Одна ночь

Глава 4. Избранник моего тела

Родной город встретил меня той же погодой, которой и провожал. Серое небо плакало горькими слезами, орошая мое высохшее лицо.

Я забрала багаж и отправилась к стоянке. Словила машину и под монотонные рассказы пожилого таксиста пыталась заковать свое сердце стальными обручами безысходности и безукоризненной безупречности.

Я так корила себя за попытки любых порочных мыслей, что еще минут пятнадцать стояла под проливным дождем, окутанная темнотой, в своем дворе. Будто пыталась искупить свою еще несовершенную вину.

Я сама себе казалась сейчас такой испорченной и червивой, что, едва попав в квартиру, сбросила с себя все вещи и полностью нагая с порога отправилась в душ. Воду не включила, пронзенная очередной «праведной» мыслью. Выскочила из душевой кабинки, едва не сорвав стеклянную дверь, подскочила к стеклянной полочке и тут же нацепила на палец свое помолвочное кольцо.

Вот так, несомненно, будет лучше.

Кому?

Разве это так важно…

Вытершись насухо, я закуталась в теплый махровый халат и отправилась на кухню. Пока грелся чайник, распахнула настежь окно и уставилась в пелену дождя, убаюканная мерным шуршанием прохладных капель.

Сделав глоток зеленого чая, я взяла в руку трубку от домашнего телефона и по памяти набрала знакомые мне цифры. Через несколько мучительно долгих гудков, я наконец-то услышала родной голос.

— Привет! Это я, — быстро произнесла и, не давая собеседнику опомниться, сразу же огорошила. — Я уже вернулась. К сожалению, потеряла телефон, поэтому не смогла сообщить тебе раньше.

Глоток зеленого спокойствия вернул мне былое равнодушие и безразличность, тщательно скрываемые ранее. Мне было не важно, что я услышу. Главное, чтобы сейчас услышали меня. Иначе… Что иначе я не знала. Я привыкла, что моя жизнь протекала именно таким образом. Я всегда была безвольна и послушна.

Несмотря на активную работу, в обычной жизни я часто бывала аморфной. За меня принимали решения. За меня совершали поступки. За меня размышляли и за меня же завершали начатое.

— Привет, Поло, — каждая нотка изученного вдоль и поперек голоса была предопределена моей памятью. — Хорошо, что набрала. Я немного занят. Давай позже.

Звонок отключился.

Как всегда! Он занят!

Впервые в жизни меня разозлила эта до боли знакомая фраза. Разозлила настолько, что горячий напиток, не долетев до раковины, мокром пятном осел на ковре. Чашка разбилась вдребезги. Как и мое былое спокойствие.

Неужели на меня нет ни секунды его драгоценного времени?! Хоть полсекунды выделил бы! Только на меня! Не на амбалов своих! Не на шестерок! А на ту, кого он через два месяца станет называть своей женой!

В ярости я вывернула из шкафа все вещи, выбрала удобный спортивный костюм, закрутила в гульку мокрые волосы и слетела с лестницы, не пользуясь лифтом, чтобы тут же нырнуть в салон своей маленькой, но такой родной машинки.

Езда по ночным улицам раздирала меня на части, заставляла наплевать на красные пустынные светофоры и на все отсутствие логики моего поспешного поступка.

Я вбежала в здание, в которое бы раньше не заглянула никогда на свете. Никогда не любила потемневшие отсыревшие стены коридоров, ведущих в огромное полуподвальное помещение, где проводились бои без правил, пахло табаком и виски, а еще свеже-пролитой кровью.

Я ворвалась в помещение ураганом растерзанного сердца и звоном разбившихся надежд. Не обращала внимание ни на дерущихся в центре людей, ни на обсуждающих их толстосумов, жадно поглядывающих на бойню так, будто они находятся на петушиных боях и уже поставили ставки.

Остановилась только перед знакомыми с детства глазами, которые я до недавнего времени могла с двухсотпроцентной уверенностью назвать любимыми.

Но… всё течет, всё меняется…

— Поло? — холодный взгляд переместился с натянувших образные поводки амбалов из охраны на меня. Расширился от удивления и застыл знаком вопроса, вспарывая душу. — Ты что здесь делаешь?

— Леша, нам надо поговорить, — я сложила руки на груди, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Сама поверить не могу, что спустилась сюда, в этот филиал ада на земле, который всегда ненавидела и проклинала.

— Я же сказал, я занят, — негромкое раздражение достигло моих ушей, но не сработало как обычно.

— Плевать, — я не собиралась отступать. Мне нужно было его внимание. Я что, разве много прошу?!

— Поло, — едва не зарычал мой будущий муж. Но со своего удобного кресла, обтянутого дорогой черной кожей, поднялся. — Пойдем.

Охранные овчарки, не клацая зубами, последовали за нами бесшумной тенью. К счастью, остались за бронированной дверью его кабинета.

Леша притянул меня к себе и заглянул в глаза.

— Поло, ты че, под кайфом? На хрена сюда заявилась? Сказал же — занят.

В местах соприкосновения нашей кожи… ничего…

Ни тока, ни толпы мурашек.

Видимо, я слишком сильно привыкла. Ведь знала его еще с детского сада. С тех самых пор, как прятались детьми от его буянящего пьяного отца. С тех самых пор, когда вместо цветов Леша приносил мне такие желанные, но совершенно недостижимые… шоколадные конфеты.

Наши отношения, так легко перетекшие из дружбы в нечто большее, всегда были для меня священны и нерушимы.

Это для всех посторонних он наводящее ужас Животное. Мужчина, держащий в страхе добрую половину города. Друг громадины Гориллы. Владелец одного из самых злачных заведений столицы.

А для меня — он всё тот же Леша. Мальчик из моего детства. Заступающийся за меня. Выходящий один против банды негодяев.

Да, не романтичный. Но надежный. Тот, в ком можно быть уверенным на все триста процентов.

И тот, при взгляде на которого не бьется, не поет мое сердце…

Звонкая пощечина разбавила эту вязкую тишину. Он серьезно думает, что я под кайфом?

— Да пошел ты! Леша… — я сделала шаг в сторону только для того, чтобы положить на стол кольцо.

Развернулась и ушла.

Знаю, что не станет бегать за мной. Догонять. Возвращать.

Но и унижать или обижать не станет.

Я выскочила опять под дождь и, как сумасшедшая, гнала машину к дому. Бросив авто у подъезда, я тем не менее решила туда не заходить. Заглянула в ближайший круглосуточный магазинчик и купила обжигающе холодное виски.

Дома глушила (иначе не скажешь) и смотрела на дождь. Плакала? Вероятно. Я с трудом это помню.

Никогда не знала, что так сильно может болеть мое сердце…