Глава 7. Фантастическое будущее

Айзек Азимов и компания

В этой главе мы попытаемся представить будущий земной мир, базируясь на произведениях писателей-фантастов. Как правило, это не единичные романы, а целые сериалы, среди которых одним из самых известных, читаемых и почитаемых, является цикл «Основание» Айзека Азимова. В связи с этим я упомянул Азимова в названии раздела, но не будем забывать, что «компания» включает не менее блистательные имена: Шоу, Уэллс, Станислав Лем, братья Стругацкие, Иван Ефремов, Андерсон, Ле Гуин, Артур Кларк, Дэн Симмонс, Джеймс Блиш. Мы рассмотрим модели будущего, представленные в романах этих и других авторов, но прежде коснемся такого вопроса: правомочно ли использовать в подобном контексте научную фантастику, а не прогнозы ученых-футурологов?

Каких ученых?.. – спрошу я. Есть философы, экономисты, историки, социологи, биологи, медики, математики, кибернетики, физики, к которым принадлежу я сам, но футурологов нет – во всяком случае, такая профессия не включена в российскую номенклатуру специальностей. Однако футурологи существуют; они – представители различных наук, от философии до физики, которые составляют прогнозы развития тех или иных областей знания и человеческого общества в целом. Крупные писатели-фантасты тоже принадлежат к этой когорте – хотя бы уже потому, что многие из них являются учеными. Их прогнозы, особенно представленные в художественной форме, предпочтительней всех иных, так как:

– эти прогнозы сочетают научную достоверность с мощной оригинальной фантазией;

– они касаются всех аспектов грядущего, от социального строя и экономики до религии, искусства, секса;

– они свободны от ограниченности, присущей чисто научным трудам, что обусловлено самой их литературной формой;

– наконец, они позволяют обратиться к столь отдаленному будущему, куда не всякий футуролог рискнет заглянуть.

Проще говоря, те лица, в душе и разуме которых соединились талант ученого и дар писателя-фантаста, много смелее своих коллег-футурологов. Мы можем с полным основанием прислушаться к ним, чтобы сделать затем какие-то выводы о реальном, а не фантастическом грядущем. Потупа [20] в разделяет данное мнение и называет масштабные романы о будущем «панорамной фантастикой», подчеркивая, что «панорамная фантастика, требующая огромной исследовательской работы, глубокого системного видения мира – одно из уже действующих проявлений автоэволюционного процесса» [16].

Перед тем, как обратиться к анализу литературных миров, нам необходимо выбрать наиболее значимые произведения, то есть осуществить хотя бы приблизительную их классификацию. В фантастике эта задача уже решена, и я воспользуюсь традиционной схемой.

Тип 1, наиболее распространенный – проекция прошлого или настоящего в будущее. Социальная структура будущего общества представлена как межзвездная империя, демократическая федерация, религиозная теократия, феодальный или рабовладельческий строй – то есть как одна из форм государственного устройства, хорошо известная на Земле. Чаще всего такие измышления автора являются лишь фоном для описания галактических войн, межзвездных авантюр, похищений красавиц-принцесс и героических деяний суперменов. Как правило, все это весьма примитивно и наивно, и потому мы не будем рассматривать «космические оперы» Гамильтона, «Дока» Смита, Снегова, а также «Стальную Крысу» Гаррисона и «Полисотехническую Лигу» Андерсона. Нас интересуют лишь наиболее серьезные из этих произведений, где есть намек на нетривиальные моменты и конфликты, которые будут существовать в грядущую эпоху. К числу значимых произведений я отношу «Основание» Азимова, Хейнский цикл Ле Гуин, «Города в полете» Блиша и романы Дэна Симмонса о Гиперионе и Эндимионе.

Тип 2 – антиутопии или предупреждения. Их довольно много, и эта разновидность имеет свою классику – «Машина времени» Уэллса, «Мы» Замятина, «О дивный новый мир» Хаксли и свои великие вершины – «Час Быка» Ефремова, «Обитаемый остров» Стругацких, «Эдем» и «Возвращение со звезд» Станислава Лема, «451 по Фаренгейту» Бредбери. Но большей частью антиутопии – пустые «страшилки», не содержащие сколь-нибудь достоверных элементов будущего. Это одна из причин, по которой я не буду рассматривать такие произведения; вторая же состоит в том, что я – разумный оптимист, и в первую очередь интересуюсь позитивными моделями будущего. К этому есть основательная причина: ведь пришельцы, согласно Постулатам 1 и 2, существуют, процветают и даже добрались до наших палестин. Значит, никаких ужасов, вроде описанных в «страшилке» Геворкяна «Времена негодяев», с ними не случилось – как, надеюсь, не случится с нашими потомками.

Тип 3 – утопии и романы, в которых сделана серьезная попытка изобразить позитивное будущее. Они нас интересуют в первую очередь, но их немного, и почти все, даже в самом блестящем исполнении, отдают коммунистическим душком. Таковы «Туманность Андромеды» Ефремова, «Полдень, XXII век» Стругацких, «Магелланово облако» Лема – три великие утопии, созданные в эпоху диктатуры пролетариата. Их предтечи – Моррис «Вести ниоткуда», Уэллс «Люди как боги», Итин «Страна Гонгури», Богданов «Красная звезда»; а за ними, за Ефремовым, Лемом и Стругацкими, следуют авторы помельче: Вайсс «Страна наших внуков», Мартынов «Каллистяне» и «Гость из бездны», Гуревич «Мы – из Солнечной системы» и так далее, и тому подобное. В последнее время на постсоветском пространстве и в бывших странах народной демократии утопий не пишут, а больше стараются по части «страшилок». Жаль! Коммунизм дискредитирован, но какое отношение это имеет к великим идеям Братства, Любви, Справедливости, к мечте о счастливой и достойной жизни? На мой взгляд, ровно никакого.

Утопии описывают идеализированное общество будущего, в котором высокое благосостояние сочетается с высочайшей моралью; любовь между мужчиной и женщиной там обязательно чистая и светлая (в крайнем случае – безответная и несчастная), а люди заняты творческим поиском – обычно путешествуют в другие обитаемые миры, либо обмениваясь с ними культурными достижениями, либо помогая менее цивилизованным собратьям. Благостная картина, но она будет нам полезна, если мы воспримем ее критически и не забудем о недостатках утопий. А они, в частности, таковы:

– научный и технологический прогресс человечества описан весьма примитивно: звездолеты, роботы, линии доставки чего угодно, отсутствие болезней, долгая жизнь;

– почти ничего не говорится о биологических изменениях человека – возможно потому, что утопии не заглядывают в действительно далекое будущее, ограничиваясь сроками от ста-двухсот до тысячи лет;

– нет прогнозов относительно таких важных сторон жизни, как религия, секс, развлечения, специфические конфликты, присущие будущему.

К приведенному выше списку я добавлю пару произведений, рисующих нетривиальную картину грядущего: «Назад к Мафусаилу» Бернарда Шоу и «Конец детства» Артура Кларка. Мы ограничимся этим перечнем, чтобы выделить и проанализировать базовые идеи, которые кочуют из одного фантастического романа в другой.

Конфликты в настоящем

В общем и целом качественных литературно-футурологических произведений позитивной направленности немного, и представляет интерес выяснить причину такого положения дел. Вспомним, что движущей силой любого повествования от «Илиады» и «Золотого осла» до «Саги о Форсайтах» и «Туманности Андромеды» является конфликт (он же – противоречие). Если говорить упрощенно, нет конфликта – нет романа. Глобальный конфликт мыслится как борьба Добра со Злом, но существуют и более сложные варианты с градацией Добра и Зла и противоборством между такими категориями, как, например, Добро в евангельском и прагматическом понимании или схватка совсем уж черного подлого Злодейства со Злом, творимым ради какой-то благородной цели. Прошлое и особенно настоящее предлагают нам множество конфликтов, которые являются базой для литературных произведений. Эти конфликты можно систематизировать следующим образом:


Группа первая – глобальные конфликты, доминирующие в нашу эпоху.

1. Конфликт бедности – противоречие между желанием жить богато и достойно и трудностью или невозможностью достижения этой цели (лень, болезнь, отсутствие необходимого интеллекта или квалификации, отсутствие работы – и, как следствие, недостаток денег, что ведет к преступности). Конфликт бедности – социальный конфликт; я ставлю его на первое место, так как он является сейчас доминирующим.

2. Внешние и внутренние политические конфликты (конфликты между народом и властью, между партиями и группами населения; конфликты между странами, перерастающие в войны).

3. Социальные конфликты.

4. Расовые и национальные конфликты.

5. Экологический конфликт между человеком и окружающей средой.

6. Демографический конфликт – между ростом человеческой популяции и ограниченностью земных ресурсов, доступных в данный момент для разработки и использования.


Группа вторая – не столь важные, но характерные для нашей эпохи конфликты

7. Конфликт поколений (конфликт отцов и детей).

8. Конфликт между полами (феминизм, борьба за женское равноправие).

9. Религиозные конфликты между приверженцами различных религий и между верующими и неверующими.

10. Конфликты старости – между юношескими желаниями и душевной молодостью и отсутствием здоровья, сил, времени; жажда долголетия, бессмертия.


Группа третья – частные конфликты, существующие в нашу эпоху, но не охватывающие больших групп населения

11. Конфликт между умниками и дураками, то есть между интеллектуалами (высоколобыми, яйцеголовыми) и людьми, лишенными творческих способностей.

12. Конфликт любви (классический «любовный треугольник»).

13. Внутренний интеллектуальный конфликт – между желанием самовыразиться, реализоваться и недостатком таланта для удовлетворительного самовыражения.

14. Внешний интеллектуальный конфликт – между бесконечностью Мироздания и конечностью человеческих возможностей, неполнотой познания природы и ее законов. Его частный случай – информационный конфликт: между массой накопленной информации и невозможностью ее полного освоения и использования отдельной человеческой личностью.

15. Первый этический конфликт – между собственным относительно благополучным существованием и неблагополучием значительного числа людей (их горем, страданиями, болезнями, голодом, пытками, смертью).

16. Второй этический конфликт – противоречие между долгом и желаниями.

17. Третий этический конфликт – между необходимостью потребления в пищу животных и растений, эксплуатацией домашних животных и осознанием того, что все подобные действия антигуманны.

18. Конфликт непохожих – противоречия между особыми людьми (гении, наркоманы, инвалиды и т.п.) и всем остальным населением.


Если теперь обратиться к любому произведению, мы с легкостью вычленим конфликты, положенные автором в его основу. Классический пример – приключения Шерлока Холмса, в которых задействована едва ли не половина приведенного выше перечня: 1, 2, 3, 4, 7, 9, 12, 16. В такой разновидности фантастического жанра, как «космическая опера» (звездные империи, битвы в просторах Галактики, супермены и прекрасные принцессы), используются самая примитивная схема: политические и расовые конфликты с добавлением «пригоршни любви». В азимовском цикле «Основание» можно обнаружить все конфликты первой группы 1–6 плюс конфликт 18.

Обратившись к утопиям, то есть к романам о счастливом будущем, мы обнаружим, что область конфликтов резко уменьшается. Действительно, конфликты прошлого и настоящего проистекают из несовершенства общества и человеческой природы, из разделения людей по социальным, расовым, религиозным признакам, из наличия в нашем социуме «плохишей» и «хороших парней». Но в счастливом мире будущего человечество едино, благополучно и высокоморально; какие же там могут быть конфликты? Противоречия между Добром и Злом не существуют, так как все добрые, и даже неразделенную любовь можно исключить, если вспомнить о возможностях клонирования и ментальной переориентации. По сути дела, единственный конфликт в «утопическом будущем» – внешний интеллектуальный: бесконечность природы с ее загадками и тайнами и ограниченность человеческих возможностей в данный момент. Именно на этом конфликте и зиждятся «Туманность Андромеды» с «Магеллановым облаком»; Стругацкие, в дополнение к нему, используют еще один ход – Прогрессорство, о котором мы поговорим в главе 12.

Итак, еще не приступив к анализу вымышленных миров, мы уже готовы сделать важный вывод: кроме тривиального случая 14 и, возможно, 12, писатели-футурологи не представляют реальных конфликтов будущего. По этой причине утопий мало (нет конфликта – нет романа!), а произведений о галактических империях и федерациях – вагон и еще тележка. Не следует ли отсюда, что в будущем вообще нет конфликтов? Хороший вопрос! Но если они все-таки есть, то можем ли мы их представить? Вопрос еще лучше. В главе 9 я попытаюсь кое-что сказать по этому поводу, а сейчас перейдем к анализу упомянутых выше произведений.

Вымышленные миры

В Хейнском цикле Урсулы Ле Гуин описана «человеческая Ойкумена», включающая несколько десятков планет, по которым люди расселились в результате длительных перелетов с околосветовой скоростью, причем этот процесс колонизации занял века, если не тысячелетия. Некоторые миры, особо удобные для жизни, сохранили исходный научно-технический потенциал и даже кое-что к нему добавили: был изобретен ансибль, средство мгновенной межзвездной связи (единственный прибор у Ле Гуин, которое действует быстрее скорости света). Но на планетах с неблагоприятными условиями технологическое и социальное развитие остановилось; ряд этих миров деградировал или вообще был забыт, и более развитые общества открывают их вновь, рассылая космические экспедиции, создавая новые колонии или дипломатические миссии. В ряде случаев первые колонисты в забытых мирах претерпели за сотни или тысячи лет биологическую транформацию, приспосабливаясь к новым условиям существования; они уже отличаются от «базовой земной расы», и спектр этих генетических отличий, при общем гуманоидном облике, весьма широк (например, возникла раса гермафродитов, трансформирующихся то в женщин, то в мужчин). О некоторых народах Ле Гуин не сообщает однозначно, являются ли они потомками колонистов-людей или автохтонами того или иного мира, но и эти существа тоже антропоморфны; никаких разумных пауков, осьминогов и так далее.

Ойкумена Ле Гуин не является благостным раем. Есть в ней силы Зла, которые угнетают туземцев в отсталых мирах и стремятся установить гегемонию над всеми планетами, колонизированными человечеством, есть противодействующие силы Добра, и их столкновение ведет к войнам. Правда, не особенно активным и описанным вскользь, так как боевые корабли не летают быстрее света, и межзвездная разведка, поиск противника и сражения с ним весьма затруднительные операции. Миры Вселенной Ле Гуин разобщены, и экспансия к звездам носит в ее исполнении драматический оттенок: множество «обитаемых островов», затерянных в безбрежном пространстве, и трагедии космических странников, которых временной парадокс лишает родных и близких при путешествии на сотню-другую светолет.

У Джеймса Блиша рассмотрен смешанный вариант межзвездной цивилизации: сотни заселенных людьми планет, независимых или объединенных в союзы, миры с разнообразным социальным устройством и уровнем технологии, и сотни (возможно – тысячи) мобильных космических поселений, снабженных двигателями «спиндиззи» и странствующих в Галактике от одной звездной системы к другой. Эти поселения не что иное, как бывшие земные города – Нью-Йорк, Москва, Будапешт и другие, улетевшие в космос с почти обезлюдевшей Земли. Это города-кочевники, галактические рабочие и бродяги, обладающие технологией в определенной области и необходимым промышленным потенциалом; они нанимаются для выполнения различных работ в обитаемых мирах и, в сущности, играют роль связующего звена в межзвездной человеческой цивилизации. С помощью спиндиззи города перемещаются быстрее скорости света, но так как Галактика очень велика, перелеты занимают изрядное время, и длительность жизни в 70–80 лет не позволила бы совершить далекие путешествия. Но в будущем Блиша люди обладают долголетием и живут веками; правда, для чего им нужно пользоваться лекарствами против старения – антинекротиками.

Азимовский цикл «Основание» рисует еще более величественную картину грядущего и охватывает период в несколько тысячелетий. В сравнительно близком будущем удастся разработать человекоподобных роботов (андроидов, подчиняющихся трем знаменитым азимовским законам роботехники), а также способ почти мгновенного преодоления пространства скачками или прыжками длиною в несколько парсек. От использования роботов люди со временем откажутся, посчитав их конкурентами человеческой расы, тогда как межзвездный двигатель позволит им заселить всю Галактику, где количество обитаемых планет будет исчисляться десятками и сотнями тысяч. Эти миры образуют государства среди звезд, которые после эпохи войн и всевозможных интриг объединятся в Галактическую Империю (в изображении Азимова это нечто вроде конституционной монархии с планетой-метрополией Трантором и широкой автономией присоединенных к ней федераций, княжеств, королевств и т.д.). Затем возобладают центробежные тенденции, Империя рухнет, наступит длительная эпоха варварства и хаоса, после чего вновь произойдет объединение.

Перед крушением Империи гениальный математик Хари Селдон разрабатывает теорию, позволяющую предсказывать ход исторических процессов [17]. Прогноз Селдона был таким: распад, десять тысяч лет войн, деградации и дикости, затем прочная консолидация в галактических масштабах. Но период хаоса можно значительно сократить, если на одной из отдаленных планет на окраине Галактики будет создан форпост грядущего возрождения – колония ученых, которая, набрав силу, послужит ядром нового межзвездного сообщества. Эта колония и есть Основание; а чтобы предостеречь его руководителей от ошибок, которые могут накопиться с течением лет, Селдон создает орган тайного контроля – Второе Основание во главе с менталистами-телепатами. Борьба между этими структурами за власть над Галактикой описана в последних романах сериала. В конце концов выясняется, что есть еще один контролирующий орган – планета Гея, обитатели которой объединились в коллективный разум, причем ведущую роль там играют роботы. Они удалились из Вселенной людей, но, движимые Первым законом робототехники, не могут оставить неразумное человечество без помощи и руководства, а потому осуществляют секретную прогрессирующую миссию.

Модель Дэна Симмонса, представленная в тетралогии о Гиперионе и Эндимионе, включает все элементы миров Блиша и Азимова: имеются тут и тысячи обитаемых планет, разбросанных по всей Галактике, и корабли, летящие быстрее света, и оседлые цивилизации, и народ космических кочевников, и путешествия во времени с целью прогноза будущего. Но звездолеты у Симмонса являются устаревшим транспортным средством, так как множество миров соединены пространственными Вратами, позволяющими мгновенно перебираться с одной планеты на другую. Вся эта гигантская система поддерживается в рабочем состоянии глобальной компьютерной сетью, образующей виртуальное пространство, где обитают супермощные искусственные интеллекты. Они-то и есть корень зла; часть благоволит людям (хотя не с такой открытой душой, как азимовские роботы), часть к ним равнодушна, а часть особенно зловредных хочет стереть человечество в порошок. Из-за их происков случилась катастрофа, и пространственные Врата были разрушены. Но это уже не так важно, это добавлено для занимательности сюжета.

Занимательность в данном случае нас не интересует, как и всякие тайны, интриги и приключения, связанные с роботами и зловредными интеллектами компьютерной сети. Если отвлечься от этих материй, легко заметить, что описанные выше Вселенные стратифицируются по способам решения транспортной проблемы. В тех случаях, когда межзвездный транспорт перемещается с околосветовыми скоростями [18], экспансия в космос затруднена, сфера распространения человеческой цивилизации ограничена, а колонизированные миры разобщены, и это настоящая трагедия, как у Урсулы Ле Гуин: общение между мирами становится редким, оказание помощи – крайне затруднительным, и даже повоевать как следует нельзя. Вряд ли в таких условиях может сложиться империя или иной союз многих населенных планет. Такая же модель предложена Ефремовым в «Туманности Андромеды», где единственным способом контакта миров Великого Кольца является радиосвязь.

Вариант будущего, в котором корабли способны двигаться быстрее света на порядок или два, кажется более многообещающим. В этом случае ареал расселения людей несколько больше, связи между мирами теснее, но, как справедливо отмечает Блиш, Галактика слишком велика, чтобы освоить ее полностью на скоростях 10с–100с [19]. Кроме того, если рассуждать о движении со скоростями 10с–100с, у любого физика возникает чувство неудовлетворенности: если уж мы научимся перемещаться быстрее света, то почему в несколько раз, а не мгновенно? Вторая возможность кажется более вероятной, более отвечающей природе Мироздания, хотя сейчас обе они – ничем не подтвержденные гипотезы.

Если способ преодоления огромных расстояний за небольшое время, за часы, дни или месяцы, существует, то создание больших звездных империй становится реальностью. Это вариант будущего по Айзеку Азимову и, возможно, Стругацким, у которых Прогрессоры и прочие исследователи космоса тоже путешествуют быстрее света, на кораблях, осуществляющих пространственный прокол. Говоря об империи, я имею в виду не социальное устройство «межзвездного государства», не монархию, диктатуру, демократию или коммунистическую утопию, а обширный, но тесный союз обитаемых миров, который управляется из единого центра и имеет общую культуру, общие информационную и транспортную сети, причем транспорт позволяет добраться до любой, самой удаленной планеты в приемлемое время. Очевидно, что население такой империи исчисляется уже не миллиардами, а триллионами, и трудно представить, чтобы вся эта масса народа имела свободный доступ к космическим кораблям и могла совершать далекие путешествия. У Азимова сохранена социальная структура нынешних демократий и монархий, так что в его Вселенной странствовать среди звезд могут государственные чиновники, военные и состоятельные граждане. Как обстоят дела у Стругацких, неясно. В мире Полдня (ХХII век) люди в основном обитают на Земле, их еще не так много, и каждый, при желании, может взять корабль из «общественного парка». Но что произойдет в этой счастливой утопии лет через триста, когда земляне и братья по разуму размножатся и заселят половину Галактики? Многовато понадобится кораблей…

Я использую этот пример, чтобы вы по достоинству оценили Вселенную Дэна Симмонса, где корабли – лишь вспомогательное средство, а главным способом перемещения из мира в мир являются гораздо более доступные пространственные Врата [20]. Если сделать еще один шаг по пути прогресса, то можно представить реальность, в которой такие Врата имеются в жилищах, общественных зданиях и вообще на каждом углу. В этом случае понятие «отдельно взятый мир» размывается и исчезает, а обитаемая Вселенная становится неким сложным топологическим объектом, элементы которого (планеты, космические станции и поселения, возможно даже звезды и туманности) связаны гигантским количеством переходов. Будет справедливо утверждение, что только в рамках этой Ойкумены человек и другие существа Галактики обретают полную свободу перемещений. Более того, жилище может частично находиться на Земле, частично – на кольцах Сатурна, частично – на третьей планете системы Сириуса. Доступность Врат решает также проблему взаимодействия с миллиардами соплеменников, которое может быть довольно утомительным. У вас, однако, есть выбор: эти Врата вашего дома ведут на густонаселенную Землю, а шагнув в те, вы окажетесь в девственном безлюдном лесу, дремлющем под светом Сириуса.

Есть ли альтернативы этой величественной картине грядущего? Безусловно есть, причем они тоже позитивны и предусматривают не гибель человечества, а долгое и успешное его развитие. Я остановлюсь на двух наиболее любопытных вариантах. О первом мы уже упоминали, описывая Вселенную Блиша, – это кочующая цивилизация. Вряд ли стоит рассматривать такую экзотику, как полеты в космосе древних земных городов, но перемещение всего человечества или его части в космические поселения вполне возможно. Структуры типа Сферы Дайсона или Кольца, предложенного Ларри Нивеном в романах «Мир Кольцо» и «Инженеры Кольца» [21], требуют чудовищных трудозатрат при их постройке, гигантского расхода материала и, в силу своих размеров, исключительно сложных мер безопасности (имеется в виду защита от падения астероидов, от потоков губительной радиации и т.д.). Кроме того, эти конструкции не мобильны – их можно переместить в другую область пространства только вместе с центральной звездой. Я полагаю, что по этим причинам оба проекта будут забракованы, а реальные астроинженерные сооружения окажутся меньше – например, сферы, эллипсоиды или цилиндры размером от ста до тысячи километров. В них будут созданы замкнутая экосистема, безотходное производство и прочие необходимые для жизни условия. Преимущества такого поселення перед планетарным очевидны:

– все процессы в этой искусственной среде – климатические, гравитационные, состав атмосферы и т.д. – находятся под полным контролем, и регулировать их гораздо проще, чем на планете;

– в то же время безопасность жизни гораздо выше. Катастрофы типа тайфунов, бурь, наводнений, землетрясений исключаются. От внешних угроз – астероидов, комет, вспышек сверхновых – можно защититься локальными силовыми полями или просто перебраться в другую позицию, к другой звезде, на другой край Галактики;

– по мере роста населения или при иной нужде можно практически неограниченно расширять жизненное пространство и производство, перемещаясь поближе к источникам энергии и сырья;

– наконец, в таких кораблях-поселениях можно странствовать по всей Галактике, исследуя ее в самом комфортном режиме.

Так что у кочующей цивизации есть огромные преимущества перед планетарной, и главные из них – безопасность и мобильность.

Второй вариант, который я хочу рассмотреть, не столь тривиален и базируется на таких произведениях, как «Назад к Мафусаилу» Бернарда Шоу и «Конец детства» Артура Кларка. В них речь идет о том, что нынешний этап развития нашей цивилизации и сам биологический вид гомо самиенс являются эпохой детства, если не младенчества; со временем человек преобразуется в существо высшего порядка, неуязвимое и могущественное, свободное и бессмертное, способное сливаться с разумами своих собратьев и творить что угодно без орудий и машин. Словом, в истинного повелителя Галактики – да что там Галактики!.. всего Мироздания! В сущности, речь идет о превращении в бога, способного дыханием погасить звезду, а щелчком пальцев сотворить жизнь на любой планете.

Если не касаться деталей наивных метаморфоз, описанных у Шоу и Кларка, а рассмотреть проблему в принципе, мы сразу поймем, что речь идет о переносе человеческого интеллекта с белковой ткани на другой субстрат, практически вечный и неразрушимый, а кроме того в гигантской степени увеличивающий все возможности разумного существа, его способность к познанию и переделке мира. Предположим, что это будет нейтринное облако, упорядоченная структура из кварков, еще неведомое нам поле или бог знает, что еще – конкретный носитель не столь важен, как возникающая психологическая проблема. А она такова: захочет ли человек слиться разумом с себе подобными и преобразиться в нейтринное божество, потеряв свою человеческую природу? С одной стороны, бессмертие и всемогущество так соблазнительны, а с другой, маленькие человеческие слабости и удовольствия тоже чего-то стоят… здоровое красивое тело, опьяняющая любовь, вкусная еда, модная одежда, всяческие развлечения… Для бога это мелочь, а для человека – смысл жизни… Так рискнем или нет?

Мы с вами, мой читатель, скорее всего, не рискнем, но у наших потомков мнение на этот счет будет другое. Резоны, способные подтолкнуть их к такой радикальной трансформации, мы рассмотрим в главе 9, а сейчас я хотел бы заметить следующее. Если некие существа в Галактике отринули свою биологическую природу и перешли на стадию высших существ, то:

1. Это цивилизация III типа, а не наши пришельцы, существование которых мы постулировали в главе 3.

2. Мы не наблюдаем «космических чудес» [22], но это ничего не значит, поскольку деятельность цивилизации III типа нам непонятна, а психика ее членов для нас непознаваема.

3. Относительно цивилизации III типа мы можем высказать две равновероятные гипотезы: а) этой цивилизации нет до нас никакого дела; б) эта цивилизация активно вмешивается в нашу жизнь, чего мы не замечаем, считая такое вмешательство природным феноменом. Проверить справедливоcть той или другой гипотезы мы не в состоянии.

4. Если нашим пришельцам (тем, что из главы 3) что-то известно о цивилизации III типа, существующей в Галактике или Метагалактике, то подобная информация – самое ценное, что мы можем выяснить из контакта с Ними. Фактически это будет означать, что в Мироздании присутствует реальная сила божественного масштаба.


«Женщина здесь как цветок под ветром времени; время безжалостно к ней, и это еще несправедливей смерти… Я знал и знаю мужчин, не уступивших течению лет, оставшихся мужчинами, не стариками, ибо их суть заключалась в таланте, мужестве, уме. Они продлевали себя в тысячелетиях подвигами, мыслями, свершениями… Но это – дорога мужчин, а с женщинами все иначе. Женщина суть красота, неувядающая и вечно юная – но как сохранить на Земле живую красоту? Здесь полагают, что старость, смерть и тлен естественны, что все живое и прекрасное умрет и обратится в прах. Вот приговор земной науки, несовершенного творения философов! Правда же известна лишь молодым красивым женщинам: они уверены, что красота их не померкнет, стан не согнется, волосы не потеряют блеска, и что морщины, дряхлость и полиартрит – лишь страшные бабушкины сказки. Резон у них простой: я так хочу! И в этом – истина.

Михаил Ахманов «Я – инопланетянин»


Загрузка...