О борьбе КПСС за сплочённость международного коммунистического движения. Доклад на Пленуме ЦК КПСС 14 февраля 1964 года

Ⅶ Об опасности мелкобуржуазного, националистического, неотроцкистского уклона

Советские коммунисты, как и марксисты-ленинцы всего мира, не могут ограничиваться только критикой и политической оценкой неверных, антиленинских взглядов руководства Компартии Китая. У каждого из нас неизбежно возникает вопрос: как могло случиться, что руководители такой партии, как Коммунистическая партия Китая, имеющая за плечами немалый опыт революционной борьбы и строительства нового общества, встали на путь борьбы с мировым коммунистическим движением? С кем мы имеем дело в лице руководителей КПК?

Опыт нашей партии, всего международного рабочего движения показывает, что ленинизму уже не раз приходилось сталкиваться со взглядами и установками, подобными тем, которые развивает теперь китайское руководство. Разумеется, нынешние носители этих взглядов не просто повторяют своих предшественников. Они приспосабливают старые идеи к современным условиям и к своим потребностям.

В. И. Ленин, как известно, указывал, что большевизм вырос, окреп и закалился главным образом в борьбе против правого оппортунизма. «Это был,— писал он,— естественно, главный враг большевизма внутри рабочего движения». В то же время Ленин подчёркивал значение другой стороны опыта большевизма, о которой, отмечал он, за границей ещё слишком недостаточно знают. «Большевизм,— писал он в работе „Детская болезнь «левизны» в коммунизме“,— вырос, сложился и закалился в долголетней борьбе против мелкобуржуазной революционности, которая смахивает на анархизм или кое-что от него заимствует, которая отступает в чём бы то ни было существенном от условий и потребностей выдержанной пролетарской классовой борьбы» (том 31, стр. 15).

Характерно, что китайские руководители, которые любят к месту и не к месту ссылаться на примеры идейных разногласий в прошлом, проводить исторические параллели, полностью замалчивают эту сторону большевистского опыта. Это и понятно: каждое слово Ленина, направленное против представителей мелкобуржуазной революционности или, как иронически говорил Ленин, мелкобуржуазного «революционаризма», бьёт прямо по нынешним идейно-политическим концепциям и установкам руководства КПК.

Всесторонняя характеристика мелкобуржуазной революционности дана в многочисленных работах В. И. Ленина, решениях нашей партии, документах Коммунистического Интернационала. Истоки её Ленин видел в особом положении мелкого собственника, мелкого хозяйчика, который легко переходит к «крайней революционности», но не способен проявить выдержки, организованности, дисциплины, стойкости, склонен шарахаться от одной крайности к другой.

Все знают, например, о борьбе большевизма с эсерами — партией, «всего более выражавшей,— как отмечал Ленин,— тенденции мелкобуржуазной революционности» (том 31, стр. 16). Нельзя не вспомнить сейчас, что эсеры отрицали ведущую роль рабочего класса и доказывали, будто крестьянское движение и есть истинно социалистическое.

Время от времени, особенно на крутых поворотах истории, мелкобуржуазные шатания давали о себе знать и в рядах пролетарских партий. Ленин не раз указывал, что пролетариат не застрахован от проникновения в его ряды мелкобуржуазной идеологии и предрассудков. Лучшие из мелкобуржуазных революционеров, вливаясь в ряды пролетарских партий, перевоспитываются, серьёзно учатся марксизму, становятся в конце концов подлинными революционерами. Другие не успевают или не способны перенять от пролетарской партии ничего, «кроме нескольких заученных слов, зазубренных „ярких“ лозунгов…» (том 16, стр. 44—45).

Больше всего пришлось нашей партии вести борьбу с «левацкими» мелкобуржуазными шатаниями после взятия власти, в первые годы строительства Советского государства. Известно, какую непримиримую борьбу вёл В. И. Ленин с «левыми коммунистами», «рабочей оппозицией», троцкизмом, «ультралевыми» в молодом тогда коммунистическом движении.

Напомню о борьбе с «левыми коммунистами» в период заключения Брестского мира, когда они пытались навязать авантюристическую, гибельную для Советской Республики тактику «революционной войны». Ленин считал, что, несмотря на крикливые революционные фразы, в основе взглядов «левых коммунистов» лежали настроения безысходного пессимизма, полнейшего отчаяния (том 27, стр. 51). (Аплодисменты). А что касается объективной роли, которую «левые коммунисты» играли в тот момент, то, обращаясь к ним, Ленин прямо говорил: «Вы — орудие империалистской провокации, по вашей объективной роли. А субъективная ваша „психология“ есть психология взбесившегося мелкого буржуа, который хорохорится и хвастает, но прекрасно чувствует, что пролетарий прав…» (том 27, стр. 297). (Аплодисменты).

В сложившейся сейчас в международном коммунистическом движении обстановке особо надо сказать об острой борьбе, которую провела наша партия с троцкизмом. Троцкизм представлял собой явно выраженный мелкобуржуазный уклон. Он выступал под фальшивым знаменем более «левого», более «революционного» направления, чем большевизм. Троцкий и его единомышленники, объявлявшие себя «истинными» борцами за мировую революцию, на деле боролись против ленинизма. Троцкизм был также воплощением отрицания большевистской партийности, сплочённости рядов партии. Фракционность составляла «душу» троцкизма. Троцкисты смыкались не только с фракционными группками, имевшимися внутри Коминтерна, но и с организациями, группами и отдельными лицами, никогда к компартиям не принадлежавшими, равно как и с исключёнными из их рядов врагами и изменниками.

Надо ли напоминать все эти факты? Надо, товарищи, для того, чтобы учесть уроки борьбы против ленинизма в прошлом.

Разве не напоминают нам сегодняшние концепции китайских теоретиков многие идеи давно разбитых ленинизмом мелкобуржуазных течений? Только мелкобуржуазный «ультра»-революционер может видеть в политике мирного сосуществования государств с различным социальным строем «отказ» от борьбы с империализмом, «отрицание» революции. Только он приветствует тезис о «революционной войне» как «последнем, решающем» средстве покончить с противоречием двух социальных систем. Лишь мелкобуржуазный «сверх»-революционер может требовать «начать» революцию «сразу» и «везде», без учёта сложившихся конкретных условий и соотношения сил. Лишь он может выступать против использования мирного пути революции, так как единственный критерий «революционности» для него — это применение вооружённого насилия, независимо от того, диктуется оно обстоятельствами или нет.

Вполне понятно поэтому, что, став на такой путь, китайские руководители закономерно докатились теперь до того, что заимствуют многие свои идеи и концепции из идейного багажа троцкизма, так же, как они унаследовали от него и фракционные, раскольнические методы борьбы с марксистско-ленинскими партиями.

Да, товарищи, надо сказать открыто: вся совокупность теоретических и политических взглядов руководителей Китайской компартии — это во многом перепевы троцкизма, давно отброшенного международным революционным движением.

Что на деле представляют собой взгляды китайских руководителей по проблемам войны и мира? Это не что иное, как повторение в новых условиях троцкистского лозунга «ни мира, ни войны».

Или возьмите активные выступления руководства ЦК КПК против экономического соревнования с капитализмом. Новая ли это постановка вопроса? Нет, это повторение старой установки Троцкого на отказ от мирного хозяйственного строительства и переход к тактике «революционной войны», «подталкивания» мировой революции с оружием в руках.

Известно, что именно в этом был подлинный смысл троцкистской теории «перманентной революции». Борьба с троцкизмом по этому вопросу имела историческое значение. От её исхода зависели судьбы первой в мире страны социализма, судьбы всего мирового революционного движения. Что было бы, если бы наша партия приняла такой курс? Она оказалась бы безоружной перед лицом мирового империализма, стала бы его легкой добычей в случае вооружённого нападения.

Сейчас китайские руководители в сущности навязывают спор по тому же вопросу — идти ли путём «революционных» авантюр или придерживаться ленинского курса на укрепление экономического и политического могущества мировой системы социализма, на развитие революционного движения в капиталистических странах и национально-освободительной борьбы народов при полном учёте указаний Ленина о революции как результате обострения внутренних классовых противоречий в каждой стране.

Не менее наглядно выступает родство с троцкизмом и в китайских тезисах об опасности «буржуазного перерождения» социалистических стран. В ответ на такие измышления мы можем сказать — это не ново, это наша партия уже слышала. Это — повторение в новых условиях троцкистской клеветы насчёт «перерождения» СССР в «термидорианское» государство.

А разве не узнаем мы характерные черты троцкизма в китайских концепциях, преувеличивающих роль насилия, принуждения в революции и в социалистическом строительстве?

Сопоставьте также взгляды руководителей КПК с «идеями» современного троцкизма. Может быть, кто-нибудь думает, что китайская теория о районах Азии, Африки и Латинской Америки как «главной зоне бурь мировой революции» — это оригинальное сочинение? Нет, это почти дословное повторение одного из основных тезисов нынешнего троцкизма. В решениях так называемого Ⅳ (троцкистского) Интернационала можно прочитать: «…В результате следовавших одно за другим поражений двух крупных революционных волн 1919—1923 гг. и 1943—1948 гг.— и более слабой волны 1934—1937 гг.— главный центр мировой революции переместился на время в колониальный мир».

Вот вам и источник политической мудрости китайского руководства!

В писаниях нынешних троцкистов можно найти и другие «ультра»-революционные фразы, которые почти буквально воспроизводятся на страницах китайской печати и выдаются за так называемые «революционные принципы». Мирное сосуществование государств с различным социальным строем, вещают троцкистские крикуны, «не только невозможно, но и вредно для рабочего класса всех стран», так как оно ведёт «к укреплению позиций капитализма и ослаблению позиций социализма». Подлинным революционером, хвастливо заявляют они, «следует считать только того… кто безбоязненно готов встретить последствия подготовляемой капитализмом атомной войны» и т. д. и т. п.

После этого стоит ли удивляться, что главари нынешнего троцкизма, обращаясь к руководителям КПК, говорят им (как это сделал в июле прошлого года один из вожаков троцкизма в Латинской Америке Посадас): «Товарищи китайцы, вы не можете утверждать, что все вопросы, которые вы выдвигаете в качестве революционных выводов, являются результатом только ваших теоретических и политических работ. Это — выводы Ⅳ Интернационала».

Не случайно, что с нынешним политическим курсом китайского руководства троцкисты открыто связывают надежды на оживление своего давно зачахшего движения. «Политические позиции Компартии Китая,— писал в своём так называемом „манифесте“ шестой конгресс их „Интернационала“,— указывают на огромные возможности, которые открывают поле деятельности, какого в прошлом у троцкизма никогда не было».

Китайские руководители делают вид, что не замечают всего этого. Они, видимо, рассуждали так: «Нынешний троцкизм — течение малоизвестное, можно воспользоваться его идеями, придав им „китаизированный“ вид». Но шила в мешке не утаишь! Как бы ни хотелось китайскому руководству замолчать подлинный источник, откуда берёт оно идеи, ему не удастся скрыть совпадения своих взглядов со взглядами старых и современных троцкистов.

Китайские руководители так же, как и троцкисты, требуют свободы фракций и группировок в коммунистическом движении, ведут теми же методами подрывную деятельность в нём. А разве не узнаём мы в злобных личных нападках китайской пропаганды на руководителей КПСС, Компартий Франции, Италии, США, Индии и других стран всё тот же знакомый «почерк» троцкистов, которые спали и видели, как бы ещё сильнее оболгать популярных вождей рабочего класса?

Нынешние троцкисты не скрывают своей радости по поводу этих действий руководителей КПК. Объединенный секретариат троцкистского «Интернационала» в заявлении, опубликованном в конце июля прошлого года в Париже, заверил китайских руководителей в том, что он «окажет им поддержку» в борьбе против КПСС, а также против индийской, американской, французской, итальянской и других компартий. Заседавший летом 1963 года исполком «Интернационала» в специальной резолюции одобрил «историческую задачу присоединиться к китайцам и бороться за создание единого фронта между Ⅳ Интернационалом и китайскими товарищами».

Эти факты говорят сами за себя. Логика борьбы с КПСС и мировым коммунистическим движением привела руководителей КПК к тому, что они всё больше смыкаются с злейшим врагом марксизма-ленинизма, с троцкизмом.

Надо сказать, что в своё время китайские руководители сами видели опасность мелкобуржуазного давления на Компартию Китая. «Наша партия,— говорил, например, Мао Цзэдун,— не только окружена извне этой широкой общественной прослойкой, но и внутри её выходцы из мелкой буржуазии составляют огромное большинство… Мелкобуржуазная идеология всех оттенков часто находит отражение в нашей партии» (Мао Цзэдун, том 4, стр. 386—387). Мелкобуржуазная идеология, говорил он в другом месте, находит в КПК выражение в «шарахании то влево, то вправо, в падкости на левые революционные фразы и лозунги, в сектантской замкнутости и авантюризме».

Верно писали когда-то китайские руководители! Но теперь они перестали говорить об опасности мелкобуржуазного перерождения. Не потому ли, что мелкобуржуазная идеология взяла верх в их собственных взглядах, в их политической линии, в методах их деятельности?

А между тем в такой стране, как Китай, так же, как в царской России, с их громадным преобладанием непролетарских слоёв населения, коммунисты должны были быть особенно бдительными в отношении проникновения мелкобуржуазных взглядов и традиций в ряды рабочего класса. Наша партия под руководством Ленина сумела справиться с этой задачей. Она с первых своих шагов была партией боевого рабочего класса, связанного с крупной промышленностью, прошедшего хорошую школу пролетарской классовой борьбы. Принципиальное значение имело при этом то, что Ленин, большевики опирались на опыт всего международного пролетарского движения, твёрдо руководствовались принципами и идеалами научного социализма Маркса и Энгельса.

По-видимому, у руководителей Компартии Китая не хватает марксистско-ленинской закалки, чтобы твёрдо противостоять напору мелкобуржуазной стихии, отстаивать линию пролетарского социализма. Только этим и можно объяснить тот факт, что мелкобуржуазная идеология наложила свою печать как на их внутреннюю, так и на их внешнюю политику.

Мы не хотели бы затрагивать вопросы внутренней политики руководства КПК. Но поскольку авантюристический курс китайских руководителей на международной арене связан с их ошибками во внутренней политике, приходится говорить и об этом.

Марксисты-ленинцы всех стран знают теперь итоги так называемой политики «большого скачка» и народных коммун. Нельзя не видеть в этой политике «левацких» попыток «перепрыгнуть» через необходимые этапы общественного развития.

Наша партия всегда воздавала должное опыту китайских коммунистов в проведении демократических и социалистических преобразований после победы революции. В период с 1949 по 1957 год Компартия Китая, проводя реалистический курс, используя опыт других социалистических стран и опираясь на их поддержку, добилась больших успехов в экономическом и социально-политическом развитии страны. Советские люди искренне радовались этим успехам.

Однако в 1958 году этот курс был внезапно пересмотрен и заменен так называемым курсом «трёх красных знамен — генеральной линии, большого скачка и народных коммун». Задачи, на решение которых ещё в 1956 году отводилось три пятилетки и более, китайские руководители решили выполнить за несколько лет. Было решено за пятилетие (1958—1962 годы) увеличить валовую продукцию промышленности в 6,5 раза (при среднегодовых темпах роста в 45 процентов!), а валовую продукцию сельского хозяйства — в 2,5 раза (при среднегодовых темпах роста в 20 процентов!).

Эти планы составлялись без какого бы то ни было экономического обоснования, без учёта реальных возможностей страны. Созданные в деревне народные коммуны должны были за три-четыре года или за пять-шесть лет обеспечить «скачок в коммунизм».

Результаты этих экспериментов общеизвестны. Экономика КНР оказалась отброшенной на несколько лет назад. Курс «трёх красных знамен» привел к серьёзному расстройству всего народного хозяйства, резкому замедлению темпов индустриализации, отразился на материальном положении народа.

Мы говорим об этом, конечно, не для того, чтобы злорадствовать по поводу неудач китайских коммунистов. Так же, как и они, мы огорчены трудностями, которые выпали на долю братского китайского народа. И если мы говорим об этих фактах, то единственно для того, чтобы показать, к чему ведёт отход от проверенных ленинских принципов строительства социализма.

Анализируя истоки нынешних позиций китайского руководства, нельзя не видеть их также во всё более усиливающихся откровенно националистических, великодержавных устремлениях, которые особенно сильно проявляются во внешнеполитической деятельности лидеров КПК. В истории не раз бывало, когда крикливый «революционаризм» шел рука об руку с самым оголтелым национализмом. Ленин не раз указывал, что те же социально-экономические условия, которые порождают мелкого собственника, придают особую устойчивость одному из «самых глубоких из мелкобуржуазных предрассудков, именно: предрассудков национального эгоизма, национальной ограниченности» (том 31, стр. 128).

Факты говорят о том, что национализм всё больше берёт верх во всей политике китайского руководства, становится движущей пружиной их действий. Это проявилось уже в период «большого скачка», который был явно задуман как попытка «одним прыжком» обогнать все социалистические страны, занять доминирующее положение в мировой социалистической системе.

В дальнейшем такие тенденции стали всё более усиливаться. Это нашло своё выражение в таких акциях китайского правительства, как искусственное разжигание националистических страстей вокруг пограничных вопросов, поведение руководителей КПК в период карибского кризиса, позиция китайского правительства в ядерном вопросе.

Эти и другие факты раскрывают полный разрыв между словами и делами китайских руководителей. Всё яснее становится, что «левые» фразы и рецепты предназначены скорее для «экспорта», для навязывания компартиям других стран. Сами же руководители КПК, когда речь идёт о практических шагах на международной арене, предпочитают действовать отнюдь не с позиций революционной борьбы с империализмом. Вызывает крайнее недоумение и тот факт, почему в настоящее время китайская пропаганда сводит всю борьбу с империализмом только к борьбе с США, обходя его союзников — японских, западногерманских, французских империалистов. Уж не ищут ли они себе партнеров среди монополистических кругов этих стран в борьбе с так называемым «современным ревизионизмом»?

Вызывает большое подозрение выдвинутая китайскими руководителями так называемая теория «промежуточной зоны», которая рассматривает Западную Германию, Англию, Францию и Японию как страны, находящиеся в кабале у американского империализма, тем самым приукрашивает империалистов Англии, Франции, Японии и особенно Западной Германии, замазывает их агрессивную сущность и опасность с их стороны для народов социалистических стран, национально-освободительного движения, для всеобщего мира. В Заявлении 1960 г. подчёркивается особая угроза делу мира со стороны западногерманского империализма и перед коммунистическими партиями ставится задача усиления борьбы против его агрессивных устремлений. Советский народ по своему опыту знает, как опасен этот империалистический хищник. Империализм ФРГ теперь далеко уже не простой сателлит империализма США. Опираясь на мощный экономический потенциал, значительно превышающий потенциал всей гитлеровской Германии, западногерманский империализм создал крупную военную силу и всё больше задаёт тон в НАТО.

Немалую опасность представляет и империализм Англии, Франции и Японии. Это видно хотя бы на примере недавних событий на Кипре, в Восточной Африке, в Габоне, в Юго-Восточной Азии, где империалисты Англии и Франции идут на применение вооружённой силы для подавления национально-освободительного движения.

КПСС исходит из того, что наряду с решительной борьбой против американского империализма, как самого крупного международного эксплуататора и жандарма, все антиимпериалистические силы должны ставить своей задачей также борьбу против агрессивных, реакционных сил английского, французского, западногерманского, японского империализма. Китайская же теория «промежуточной зоны» объективно обеляет империалистов Англии, Франции, Западной Германии и Японии и выгодна им.

Надо сказать, что правящие круги империалистических держав «раскусили» секрет китайской политики. Они поняли, что «революционные фразы» китайских руководителей направлены вовсе не против империализма. Эти фразы на деле призваны прикрыть ожесточённую борьбу против КПСС и мирового коммунистического движения и ничем не угрожают империалистам. Отсюда — поворот, который наметился сейчас в политике ведущих капиталистических государств в отношении Китая.

Не скроем: наблюдая за всеми этими маневрами китайского руководства, мы, как и все марксисты-ленинцы мира, испытываем чувство законной тревоги за то, на какой опасный путь тащат китайские руководители свою великую страну. Как бы не получилось, что, идя по своему неверному, антиленинскому пути, китайские руководители не пришли к фактическому смыканию с реакционными, воинственными элементами империализма, как это уже произошло в связи с отказом правительства КНР подписать Московский договор о запрещении испытаний ядерного оружия.

Националистический курс руководителей КПК не имеет ничего общего с подлинными национальными интересами братского китайского народа. Искренними союзниками народов Китая могут быть прежде всего народы социалистических стран. Народы Китая кровно заинтересованы в укреплении мировой социалистической системы, в прочном союзе со всеми антиимпериалистическими силами. В этом — залог быстрого продвижения народного Китая по пути социализма.

Нынешние позиции ЦК КПК как внутри страны, так и на международной арене невозможно понять без того, чтобы не рассмотреть обстановку в Компартии Китая и в стране, которая сложилась в результате насаждения культа личности. Нельзя обойти молчанием тот факт, что культ личности Мао Цзэдуна всё более отрицательно сказывается на деятельности Компартии Китая.

Уже много лет китайская пропаганда настойчиво внушает всем и каждому, что идеи Мао Цзэдуна есть «высшее воплощение марксизма-ленинизма», а наша эпоха — это «эпоха Мао Цзэдуна». Утверждая, что обобщение исторических задач современности целиком легло на плечи одного Мао Цзэдуна, китайская пропаганда изображает дело так, будто идеи Мао Цзэдуна — это и есть марксизм-ленинизм нашей эпохи, «научная теория социалистической революции и строительства социализма, коммунизма».

Теперь уже совершенно ясно, что руководство КПК добивается того, чтобы распространить культ личности Мао Цзэдуна на всё мировое коммунистическое движение, чтобы руководитель КПК, как и в своё время Сталин, подобно богу, возвышался над всеми марксистско- ленинскими партиями и по своему произволу решал все вопросы их политики и деятельности. Идеология и практика культа личности во многом объясняют появление гегемонистских замыслов у китайских руководителей.

Однако история не повторяется дважды. И то, что однажды было трагедией, во второй раз может выглядеть лишь как фарс. Руководители КПК должны были бы знать, что коммунистическое движение никогда не допустит повторения чуждых марксизму-ленинизму порядков культа личности, за которые оно расплачивалось в прошлом такой дорогой ценой. Коммунистическое движение несовместимо с культом личности. (Аплодисменты).

Двадцатый съезд КПСС навсегда покончил с этим чуждым марксизму-ленинизму явлением в нашей партии, создав все условия для того, чтобы порядки, подобные тем, которые были в период культа личности, не повторились никогда. (Аплодисменты).

Партия полностью восстановила ленинские принципы партийной и государственной жизни, восстановила и развила принципы социалистической демократии. Курс ⅩⅩ съезда КПСС получил полную поддержку в Декларации и Заявлении Московских совещаний. Понятно поэтому, что осуждать борьбу против идеологии культа личности — значит отступать от согласованной линии коммунистического движения, значит сознательно толкать его на ошибочный путь, чуждый марксизму-ленинизму и природе социалистического строя.

А именно так поступают китайские руководители. Они открыто взяли на себя роль защитников культа личности Сталина, объявили, будто бороться против него — значат «низвергать марксизм-ленинизм», «порочить диктатуру пролетариата».

Между тем как раз культ личности ведёт к искажению важных сторон диктатуры пролетариата, являющейся высшей формой демократии — демократии для трудящихся. При Ленине обеспечивалось строжайшее соблюдение демократических принципов партийной и государственной жизни, социалистической законности. Он боролся против антипартийных групп и течений посредством партийных методов, опираясь на партийные массы. В период культа личности Сталина возобладал иной метод — метод физической расправы с теми деятелями партии, которых Сталин подозревал в несогласии с его взглядами, причём репрессии и произвол в отношении испытанных и преданных кадров партии и государства с особой силой обрушились как раз тогда, когда борьба с оппозицией была уже позади, когда была достигнута победа социализма. Разящий меч диктатуры пролетариата, созданный для того, чтобы наносить удары по врагам, Сталин обратил против кадров Коммунистической партии и социалистического государства.

Но, как видно, китайским руководителям как раз именно эта сторона деятельности Сталина пришлась по душе: поэтому они и отождествляют его неправильные методы руководства с диктатурой пролетариата. Несмотря на ставшие широко известными многочисленные факты злоупотребления Сталиным властью в период культа личности, несмотря на отход Сталина в ряде важных вопросов от ленинских заветов, китайские руководители поднимают Сталина на пьедестал, изображая его «великим продолжателем» дела Ленина. О массовых репрессиях в период культа личности китайские руководители говорят и пишут так, словно речь идёт всего лишь о небольших «перегибах».

Такая линия китайских руководителей не сулит ничего хорошего народу. В ней проявляется идеология и мораль не марксистов, не ленинцев, а людей, которые делают ставку на методы насилия, подавления. Пусть бы китайские руководители спросили у советских коммунистов, у рабочих, крестьян, интеллигенции, которые испытали на себе тяжёлые последствия культа личности, как они относятся к попыткам реабилитировать извращения и ошибки, допущенные Сталиным, и восстановить порядки культа личности. Они получили бы только один ответ: этому не бывать! (Продолжительные аплодисменты).

Наша партия разгромила антипартийную группу Молотова, Кагановича, Маленкова. Эта группа оказывала сопротивление ликвидации культа личности не в последнюю очередь потому, что некоторые её участники также ответственны за массовые репрессии против невинных людей в период, когда вместе со Сталиным стояли у руководства страной.

Уже известны факты расправы, учинённой Сталиным и разоблачёнными впоследствии участниками антипартийной группы, над видными деятелями Коммунистической партии и Советского государства. Но мало этого, как выяснилось, Молотов вместе со Сталиным дал санкцию на осуждение к высшей мере также и жён этих деятелей по так называемому «Списку № 4 жён врагов народа», где значились В. А. Дыбенко-Седякина, Е. С. Косиор, А. И. Чубарь, Е. Е. Эйхе-Рубцова и другие. Во многих случаях Молотов старался, как говорится, быть «бо́льшим католиком, чем сам папа». В одном из документов, в котором давалась санкция на тюремное заключение на длительный срок большой группы жён репрессированных работников, Молотов против одной фамилии, указанной в списке, написал: «ВМН», т. е. высшая мера наказания.

Не о восстановлении ли таких бесчеловечных порядков пекутся китайские руководители? Не поэтому ли они проявляют симпатии к людям, которые выброшены из рядов нашей партии?

Китайские руководители отказались в вопросе о культе личности не только от выводов и установок международного коммунистического движения, но и от своих собственных прежних заявлений.

Всем известно, что в 1956 и 1957 годах в выступлениях Мао Цзэдуна и Лю Шаоци, в статьях об историческом опыте диктатуры пролетариата, одобренных Политбюро ЦК КПК, давалась высокая оценка деятельности КПСС по устранению последствий культа личности. На Совещании коммунистических и рабочих партий в 1957 году Мао Цзэдун говорил: «В Советском Союзе за последние 4—5 лет после смерти Сталина значительно улучшилось положение как в области внутренней политики, так и в области внешней политики. Это свидетельствует о том, что линия, которую представляет товарищ Хрущёв, является более правильной, а выступление против этой линии является ошибочным». В то время китайские деятели справедливо говорили, что выступать против линии ⅩⅩ съезда КПСС могут лишь «реакционеры всего мира».

Теперь китайские руководители, исходя из своих политических расчётов, встали на защиту культа личности. Они взяли под защиту извращения и ошибки Сталина прежде всего потому, что сами насаждают культ личности Мао Цзэдуна.

На примере нынешнего политического курса руководителей КПК мировое коммунистическое движение, сознательные рабочие всего мира ещё раз убеждаются, какой порочной была и остаётся практика культа личности, какой вред она наносит интересам народов, великому делу борьбы против империализма, за социализм. Утверждение идеологии культа личности в коммунистическом движении завело бы его в тупик, нанесло бы тяжёлый ущерб делу социализма и коммунизма.

Таким образом, рассмотрение истоков нынешнего антиленинского, раскольнического курса руководства КПК заставляет сделать вывод: мировое коммунистическое движение столкнулось с реальной опасностью мелкобуржуазного, националистического уклона, прикрывающегося «левой» фразой. Опасность этого уклона тем более возрастает, что мы имеем дело с руководителями партии, стоящей у власти, располагающей большим государственным аппаратом, средствами массового идеологического воздействия.

Ясно, что КПСС, как и все марксистско-ленинские партии, не может не принять мер для того, чтобы максимально ослабить вред, который может нанести деятельность этого мелкобуржуазного уклона мировому коммунистическому движению.