, слетевшим с моих губ.

Оборотень ухмыльнулся, наслаждаясь моментом. Он убрал руку с моего горла и резким, точным движением вогнал мне в грудь подбранную им кочергу. Ту самую, которой я пыталась обороняться.

Боль была мгновенной и ослепительной — и тут же погасла, уступив место странной, звенящей тишине и темноте. Я больше не чувствовала своего тела, не чувствовала холода пола. Только смутное, угасающее сознание, в котором последней вспышкой пронеслось лицо Льва. Его золотые глаза, полные нежности, его улыбка, его руки. Наш Новый год, который должен был стать началом нашей новой, совместной жизни, а стал концом.

«Прости...» — беззвучно прошептала я, проваливаясь в бесконечную, холодную пустоту.