Однажды на Украине

Чтобы не снилась война…

Про СВО узнал в Мексике. За два года до этого женился, мечтали с женой о свадебном путешествии, денег подкопили, полетели из зимы в лето, у них февраль, как у нас август. Счастливые, беззаботные, многолюдье вокруг, а мы вдвоём на всём белом свете. Вдруг говорят – война. Какая война? Русского телевидения нет, моего английского всего-то хватило понять – бомбят Украину. Я контрактник. Армию отслужил, помыкался-помыкался, понял – если где и есть стабильность – в армии. Контрактник я не с автоматом или в танке – кадровик. Тяжелее ручки в моём окопе нет оружия.

Возвращаемся из Мексики, выхожу на службу, через неделю телеграмма – на курсы повышения квалификации в Свердловскую область. Командировка с закрытой датой – на месяц, одиннадцатого апреля должен прибыть домой. Еду без всякой мысли. Там ставят перед фактом – в зону СВО на восполнение потерь. Времени на обдумывание нет. Отказаться в те времена контрактнику ещё позволялось, но прощай, армия, пиши рапорт на увольнение. Нас, кадровиков, собрали из разных мест Центрального военного округа. Все друг друга знаем, на сборах встречались. Никто рапорт не подал. Юру из Иркутска встретил, с его подсказки дали мне позывной Мексика. Летим в Курскую область. Комфортный Ту-154, потом на транспортных Ил-76 перебрасывали.

В армии служил в серьёзных войсках – в ГРУ, но не спецназёр, не рэмбо, сидел за компьютером. С автоматом научили обращаться, пару раз из гранатомёта стрельнул. В принципе, оружие мне не в диковинку, отец с детства брал с собой на охоту, по уткам неплохо стрелял. Нежданно-негаданно очутился на войне. По большому счёту нами затыкали дыры. Мне сунули гранатомёт РПГ-7, будешь гранатомётчиком. Выдали две противопехотные «стрелы», так именовали гранаты к РПГ, я человек запасливый, ещё две выпросил. Чехол на две гранаты, под мышкой носить не будешь, третью к двум запихнул, четвёртую носками к чехлу приторочил. С формой свои заморочки. На курсы разрешалось по гражданке, посему я так и нарядился, джинсы, пиджак, с чего бы форму надевал, – не генерал погонами козырять, сержант. Но не партизан в пиджаке, джинсах воевать, что-то мне подобрали. Берцы поносил пару дней, на третий печку ими растопил. На улице плюс десять, тяжеленные, с утра до вечера походишь, снимешь, а в них море сырости, ноги не дышат. Благо, из дома поехал в гортексах – лёгкие, на мембране, вот это солдатская обувь. И неубиваемые, по сей день хожу. Вернулся домой, в химчистке почистил, и милое дело.

Супруге с мамой не сообщил, что на войне, для них продолжал повышать венную квалификацию, с отцом не сдержался, сказал по телефону, куда отправили, попросил никому не говорить. Поначалу от него тоже хотел скрыть, да не смог, с кем-то из близких захотелось поделиться. Маме и жене писал, нахожусь в полях под Екатеринбургом. Боясь не запутаться во вранье, вёл записи, приходилось учитывать погодные условия на Урале и на Украине. В Омске минус десять, в Екатеринбурге, скажем, минус пять, в Изюме плюс десять, трава растёт, поля зелёные. Об этом не напишешь…