Глава 1

«Семейные забавы, или Любовь впятером»

Комедия М. Камолетти

«Заразительная, обаятельная пятерка актеров, яркими красками рисуют своих героев. Их персонажи сами никак не могут разобраться в этом винегрете отношений, в котором все больше и больше запутываются. Жаклин любит Робера, Робер любит Сюзи, Сюзи любит… Ой, нет… кажется, не так! А может быть, верно? Ох, уж эти французы! Кто их разберет?! Исполнители ролей, актеры, естественно, находятся в плену авторских перипетий и никак не могут помочь своим героям».

Театральная афиша

Естественно, просто так шеф КГБ звонить в выходной, ближе к вечеру, мне бы не стал. Значит, у него была веская причина это сделать.

— Привет, Андрей, — раздался в трубке голос Андропова. — Мы тебя с Леонидом Ильичем уже полдня разыскиваем. Надо было сообщить, что ты новую машину приобрёл.

— Здравствуйте, Юрий Владимирович, — ответил я. — Сегодня воскресенье, а в воскресенье законом положено отдыхать. Что касается машины, то я собирался завтра поставить её на учёт.

— Уже поставили. Техпаспорт и номера тебе подвезут через пятнадцать минут. И ключи нашим сотрудникам отдай. Они тебе новый «Алтай» поставят, чтобы не искать тебя, когда понадобишься.

— Спасибо за оперативное оформление автомобиля. А зачем мне тогда второй телефон в машину?

— «Волгу» отцу придётся отдать, когда он в Москву через год из командировки вернётся. Ему «Алтай» по новой должности будет положен.

— Если так, то я согласен. Но ведь это не основная причина, по которой вы звоните?

— Да. Ты сможешь быть через двадцать минут в Кремле?

— Без проблем.

— Тогда ждём.

Вот и поговорили. Даже в свой законный выходной отдохнуть не дают. Но раз мне мой Роллс-Ройс так оперативно поставили на учёт даже в воскресенье и телефон в машину считай уже установили, значит дело у них очень срочное. Предполагаю, что это как-то связано с американцами. Надо было их прошлый раз добить. Вот ведь нация. Их, можно сказать, пожалели, а они там опять что-то мутят.

Получив по башке, янки, видимо, не успокоились. Они решили, что НЛО больше не прилетят, потому, что американцы будут действовать исключительно против Советов. Похоже, лишившись восьмидесяти процентов межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками, они решили сделать ставку на Европу. Они и так с середины семидесятых разместили там свои твердотопливные двухступенчатые ракеты малой дальности мобильного базирования под названием «Першинг-1А». Эти ракеты были высокомобилным оружием, что позволяло их очень быстро рассредоточивать. Они постоянно меняли своё местоположение, таким образом, повышая собственные шансы на выживание, в случае нанесения СССР первого удара. Всего было изготовлено 754 ракеты «Першинг-1» и «Першинг-1А», из которых 180 на сегодняшний день было развернуто в Европе. А на подходе были уже «Першинги-2» и крылатые ракеты «Томагавк».

Но, видимо, янки решили все «Першинги» перетащить в Европу и установить их вдоль границ стран Варшавского договора. Правда, мы тоже не сидели сложа руки. В 1976 году Советский Союз начал развёртывание ракет РСД-10 (SS-20) или «Пионер» с максимальной дальностью стрельбы 4300 км. После модернизации дальность их была увеличена до 5500 км. Помимо этого, на каждой стояли три боевых блока индивидуального наведения. То есть мощь советского ядерного удара надо было умножать на три.

Ладно, с этим разберёмся. Брежнев, видимо, не хочет стирать Европу с карты планеты, а американцам на неё наплевать. Тогда «Першинги» надо будет уничтожать точечными ударами. Я ментально связался с тройкой охраняющих нас ЛА и поставил им задачу не только прошерстить всю Европу в поисках американских ракет средней дальности, но и найти все оставшиеся у амеров любые ракеты после прошлого моего наезда на них.

Я вернулся к моим бесхвостым русалкам и предупредил, что мне надо отправляться в Кремль. Девчонки демонстративно загудели и обреченно вздохнули, выражая своё коллективное недовольство моим очередным незапланированным исчезновением. Маша опять всплыла попой кверху и шлёпнула по ней рукой, что в переводе на общечеловеческий язык означало посылать всех, кто заставляет меня работать в воскресенье, именно туда. Это опять вызвало общий смех и веселье. Теперь этот финт станет коронным прикольным номером Маши. Главное, чтобы она на сцене во время выступления не вытворила нечто подобное.

Вытеревшись и высушив феном волосы, я пошёл одеваться. Когда я оделся, то вернулся к своим водоплавающим подругам и сказал:

— Так как нам всё равно скоро ужинать, то предлагаю это сделать в «Праге». Заодно посмотрим, как там наши протеже выступают. Если что, то поддержим их морально.

— Классная идея, — радостно ответили девчонки. — Тогда постарайся не задерживаться.

Целовать я этих земноводных не стал, так как они были мокрые и могли меня обрызгать. Я послал им воздушный поцелуй, получив в ответ точно таких же четыре. Пришлось ещё захватить с собой сумку, так как я конкретно не знал, что мне могло понадобится при разговоре с Брежневым. Пока я шёл на наше привычное место старта, я получил от ЛА полный расклад по ракетам. Да, я оказался прав. Американцы готовили очередной удар и основным местом, из которого он будет нанесён, была Европа и, в основном, ФРГ. Её общественность не успеет ничего узнать об этом. Но если даже и успеет, то времени оставалось всего два-три дня.

А потом я вспомнил, что надо было ещё спуститься вниз и передать ключи от своего Роллс-Ройса автомеханикам КГБ. Они уже ждали меня возле машины, внимательно рассматривая её. Да, не каждый день такую красоту увидишь. Поздоровавшись с четырьмя спецами, я отдал им ключи и они заверили, что отгонят мою машину рядом в их сервис и через полчаса её вернут на место уже с новым «Алтаем».

— Можно будет мне оставить старый номер телефона, а в «Волгу» установить новый?

— спросил я. — Як нему уже привык.

— Сделаем, — ответил старший, высокого роста двадцативосмилетний брюнет. — Это не проблема. Вот техпаспорт на машину. Номера мы сами поставим.

Я вернулся в квартиру и увидел, что девчонки уже вылезли из джакузи и что-то бурно обсуждают на кухне, суша волосы. Надеюсь, не мои экзотические сексуальные похождения с тремя солистками «Серебра». Я, конечно, мог накинуть на себя покров невидимости и подслушать, о чём они говорят. Но посчитал, что это получится с моей стороны некрасиво по отношению к любящим меня женщинам. Я их лучше потом об этом спрошу. Захотят — скажут. А нет, так не очень-то и хотелось.

В кабинете Генсека меня поджидала та же тройка «кремлёвских старцев», что и на танковом полигоне в Кубинке. Что характерно, все со мной уважительно поздоровались за руку. Расту, однако. Как бы не загордиться.

— Нам сегодня утром доложили, — начал разговор Брежнев, — что американцы начали активно перемещать свои оставшиеся ракеты в Европу.

— Я уже знаю об этом, — ответил я, посмотрев на сидящих передо мной лидеров страны. — Поэтому я дал команду своим ЛА осуществить комплексную разведку и вот что они мне доложили.

После чего я им дал полный расклад по всем ядерным ракетам США. Ситуация вырисовывалась очень неприятная для нас, так как время подлёта их ракет к нашим стратегическим объектам теперь исчислялось минутами.

— Американцы пошли ва-банк и решили полностью слить Европу, — подвёл я итог своему десятиминутному докладу.

Устинов в процессе моего выступления даже конспектировал какие-то данные, что говорило о том, что они более свежие и полные.

— Да, — сказал маршал, — похоже на попытку самоубийственного удара. Они надеются, что мы свои все ракеты, включая и межконтинентальные, истратим на Европу и на них самих ничего не полетит. После чего у них останется более ста межконтинентальных ядерных баллистических ракет, что позволит им диктовать свои условия на ближайших переговорах.

— Они всё просчитали, — добавил Андропов. — Но фактор НЛО они, почему-то, не учли. Видимо решили, что снаряд в одну и ту же воронку два раза не попадает. Андрей, твои сто двадцать три ЛА тебе продолжают подчиняться?

— Конечно. Помимо этого я нашёл себе личную «летающую тарелку».

— Да, ты время зря не терял, — сказал Брежнев, посмотрев на меня одобрительно. — А на неё можно будет поближе посмотреть, а то на полигоне они слишком быстро летали?

— Хорошо. Вот для начала фотографии, где я стою с ней рядом. А вот я уже внутри в кресле пилота.

— Ого, ничего себе, — сказал Устинов, внимательно разглядывая снимки. — Если не секрет, это где?

— В Северной Африке. Там много чего атланты схоронили до лучших времён.

— Что будем делать с американцами? — спросил Андропов.

— А они сами что говорят? — спросил я.

— Плановые учения у них какие-то, якобы, проводятся, — ответил, улыбнувшись, Устинов. — Но мы хотели попросить тебя, чтобы твои ЛА точечно по ним поработали. После твоих «тарелочек» окружающая среда остаётся нетронутой, а это сейчас главное, так как мы с Европой собираемся и дальше дружить.

— Андрей, только без фанатизма, — сказал с ухмылкой Генсек. — Янки, видимо, очень обиделись на большие дыры, которые ты оставил от их Белого Дома и Капитолия.

— Понял. Как сказал Лёлик в «Бриллиантовой руке»: «Буду бить аккуратно, но сильно».

Все улыбнулись, вспомнив этот фильм, а я дал команду своим ЛА на наведение террора и ужаса по обеим сторонам Атлантики. Неужели американцы так и не допёрли, кто их по заднице порет розгами, как нашкодивших мелких хулиганов. Картинку мне опять передавали прямо в мозг и я вкратце рассказывал о том, что происходит в данный момент. А происходило следующее. Сто двадцать три моих ЛА разделились на две группы и методично уничтожали все носители ракет, будь то оставшиеся подлодки противника, будь то самолёты с «Томагавками» или установки с «Першингами». Они просто исчезали на глазах с громким взрывом. Но вокруг всё оставалось нетронутым. Били уже по разведанным целям, поэтому экзекуция продлилась всего две минуты.

— Всё, — доложил я «особой» тройке окончательный результат. — У амеров остались только топоры и дубины. Вот ими пусть теперь и машут нам через океан.

— Это шутка? — спросил Устинов.


— Почти. Ракет у них больше никаких не осталось, от слова «совсем». НАТО, как мощной военной группировки, тоже больше не существует. Я оставил им только танки и артиллерию с истребителями. Ведь нашим супертанкам и суперсамолетам надо будет на ком-то тренироваться.

— Точно, — подтвердил маршал. — Ты про обещанный орихалк не забыл?

— На днях будет. Я эти дни был очень занят поисками спрятанных знаний атлантов и нашими концертами. Как своими, так и чужими. Во вторник всё, что обещал, принесу.

— Спасибо за помощь, — сказал довольный Брежнев, пожимая мне руку. — У тебя с американцами получается намного лучше и быстрее разобраться. Что теперь будем с ними делать?

— Это уже без меня. Как сказал известный немецкий поэт Иоганн Шиллер: «Мавр сделал своё дело, мавр может уходить». А то мавру уже есть хочется.

— Хорошо, мавр, больше задерживать тебя не будем.

Попрощавшись, я исчез и перенесся в Черёмушки. Дома меня ждали, практически готовые к походу в ресторан, жёны.

— Тут тебе принесли ключи от Роллс-Ройса, — сказала Солнышко, целуя меня в прихожей.

— Отлично, — ответил я, собираясь переодеться. — Значит, можно ехать. Давненько я не надевал свои четыре звезды. И ты тоже нацепи, пусть все видят, какая у меня героическая жена.

Солнышко, радостная, побежала за наградой. Ей ещё хотелось её носить. А я, после того, как развил в себе возможности и способности атлантов, стал относиться к ним без прежнего пиетета. Из своих гардеробных комнат вышли Ди и Наташа, и я ими залюбовался. А потом появились Солнышко и Маша. Да, красота — страшная сила. Они все заметили, что я ими любуюсь и расплылись в довольных улыбках.

На моей купленной недавно машине блестели новые московские номера с буквами «МО» на конце. Обычные номера, которые теперь все ГАИшники знают наизусть. До «Праги» мы добрались быстро. Только меня смутила педаль тормоза. Она была какая-то мягкая и схватывала со второго-третьего раза. Хорошо, что это началось уже при подъезде к ресторану. Я сразу подумал, что произошло попадание воздуха в тормозную систему. Но с новым автомобилем такое вряд ли могло произойти. Значит, кто-то там копался, пока устанавливали телефон. Но ключи я отдавал только комитетчикам. А вот их я и не проверил. Думал, что история с «чужими» закончилась и расслабился. Девчонкам я ничего говорить не стал, сам решу чуть позже этот вопрос. Если что, домой на такси поедем. Но я лучше позвоню в посольство Великобритании и попрошу лично посла Кёртиса Кибла помочь в вопросе ремонта моего Роллс-Ройса. Мне его рекомендовала Её Величество, когда вручала мне наши новые паспорта граждан Содружества.

У них, наверняка, есть своя ремонтная база для автомобилей посольства. Я был уверен, что для моей машины требуется прокачка тормозных цилиндров, так как от этого зависит полнота удаления воздуха из тормозной системы. А это могут сделать только те, кто занимается обслуживанием подобных машин.

На стоянке перед входом наш красавец смотрелся потрясающе и вызвал фурор у окружающих. А когда швейцар увидел мои четыре Звезды и узнал моё лицо, то сразу распахнул дверь перед нами без всякой мзды, хотя на двери красовалась табличка «мест нет». Вот что значит второй, ну может третий, человек в государстве.

В фойе нас встречал знакомый администратор. Маша с Ди и Наташей внимательно осматривались кругом, так как никогда здесь не были. А вот Солнышко здесь была со мной несколько раз.

— Здравствуйте, Андрей Юрьевич, Светлана и милые дамы, — расшаркивался перед нами метрдотель. — Вы поужинать или посмотреть, как выступают ваши подопечные?

— И то, и другое, — ответил я, беря своих двух солисток под руки, а Ди с Наташей стояли рядом.

— Пойдёмте, я вас провожу. Я уверен, что молодожены и их родители будут очень рады, что на их свадьбу пришли такие дорогие гости. Галина Леонидовна уже там. Вас рядом с ней посадить?

— Да, если можно.

У меня с собой были два подарка для молодых. Когда я последний раз посещал сокровищницу храма Падманабхасвами, я прихватил две немаленькие и очень красивые золотые цепочки с кулонами с довольно крупными изумрудами. Вот их я и собирался подарить от нас невесте и жениху на свадьбу.

Наше появление в банкетном зале на втором этаже привело в неописуемый восторг всех там находившихся. Ещё подходя к дверям зала, я слышал знакомую музыку и голоса солисток «Серебра». Судя по тому, что они исполняли одну из наших первых песен в их листе, то это означало, что они начали выступать минут двадцать назад.

К нам сразу подбежал распорядитель и представил сначала невесту с женихом, которые просто светились от счастья от того, что всемирно известная группа «Демо» посетила их свадебное застолье. Я достал из кармана две увесистые золотые цепочки с изумрудами и повесил на шеи молодым. Они просто обалдели от такого подарка. Каждая такая цепочка стоила не меньше однокомнатной квартиры в Москве.

Родители молодоженов тоже были счастливы. Оба семейства были выходцами из южных советских республик, поэтому стол был богатым и гости были ему под стать. Я ещё успел поприветствовать выпускников нашего продюсерского центра, которым мы все дружно, вместе с моими четырьмя подругами, помахали руками и они ответили нам в микрофон радостными словами приветствия со цены, представив нас залу.

Ирина даже перечислила все мои регалии и должности, от чего гости ещё больше обрадовались. И Солнышко упомянула, обратив внимание всех на её Золотую Звезду Героя. Да, эту свадьбу все присутствующие здесь запомнят надолго. Я чувствовал себя не просто «свадебным генералом», а целым генералом армии. До маршала я пока не дотягивал. Но это значило, что есть ещё к чему мне стремиться.

Меня посадили рядом с Галиной, как я и просил, а девчонок около меня.

— Ну у тебя и подарки, — восхищённо сказала дочь Генсека. — Ты что, шейх какой-то?

— Вот пригласишь меня на свою свадьбу, подарю тебе золотую цепь в два раза толще, — ответил я, накладывая себе в тарелку рыбное ассорти с огромного блюда.

Я знал, что Галина в 1971 году вышла замуж за Юрия Чурбанова, ныне замминистра внутренних дел. Поэтому за подарок для неё я был спокоен. В смысле, что дарить его не придётся. Но, в связи перетряской МВД, может быть и придётся. У неё на стороне романов было много. Да мне, в общем-то, по барабану. В храме Вишну таких цепей было несметное множество.

Эх, как же здорово! Сидишь, ешь, мило болтаешь с дамами, а для тебя поёт и играет музыкальный ансамбль. А а ещё даа месяца назад было всё наоборот. Я посмотрел на Солнышко и увидел по её лицу, что она думает о том же. Мы улыбнулись и я ей подмигнул. У нас с ней были свои общие секреты, неизвестные остальным трём жёнам. Очень интересно получилось, что меня сейчас окружали пять женщин и у каждой на шее висел на золотой цепочке бриллиант в шестьсот карат. Да, они были как близнецы-братья и только ювелир мог отличить один от другого. Многие из гостей заметили такое интересное совпадение, но старались делать вид, что они на это не обратили никакого внимания. Конечно, за столом рядом с родителями жениха сидели вместе такие большие люди, что лучше им было думать о чём-нибудь другом.

Я сказал Галине и Солнышку, что отойду на пятнадцать минут по делам. После чего вышел на улицу и сел в свой Роллс-Ройс, чтобы позвонить Андропову.

— Юрий Владимирович, — сказал я в трубку металлическим голосом. — Ваши люди опять попытались меня убить. Может хватит так поступать со мной?

— Что ты такое говоришь? — возмутился он. — Этого просто не может быть.

— Может. У меня на новой машине неожиданно отказали тормоза. Хорошо, что это произошло в самом конце пути, иначе мы бы погибли все пятеро. Перед этим я отдавал ключи от своего автомобиля вашим сотрудникам.

— Нашим, Андрей.

— Теперь именно вашим. Я людей, упорно стремящихся меня убить, считаю врагами. Ваши сотрудники второй раз пытаются меня убить. Сначала снайпер в понедельник стрелял мне в спину. Теперь решили подстроить автомобильную катастрофу? Не выйдет.

Последние два предложения я произнёс, телепортировавшись в кабинет шефа КГБ в режиме невидимости. Он знал, что я мог это сделать. Но он абсолютно не был готов к тому, что мой голос будет звучать в его кабинете, а самого меня в этот момент видно не будет.

Я говорил и перемещался мимо его стола в сторону окна, поэтому он знал, что я уже здесь. Но он смотрел ошарашенным взглядом туда, откуда раздавался мой голос, и не видел меня. Это его и шокировало.

— Если это так, то я немедленно сам разберусь с этим, — наконец ответил Андропов.

Но в этот момент я почувствовал угрозу, которая быстро приближалась из-за закрытой двери его кабинета. Я просканировал мозг Андропова и понял, что он не отдавал приказ на моё устранение. А в его приёмной топала группа спецзащиты Председателя КГБ. Он случайно, когда услышал мой голос и не увидел меня, нажал ногой тревожную кнопку, сам не поняв, что он сделал.

Ну что ж. Пришло время проверить, чему я за это время научился. Я встал лицом к окну и спиной к двери, чтобы ворвавшиеся в кабинет пятеро спецназовцев не поняли, кто перед ними, и вышел из режима невидимости. Я стоял далеко от Андропова и поэтому он не находился на линии огня. Нажатая Андроповым тревожная кнопка давала команду спецгруппе сразу стрелять на поражение.

Чем они в тот же миг и занялись, ворвавшись в кабинет. Они, не раздумывая, начали стрелять, поняв, что своего шефа по-любому они не зацепят. А я создал в кабинете поле, в котором время затормозилось. Я в нём в этот раз двигался ещё быстрее, чем в поединке со стражем, охранявшим «Зал знаний» под Сфинксом. Теперь я видел даже медленно летящие в мою сторону пули. Все пять пистолетов выстрелили синхронно и свинцовые капли смерти медленно поплыли в мою сторону. Я успел развернуться и стражи увидели, что стреляют в члена Политбюро, Секретаря ЦК КПСС и четырежды Героя Советского Союза.

Я видел, как медленно округляются их глаза от удивления. Но их пальцы успели нажать на курки ещё раз и вторая серия пуль полетела в меня. Часть из них летела не точно, так как руки у двоих дрогнули. И они должны были проплыть мимо меня и попасть в окно. Если это произойдёт, тогда здесь начнётся такая свистопляска, что мало никому не покажется. И пришлось мне, как Нео из фильма братьев Вачовски «Матрица», их собирать в полёте.

Я представляю, как это выглядело не в замедленном действии. Я поймал по очереди все пули и почувствовал себя, действительно, неким «Избранным». Больше выстрелов не последовало. Я вернул времени свой обычный бег и волной боли вырубил эту пятёрку. Потом обернулся к замеревшему от изумления Андропову и высыпал на стол десять пуль, пойманных мною.

— Опять скажете, что это не ваши люди в меня стреляли? — со злостью спросил его я.

— Я случайно нажал на кнопку вызова, — ответил Андропов. — Извини, Андрей.

— В связи с вашей третьей попыткой меня убить, я вызвал три свои летательных аппарата в качестве защиты. Если кто-то в этом здании хоть дёрнется, я его разрушу до основания. Это понятно?

— Андрей, я не отдавал приказа на твою ликвидацию.

Я давно заметил, что слева от Андропова, отдельно, стоит телефон без диска набора номера, но с круглым гербом СССР. Это была прямая связь с Брежневым. Я обошёл стол справа и поднял трубку. На том конце послышался знакомый голос Генсека.

— Слушаю тебя, Юрий Владимирович, — сказал Брежнев.

— Это Андрей Кравцов, Леонид Ильич, — сказал я. — Юрий Владимирович сегодня попытался меня убить два раза. Днём его люди испортили мне тормоза в новом автомобиле, попытавшись устроить мне автокатастрофу, а минуту назад пять его охранников по его приказу в меня десять раз стреляли. Разрешите, я его убью.

— Не кипятись, Андрей. Возможно всё не так, как тебе кажется.

— Я вызвал для своей охраны и охраны моих девушек три космических аппарата. Если в этом здании кто-то ещё попытается меня убить, я вызову все сто двадцать три ЛА и сотру в порошок весь город. Я не позволю никому пытаться меня убить.

— Я понял тебя. Я сам, слышишь сам, лично, займусь этим вопросом.

— Хорошо. Я решил, что я сделаю с Андроповым.

И я положил трубку. Шеф КГБ сидел мрачный, понимая, что он сейчас услышит нечто очень неприятное для себя.

— Сегодня ночью у вас начнутся дикие боли в почках, — начал я зачитывать приговор Андропову. — Встать вы завтра уже не сможете. Все четыре дня вы будете умирать в страшных мучениях. Я сам изменю историю, но без вас. Леонид Ильич на днях сделал мне предложение стать его преемником, но я отказался в вашу пользу. Потому, что мне этого не надо. Но теперь вижу, что принял неправильное решение.

— Андрей, — произнёс Андропов, глядя на меня снизу вверх, — дай мне день и я докажу, что попытка автокатастрофы не моих рук дело.

— Хорошо. Мне некогда с вами разговаривать. Завтра в 19:00, если вы не найдёте того, кто из ваших сотрудников испортил мне тормоза, вас увезут в больницу и живым вы оттуда уже не выйдете.

— Мои люди живы?

— Я убиваю только «чужих». А они «свои». Через пятнадцать минут очнутся.

После чего я телепортировался в свой автомобиль. Мне показалось, что события в кабинете Андропова заняли минут тридцать, если не больше, но по моим часам прошло всего три с половиной минуты. Слишком насыщенными они были, эти минуты. Решался, по сути, вопрос каким быть завтра нашему государству. А мне, последнее время, приходится решать только такие проблемы.

Из машины я позвонил в посольство Великобритании.

— Это лорд Эндрю, герцог Кентский, — представился я секретарю, который назвался Джастином. — Соедините меня, пожалуйста, с Кёртисом Киблом, вашим послом.

— О, лорд Эндрю, — ответили мне очень любезно на том конце, — мы рады вас вновь слышать. Вчера многие сотрудники нашего посольства побывали на вашем концерте, среди которых был и я, и остались очень довольны.

— Мне очень приятно, что наш концерт вам понравился.

— Вам господин посол срочно нужен или я могу сам чём-то вам помочь?

— Мне рекомендовала к нему обратиться Её Величество Елизавета II при последней нашей с ней встрече. Но у меня чисто технический вопрос. Я недавно купил Rolls-Royce Silver Shadow II, но у меня неожиданно возникли проблемы с тормозами.

— У нас в посольстве есть такой автомобиль, как у вас, и мы имеем гараж с ремонтной базой рядом с посольством. Как срочно вам нужна такая услуга?

— В течение часа сможете? Мой автомобиль стоит рядом с рестораном «Прага». Готов заплатить или поспособствовать вашему продвижению по службе, замолвив словечко перед Её Величеством.

— Лучше второе. Раз так, то наш мастер будет у вас через пять минут и на жесткой сцепке отбуксирует вашу машину. Ему уже приходилось так делать.

— Отлично. Если всё сделаете быстро и качественно, то вы через две недели получите перевод в США с повышением.

— Благодарю вас, сэр Эндрю. Я всё сделаю, чтобы вы остались довольны.

Я, выйдя из машины, дождался небольшого грузовичка, из которого вылезли два автотехника и, прицепив мой Роллс-Ройс на универсальную сцепку для буксировки легковых автомобилей, уехали. Пообещав, что через час пригонят мою полностью исправную машину обратно. После чего я вернулся в банкетный зал, где продолжил отдыхать.

Ди в первый раз была в советском ресторане и была поражена размахом застолья. От окружающих её радостных людей она была в полном восторге. «Серебро» выступали хорошо. Молодцы. И тут Ирина отчебучила.

— Дорогие молодожены и гости этого праздника, — обратилась она к присутствующим. — Группа «Демо» тоже хочет преподнести жениху и невесте ещё один подарок, но на этот раз музыкальный. Давайте попросим их исполнить свою замечательную новую песню под названием Ламбада.

Ну чертовка, я так и знал. Обязательно что-нибудь устроит. Зал просил нас очень громко и неистово. Все хотели услышать наш новый хит. Из присутствующих Ламбаду слышала только Галина.

— Идите уже, — сказала довольная дочь Генсека. — Видишь, как все вас любят.

— Ну что, пошли? — спросил я Солнышко и Машу, по лицам которых было понятно, что они совсем не против выступить.

Нас провожали к небольшому пятачку сцены громкие крики «Браво!». Добравшись до наших подопечных, я взял в руки гитару, а Солнышко встала за синтезатор. Маракасов не было, поэтому Маша в этот раз пела за бэк-вокалистку. Бразильских юбочек на них не было. Ну и хорошо. А то я с четырьмя Звёздами, а Солнышко с одной Звездой смотрелись бы несколько странно в таком прикиде. Я показал Ирине кулак за её выходку и мы исполнили новый хит, который уже завтра вечером взорвёт всю Европу.

Ну, естественно, народ под такую горячую латиноамериканскую песню усидеть на месте не смог и понеслась душа в рай. А душа у русского человека широкая, поэтому и рай должен быть большим. Нам нашу Ламбаду пришлось исполнить аж трижды. Гости были в восторге от неё и плясали вместе с женихом и невестой все три раза.

Если честно, нам тоже было весело. Ну что такое для нас выступить в течение пятнадцати минут? Да ничего, легкая разминка. После этого нас провожали аплодисментами до наших мест за столом стоя. Сегодня в «Праге» родится легенда об удивительной группе «Демо», которая за просто так спела три раза и, дополнительно к этому, подарила ну просто шикарные подарки жениху и невесте. Размер цепей и изумрудов вырастет к завтрашнему дню раза в три и народная молва станет величать меня не только «внуком Брежнева», но и «сыном арабского шейха».

А что, неплохо посидели. Вот ведь какая странная вещь получается. Казалось бы, мы в Ницце в ресторанах почти каждый день ужинаем, а тянет в наш, московский ресторан типа «Праги». Здесь как-то душой отдыхаешь. После бурного прощания нас провожали молодожены, их родители и Галина. Невеста попросила у нас автографы. Я по старой памяти таскал с собой наши фотографии, которые мы сделали на наш второй английский альбом. Вот их мы и подписали с Солнышком и Машей. К Наташе и Ди все отнеслись как к нашим подругам.

Ди, вообще, старалась не говорить, а слушать. А если что, то просто кивала головой и часто невпопад. Но на это все смотрели снисходительно, особенно мужчины. Они делили всех женщин по принципу Михаила Жванецкого на две категории: «прелесть, какая дурочка» и «ужас, какая дура». Ди, естественно, относилась, к первой категории, к прелести. Хорошо, что никто даже не догадывался, что это будущая принцесса Уэльская.

Я представляю состояние Галины, если она откроет через две недели английские газеты и узнает в невесте принца Чарльза свою соседку по свадебному столу в «Праге». Галина тогда с меня живым не слезет. Ладно, может ещё пронесёт. Это в прошлой моей жизни её знал весь мир, как принцессу Диану. Здесь, в этом времени, такого не будет. Да, она немного засветится на публике во время свадебных церемоний, но потом уйдёт в тень и её все будут считать затворницей.

У меня было такое чувство, что я стал обладателем не одного Святого Грааля, а целых четырёх. И это сокровище надо беречь. А я и берегу. Я чувствовал, когда мы вышли из ресторана, что в небе нас охраняют три ЛА атлантов. Какой же идиот этот Андропов. Вот поэтому и развалился Советский Союз после Юрки и Мишки. Ну, про Мишку точно не знаю, но жить ему осталось очень мало. Брежнев его однозначно прикажет ликвидировать. Да и Юрке, если он завтра облажается, тоже не жить. И останусь я один. Как тот юный дракончик, который съел своих родителей и горько плакал, что остался сиротой.

Всех вокруг себя убрал. А вот какого рожна Суслов устроил нападение на моих девчонок? А теперь люди Андропова во второй раз в меня стреляли. Я ему десять пуль высыпал на стол, пусть теперь своей тупой башкой думает. Одной винтовочной пули, которую я ему предъявил, ему было мало. Теперь он смог лично увидеть, как я это делаю. Ладно, проехали.

Мой красавец стоял на прежнем месте, как будто никуда отсюда и не уезжал. А рядом с ним был припаркован английский грузовичок с двумя автомеханиками, которые передали мне ключи от машины и сразу уехали, сказав только, что это чья-то диверсия. Вот так, слышал бы эти слова Андропов, может соображать бы лучше стал.

Время было детское, только половина восьмого. Хотелось сделать что-то доброе и тут ко мне подошла Наташа и огорошила меня:

— Я сегодня звонила маме и она сказала, что ей стало хуже. Ты можешь ей помочь?

— Конечно, могу, — ответил я. — Я же сказал, что в любое время я готов это сделать. А ты чего раньше молчала?

— Она только сегодня с утра такая стала, а до этого всё было более-менее нормально.

— Тогда чего ждём? Поехали к ней. Так, стоп! С пустыми руками в гости не приезжают. Подождите меня здесь.

Жалко, что кулинария «Праги» сегодня не работает. Тогда надо вернуться в ресторан, метрдотель что-нибудь придумает. Я вернулся и меня опять впустили без проблем. Я быстро нашёл нужного человека и объяснил ситуацию. Правда не сказал, что мы едем к больной, а что собрались в гости. Через пять минут у меня всё было: и две банки чёрной икры, балык, сервелат, крабы с банкой кофе. И торт «Прага», ну как же без него. Я хотел достать деньги, но мне сказали, что это ответный подарок молодоженов.

Ну вот, не имей сто рублей, а имей сто друзей. Поблагодарив метрдотеля, я спустился вниз и мы поехали к маме Наташи, которую звали Мария Григорьевна. Да, я иногда забываю, что у меня четыре тёщи. Это вам не одна, как у всех нормальных людей.

Педаль тормоза была жёсткой, поэтому я не боялся ехать с большой скоростью. Долетели мы буквально за двадцать минут. Через сорок лет такие рекорды скорости будут казаться нереальными для Москвы.

Мария Григорьевна нас ждала. Я набрал ей ещё когда мы только выруливали от «Праги». Нельзя к взрослой женщине сваливаться в гости, как снег на голову. Она должна привести себя в порядок, подготовиться и встретить нас полностью уверенной в себе. Мои остальные три жены обрадовались, узнав, куда мы едем. Они понимали, что только я смогу вылечить маму Наташи, так как не раз видели, на что я способен.

Мария Григорьевна встретила нашу шумную компанию в бодром состоянии и только я смог сразу определить, что у неё начальная стадия онкологии. Я так понял, что её только начали обследовать, но, пока, результатов никаких нет. С раком желудка в это время в Союзе ничего сделать не могли. Исключительно химиотерапия и всё. Которая помогала только в редких случаях.

Я отправил девчонок на кухню накрывать на стол, а сам прошёл в единственную в квартире комнату. Да, обстановка скромная. Но это дело поправимое. Главное сейчас разобраться с болезнью, а там и двушку тёще можно будет купить.

— Я знаю, чем вы больны, — сказал я, — но скажу только после того, как проведу первый курс лечения.

— Мне надо лечь на кровать? — спросила мама Наташи.

— Нет. Садитесь на табуретку спиной ко мне.

После того, как мы расселись, я начал диагностику и одновременно процесс лечения. Мне повезло, что у неё это было только самое начало. А до этого она болела из-за проблем с печенью. Так что пришлось и желудок лечить, и печень восстанавливать. На это дело я потратил двадцать минут, но результат был налицо. Не на моё, конечно, а на Марии Григорьевны. Вот интересно, у мам Маши и Наташи было одно отчество, только имена разные. А как тогда зовут мою английскую тёщу?

Передо мной сидела помолодевшая лет на пять женщина с ясным взглядом. А не потухшим, когда мы только вошли.

— Андрей, ты любишь Наташу? — задала она свой первый вопрос, когда мы закончили, и он был не о себе, а о дочери.

— Люблю, — ответил я честно. — И скажу вам по секрету, что Наташа беременная.

— Вот это да! Не ожидала. Хотя она сразу говорила, что мечтает о сыне от тебя и хочет назвать его Андреем Андреевичем.

— У неё будет тройня. Два сына и дочь.

— Ух ты! Срок большой?

— Семь-десять дней.

— И как ты такой маленький срок можешь определить?

— А вот так, — сказал я и показал зелёное свечение своих рук, как я это сделал Высоцкому.

— Да, я знала, что ты особенный, ещё когда ты с Мавзолея 1 Мая махал на всю страну рукой. Значит, ты этим меня лечил?

— Да, я лечу руками. И многих уже вылечил.

— Ты обещал сказать, чем я больна.

— А вы посмотрите на себя в зеркало и скажите, хотите вы теперь это знать?

Мария Григорьевна подошла к трюмо и ахнула.

— И это ты сделал за двадцать минут? Никогда бы не поверила. Я чувствую себя намного лучше. Нет, ты прав. Не хочу я знать, чем я больна.

— И это правильно. Через месяц вы будете абсолютно здоровы.

— Мне даже есть захотелось.

— Так девчонки на кухне этим и занимались, накрывая на стол. Пойдёмте к ним.

— А со свадьбой как?

— Этот вопрос я решу позже, обязательно.

Мама Наташи посмотрела на меня внимательным взглядом, но ничего не сказала. А что я мог ей ответить? Врать я не хотел, а сказать, что у меня теперь четыре гражданских жены вместе с Наташей есть и тоже беременных, посчитал преждевременным.

На кухне все даже ахнули, увидев Марию Григорьевну посвежевшей и помолодевшей. Наташа бросилась меня целовать, не стесняясь присутствия матери.

— Спасибо тебе за маму, — шептала она.

— Учти, я ей сказал, что ты беременна тройней, — так же шепотом ответил ей я. — Очень удобный момент был. Грех им было не воспользоваться.

Наташа чуть дар речи не потеряла, посмотрев на меня перепуганными глазами. Но её мама поняла, о чем мы шепчемся и ласково посмотрела на дочь, как бы говоря, что она её нисколько не осуждает, а наоборот, с радостью ждёт внуков и внучку. А потом мы с Марией Григорьевной помыли руки и сели за красиво сервированный стол. Мы были сытые, так как только что вылезли из-за свадебного стола и просто сидели, попивая кофе. В отличие от наташиной мамы, которой очень хотелось есть.

— Вы на чёрную икру налегайте, — сказал я ей. — Вам сейчас высокобелковая пища нужна, но легко усеваемая. И на рыбу с крабами. Но утром старайтесь есть каши. Фрукты — до обеда, овощи — после.

— У меня зарплата маленькая, чтобы икру ложками есть, — ответила она, но бутерброд с икрой, который ей сделала Наташа, с большим удовольствием съела.

Наташа познакомила маму с остальными девушками, сразу предупредив, что Диана или просто Ди по-русски не говорит потому, что она англичанка.

— И как вы общаетесь друг с другом? — поинтересовалась у всех Мария Григорьевна.

— На английском, — ответила Солнышко.

— Дочь, как думаешь моих двух внуков и внучку назвать? — спросила, повеселевшая после такого царского угощения, мама.

— Мы с Андреем не думали ещё об этом, — ответила та, засмущавшись.

— Время ещё много, — добавил я. — Но один точно Андреем Андреевичем будет. Да, Наташ?

Она согласно кивнула, всё никак не привыкнув к мысли, что мама знает о её беременности.

— Теперь ты точно выздоровеешь, — утвердительно сказала Наташа, — и сможешь переехать в мою трешку.

— А как я буду до работы добираться? — спросила мама. — Это мне через весь город надо будет ехать. Больше часа только туда.

— Я вас к себе в центр на работу возьму, — предложил я. — Секретарём с окладом в сто восемьдесят рублей. Пойдёте?

— Так я же ничего не умею?

— Моя секретарша вас за три дня научит. Вы, конечно, можете уборщицей у нас продолжать работать за девяносто, но секретарём я считаю, всё-таки, лучше.

— Да, богатая у тебя организация. Уговорил. Я согласна.

— Тогда завтра и приступайте. Со старой вашей работой наши сами всё решат. Вы теперь почти здоровы. Дополнительно я вас ещё в среду подлечу, а потом только в начале июля получится.

— А я всё забывала спросить Наташу, — встряла в разговор, до сих пор в нём не участвовавшая, Маша, потому, что ей приходилось переводить Ди всю нашу беседу с русского на английский, — где твоя трёхкомнатная квартира находится?

— На Юго-Западной, — ответила та.

Маша посмотрела на меня вопросительно, а я ей в ответ улыбнулся. И она мне через секунду тоже улыбнулась, поняв, о какой квартире идёт речь. Я ещё и кивнул ей, как бы говоря, что да, это именно та квартира, в которой мы занимались с ней сексом втихаря от Солнышка, будучи тогда любовниками. Ну всё. Теперь Маша расскажет о нашей с ней разгульной половой жизни и мне кое-что сегодня ночью просто отрежут.

Но как потом оказалось, об этой квартире Маша Солнышку уже давно рассказала. Поэтому в тот момент на меня смотрели четыре хитрых глаза и улыбались. Вот так, опять эти девчонки меня сделали. Ну да ладно, я знаю, как отыграться. Я им завтра такое в постели устрою, что сразу всё забудут.

— Мария Григорьевна, — сказал я, — нам пора ехать. Наташе необходимо собрать вещи. Ей завтра предстоит лететь в Тайланд рано утром. С ней постоянно будет находиться наш сотрудник, мой заместитель. Так что не волнуйтесь. Вернётся она уже в среду.

— Да, она мне говорила, — ответила мама. — Конечно, поезжайте. Андрей, береги Наташу. У вас скоро будут дети и вон сколько.

— Обязательно. Я теперь многое могу, поэтому Наташа всегда находится в безопасности. А мы с вами прощаемся до среды, хотя я может быть заскочу в Центр и раньше. Вы в понедельник к десяти утра подъезжайте туда и обратитесь к Лене, моей секретарше. Я ей позвоню и она всё устроит.

После чего все простились со счастливой мамой, почти бабушкой, и поехали домой.

— Андрей, — обратилась ко мне Наташа, перейдя на английский, чтобы Маша хоть немного отдохнула от работы добровольной переводчицы, — я чуть не умерла, когда ты мне сказал, что поставил в известность маму о моей беременности.

— Так ведь всё, в конечном результате, хорошо получилось, — ответил я. — Теперь уже часть родителей в курсе, что мы ждём большого пополнения в нашей дружной семье.

— Мои ещё не знают, — ответили хором Солнышко, Маша и Ди.

— Не всё сразу. Главное выбрать для этого удобный момент. С мамой Наташи очень хорошо получилось. После сеанса лечения ей стало гораздо лучше и я объявил о беременности Наташи.

— Ты теперь можешь мне сказать, чем больна мама?

— Ты теперь можешь мне сказать, чем больна мама?

— Теперь могу. Её здоровье уже вне опасности. У неё давно были проблемы с печеньк и на этом фоне у неё началась онкология. Но теперь этот процесс остановлен и ты видела, какой твоя мама вышла после моего, всего лишь одного, курса лечения.

— Я тебя очень люблю, — сказала Наташа и поцеловала меня, перегнувшись с заднего сидения.

И остальные, конечно, сделали тоже самое. Количество поцелуев строго подсчитывалось, учитывалось, а потом обсуждалось. Вот так мы и жили. Нам было интересно друг с другом, хотя все мои подруги были абсолютно разные.

— Я не стал давать сейчас Марии Григорьевне денег на продукты, — сказал я, обращаясь к Наташе. — Завтра ей выдадут аванс в размере оклада, а потом мы его проведём отдельно, как материальную помощь или подъемные.

— Это ты здорово придумал, — ответила она. — Сейчас она бы точно денег не взяла, а так получится всё официально.

Дома девчонки сразу стали помогать собирать Наташе вещи. В результате они набрал два чемодана.

— Вы что, обалдели? — спросил я этих четверых тряпичниц. — Она едет, считай, на один день. Двух костюмов в чехлах и сумки от Dior ей хватит за глаза. Она же бизнес леди, а не торговка с рынка. У неё номер забронирован в гостинице Marriott, там есть несколько вещевых бутиков известных фирм. Понадобится, в них всё себе купит. Денег: ей с собой дам. Сама в обменном пункте валюты на местные баты доллары поменяет. Кстати, я вечером к ней собираюсь телепортироваться. Кто со мной желает прошвырнуться на другой конец материка и прогуляться по экзотическому Бангкоку?

Девчонки от радости подняли сразу шесть рук. Короче, получился неожиданный и очень приятный подарок всем от меня. И Наташа была счастлива, что с нами будет постоянно вместе.

— Вольфсону, пока, ничего не говори, — сказал я ей строго. — Когда появлюсь в Бангкоке, сам ему всё расскажу.

Загрузка...