Огненные дороги

Штурм, как особый вид наступления, обеспечивал быстрый прорыв обороны противника, высокий темп наступления и, оказывая сильное психологическое воздействие, способствовал упадку морального духа войск противника. Не случайно фашистские солдаты и офицеры очень боялись появления штурмовиков-саперов перед своим фронтом и старались помешать или сорвать выполнение ими боевых задач.

Как особый род войск, штурмовые инженерно-саперные бригады имели несколько видов специалистов: минеров-подрывников, мостовиков-понтонеров и огнеметчиков. Каждый боец и командир в бригаде должен был уметь мастерски владеть стрелковым оружием, обладать отличной физической подготовкой и высокими моральными качествами. Командиры взводов, рот и батальонов должны были знать тактику пехотных и танковых подразделений и частей, а в известной мере - и соединений. Основная часть личного состава бригады еще в процессе формирования прошла хорошее обучение и получила соответствующую закалку.

В зависимости от конкретной боевой обстановки, в которой приходилось действовать, бригада использовалась побатальонно или поротно. Очень часто приходилось действовать и в составе отдельных небольших штурмовых групп в боевых порядках наступавших пехотных подразделений.

Формирование бригады началось во второй половине мая 1943 года в районе города Воскресенска, примерно в 100 километрах юго-восточнее Москвы. К моему прибытию батальоны и штабы были укомплектованы офицерским, сержантским и рядовым составом. Проводились и учебные занятия. Комиссия из управления боевой подготовки при Главном инженерном управлении Советской Армии только что завершила проверку формирования и боевой подготовки бригады и нашла, что занятия ведутся неудовлетворительно. Командир бригады полковник Миляев был освобожден от командования.

К этому времени батальоны в основном были уже сформированы. Часть офицеров имела боевой опыт; были и кадровые офицеры, окончившие военно-инженерные училища. Предстояло организовать боевую и особенно техническую подготовку.

С личным составом положение сложилось благоприятно. Основную часть бойцов составляла молодежь, которая быстро все усваивала. Были и офицеры, имевшие опыт работы с инженерными боеприпасами. Однако со многими офицерами приходилось работать индивидуально, обучая их самих установке боевых взрывателей, а потом и боевых мин. Операции по установке взрывателей и разряжанию мин повторялись ежедневно по многу раз.

Большую помощь в сложной подготовке личного состава оказывали партийно-политические работники. Заместитель командира, начальник политотдела бригады майор Степанидин умело направлял работу партийных и комсомольских организаций, все силы политработников мобилизовывал для оказания помощи командирам в организации боевой и специальной подготовки личного состава.

Инженерное управление и Наркомат обороны непосредственно следили за учебно-тренировочным процессом и подготовкой бригады. В конце августа специальная комиссия из управления провела всестороннюю проверку подготовки, организации и укомплектования бригады и установила, что она готова для отправки на фронт.

В состав бригады входило пять штурмовых инженерно-саперных батальонов, шестой - огнеметный батальон - был вооружен ранцевыми огнеметами; кроме того, имелась отдельная рота с собаками-ищейками, которые использовались для поиска мин.

7-10 сентября 1943 года бригада погрузилась в эшелоны и отправилась на юг, в Донбасс. К 20 сентября она и полном составе сосредоточилась юго-западнее Донецка и поступила в распоряжение командующего Южным фронтом генерал-полковника Ф. И. Толбухина.

К этому времени войска Южного фронта (с 20 октября 1943 года 4-го Украинского фронта) завершили освобождение Донбасса, на левом фланге вышли к реке Молочная и во взаимодействии с другими фронтами готовились штурмовать так называемый Восточный вал немцев.

После поражения на Курской дуге немецкое верховное командование вынуждено было перейти к обороне на всем протяжении восточного фронта. Еще в начале лета немцы начали строительство многочисленных оборонительных рубежей в глубине, используя в качестве естественных препятствий крупные реки. Важнейшим из них был Восточный вал. Этот стратегический оборонительный рубеж проходил по реке Нарва, через Псков, Витебск, Оршу, по реке Сож, среднему течению Днепра, по реке Молочная и заканчивался на берегу Азовского моря.

Перед войсками Южного фронта стояла задача прорвать хорошо организованную и сильно укрепленную оборону противника на реке Молочная, освободить Северную Таврию и выйти к нижнему течению Днепра. По приказу командующего фронтом 24 сентября бригада была передана в оперативное подчинение 44-й армии генерала В. А. Хоменко. Армия наступала на правом фланге фронта, в 40 километрах южнее города Запорожья, где войска фронта наносили главный удар. 24 и 25 сентября завершались последние приготовления - части занимали исходные районы для наступления.

Штурмовые батальоны, приданные стрелковым дивизиям, обезвреживали минновзрывные заграждения, разведывали минные поля противника и делали в них проходы. Офицеры штаба бригады и батальонов организовывали взаимодействие с пехотинцами, танкистами и артиллеристами.

В стрелковых полках и батальонах формировались разведывательные группы, группы разграждения, штурмовые группы, включающие в себя пехоту (от отделения до взвода), отделение саперов, в том числе одного-двух огнеметчиков, одно противотанковое орудие, а в некоторых случаях и танк.

В ночь на 26 сентября саперы обезвреживали мины и делали проходы в противотанковых минных полях. Утром 26 сентября после сильной артиллерийской и авиационной подготовки войска пошли в атаку на штурм сильно укрепленных позиций противника и прорвали его оборону. Как при прорыве первой, так и второй оборонительных полос развернулись напряженные бои. Немцы пытались любой ценой удержать последний рубеж, прикрывавший Крым и их крымскую группировку. Чудеса героизма проявили саперы как при прорыве переднего края, так и при бое в глубине обороны противника. Действуя в составе штурмовых групп, они умело подходили к огневым точкам с огнеметами, ослепляли амбразуры дзотов и связками гранат разрушали вражеские укрепления.

Перед наступлением части 44-й армии получили пополнение. Правда, пополнение прибыло из только что освобожденных районов и не имело еще боевого опыта и соответствующей военной подготовки. Подразделение, в котором таких бойцов оказалось большинство, не выдержало контратаки противника. На выручку им пришли подразделения из 56-го штурмового инженерно-саперного батальона во главе с лейтенантом Антониной Коркиной, которые преградили путь врагу.

Повинуясь воле лейтенанта, бойцы отбили контратаку противника.

Бойцы и командиры бригады с честью выдержали первый бой, проявив массовый героизм.

За проявленную храбрость в период наступления в полосе 44-й армии 177 бойцов и командиров бригады удостоены правительственных наград.

Бой за Мелитополь

Еще не закончились бои на правом фланге фронта, а бригада получила приказ командующего перебазироваться в район города Мелитополя.

В ночь на 15 октября подразделения бригады были выведены из боевых порядков соединений 44-й армии и сосредоточились в районе сел Тифенбрун, Сладкая Валка и Малый Токмак. В этом районе они погрузились на машины и в колонне побатальонно двинулись на юг в сторону Мелитополя. Марш проходил нормально. Дорога представляла собой профилированное шоссе, но без твердого покрытия. В сухое время движение по такой дорого осуществлялось легко, но стоило пойти дождю, как проезжая часть раскисала, что сразу же затрудняло движение. И случилось так, что, когда первые колонны подходили к городу, пошел дождь. Машины начали буксовать и останавливаться. Продвижение вперед не только застопорилось, но и для некоторых колонн стало невозможным. На одном из перекрестков встретились две колонны, и движение совсем остановилось.

Город находился близко, но домов не было еще видно, потому что их закрывали высотки. Артиллерийская стрельба слышалась совсем рядом, и в небо над городом поднимались многочисленные облачка дыма от разрывов снарядов. Внезапно я услышал голос за спиной:

- Кто командир этой части?

Я обернулся. Мне навстречу шел высокий, стройный полковник, а метрах в десяти стояла легковая машина, в которой рядом с шофером сидел крупный, полный мужчина с припухшими от бессонницы глазами.

Это был генерал-полковник Ф. И. Толбухин.

- Товарищ генерал, - доложил я, - двенадцатая штурмовая инженерно-саперная бригада находится на марше к городу Мелитополю. Командир бригады полковник Павлов{14}.

- Поспешите, товарищ полковник. В городе идут тяжелые бои. Обстановка напряженная. Ваша помощь там сейчас очень нужна, - сказал генерал Толбухин.

- Спешим, товарищ генерал, но подвели автомашины.

Генерал Толбухин вызвал старшего офицера автотранспортной службы. Разговор с ним был коротким:

- Немедленно продолжайте движение! Об исполнении задачи доложите в штаб фронта, - сказал командующий и уехал.

Шоферы достали цепи и начали ставить их на задние колеса. К этому времени дождь перестал. Вскоре колонны продолжили движение.

Вечерело. Обогнав колонны, я направился на северовосточную окраину города. Здесь встретился с начальником инженерных войск 51-й армии полковником Васильчиковым, который уже составил план распределения штурмовых подразделений по дивизиям. При нем находились и офицеры от соответствующих дивизий, которые должны были принять и проводить саперов до места назначения. Штурмовые батальоны прибывали постепенно. Это давало возможность полковнику Васильчикову коротко ознакомить командиров с обстановкой, а мне поставить им боевые задачи. Распределив батальоны по местам, мы с полковником Васильчиковым отправились на командный пункт армии. Явились к командующему 51-й армией генералу Я. Г. Крейзеру, одному из первых военачальников, получивших в 1941 году звание Героя Советского Союза. Это был высокий, крупный, широкоплечий мужчина с густой черной шевелюрой, черными глазами и широким смуглым лицом. Я доложил, что 12-я штурмовая инженерно-саперная бригада прибыла в его распоряжение.

- Знаю. Тут был командующий фронтом генерал Толбухин. Он похвалил вашу бригаду за действия в боях на правом фланге фронта, - сказал генерал Крейзер. Потом он ознакомил меня с обстановкой и характером боя в городе.

Город Мелитополь является районным центром Запорожской области УССР. До войны в нем проживало 75,5 тысячи человек. Промышленность начала бурно развиваться после Октябрьской революции.

Учитывая важное экономическое и прежде всего военно-стратегическое значение Мелитополя, противник превратил его в один из сильнейших опорных пунктов своей обороны на южном участке Восточного вала.

- На подступах к городу с юга, востока и севера, - объяснил генерал Крейзер, - заблаговременно был оборудован прочный оборонительный рубеж с противотанковыми рвами, минновзрывными и другими заграждениями. Все это мы преодолели. Сейчас ведем бой внутри города, который тоже сильно укреплен. Оккупанты приспособили и укрепили все удобные для обороны здания. На площадях, перекрестках и скверах врыли танки. Из танков и огневых точек, расположенных в зданиях, противник перекрестным огнем простреливает все площади и улицы. У него появились новые мощные танки "тигр" и "пантера". Нашей противотанковой артиллерии очень трудно вести борьбу с этими танками в условиях города. Думаю, ваши саперы могут и должны помочь нам, - закончил генерал Крейзер.

Краткие, умные, деловые указания командующего армией помогли мне быстро сориентироваться в обстановке. При постановке задач командирам батальонов и штабу бригады я использовал свой боевой опыт, полученный в Мадриде: говорил о необходимости обращать особое внимание на фланговый огонь противника, главным образом ведущийся из угловых зданий улиц, и на многослойный характер огня; подсказывал, как атаковать узловые точки сопротивления в условиях уличных боев; подчеркивал, как важно учитывать фактор внезапности в борьбе с танками противника и умело пользоваться минными бутылками с зажигательной смесью.

Затем началась напряженная, сложная работа по управлению боем бригады, по установлению и поддержанию тесного взаимодействия с пехотными, танковыми и артиллерийскими соединениями и частями. Это оказывалось тем более необходимо, что бои были в самом разгаре, и, кроме того, бригаде впервые предстояло вести бои в городе, превращенном немцами в мощный опорный пункт для продолжительного и упорного сопротивления.

Разветвленная система траншей, глубокие ходы сообщения, большое количество мест, оборудованных под огневые точки, позволяли противнику постоянно маневрировать силами и огневыми средствами в ходе боя.

В глубину немцы построили оборону таким образом, что при прорыве первой линии следующая представляла самостоятельный рубеж с прикрытыми флангами.

Большую роль в поддержке оборонявшегося противника играли подвижные огневые точки - танки и самоходно-артиллерийские установки, появлявшиеся на самых угрожаемых участках боя и иногда в значительном количестве. Кроме того, гитлеровцы использовали танки и САУ и как неподвижные огневые точки, зарывая их в землю, о чем уже предупредил нас генерал Крейзер.

Ликвидация Мелитопольского узла сопротивления разрушила бы всю оборону немцев от Днепра до Азовского моря, так как после этого рубежа южнее Днепра простиралась ровная местность, на которой противнику негде было бы зацепиться.

В этом смысле овладение городом-крепостью Мелитополем имело большое значение для разгрома южной группировки немцев.

Боевые действия по освобождению Мелитополя продолжались с 16 по 23 октября. Батальоны бригады, действуя в боевых порядках четырех мотострелковых дивизий, показали отличную подготовку, смекалку, ловкость. Личный состав бригады проявил массовый героизм и с честью выполнил все боевые задачи. "Бои в городе Мелитополе, как уличные бои вообще, говорилось в донесении штаба бригады, - распадались на серии боевых действий мелких групп. Саперы-штурмовики были включены во все эти группы и своей отличной подготовкой, тренированностью, бесстрашием и находчивостью поддерживали высокий боевой дух и настроение среди остальных бойцов. Действия саперов-штурмовиков (или, как их здесь называли, "панцирников") вызывали всеобщее восхищение. Общевойсковые командиры задавали один и тот же вопрос: "Где берете таких людей?"

"Панцирниками" саперов прозвали потому, что они носили сначала специальные нагрудные щиты из листовой стали для защиты груди и брюшной полости от пуль и осколков во время боя.

Эти щиты мы использовали в первых боях за Запорожье и Мелитополь, но довольно скоро убедились в их слабой эффективности и перестали надевать. Кроме того, "панцири" замедляли движение бойцов, мешали маневренности, не позволяли в решающий момент боя наносить стремительные удары. После первых же боев они исчезли безвозвратно, сохранилось лишь прозвище.

Для обороны города немецкое командование выделило большие группы танков "тигр" и "пантера" и самоходных установок. Они курсировали по городу и сильным огнем затрудняли наступление наших частей. Танки противника при поддержке автоматчиков осуществляли частые внезапные контратаки на наши фланги, пытаясь окружить и уничтожить наши части, вклинившиеся во вражескую оборону. Чтобы немедленно прикрыть фланги таких частей, требовалась высокая оперативность в постановке минных полей. Успех боя зависел от того, насколько быстро создавалась противотанковая оборона, то есть устанавливались противотанковые минные заграждения.

Мины были на строгом учете, их не хватало, а имевшиеся нужно было использовать с максимальным эффектом. Это приводило к многократным перемещениям в течение суток противотанковых мин с одного места на другое. Например, с 16 по 22 октября средняя обращаемость (смена места установки) для каждой мины составляла не меньше пяти раз.

Быстрое маневрирование при установке минных полей в боях за Мелитополь позволяло малым количеством мин создавать ощутимые препятствия танковым атакам противника. Минные заграждения быстро ставились и быстро снималась для прохода нашей техники и войск, а также быстро перебрасывались на новое место в соответствии с требованиями обстановки.

У противника создавалось впечатление, будто весь город полностью заминирован. Такое оперативное минирование дезориентировало противника и сковывало его действия. Немногочисленный состав групп для минирования и разминирования позволял скрытно проводить эту трудную и опасную работу.

Использование подвижных групп минеров - "охотников за танками" в условиях ведения уличных боев дало исключительно ценные результаты: противотанковые мины стали активным средством наступательного боя.

Наступая в боевых порядках пехоты в тесном взаимодействии с артиллерией и танками, саперы помогали овладевать укрепленными пунктами и кварталами города с минимальными потерями живой силы и боевой техники.

19 октября на участке наступления 550-го полка 126-й Горловской стрелковой дивизии генерал-майора Казарцева создалось угрожаемое положение. Группа танков противника фланговым ударом отрезала штаб полка и один батальон. Недалеко от этого места находилась штурмовая группа подвижного минирования. В ее составе был сержант Николай Федорович Сосин. Пренебрегая опасностью, он скрытно направился навстречу двигавшимся по улице четырем немецким "тиграм". В тот момент, когда танк останавливался для выстрела, Сосин подкладывал мину ему под гусеницу. Так сержант Сосин подорвал два танка и уничтожил их экипажи. Два других танка подорвались, попав на минное поле. Благодаря героическому подвигу сержанта Сосина опасность окружения штаба полка была ликвидирована.

За проявленные мужество и героизм в борьбе с немецкими захватчиками сержанту Сосину Н. Ф. было присвоено звание Героя Советского Союза.

Совершили подвиг саперы и в полосе наступления 315-й стрелковой дивизии генерал-майора Куропатенко, когда четыре закопанных в землю немецких танка перекрестным огнем остановили наступление полка на левом фланге.

Для ликвидации вражеских танков была сформирована специальная штурмовая группа, которая в ночь на 18 октября попыталась их уничтожить. Однако это ей не удалось, так как гитлеровцы, засевшие в ближайших зданиях, хорошо охраняли танки.

19 октября, примерно в одиннадцать часов утра, бойцы-саперы Байкулов и Соколов, прикрываемые огнем товарищей из штурмовой группы, взяли по связке гранат и одной противотанковой гранате, незаметно подползли к танкам и сумели их взорвать. Исключительно трудная задача была выполнена. Соколов, пронизанный вражескими пулями, пал смертью героя. Тяжело раненного парторга роты Байкулова товарищи вынесли с поля боя.

Саперы Рыжиков и Конько автоматным огнем уничтожили экипажи вражеских танков.

Звание Героя Советского Союза было присвоено и командиру 60-го штурмового инженерно-саперного батальона капитану Лазарю Иосифовичу Серперу. В его наградном листе написано: "Штурмовой батальон капитана Серпера в боях за Мелитополь показал образцы героизма и умения воевать. С минимальными потерями саперы-штурмовики капитана Серпера, сопровождая боевые порядки пехоты, в боях за город Мелитополь уничтожили 12 огневых точек, штурмом овладели двумя укрепленными зданиями и истребили их фашистские гарнизоны, подорвали на минах 12 немецких танков, в том числе 6 танков "тигр". Умело организованными действиями, прикрывая минными полями наступавшие 91-ю, а затем 126-ю стрелковые дивизии, капитан Серпер надежно обеспечивал методичное продвижение частей дивизии".

Так сражались воины и других саперных батальонов бригады, организованные в разведывательные, штурмовые группы и группы подвижного минирования, в тесном взаимодействии с пехотой и другими родами войск. Саперы помогали наступавшим частям и соединениям овладевать кварталами города. 23 октября весь город был освобожден от немецко-фашистских оккупантов.

Управление бригадой на протяжении всех боев осуществлялось ее штабом под руководством начальника штаба подполковника Дмитрия Сергеевича Борисова. С командного пункта бригады мы пользовались всей сетью связи штаба 51-й армии для руководства батальонами. Кроме того, в каждый батальон от штаба бригады был направлен офицер, который регулярно докладывал об обстановке и передавал все запросы соответствующего батальона.

После организации взаимодействия штаба бригады со штабом 51-й армии мой заместитель по политчасти начальник политотдела бригады подполковник Степанидин и я большую часть времени проводили на командных пунктах 315, 91, 126-й и других стрелковых дивизий, в составе которых действовали наши штурмовые инженерно-саперные батальоны. Здесь, на месте, решались все важные вопросы взаимодействия с пехотой, танками и артиллерией, возникавшие в процессе боя по овладению отдельными опорными пунктами и узлами сопротивления противника и отражению его контратак.

В успешном выполнении бригадой задач по овладению городом Мелитополем существенную роль играла активная, всесторонняя партийно-политическая работа среди личного состава. После получения приказа на проведение штурма Мелитополя политотдел бригады под руководством подполковника Степанидина развернул разъяснительную работу, подчеркивая, какое важное значение имеет ликвидация этого узла сопротивления противника.

Политотдел поручил заместителям командиров батальонов по политчасти и парторганам рот незамедлительно проверить готовность коммунистов и комсомольцев к выполнению поставленных задач. При расстановке коммунистов и комсомольцев для предстоящих боев особое внимание уделялось комплектованию штурмовых групп и групп разграждения.

Офицеры политотдела и замполиты батальонов поручали коммунистам и комсомольцам важнейшие участки на поле боя и, развернув массовую политическую работу, воодушевляли личный состав на героические подвиги в сражении за овладение городом.

В 60-м отдельном штурмовом инженерно-саперном батальоне было проведено партийное собрание, на котором парторг батальона Снешко разъяснил коммунистам обстановку на участке перед батальоном, боевую задачу батальона и отдельных рот. Говоря о задачах коммунистов, он заявил: "Мы храбро сражались в составе 44-й армии. Не посрамим чести нашего оружия и в предстоящих боях в составе 51-й армии. Возложенные на нас задачи по освобождению Мелитополя выполним с честью..."

В боях за Мелитополь отличились главным образом коммунисты и комсомольцы. Сражаясь упорно и мужественно, они показывали достойный пример всем остальным бойцам. Презирая смерть, они поднимали массы на подвиг.

Кандидат в члены ВКП(б), командир взвода 60-го батальона лейтенант Городицкий с группой бойцов уничтожил три огневые точки и подбил один танк противника. Кандидат в члены ВКП(б) Фатеев уничтожил два вражеских танка и четыре дзота. Парторг 3-й роты Черненко вместе с двумя бойцами уничтожил станковый и два ручных пулемета. Коммунисты Дрижд и Пензин уничтожили два вражеских танка и пять огневых точек. Член ВКП(б) Симоненко уничтожил два немецких танка вместе с экипажами.

За мужество и храбрость, проявленные в боях за Мелитополь, были представлены к правительственным наградам 62 члена и кандидата в члены партии и 71 комсомолец.

Активная конкретная работа партийных организаций среди личного состава бригады, высокий личный пример коммунистов и комсомольцев способствовали укреплению авторитета партии. За время боев по освобождению Мелитополя в политотдел бригады поступило 58 заявлений с просьбой о приеме в партию и 41 - о приеме в комсомол.

В боях за Мелитополь еще раз проявились высокие моральные качества советских воинов. Ни убийственный автоматно-пулеметный огонь, ни стрельба прямой наводкой танков "тигр" и штурмовых орудий "фердинанд", ни яростные контратаки фашистов не смогли приостановить смелых действий саперов, входивших в состав штурмовых групп. Бойцы и командиры всех подразделений повсюду встречали их как своих соратников, бесстрашно уничтожавших вражеские огневые точки и танки.

В благодарственном письме командиру бригады по поводу действий 60-го отдельного штурмового инженерно-саперного батальона в поддержку наступления 550-го стрелкового полка 126-й стрелковой дивизии его командир писал: "Все поставленные задачи батальон выполнил отлично. За проявленные мужество, упорство, храбрость и организованность весь личный состав 60-го батальона достоин гвардейского звания".

В результате самоотверженных боевых действий всего личного состава в боях за Мелитополь 12-я штурмовая инженерно-саперная бригада уничтожила 20 танков и бронемашин противника. Саперы штурмом взяли 15 укрепленных зданий, а вместе со стрелковыми и другими подразделениями - еще 24. Среди зданий, превращенных в крепости, находились и отдельные строения трехэтажной городской школы. Подразделения 690-го стрелкового полка в течение двух суток не могли овладеть школой. 19 октября командир полка майор Бородицкий приказал овладеть школой штурмом. В штурмовую группу вошли: один стрелковый взвод, два отделения саперов, два станковых пулемета, три противотанковые пушки и два 76-мм орудия. Ночью 19 октября группа овладела школой и уничтожила весь немецкий гарнизон, засевший в ней. Штурмовая группа оказалась почти окруженной, но на протяжении 36 часов она удерживала здание и отбивала многочисленные контратаки противника до ночи 20 октября, пока наступавшие роты 690-го полка не соединились с ней и таким путем не овладели всем кварталом.

Штурмом был взят и железнодорожный вокзал города Мелитополя. Трое суток один из батальонов 366-го стрелкового полка вел ожесточенный бой за него. Гитлеровцы превратили вокзал в сильно укрепленный узел сопротивления. Саперная рота лейтенанта Глухова из 57-го штурмового батальона получила задачу - вместе с пехотинцами во что бы то ни стало овладеть вокзалом. Распределив бойцов по группам, лейтенант Глухов обошел здание вокзала и при поддержке сильного пулеметного и автоматного огня гранатами проложил путь в здание. Враг не выдержал, попытался отойти, но был окружен и уничтожен. В этом бою саперы и пехотинцы уничтожили более 10 огневых точек противника с их расчетами.

Командир штурмового саперного взвода лейтенант Петров из 59-го батальона капитана Шаронова получил приказ овладеть двухэтажным белым зданием в центре города на площади Луначарского. Здание было сильно укреплено, гитлеровцы вели из него ураганный огонь, задерживая наступление нашей пехоты. Одна из рот 69-го стрелкового полка трижды атаковала это здание, но безуспешно. Саперы лейтенанта Петрова скрытно, ползком обошли семь построек и внезапно открыли пулеметный и автоматный огонь, а затем, бросая ручные гранаты, бросились в атаку и овладели этим зданием. Командир полка выразил сердечную благодарность храбрым штурмовикам-саперам, выполнившим приказ без потерь.

Исключительную выдержку и мужество проявили лейтенант Петров, сержант Евтушенко, рядовые Кобудов, Деревянно, Корочино, Охри, Спасский, которые, несмотря на сильный огонь, первыми ворвались в здание и в рукопашном бою уничтожили 10 фашистских солдат, захватили орудие, 4 пулемета и несколько автоматов.

В боях за Мелитополь минеры бригады установили 3116 противотанковых мин, сняли 2542 ранее установленные мины, извлекли 6963 вражеские мины, установленные на минных полях, а также обезвредили 108 мин-сюрпризов. Саперы полностью разминировали город после его освобождения.

На стенах зданий в Мелитополе появились традиционные надписи: "Мин нет! Сержант Дудов". Написанные крупными красными буквами, эти слова становились символом освобождения города и окончательного изгнания гитлеровских захватчиков.

По бесконечным дорогам войны от Москвы до Берлина эта дорогая сердцу надпись была нашей постоянной спутницей, как бы последней печатью победы, свидетельствующей о том, что тут больше не будет фашистов и что это сделали советские саперы.

Люди, помните это!

В боях за Мелитополь саперы уничтожили 250 офицеров и солдат противника, но победа была добыта дорогой ценой - 51 погибший и 47 раненых.

В приказе Верховного Главнокомандующего об освобождении Мелитополя говорилось: "Войска 4-го Украинского фронта после многодневных упорных боев сломили ожесточенное сопротивление противника и, нанеся ему тяжелые потери, сегодня, 23 октября, полностью овладели городом и железнодорожной станцией Мелитополь - важнейшим стратегическим узлом обороны немцев на южном направлении, запирающим подступы к Крыму и нижнему течению Днепра.

Таким образом, мощная оборонительная полоса немцев на рубеже реки Молочная, более сильная, чем оборона немцев, которую они имели на реке Миус, как по своему инженерному оборудованию противотанковыми препятствиями, так и по плотности насыщения пехотой, артиллерией и танками, оказалась прорванной на решающем участке...

В ознаменование одержанной победы соединениям и частям, отличившимся в боях за освобождение города Мелитополя, присваивалось наименование "Мелитопольские"... Среди них была и 12-я штурмовая инженерно-саперная бригада.

За мужество и героизм, проявленные в этих боях, 151 бойцу и командиру бригады вручили правительственные награды - ордена и медали, а двоим было присвоено звание Героя Советского Союза. За бои в Мелитополе приказом № 6 командующего 4-м Украинским фронтом от 30 октября 1943 года был награжден и я орденом Отечественной войны I степени. Это был первый орден, полученный мною с начала войны.

Бои за Крым

Крымский полуостров был свидетелем многочисленных битв в многовековой истории русского народа. Географическое положение полуострова делает его ключевым узлом всей южной России и Закавказья. Его заливы, форты и высоты покрыты громкой боевой славой. Не раз из Крыма начинались и там же заканчивались походы против России. Из-за Крыма, имеющего огромное военно-стратегическое значение, на протяжении веков происходило много кровопролитных битв. Крым был последним убежищем и для белогвардейских генералов, разгромленных Советской Армией в 1920 году.

Пытаясь реализовать свои захватнические планы, гитлеровское военное командование придавало большое значение Крымскому полуострову. Преодолевая упорное сопротивление и неся большие потери, гитлеровцы захватили полуостров в 1942 году. Советская Армия и Черноморский флот героически сражались против многократно превосходивших сил противника и лишь после носьми месяцев осады, в июле 1942 года, по приказу Верховного Главнокомандования оставили Севастополь - последнюю крепость на полуострове.

После прорыва немецкой обороны на реке Молочная и освобождения Мелитополя войска 4-го Украинского фронта развернули стремительное наступление на запад и 5 ноября вышли к нижнему течению Днепра и Перекопскому перешейку. Крымская группировка немцев оказалась отрезанной от остальных сил немецко-фашистской армии. Единственной узкой полоской земли, связывавшей полуостров с материком, был Перекопский перешеек. К нему и устремились части 2-й гвардейской армии под командованием генерала Захарова, однако они натолкнулись на хорошо организованную многополосную и глубоко эшелонированную оборону противника и были остановлены на позициях Турецкого вала.

Слева от 2-й гвардейской армии наступала 51-я армия. Она вышла на северный берег Сиваша в районе мыс Джангар, остров Русский.

Передовые части армии с помощью штурмовых подразделений нашей бригады форсировали "гнилое море" Сиваш и захватили небольшой плацдарм на его южном берегу. Так был повторен легендарный подвиг войск Красной Армии, форсировавших Сиваш в этом же районе в 1920 году под командованием М. В. Фрунзе.

Наступавшим красноармейцам приходилось не раз преодолевать водные преграды, но форсирование с боем горько-соленого Сивашского залива потребовало великого испытания моральных и физических сил. В районе мыса Джангар и острова Русский, где осуществлялось форсирование, Сиваш очень неудобен для этого. Его оба берега очень сильно изрезаны, а расстояние между ними составляет около трех километров. Береговая полоса не везде представляет собой твердую почву. На десятки и сотни метров берег покрыт слоем ила глубиной до пояса. Дно в этих местах тоже илистое и вязкое. Для преодоления вброд этих невероятно трудных трех километров залива Сиваш необходимо не меньше двух часов, и то при условии хорошей погоды и без воздействия со стороны противника.

Бойцы и командиры 51-й армии и наши штурмовые батальоны, преследуя немцев, форсировали в боевых порядках Сивашский залив в районе мыса Джангар и захватили плацдарм на северном берегу Крымского полуострова глубиной до 6 километров и по фронту протяженностью 8-9 километров. Чудеса героизма проявили саперы бригады, обеспечивая необходимые десанту боеприпасы и технику. Гитлеровцы сразу же повели против десанта ожесточенные контратаки. Удержание и расширение плацдарма имело исключительно важное значение, и потому ценой любых усилий нужно было доставить все необходимое для боя высадившимся на северный берег подразделениям. Напряжение возросло до такой степени, что для транспортировки боеприпасов использовались самолеты У-2.

Заместитель командира 57-го штурмового батальона капитан Волынский рассказывал: "Немцы считали Сиваш непроходимым, но это оказалось не так. Русский солдат пройдет даже там, где и олень не всегда может пройти. В ночь на 30 октября 1943 года одна из наших дивизий, преследуя врага, с ходу форсировала Сиваш и вышла на крымский берег. Задача была тяжелой - войска должны были ценой жизни удержать этот клочок земли. Естественно, что такую преграду дивизия преодолела только с легким оружием и минимальным количеством боеприпасов.

Переброска оружия и боевой техники дивизии и частей ее усиления была возложена на 57-й батальон. Я был назначен начальником пункта переправы и прибыл на место ночью 1 ноября. Первой моей мыслью было: "Батальон погибнет!" Да, так и подумал. Два-три дня работы в воде - простуда, госпиталь - и конец. Хоть тут и Крым, но ведь зима! Однако оказалось, как в поговорке: "Глаза боятся, а руки делают". Уже о утра на крымский берег двинулись наши паромы с орудиями, гаубицами, тягачами, боеприпасами и даже "катюшами". Нас обстреливали, бомбили, но переправа работала днем и ночью. Противник был близко. Переправа находилась в зоне огня артиллерии всех калибров. Удары противника нам мешали, но большого вреда причинить не могли. Нас спасали русская земля, Сиваш и наша зенитная и полевая артиллерия. Бойцы хорошо окопались на берегу, где уже была твердая почва. Для меня - шесть дней, а для батальона - десять были горячими боевыми днями. Плацдарм рос, набирался сил. Немцы были вынуждены перейти к обороне.

Закрепившись на плацдарме, советские войска развернули большое, проходившее в исключительно тяжелых условиях сражение за освобождение Крымского полуострова. Наибольшие трудности создавал Сиваш, через который нужно было переправить войска и огромное количество грузов и боевой техники.

В этих условиях встал вопрос о создании для войск более надежной переправы через Сиваш. Этот вопрос занимал и командование фронта. Полковник Р. Г. Уманский в своей книге "На боевых рубежах" приводит разговор командующего фронтом генерала Толбухина с начальником инженерных войск генерал-лейтенантом Петровым:

" - Нужен мост через Сиваш, - сказал Ф. И. Толбухин. - Знаю, трудно будет его построить, но что делать? Понимаете, задыхаемся. - Толбухин отошел к стене, где висела топографическая карта Крымского полуострова.

- Разрешите спросить, товарищ командующий, мост на какую нагрузку нужен?

Толбухин, которого всегда мучила жажда, выпил одним залпом стакан холодного кваса из графина, стоящего у него на столе, и вновь вернулся к Петрову.

- Мост, генерал, нужен под любую нагрузку. Я только думаю, что вы с этим сразу не справитесь. Поначалу сделайте, ну хотя бы, чтобы по мосту прошел автотранспорт с боеприпасами и небольшие орудия. Согласны?

Весь этот разговор стал мне известен этой же ночью из уст самого генерала"{15}.

В период с 30 октября по 6 ноября все батальоны бригады находились на берегу Сиваша. На лодках и паромах мы перевозили орудия, походные кухни, продовольствие, повозки и лошадей для войск, находившихся на плацдарме, численность которых непрерывно росла. Сказал "перевозили", а точнее сказать, перетаскивали, потому что оба берега залива на расстоянии 100-200 метров до воды представляли собой жидкую грязь. Потом тянулась небольшая полоска воды, и только затем начиналась глубина, необходимая для плавания. Вот по этой прибрежной грязи, утопая по пояс в жидкой, солевой и холодной тине, бойцы тянули тяжелые паромы.

В таких трудных условиях 57-й батальон майора Булатова и 84-й легкопереправочный парк капитана Зикрача с 2 по 12 ноября перебросили на южный берег Сиваша 143 76-мм орудия, 15 57-мм орудий, 75 45-мм орудий, 15 гаубиц, 31 пулемет, 15 минометов, 42 автомашины, 84 орудийных зарядных ящика, 16 535 ящиков с боеприпасами, 3400 противотанковых мин, 106 ящиков бутылок с зажигательной смесью, 2 лошадей, 1 тягач, 74 тонны продуктов и вывезли 416 раненых с южного берега. За это время на южный берег были переброшены части 10-го и 67-го стрелковых корпусов.

Тяжелая обстановка у Сиваша настоятельно требовала построить мост через "гнилое море", и командование фронта приняло такое решение.

Мост через Сиваш

5 ноября начальник инженерных войск 4-го Украинского фронта генерал-лейтенант Петров прибыл на командный пункт бригады в село Зентюб и сообщил мне приказ командующего фронтом - немедленно приступить к строительству моста через Сиваш. Я был назначен начальником строительства.

С Иваном Андреевичем Петровым мы познакомились еще в 1931 году. Он участвовал в гражданской войне и имел богатый боевой опыт. В академии был старшим нашей учебной группы. Веселый и жизнерадостный человек, он в то же время умел быть строгим и требовательным командиром. Мы все очень уважали его.

Я спросил Ивана Андреевича, какой тоннаж должен выдерживать мост, где взять материалы и рабочую силу, какие сроки строительства. Генерал Петров ответил коротко:

- Мост должен выдерживать среднюю нагрузку до шестнадцати тонн.

- А как с рабочей силой?

- Кроме вашей бригады в строительстве примет участие шестьдесят третья инженерно-саперная бригада подполковника Поплавского, которая прибудет завтра.

- А материалы?

- Их нет. Организуйте разведку и ищите местные материалы.

Я поручил своим ребятам поискать стройматериалы около Мелитополя: говорили, будто там есть дубовый лес.

После отъезда генерал-лейтенанта Петрова я собрал офицеров штаба, проинформировал их о полученной задаче и поручил техническому отделению заняться разработкой проекта, а начальнику штаба организовать поиски местных материалов.

В тот же день на маленькой резиновой лодке в сопровождении лейтенанта Глухова я переправился через Сиваш по маршруту будущего моста: до острова Русский и от него до северного берега полуострова. Большую часть пролива шириной три километра мы прошли пешком, утопая по пояс в тине. Когда поздно вечером мы возвратились из разведки, начальник штаба подполковник Дмитрий Сергеевич Борисов уже отдал необходимые распоряжения о сосредоточении подразделений, и мы приступили к обсуждению конструкции моста.

Задача была исключительно трудной: ни одна из известных в военном и гражданском мостостроении конструкций не подходила для условий Сиваша.

Главный инженер строительства майор Дуплевский, присланный из штаба фронта, и начальник технического отделения бригады капитан Жадович навели справки и доложили мне, что перед войной специальная комиссия изучала этот вопрос и сделала заключение, что строительство моста через Сиваш невозможно.

У меня не было времени уточнять достоверность этих сведений. Я ответил офицерам-специалистам, что нам приказано построить мост и мы его построим. Сказал, что проверил место, по которому пройдет мост, и у меня есть соображения относительно его конструкции. Опорами моста я предложил сделать рамы, но, чтобы они не тонули в тине, под опорное бревно рамы следовало подложить твердую подушку. О твердой опоре я думал еще тогда, когда мы с Глуховым шагали через Сиваш и по пояс утопали в его тине. Эту подушку мы могли бы сделать, скрепив ряд бревен под опорным бревном рамы. Бревна были единственным материалом, которым мы располагали. Идею все одобрили. Самый главный и наиболее трудный вопрос был решен. Оставалось сделать необходимые расчеты о размерах плоской бревенчатой опоры, которую инженеры назвали "деревянной плитой". Майор Дуплевский и капитан Жадовнч вместе с офицерами из технического отделения до утра подготовили всю техническую документацию этого грандиозного сооружения.

- 6 ноября я был вызван на командный пункт бригады, - рассказывает капитан Волынский. - Здесь состоялся вечер, посвященный 26-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Был зачитан приказ Верховного Главнокомандующего о присвоении бригаде наименования "Мелитопольская". Были вручены награды личному составу. Я получил орден Отечественной войны II степени. Это была большая радость. Однако мы собрались не только ради праздника. После торжественной части командир бригады полковник Павлов (Панчевский) собрал служебное совещание руководящего состава бригады. Присутствовали также офицеры из инженерного отдела армии и весь состав отделов штаба бригады. Обсуждался один вопрос строительство моста через Сиваш!

Беспрецедентный случай в военном строительстве! По науке - без искусственной основы на сивашском дне мост построить нельзя. Инженерно-геологические исследования свидетельствуют, что толщина слоя ила составляет 15 метров, несущая способность грунта равна нулю.

Однако мы решили рискнуть. Основанием были наши шестидневные наблюдения за сивашским дном с понтонной переправы. Проектирование было поручено капитану Игорю Семеновичу Землянскому и мне.

Вечером 7 ноября проект был готов. Утром занялись организацией "строительного дома", а к сборке моста приступили 10 ноября. Строительство велось днем и ночью. Движение по мосту было открыто 27 ноября 1943 года.

Бойцы проявили невиданный героизм: зима, работа в ледяной воде, обстрел, бомбежки. Немцы бомбили нас по нескольку раз в день фугасными и осколочными бомбами. Мы пережили ужасные дни. Были дни, когда прямые попадания разрушали по три-четыре пролета, то есть 12-16 метров готового моста. Нас доставала и артиллерия, но от нее спасал Сиваш: снаряды уходили глубоко в илистое дно и только обдавали нас с ног до головы грязью. При налетах никто не покидал моста: все равно не успевали добраться до укрытий. Да и времени не было. Что можно еще сказать? Слышал о целебных свойствах сивашской грязи, но не верил. И что же? Мы купались в Сиваше до 20 декабря.

Офицеры штаба бригады встретили 26-го годовщину Великой Октябрьской революции с чувством исполненного долга. Уже 7 ноября 1943 года подразделения бригады широким фронтом приступили к строительству моста, к штурму "гнилого моря" Сиваш.

Командование фронта разрешило использовать рельсы узкоколейной железной дороги Херсон - Джанкой, и таким образом решался вопрос о продольном креплении моста. В качестве строительного материала разрешено было использовать бревна от хозяйственных и даже жилых построек ближайших населенных пунктов. Штаб фронта выделил значительное количество автомашин, которые уже с 7 ноября начали подвозить бревна, срубленные в лесах под Мелитополем.

Местное население тоже оказало нам неоценимую помощь в поисках и подготовке строительного материала.

На другой день по огромной водной поверхности Сиваша поплыли необыкновенные устройства. Это были срубленные на берегу рамные устои моста, прочно прикрепленные к "деревянной плите". Бойцы по пояс в горько-соленой воде, проваливаясь в грязь, тянули собранные на берегу рамные устои и устанавливали их в линию по оси моста.

Установленные на линии моста рамные устои должны были оставаться неподвижными на дне, но они всплывали на поверхность. Требовалась сила, которая могла бы заставить их подчиниться. Бойцы, шлепая по грязи, несли с берега мешки с землей, складывали их на "деревянную плиту", которая медленно погружалась и ложилась на свое место. Мешки готовили местные жители.

Большое оживление на обоих берегах Сиваша и на острове Русский не осталось незамеченным. Противник начал усиленно обстреливать строителей пулеметным и артиллерийским огнем. Пулеметный обстрел прекратился лишь после того, как войска 51-й армии отбросили немцев и расширили плацдарм, однако артиллерийский огонь и бомбежки продолжались до конца строительства и позже.

Командование 4-го Украинского фронта приняло контрмеры, усилив противовоздушную оборону, а специальные артиллерийские части вели контрбатарейную борьбу с артиллерией противника.

Мы широко применяли маскировку. Одновременно с началом строительства моста в 2,5 километра восточнее его шло строительство ложного моста из тростника и камыша. Артиллерия противника усиленно обстреливала ложный мост, а авиация сыпала на него бомбы.

Постоянная забота командования 4-го Украинского фронта об огневом прикрытии строительства моста и хорошая маскировка не позволили гитлеровцам разгадать, что через Сиваш строится мост. Авиационное и артиллерийское воздействие противник направлял в основном на сооружения, строящиеся для переправы на полуостров.

Дамбе, строящейся между островом Русский и крымским берегом, противник не причинил большого ущерба, и разрушения быстро устранялись. В районе насыпи работы велись преимущественно ночью, и там была занята всего одна рота капитана. Ростовцева из 7-й инженерной бригады. На строительстве моста работали две инженерные бригады. При налетах противник бомбил главным образом южную часть строительства (насыпь ), а в северной части он сбрасывал бомбовый груз на ложный мост. Эффективным воздушным прикрытием от авиации противника оказалась наша воздушная засада из восьми истребителей, расположенная вблизи строительства.

На протяжении 20 дней и ночей, утопая в грязи Сиваша, почти без отдыха работали под огнем авиации и артиллерии противника несколько тысяч саперов и с честью выполнили боевую задачу.

Когда было завершено строительство моста, из Москвы прибыл профессор полковник Елисеевич, руководитель кафедры военно-мостового строительства Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева. Оценив работу строителей моста, он остался доволен. Мы выдержали экзамен на самое главное построенный нами мост обеспечивал переброску на крымский берег необходимых сил для разгрома противника.

27 ноября мост был открыт для движения. Позже, после соответствующего усиления, по нему пошли и танки Т-34.

Только благодаря трудовому героизму и самоотверженности саперов удалось так быстро построить это исключительно важное для разгрома врага в Крыму сооружение. Конечно, для этого потребовалась четкая организация работы, и ее умело осуществляли многие офицеры штаба бригады, командования батальонов и рот.

При строительстве моста руководствовались несколькими основными принципами.

На месте самого строительства велась лишь сборка изготовленных и подвезенных элементов. Работа по сборке моста осуществлялась широким фронтом, при этом все строительство шло по участкам, на которых одновременно велись работы по сооружению опор и укладке прогонов.

Широко использовался поточный метод работы во всех звеньях производственного процесса с расчленением комплексной работы на отдельные операции, чем обеспечивалась последовательность их выполнения.

Для каждого вида работы создавались отдельные команды, которые комплектовались в зависимости от трудоемкости операций.

Процесс строительства осуществлялся тремя этапами.

Первый этап - разведка и снабжение строительными материалами, подготовка и сооружение отдельных элементов - рам и подушек для них.

Второй этап - подвозка изготовленных элементов к отдельным участкам моста и переброска через Сиваш необходимых материалов на остров Русский для строительства насыпи до крымского берега.

Третий этап - работа по сборке моста. На этом этапе каждый батальон выполнял работу на своем участке. Независимо от различных условий работы на каждом отдельном участке упомянутые общие принципы строительства оставались в силе.

Несмотря на сжатые сроки и суровые условия, мост был надежно технически обоснован и рассчитан на то, чтобы выдержать большую нагрузку.

Испытание моста мы начали с того, что пустили по нему танк без башни. Затем на определенном расстоянии двинулись два танка один за другим, а потом по мосту пошли танки в полном боевом снаряжении. Результаты были хорошими, и мост использовался на полную нагрузку круглосуточно.

К концу декабря по инициативе начальника инженерных войск 51-й армии генерал-майора Боженова в четырех километрах западнее моста началось строительство второй переправы, представлявшей в основном земляную дамбу длиной свыше 2600 метров.

Это гигантское земляное сооружение возводилось силами 7-й инженерной бригады. В работу на дамбе включались и части нашей бригады, по мере того как они освобождались от строительства моста.

Конструкция дамбы была простой: земля, которую брали сначала на северном берегу, а потом и на южном, тачками подвозилась и ссыпалась на дно моря по оси дамбы. На середине дамбы образовался разрыв, его перекрыли понтонным мостом. К концу января это огромное сооружение было готово и действовало как вторая переправа через Сиваш. Оно состояло из двух дамб (северной - протяженностью 700 метров, южной - 600 метров) и понтонного моста длиной около 1350 метров.

9 февраля 1944 года на Сиваше разразился сильный шторм, который разрушил большую часть дамбы. Для ее восстановления были привлечены почти все инженерные части фронта. Мост же выдержал бурю, продолжавшуюся шесть дней, и движение по нему осуществлялось до мая включительно. Это помогло войскам удержать сивашский плацдарм и осуществить Крымскую операцию. Строительством этого моста вписана новая страница в историю мостостроительного дела советских инженерных войск.

До 10 марта, пока строилась вторая переправа, мост был единственной артерией, связывавшей войска на плацдарме с остальными частями. Противник систематически бомбил мост, пытаясь вывести его из строя. Гитлеровское командование неоднократно сообщало об уничтожении "исключительно важного стратегического моста русских через Сиваш". Однако мост продолжал действовать, так как разрушенные участки быстро восстанавливались 7-й инженерно-саперной бригадой и аварийными командами наших батальонов.

После окончания строительства мы специальным актом передали мост для эксплуатации и содержания 7-й инженерно-саперной бригаде. Комендантом переправы был назначен заместитель командира этой бригады подполковник Павлов.

Через день-два после этого в район моста прибыл начальник штаба фронта генерал-лейтенант С. С. Бирюзов. Я доложил, что пробные испытания проведены и мост открыт для движения.

- Проедем по мосту! - предложил генерал Бирюзов.

Вечерело. Движения по мосту не было. В это время авиация противника обычно нас бомбила, и мне не хотелось, чтобы начальник штаба фронта подвергался опасности. Разумеется, я не высказал это вслух, потому что генерал не посчитался бы с такими доводами. Мы сели вдвоем в его "виллис" и проехали по мосту. Потом оставили машину на западном берегу острова Русский и пешком пошли на его восточный берег. Там находилась вторая часть переправы - почти километровая дамба, связывавшая остров Русский с северным берегом Крымского полуострова.

Генерал Бирюзов двинулся по дамбе к противоположному берегу. Я осмелился высказать опасения относительно возможного налета вражеской авиации.

- Ничего, пройдем! - сказал генерал. В этот момент в воздухе появились три советских истребителя. Я сразу успокоился: наши авиаторы знали, где находился начальник штаба фронта. Прошли дамбу. Генерал Бирюзов осмотрел северный берег полуострова. Местность была ровная и голая. На обратном пути генерал взглянул на многочисленные окопы, мимо которых мы проходили, и, усмехнувшись, сказал:

- Я заметил эти окопы и траншеи, еще когда мы шли к дамбе. Ты опасаешься бомбежки, но раз они около нас, - он показал на траншеи, - бомбы не страшны.

Армии правого крыла 4-го Украинского фронта уже вели упорные бои на левом берегу Днепра в районе города Никополя. Там у немцев находился небольшой плацдарм, и они упорно обороняли свои сильно укрепленные позиции. В первые дни января 1944 года но приказу командующего фронтом освобожденная от строительства 12-я штурмовая инженерно-саперная бригада была переброшена на север. С 7 января по 8 февраля она участвовала в штурме и ликвидации никопольского плацдарма противника. Никопольский плацдарм был ликвидирован 8 февраля 1944 года.

В горячие дни боев по ликвидации никопольского плацдарма в полосе боевых действий 3-й гвардейской армии я неожиданно встретился с полковником Гусевым, начальником инженерных войск армии. До войны мы вместе с ним служили в Сибирском военном округе. Он был дивизионным инженером в 33-й стрелковой дивизии. Нас связывали добрые воспоминания. Много трудных минут мы пережили вместе. Вспомнили, как боролись с ледоходом на Оби. Каждый из нас теперь много километров прошел по страшным дорогам войны, многое испытал. Не раз встречался со смертью... И вдруг неожиданная встреча на фронте!..

...Отлично зарекомендовали себя саперы в боях по ликвидации плацдарма в составе 5-й ударной и 3-й гвардейской армий. За проявленный героизм 117 бойцов и командиров были награждены орденами и медалями.

После ликвидации никопольского плацдарма войска 4-го Украинского фронта направили свои усилия на освобождение от врага Крыма.

С 15 февраля 1944 года бригада вновь была на Сиваше. Часть батальонов передали 10-му стрелковому корпусу и 1-му гвардейскому стрелковому корпусу, действовавшим на Крымском полуострове. В это время противник усилил бомбежку моста и, хотя прямые попадания случались редко, они постоянно выводили из строя несколько опор. Повреждения мосту наносило и разбушевавшееся в феврале море. Сил 7-й инженерной бригады, поддерживавшей эксплуатацию моста, явно не хватало, и нам часто приходилось ей помогать. К концу марта на маленьком крымском плацдарме под самым носом у противника сосредоточился целый 19-й танковый корпус, имевший почти 400 танков.

Не могу не отметить, что в те декабрьские, январские и февральские морозные ночи саперы превзошли себя. Чтобы сохранить мост, они не щадили жизни. Работать приходилось в ледяной воде и грязи, в которой можно было пробыть не более 5-7 минут. Тех, кто коченел и тонул, товарищи сразу же вытаскивали из воды и относили в специально организованные на берегу пункты для оказания медицинской помощи. На их место вставали другие. С невиданным энтузиазмом и высоким сознанием долга перед Родиной саперы преодолевали нечеловеческие трудности в битве за Сиваш. Впрочем, это было характерно для каждого воина Советской Армии во время Великой Отечественной войны.

В один из холодных февральских дней 1944 года капитан Костовский, командир роты 58-го штурмового батальона, руководил группой саперов, ремонтировавших мост. К вечеру на мост совершила налет немецкая авиация. Капитан Костовский мгновенно приказал: "Рассредоточиться, залечь по полотну моста!" Еще самолеты не успели пролететь над ними, как кто-то из бойцов крикнул: "Спасай командира!" Несколько бойцов прикрыли собой командира. В этот момент послышались взрывы бомб. Бойцы получили тяжелые ранения осколками, но капитан Костовский остался цел и невредим.

Много раз мне приходилось повторять бойцам истину армейской жизни: товарищество и взаимопомощь в бою - главное условие победы. "Сам погибай, но товарища выручай!" - это был наш девиз.

При форсировании Сиваша мы недосчитались многих саперов. Героям Сивашской эпопеи советский народ в знак вечной признательности воздвиг памятник. На гранитном пьедестале на берегу Сиваша возвышается огромная фигура сапера с автоматом в руке, устремившего взгляд туда, где был мост. На граните высечены слова: "Вечная слава саперам - героям Сиваша. Воинам Великой Отечественной войны, павшим в боях за независимость нашей Родины".

На открытии памятника воин из 12-й штурмовой бригады Филимонов, участник Сивашской эпопеи, сказал:

- Мои товарищи и я пришли сюда первыми в морозную ночь 7 ноября 1943 года. Утопая по пояс в воде, мы строили переправу. Многие наши товарищи погибли на Сиваше. В боях за Крым и Севастополь мы отомстили за них.

Бои за Севастополь

"По решению, принятому Ставкой, - говорится в воспоминаниях маршала А. М. Василевского, - замысел Крымской операции заключался в том, чтобы одновременно ударами войск 4-го Украинского фронта с севера - от Перекопа и Сиваша - и Отдельной Приморской армии с востока - из района Керчи - в общем направлении на Симферополь - Севастополь при содействии Черноморского флота, соединений Авиации дальнего действия и партизан расчленить вражеские войска, не допустить их эвакуации из Крыма.

Еще в феврале мы с командованием 4-го Украинского фронта приняли решение, одобренное в дальнейшем Ставкой, главный удар нанести с плацдармов на южном берегу Сиваша силами 51-й армии..."{16}

Такой замысел Крымской операции обеспечивал ее внезапность, а от наших войск он требовал устойчивости и надежности переправочных сооружений через Сиваш как решающего фактора для успешного проведения операции.

"С утра 3 марта, - вспоминает маршал Василевский, - мы с Ф. И. Толбухиным отправились на Сиваш. Вместе с вызванными мною руководящими лицами фронта, командованием 2-й гвардейской и 51-й армий мы провели рекогносцировку и рассмотрели основные вопросы, связанные с первым этапом Крымской операции, уделив особое внимание организации переправ через Сиваш, переброске по ним 19-го танкового корпуса, а также созданию надежного прикрытия переправ и быстрому их восстановлению в случае разрушения. Вся эта работа проходила в очень трудных условиях. Штормы, налеты вражеской авиации и артиллерийский обстрел разрушали мосты. К началу операции было создано две переправы - мост на рамных опорах длиною 1865 м и две земляные дамбы длиной 600-700 м и понтонный мост между ними длиной 1350 м"{17}.

В Крымской операции 12-я штурмовая бригада впервые использовалась как целое соединение в полосе наступления 51-й армии. Это способствовало успешным боевым действиям соединений армии и подразделений самой бригады.

В ночь на 8 апреля 1944 года группы разграждения проделали проходы в минных полях на переднем крае обороны. Сверхчеловеческие усилия приложили саперы накануне наступления, чтобы очистить войскам путь от минновзрывных заграждений врага. Последние мины они снимали во время артиллерийской подготовки. 58-й штурмовой батальон проделал 12 проходов в минных и проволочных заграждениях врага.

В ликвидации взрывных заграждений перед траншеями фашистов отличились коммунисты Спасский, Ананич, Хлопов, Ивандюк и Алахвердиев из 60-го батальона; комсорг роты 57-го батальона Бондарев, который вместе с комсомольцем Моисеевым ценой своей жизни проделал проход буквально под носом у противника; коммунист сержант Марятов, сумевший ликвидировать несколько огневых точек противника и обеспечить продвижение нашей пехоты.

Наступление соединений 51-й армии, наносивших главный удар с плацдарма южнее Сиваша, началось 8 апреля после сильной артиллерийской подготовки. Они прорвали первую полосу обороны противника и успешно продвигались вперед.

Войска 2-й гвардейской армии, наступавшие на правом фланге фронта, после артиллерийской подготовки атаковали перекопские укрепления врага и овладели городом Армянск. Дальнейшее их продвижение приостановилось из-за упорного сопротивления противника, занявшего сильно укрепленные позиции.

Отдельные батальоны 12-й штурмовой бригады осуществляли инженерное обеспечение наступления стрелковых дивизий 51-й армии. 59-й батальон обеспечивал 257-ю стрелковую дивизию полковника Майкова, 57-й батальон 91-ю стрелковую дивизию полковника Пашкова, 60-й батальон - 346-ю стрелковую дивизию генерал-майора Станиевского, 56-й батальон составлял подвижный противотанковый резерв командующего армией генерала Крейзера.

Войска 51-й армии вынудили противника отойти от Перекопского перешейка и начать отступление по всему фронту. В прорыв был введен 19-й танковый корпус, который во взаимодействии с мотомеханизированными и стрелковыми соединениями перешел к преследованию гитлеровцев.

В боях за Крым саперы 12-й бригады участвовали в танковых десантах при овладении и удержании населенных пунктов и важных позиций. Группы младшего сержанта Ветрова и рядового Коршунова из 58-го батальона с танковым десантом ворвались на северную окраину села Акташ. Немцы встретили их огнем со всех сторон, в том числе и огнем тяжелых самоходок "фердинанд", пытаясь прикрыть отступление своих частей. В ожесточенной схватке боевое охранение немцев было быстро уничтожено, и группа рядового Коршунова устремилась к ближайшим домам, которыми быстро овладела. Здесь саперы уничтожили пять немецких солдат и взяли в плен остальных вместе с документами штаба.

Так, стремительным маршем, преследуя противника и пресекая всякие попытки к сопротивлению, наши части 15 апреля достигли внешнего кольца севастопольской оборонительной полосы немцев, их последнего рубежа на Крымском полуострове.

Внешний севастопольский оборонительный рубеж проходил по крутым восточным склонам Сапун-горы. Оборона противника состояла из трех-четырех расположенных одна над другой оборонительных позиций. Каждая из них кроме окопов и траншей имела железобетонные огневые точки, блиндажи, убежища, много минновзрывных и проволочных заграждений.

Для штурма такой сильно укрепленной обороны с долговременными сооружениями требовалось время, чтобы подготовиться, сосредоточить войска, детально изучить расположение вражеских огневых точек и систему огня. Несколько ночей подряд разведчики ползали по переднему краю, ощупывая руками проволочные и минновзрывные заграждения противника.

7 мая 1944 года после сильной артиллерийской и авиационной подготовки войска 51-й и Отдельной Приморской армий начали совместно штурмовать сильно укрепленные позиции противника, расположенные на восточных склонах Сапун-горы.

Наиболее ожесточенные и тяжелые бои развернулись в центре склона и на вершине, служившей ключом обороны Севастополя. Враг сопротивлялся с упорством обреченного. Воины 63-го гвардейского корпуса генерал-майора Добровольского и 11-го гвардейского корпуса генерал-майора Бакунина шаг за шагом мужественно продвигались вперед, чтобы водрузить красное знамя на вершине.

Перед самой вершиной, рискуя жизнью, сапер старший сержант Федор Николаевич Скорятин взорвал проволочные заграждения и своим телом закрыл амбразуру вражеской огневой точки.

Слава, вечная слава бессмертному подвигу русского воина!

Скорятину Ф. Н. посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Признательные граждане Севастополя увековечили его имя, назвав одну из улиц города улицей Скорятина, а на каменном обелиске Севастопольской диорамы это имя высечено золотыми буквами.

Враг не выдержал сокрушительного натиска и, оставляя одну позицию за другой, отошел к Севастополю. 8 мая наступавшие части врезались во внутреннее оборонительное кольцо, а 9 мая Севастополь был очищен от гитлеровских захватчиков.

12 мая последние остатки крымской группировки противника были разгромлены и взяты в плен в районе мыса Херсонес.

Двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трехсот двадцати четырех орудий Москва салютовала доблестным освободителям Севастополя.

13 мая на всем Крымском полуострове воцарилась удивительная тишина. Это казалось необычным. Крым теперь находился в глубоком тылу, так как войска 3-го Украинского фронта еще 10 апреля заняли Одессу.

В приказах Верховного Главнокомандующего (Маршала Сталина) о прорыве обороны противника у Сиваша и овладении Севастополем выражалась благодарность особо отличившимся в боях частям и соединениям, в том числе и саперам полковника Павлова.

Одним из наиболее ярких примеров возросшей сознательности солдат и офицеров и их готовности выполнить боевой долг всегда был усиленный приток желающих вступить в ряды Коммунистической партии. Чаще всего это проявлялось накануне решительных, ожесточенных боев с противником. Произошло это и тогда, когда решалась важная политическая и военно-стратегическая задача освобождения Крымского полуострова.

Развернувшаяся активная партийно-политическая работа в бригаде и общий подъем настроения и боевого духа вдохновили новые десятки и сотни бойцов, особенно комсомольцев, к вступлению в ряды Коммунистической партии. В период наиболее ожесточенных боев за Севастополь с 8 по 23 апреля первичные парторганизации частей и парткомиссия бригады приняли в партию 46 новых коммунистов.

12 апреля в партию был принят боец Ример. Накануне он поклялся, что выполнит любую задачу, какую ему поручит командование. Когда начался бой, Ример одним из первых под огнем врага проделал проходы в его заграждениях.

Кончились бои за Крым. Но для саперов было много работы. Пришлось обследовать места вчерашних боев, искать, обезвреживать и извлекать из земли фугасы, мины. При разминировании городов Севастополя и Симферополя и Сапун-горы бригада использовала роту собак-миноискателей.

И ни на один день не прекращалась подготовка частей, особенно молодого пополнения, к новым боям. Генерал-лейтенант Крейзер лично проводил смотры частей и соединений, вручал боевые награды за освобождение Крыма. Испытанный в боях и походах генерал всегда был строг и требователен. Его острый взгляд замечал все.

Говорят: "Скажи, кто твой друг, я скажу, кто ты". Если чуть перефразировать, пословица подходит и к солдату: покажи свое оружие, я скажу, какой ты воин. А оружие - первый друг бойца. Командующий берет автомат бойца, осматривает внимательно и, не найдя, к чему придраться, возвращает оружие.

- А масленка есть?

О, эти масленки. Кто их сохранит в боях и походах? Опытные старшины обычно запасаются ими.

- У кого есть шомпола, поднимите руки.

Бойцы поднимают.

- Покажите.

Тот, кто сумел воспитать в людях бережливость, аккуратность, заботливое отношение к оружию, пожинает приятные плоды, не краснеет перед генералом. Командир обязан в любой обстановке добиваться, чтобы у бойца оружие было безотказным.

- Молодцы! - похвалил командующий тех, кто сохранил масленки, протирки, шомпола.

В армии, тем более в боевой обстановке, мелочей нет. У артиллеристов орудия в порядке, все механизмы вычищены до блеска.

Генерал заглядывает в зарядные ящики и вынимает оттуда свежие цветы.

- Откуда? - спрашивает бойца.

Артиллерист смущается, но признается: по дороге на построение девушка преподнесла. Жалко выбрасывать.

Командующий взял из букета цветочек и приколол его к груди бойца.

- Служу Советскому Союзу!.. - отрапортовал боец.

- Нас ждет трудная дорога, - напоминает саперам командующий. Готовиться к ней надо каждый день, каждый час. Совершенствовать боевую выучку. Нам еще идти и идти, до самого Берлина!{18}

9 июня поступил приказ о передислокации в новое место боев. 10 июня прибыли эшелоны, и подразделения бригады начали погрузку. Начальник инженерных войск фронта генерал Колесников, прощаясь, пожелал бригаде счастливого боевого пути.

На станции Раздельная, крупном железнодорожном узле в 60 километрах северо-западнее Одессы, представитель штаба 3-го Украинского фронта сообщил, что 12-я бригада поступает в оперативное подчинение этого фронта и что мы будем разгружаться на станциях по линии Раздельная, Кишинев, восточнее города Тирасполя.

Меня охватила неописуемая радость. Ведь 3-м Украинским фронтом командовал генерал армии Толбухин, членом Военного совета был генерал-лейтенант Желтов, а начальником штаба - генерал-полковник Бирюзов, то есть все те военачальники, с кем был связан боевой путь нашей бригады от Днепра через Мелитополь и Крым на протяжении года.

И еще радость! Огромную радость я переживал при мысли о том, что 3-й Украинский фронт, вероятно, будет двигаться в направлении Болгарии, и тогда я смогу участвовать в освобождении своей первой Родины.

Это ли не высшее счастье?

Позже, когда уже точно стало известно направление удара фронта, начальник штаба бригады подполковник Борисов сказал:

- Не случайно, видимо, бригаду направили на 3-й Украинский фронт. Командование наверняка учло, что вы - болгарин, товарищ комбриг.

К 20 июня бригада сосредоточилась в районе восточнее города Тирасполя, а штаб бригады расположился в селе Яковлевка.

В боях за освобождение Румынии

Уже весной 1944 года Советская Армия приступила к непосредственному освобождению европейских народов от ненавистного им "нового порядка". Первой страной, куда вступили советские войска как освободители, была Румыния.

Попытки войск 1, 2 и 3-го Украинских фронтов продолжить наступление сразу же после захвата плацдарма на румынской территории за рекой Прут не имели успеха. Советские войска натолкнулись на хорошо организованную, глубоко эшелонированную оборону с долговременными инженерными сооружениями. Верховное Главнокомандование Советской Армии приказало всем трем фронтам временно перейти к обороне и готовиться к дальнейшему наступлению. В соответствии с этим указанием в штабах и войсках шла упорная боевая и оперативно-тактическая подготовка.

Гитлер возлагал большие надежды на войска группы армий "Южная Украина", оборонявшие этот участок фронта. В командование группы армий "Южная Украина" вступил генерал Фриснер.

День и ночь противник возводил оборонительные сооружения. Созданные на отдельных направлениях мощные боевые позиции сочетались с долговременными сооружениями и укрепленными районами.

Советское Верховное Главнокомандование разработало план разгрома основных сил вражеской группы армий "Южная Украина". Это была Ясско-Кишиневская операция. Ее исполнение было возложено на 2-й Украинский фронт под командованием маршала Р. Я. Малиновского и 3-й Украинский фронт под командованием генерала армии Ф. И. Толбухина. План операции предусматривал окружение и разгром основных сил противника в районах городов Яссы и Кишинев двумя концентрированными ударами обоих фронтов.

Ставка Верховного Главнокомандования утвердила решение командования 3-го Украинского фронта нанести главный удар по врагу с тираспольского плацдарма разгромить противника и вместе с войсками 2-го Украинского фронта завершить его окружение в районе Хуши и южнее. На направлении главного удара фронта действовала 37-я армия генерал-лейтенанта Шарохина.

С июля 1944 года 12-я штурмовая бригада находилась в оперативном подчинении 37-й армии 3-го Украинского фронта. В частях бригады шла подготовка к штурму укрепленных позиций противника.

Две первые недели августа подразделения и части бригады тщательно изучали оборону врага на тираспольском плацдарме и вели здесь разведку инженерных заграждений противника. Между 14 и 15 августа бригада сосредоточилась на плацдарме и начала организовывать взаимодействие с частями и соединениями, которые ей предстояло поддерживать. В то же время проводилось разминирование территории плацдарма.

С 19 по 31 августа вместе с поддерживаемыми стрелковыми частями и соединениями мы обеспечивали прорыв переднего края обороны и наступление стрелковых и танковых подразделений, участвовали в ликвидации окруженных частей противника и уничтожении отдельных его огневых точек и узлов сопротивления. В конце этого периода бригада обеспечила форсирование реки Прут в районе Фэлчиу и села Лоево.

С 1 по 5 сентября мы способствовали переброске 37-й армии через Дунай в районе городов Измаил и Тулча.

За эти боевые действия Верховный Главнокомандующий объявил личному составу бригады благодарность, она была награждена орденом Кутузова II степени.

Во время боевой учебы, с 1 по 18 августа, батальоны бригады были прикреплены к стрелковым дивизиям и дислоцированы в их районах сосредоточения. На занятиях отрабатывались главным образом вопросы взаимодействия и использования штурмовых групп, для чего проводились специальные полковые учения.

С танковыми подразделениями в основном совершенствовались способы преодоления минных полей через проходы; в штабе нашей бригады и ее батальонах занимались организацией связи и управления штурмовыми группами и группами заграждения. Занятия проводились на учебных полигонах, оборудованных бригадой, с теми частями, с которыми она действовала во время прорыва. Личный состав саперных штурмовых групп придавался стрелковым подразделениям.

В учениях участвовали шесть дивизий и два танковых полка. Учеба длилась две недели. Были успешно решены основные задачи. Личный состав научился стремительно атаковать врага, действовать глубоко эшелонированными боевыми порядками (от двух до четырех линий построения стрелковой дивизии), быстро преодолевать заграждения перед передним краем вражеской обороны и овладевать первой линией траншей.

Тщательно отрабатывались приемы безостановочного преодоления первой траншеи первой стрелковой цепью, чтобы она вступила в бой за вторую линию траншей, а уничтожением врага в первой траншее занималась вторая стрелковая цепь. Этим исключалось обычное замедление атаки перед самым передним краем обороны противника.

Такие действия требовали улучшения управления штурмовыми группами и поддержания бесперебойной связи с поддерживающими частями и подразделениями.

Личный состав стрелковых и танковых частей был хорошо ознакомлен с действиями саперов, штурмовых групп и огнеметчиков.

Части 12-й бригады тщательно изучили и разведали оборону противника на тираспольском плацдарме, уточнили систему траншей немцев на участке Фантина-Маскуй, Леонитина. Противник создал здесь глубоко эшелонированную оборону с инженерными сооружениями как на переднем крае, так и в глубине. У врага имелись здесь резервы. Было ясно, что немцы на этом участке готовятся к активной обороне.

Передний край обороны противника проходил по восточному берегу озера Ботно и по левому берегу старого русла реки Днестр. Весь участок был покрыт буйной растительностью и почти не имел дорог, что затрудняло маневрирование наших частей.

Озера и болота на левом фланге дробили наши соединения. Левый фланг противника был обеспечен трудно преодолимым озером Ботно, а правый - цепью болот, расположенных между старым и новым руслами реки Днестр. Этот плацдарм протянулся около 9 километров в ширину и 5-6 километров в глубину.

Передний край противника представлял собой непрерывную линию траншей, стрелковых окопов, пулеметных и минометных площадок, блиндажей и ходов сообщения от первой ко второй и третьей траншеям.

Передний край обороны противника был связан с окрестными населенными пунктами хорошими дорогами, что давало возможность быстро перебрасывать боевую технику с одного места на другое. Густая растительность служила хорошей маскировкой для живой силы, огневых средств и резервов немцев. С командных пунктов противника просматривался весь наш передний край. Здесь гитлеровцы создали ряд опорных пунктов, и этот рубеж стал последним перед всей Бессарабией. Противник придавал ему особое значение, и не случайно Гитлер издал приказ, обязывающий каждого солдата и офицера подписать собственной кровью клятву о том, что они удержат свои рубежи и уничтожат наш плацдарм, Оборона этого участка совершенствовалась в течение 6 месяцев, и ее занимали только немецкие части.

Исключительно большое значение имели минные заграждения. Небольшая протяженность фронта позволяла максимально насытить оборону минами. На одном километре по фронту и в глубину устанавливалось по 3-4 тысячи мин. Много минных полей создавалось на отсечных позициях. Расстояние между минами составляло от 1,5 до 5 метров по фронту и до 50 метров в глубину. Очень часто противник использовал мины с неизвлекающимися элементами. Все танкоопасные направления и высотки, имевшие важное тактическое значение, были прикрыты непрерывными минными полями, минами-сюрпризами и взрывными ловушками.

На тщательно замаскированных минных полях часть мин расставлялась как бы небрежно, по поверхности.

Оборона противника была построена так, что при прорыве первой траншеи следующие оказывались в положении самостоятельного рубежа с прикрытыми флангами, с развитой системой траншей и ходов сообщения, минными полями, усиленными проволочными заграждениями самого различного типа.

Во время тренировок непосредственно перед началом боя большое внимание уделялось взаимодействию с обеспечивающими частями. Задачи ставились исполнителям без раскрытия плана в целом. Необходимые документы писались от руки. Командирам дивизий и бригад задачи ставил лично командующий армией. Затем задачи доводились до непосредственных исполнителей в сжатые сроки: рядового и сержантского состава - за 2 часа перед атакой; до командиров взводов и рот - за 4-6 часов; до командиров батальонов - за 12 часов; до командиров полков - за сутки перед наступлением.

Разминирование перед нашим передним краем проводилось за день до атаки, а перед передним краем противника - в ночь перед атакой. Построение боевых порядков, продвижение через проходы, сигнализация и взаимодействие с танками уточнялись заранее.

В ночь перед наступлением командир 20-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майор Дрейер пригласил командира 58-го отдельного штурмового инженерно-саперного батальона майора Мерикова и сказал ему:

- Вся система связи дивизии до пяти часов в вашем распоряжении, подготовьте к утру все проходы в минных полях врага.

Огромное внимание в ходе подготовки к операции уделялось партийно-политической работе. Решалась главная задача - обеспечить высокий темп наступления и поддержать высокий интернациональный дух бойцов Советской Армии в отношении населения Румынии.

Наши войска не должны были позволить основным силам группы армий "Южная Украина" отойти на запад. Их окружение и последующая ликвидация лишала противника основных сил для сопротивления советским войскам в районе Балкан и государств Центральной Европы - Венгрии, Австрии, Чехословакии.

Стремительное наступление наших войск на территории Румынии не позволило бы военно-фашистской власти этой страны заниматься политическими махинациями для сохранения старого государственного строя и, с другой стороны, помогло бы антифашистам Румынии стать руководящей силой в стране. А это значит, что гитлеровская Германия потеряла бы одного из своих союзников. Кроме того, молниеносно проведенная наступательная операция советских войск исключительно благоприятно отразилась бы на дальнейшем развертывании антифашистского движения в Балканских странах, в борьбе за срыв закулисных маневров буржуазно-реакционных сил в этих странах и тайных планов английского империализма.

Каждым своим действием Советская Армия должна была подчеркивать, что воюет с фашистской Германией и ее сателлитами не для захвата территорий, а чтобы освободить человечество от коричневой чумы. В бригаде в этом направлении проводилась конкретная политическая работа, которая давала положительные результаты.

Ясско-Кишиневская наступательная операция была тщательно подготовлена во всех отношениях. Немалый опыт приобрели в жестоких сражениях бойцы и офицеры, возросло умение штабов и командиров планировать, готовить и творчески проводить большие наступательные операции; по-новому проявлялся высокий боевой дух советскичх воинов.

Фашистское командование не сумело разгадать замысла операции и определить направления главных ударов фронтов вплоть до исхода второго дня с начала наступления. В оперативной маскировке боевых действий помогла и наша бригада, которая северо-восточнее Кишинева построила ложный район сосредоточения дивизии. Командование группы армий "Южная Украина" считало, что наступление советских войск будет направлено на овладение Кишиневом, и потому на этом направлении в тактической зоне обороны сосредоточило главные силы этой группировки.

Обеспечив высокий темп наступления до 30 километров в сутки, 2-й и 3-й Украинские фронты на третий и четвертый день операции, 23 августа, обозначили охват сил противника. 24 августа его основные силы были окружены в районе восточнее Хуши. Бои велись с большим ожесточением. Особенно тяжелыми они оказались в районе реки Прут, по переправам которой противник пытался вырваться из окружения.

Ясско-Кишиневская операция закончилась полным разгромом врага, 18 из 25 дивизий группы армий "Южная Украина" были уничтожены.

Этот замечательный успех наших войск позволил антифашистским силам Румынии осуществить 23 августа вооруженное антифашистское восстание и с помощью Советской Армии сбросить фашистскую власть Антонеску, направив Румынию по новому пути развития.

Крупная операция советских войск, имевшая исключительно важные военно-стратегические и военно-политические последствия, была блестяще осуществлена под руководством маршалов Малиновского и Толбухина и благодаря беспримерному героизму советских бойцов и командиров. Достойный вклад в эту победу внесла и 12-я штурмовая инженерно-саперная Мелитопольская бригада.

Утром 20 августа на всю глубину главной оборонительной полосы противника обрушился артиллерийский удар страшной силы. На каждом километре участка прорыва одновременно вели огонь 240-243 орудия и миномета всех калибров. Авиационную обработку позиций противника вела 17-я воздушная армия.

Бойцы и командиры 37-й и 46-й армий, наносивших главный удар с днестровского плацдарма, все, как один, поднялись на штурм и прорыв сильно укрепленных вражеских позиций.

До этого времени, в ночь на 20 августа, подразделения и части 12-й бригады проделали 110 проходов, в том числе 11 для танков, в полосе наступления пяти дивизий. Проходы проделывались под непрекращавшимся огнем противника. Передний край постоянно освещался ракетами, и буквально каждая пядь земли поливалась плотным пулеметным огнем. Однако, несмотря ни на что, проходы были подготовлены за час до штурма, что обеспечивало одновременный ввод в действие всех боевых порядков наших наступающих соединений и успех общего наступления.

Личный состав 12-й штурмовой бригады выполнял свой воинский долг самоотверженно, не щадя жизни. Отделение младшего сержанта Владимирцева успешно выполнило задачу по проделыванию проходов в минном поле и заграждениях противника и возвратилось в свою роту. Но оставалось сделать самую тяжелую и самую опасную работу - разминировать участки, расположенные почти на самых брустверах вражеских траншей.

- Кто добровольно выполнит эту задачу? - спросил командир роты.

Согласились все бойцы роты - коммунисты, комсомольцы, беспартийные. Но на задание командир роты отобрал только четырех комсомольцев.

...Комсомольцы подобрались к брустверу траншей противника и стали искать мины врага. На фоне неба виднелось очертание ствола вражеского пулемета, который можно было схватить, подняв руку. Но комсомольцы бесшумно продолжали искать и снимать мины.

И вдруг застрочил немецкий пулемет... Вражеской пулей был сражен рядовой Газа. Трое продолжали работу, Затем погибли Акил Беков и Гасанов. Остался один Федоренко. Он понимал, что время уже истекает, а проход пока не сделан. Значит, приказ еще не выполнен. Федоренко продолжал обезвреживать мины, но, когда вынул последнюю, вражеская пуля настигла и его.

Поднявшиеся вскоре в атаку бойцы нашли его, истекающего кровью, с миной в руке. Подвиг и самопожертвование четырех героев-комсомольцев обеспечили успешную атаку наших подразделений на этом участке.

В ночь перед атакой воины-саперы 12-й штурмовой бригады проделали 52 прохода в минных полях противника. Наши потери в эту ночь оказались большими - 54 убитых и раненых.

Помню, в ночь на 20 августа младший сержант Прокофьев, потерявший сына в битве под Сталинградом, трижды ходил к переднему краю обороны противника, проделывая проход. Обезвредив последнюю мину, он освободил проход от проволочного заграждения и на рассвете двинулся к своим. В этот момент противник открыл огонь из пулемета.

Прокофьев пригнулся, затем замахнулся связкой гранат - и вражеский пулемет умолк. Вернувшись к своим, Прокофьев сел и закурил...

Атака была в самом разгаре. Неожиданно группа пехотинцев остановилась перед проходом. В несколько прыжков Прокофьев оказался Перед ними и, крикнув "Коммунисты, за мной!", бросился вперед. Пехотинцы последовали за сапером.

Рядовые Баринов и Грачев во главе с сержантом Марятовым из 57-го штурмового инженерно-саперного батальона проделали проходы перед 189-м стрелковым полком и сопровождали его наступление. По сигналу атаки они первыми прошли через проходы и стремительно бросились вперед. Первым достиг траншеи противника сержант Марятов и, не останавливаясь, двинулся дальше. Когда ранили знаменосца, Марятов подхватил знамя и под градом пуль и осколков прорвался к высоте 151,7, где водрузил знамя. Цепи наступавших ускорили движение. Саперы были впереди. Получив ранение в ногу, рядовой Баринов продолжал наступать. К саперам присоединились четыре пехотинца, и они первыми вышли на окраину села Фантина-Маскуй.

Видя, что их мало, враг бросился в контратаку, по наши бойцы удержались до подхода атакующей цепи. В этом бою сержант Марятов уничтожил 12 гитлеровцев, Грачев - 10, а Баринов - 7.

Для уничтожения окруженной группировки противника командиру 188-й стрелковой дивизии была поставлена задача овладеть опорным пунктом немцев "Албина" и соединиться с передовыми частями 252-й стрелковой дивизии, отрезанными от основных сил во время контратаки противника. Для деблокирования почти окруженных передовых частей был сформирован специальный штурмовой отряд под командованием капитана Кабахидзе. Он атаковал противника 21 августа в десять часов утра, овладел опорным пунктом "Албина" и продвинулся вперед на 4 километра. Вскоре он достиг высоты 250,7 и соединился с отрезанными частями 252-й стрелковой дивизии. В этом бою было разгромлено до батальона немецкой пехоты со средствами усиления. На поле боя осталось более 300 трупов немецких солдат и офицеров, а 136 гитлеровцев были взяты в плен. Командирам стрелковых частей 252-й дивизии был обеспечен путь для эвакуации раненых и больных.

В ходе боя бригада обеспечила переправу наступающих частей 7-го стрелкового корпуса и 44-й бригады со всей их техникой и вооружением через реку Прут в районах Фэлчиу и Леово.

После разгрома оборонявшихся дивизий группы армий "Южная Украина" 3-й Украинский фронт продолжал стремительное наступление на юг. Преодолевая в течение нескольких дней сопротивление противника в глубине обороны, наши войска 1 сентября вышли на северный берег Дуная. И я, командир Советской Армии, прошедший тысячи километров по трудным дорогам войны, пережил один из самых волнующих моментов в жизни, переступив северную границу моего отечества, откуда был изгнан 21 год назад.

Тут, на берегу Дуная, я невольно вспоминал события тех далеких дней...

Перед глазами вставали образы доблестных сынов Болгарии: легендарного Ботева, бесстрашного Филипа Тотю, их соратников Левского и Панайота Хитова, всех тех беззаветных борцов, которые боролись за светлое будущее исстрадавшегося отечества, которые шли в бой с этого берега Дуная с верой в свой народ, в то, что он свергнет турецкое иго. Болгары всегда были убеждены, что в их борьбе за свободу русские братья всегда с ними, они всегда придут на помощь.

Я думал о храбрых русских гренадерах Скобелева и Гурко, перешедших Дунай в 1877 году, думал о тысячах русских солдат и офицеров, отдавших жизнь за освобождение моей порабощенной родины от 500-летнего османского ига.

21 год назад мои товарищи и я, молодой учитель, комсомолец из села Бутан, вдохновленные призывом партии, встали с оружием в руках, чтобы преградить путь надвигавшемуся фашизму. После подавления восстания мы вместе с товарищем Благоем Ивановым были изгнаны кровавыми жандармами Цанкова и вынуждены были эмигрировать в Югославию. Я не мог без волнения вспоминать дорогих мне товарищей по сентябрю 1923 года: Трифона Николова, Алексея Христова, Горана Мечкова, Бено Гергова, Спаса Стойкова, Васила Младенова. С некоторыми из них мы не виделись с тех пор, как расстались после разгрома восстания. Какова их судьба сейчас? Ведь многие из них оставались в фашистских застенках...

В эти дни я не знал еще о судьбе матери и отца, моих братьев, близких...

Я знал о трагической судьбе доктора Александра Карастоянова, убитого фашистами в 1923 году. Знал я и о том, что его верную подругу Георгицу долго истязали и держали вместе с двумя дочерьми на реке Дунай на барже, превращенной в тюрьму для повстанцев.

Фашисты вынесли мне смертный приговор еще в 1923 году. Жестокими и самоуверенными были тогда фашиствующие коричневорубашечники! А как они сейчас поведут себя перед надвигавшейся лавиной легендарной Советской Армии?..

В течение всей войны мне не давали покоя вопросы: "Неужели правительство царя Бориса пошлет болгарские войска против Советской Армии?", "Не придется ли проливать братскую кровь?".

Я был уверен, что болгарский народ сохранил самые теплые братские чувства к русскому народу, что он не поднимет руку на него. Вот уже два десятилетия на моей исстрадавшейся родине свирепствовали фашисты. Они мучили и вешали народ. У них была своя полиция и армия, были фашиствующие офицеры. Неужели эти головорезы бросят против нас вооруженную силу?..

Я знал, что коммунистическая партия во главе с Г. Димитровым подняла народ на вооруженную борьбу против фашизма, что в Болгарии существует сильное движение Сопротивления, что многие мои товарищи, такие, как Благ9Й Иванов и Цвятко Радойнов, еще в 1941 году уехали на родину. Знал, что эхо победных залпов Советской Армии уже достигло родных Балкан, приютивших болгарских партизан. Я был уверен, что среди партизан находятся и мои товарищи, уцелевшие после сентября 1923 года. В такие минуты я даже завидовал им, хотя и понимал, сколь тяжела и опасна их борьба. На фронте тяготы, опасность и риск идут рядом, но противник всегда находится перед нами. Партизаны же ведут борьбу с врагом в глубоком подполье, и опасность подстерегает их повсюду.

Освобождая Румынию, я воочию убедился в силе интернационального духа советского солдата. Но мне не давала покоя мысль о том, что профашистские элементы в Болгарии могут двинуть против Советской Армии свои войска и тогда возникнет необходимость, чтобы я, как командир бригады Советской Армии, руководил действиями русских бойцов против моих соотечественников-болгар. Не верилось мне, что такое может случиться в Болгарии, на моей родине, которую я по-сыновнему стремился увидеть, чтобы поцеловать ее землю.

Что же ждет меня в Болгарии?..

Здравствуй, моя родина!

Болгария формально не участвовала в войне против Советского Союза. Монархофашистское правительство не посмело послать войска против Советской Армии, поскольку хорошо знало, что болгарский народ питает самые теплые чувства к русским братьям, освободившим его от пятивекового османского ига.

Антинародное правительство боялось открыто включиться в войну, но помогало фашистской Германии всем, чем могло. Даже после крупных поражений немецко-фашистской армии на Волге и Дону, под Курском и на Днепре монархофашистекая клика Болгарии не собиралась разрывать своего союза с Германией. Гитлеровское командование продолжало использовать болгарские аэродромы, морские порты, железнодорожную сеть для войны против Советского Союза. Советское правительство несколько раз обращалось к болгарскому правительству с предложением отказаться от союза с Германией и не формально, а фактически соблюдать нейтралитет.

В ответ на это монархофашистская буржуазия предпринимала различные махинации и маневры, для того чтобы заменить немецкую оккупацию английской или американской, но ни в коем случае не допустить к власти правительство Отечественного фронта.

5 сентября 1944 года Правительство СССР в ноте болгарскому правительству заявило, что "не только Болгария находится в состоянии войны с СССР, поскольку на деле она и ранее находилась в войне с СССР, но и Советский Союз отныне будет находиться в состоянии войны с Болгарией". Нота Советского правительства была опубликована в армейских газетах и издана отдельной листовкой.

Когда началась подготовка наступательной операции войск 3-го Украинского фронта по освобождению Болгарии, мысли мои были только об одном - быстрее увидеть родину свободной.

Особое внимание обращалось на разъяснение бойцам политических целей вступления советских войск на территорию Болгарии.

Командиры и политработники знакомили бойцов с политической ситуацией в Болгарии, рассказывали о героической борьбе болгарских коммунистов, о том, что Болгарская коммунистическая партия в первые же дни войны призвала народ всеми силами и средствами бороться против втягивания страны и армии в агрессивную войну на стороне немецко-фашистского империализма. В частях и подразделениях проводились собрания и митинги. Агитаторы рассказывали бойцам о многовековой дружбе между болгарским и русским народами, о боевом содружестве русских воинов и болгарских ополченцев на Шипке в 1877-1878 годах.

8 сентября части и соединения 3-го Украинского фронта перешли румыно-болгарскую границу и, не встречая сопротивления, двинулись на юг, в глубь болгарской территории. На следующий день, 9 сентября 1944 года, они вышли на линию Русе, Палатица, Карнобат, Бургас. Задача, поставленная Ставкой Верховного Главнокомандования перед фронтом, была выполнена.

Это было не наступление, а триумфальный марш механизированных колонн советских войск. Болгарское население повсюду встречало их хлебом и солью. Всюду слышалось болгарское "Добре дошли, наши освободители!". Это была встреча поистине двух братских народов.

Продвижение советских войск по болгарской территории парализовало силы реакции и еще больше придало уверенности болгарским партизанам и всем патриотам. В ночь на 9 сентября болгарский народ под руководством Болгарской коммунистической партии поднялся на вооруженное восстание и сверг ненавистное монархофашистское правительство. Власть перешла в руки Отечественного фронта. Возглавил правительство Отечественного фронта Кимон Георгиев.

Советские войска получили приказ приостановить продвижение и закрепиться на достигнутом рубеже. Правофланговые 46-я и 47-я армии через Северную Болгарию двинулись к болгаро-югославской границе: готовилась наступательная операция против немецко-фашистских сил, находившихся на территории Югославии. В операции по освобождению Югославии активно участвовала и вновь созданная болгарская Народная армия.

Левофланговая 37-я армия 3-го Украинского фронта перешла на гарнизонное положение. Наша 12-я штурмовая инженерно-саперная бригада, находившаяся в оперативном подчинении 37-й армии, с начала операции продвинулась до города Варны. Мы проверили в Варне и ее окрестностях, нет ли минновзрывных заграждений, и расположились гарнизоном в районе села Девня. 21 сентября получили приказ о передислокации в Южную Болгарию.

22 сентября меня вызвали в штаб фронта, находившийся в городе Добрич (теперь Толбухин). Явился я к начальнику инженерных войск генералу Котляру и доложил, что бригада находится на марше.

Леонтий Захарович забросал меня вопросами:

- Вы ведь откуда-то из этих мест?

- Да, - ответил я, - отсюда.

- С близкими виделись? - спросил генерал.

- Это невозможно. Они пока далеко. Когда подойдем поближе, загляну.

Леонтий Захарович испытующе посмотрел мне прямо в глаза:

- Сколько лет воюешь?

Он знал весь мой боевой путь, потому что еще в июне 1941 года я прямо из его кабинета отправился на фронт. Не дожидаясь моего ответа, Котляр продолжал:

- А тебе известно, где будешь завтра?.. Значит, твои родные далеко? А нельзя ли узнать, как это далеко? - широко улыбнулся Леонтий Захарович.

- Километров триста - триста пятьдесят, - ответил я смущенно.

- И это - большое расстояние?! Предстоит переход бригады через Балканы. Помощники пока справятся и без тебя. Мы здесь не воюем. Обстановка мирная. А ты бери машину, если нужно - две, и отправляйся сегодня же!

Леонтий Захарович пожал мне руку и пожелал счастливой встречи.

К двенадцати часам дня 22 сентября я прибыл в Шумен, в штаб бригады. Рассказал начальнику штаба подполковнику Д. Борисову о "задаче", которую поставил передо мной генерал Котляр. Подполковнику Борисову, оставшемуся замещать меня, я наказал поддерживать строжайшую дисциплину и порядок, особенно при переходе через Балканы.

После обеда на двух машинах мы двинулись к моему родному селу Бутан. Меня сопровождали адъютант лейтенант Николай Владимирович Еврейнов и еще два офицера.

Родного села я не видел двадцать один год.

По пути было время для воспоминаний и размышлений. Кого встречу первым? Живы ли мои родители и братья? С 1936 года, когда я уехал в Испанию, у меня прервалась всякая связь с ними. Последняя встреча с генералом Котляром потрясла меня. Мой советский друг не забыл, что в Советской Армии служит болгарин, который давно покинул свою родину. Охваченный раздумьями, я не заметил, что уже начало смеркаться. Затемно въехали в какое-то большое село. На улице было много народу. Видимо, мы ехали по главной улице, по которой вечером гуляла молодежь.

Я открыл дверцу машины и спросил:

- Это село Кнежа?

Мне сердито ответили:

- Не село, а город Кнежа.

Я улыбнулся: "Милое, дорогое село. Знаю, простишь меня. Прошло столько лет... Сейчас только возвращаюсь..."

Примерно в десять часов вечера 22 сентября мы въехали в мое родное село Бутан. По главной улице - шоссе Оряхово - Бойчиновцы никакого движения не было. Доехали до старой школы. За ней в маленькой улочке стоял отчий дом. Когда подъехали, я приказал шоферу выключить фары. Стало еще темнее. Выйдя из машины, остановился перед воротами. Во дворе заметил мужчину, тот, видимо, был ослеплен мощными фарами машины и пытался понять, кто же подъехал к дому.

- Кто тут живет? - спросил я.

- Павел Пелов Панчевский.

Это ответил мой младший брат Кузман. Якима и Кыню не было.

- А ты не брат ли мой, Петр, из России? - спросил он, стоя еще за воротами.

- Да, это я... А где же мама?

- Она умерла в тысяча девятьсот тридцать седьмом году, - ответил Кузман.

Мы долго молча стояли обнявшись. От волнения не могли вымолвить ни слова. Вошли в дом. Там лежал больной, полупарализованный отец. Я опустился на колени, обнял отца и поцеловал.

- Петя, сынок, ты ли это? - со слезами на глазах проговорил он.

Вскоре дом наполнился народом. В это время в зале читалища проводился вечер, посвященный 21-й годовщине Сентябрьского восстания 1923 года. Кто-то сказал:

- Петр приехал!

Увидев машины возле дома Панчевского, все бросились к нему в дом, чтобы увидеть Петра и советских воинов, приехавших с ним. Мы были первыми представителями Советской Армии в моем родном селе.

Я встретился со старыми боевыми товарищами. Не могли нарадоваться, не могли наговориться.

Один из старых коммунистов, Димитр Цветков Житарский, обратившись к отцу, сказал:

- Дядо Пано, те, кто бил тебя, сидят в подвале. Скажи, что с ними сделать?

Отца били многие - и те, кто совершил переворот 9 июня, и фашисты после подавления Сентябрьского восстания 1923 года. Его били и раньше "по вся дни", как говорил мой старший брат Яким - один из основателей партийной организации в селе еще в 1919 году.

Отец с трудом проговорил:

- Ну, побьете их, ну, убьете... Что толку? Этим моего здоровья и здоровья товарищей не вернешь...

На следующий день коммунисты и члены Земледельческого союза собрали митинг. Выступали Димитр Житарский и Петр Георгиев. Они славили Советскую Армию и братскую дружбу болгарского народа с народами великого Советского Союза. Выступил и я. Рассказал о героизме советских войск в боях против гитлеровцев, о решимости народов СССР продолжать борьбу до полной победы над фашистской Германией.

Утром 24 сентября, попрощавшись с родными, я отправился в Южную Болгарию. Догнал бригаду в селе Старо-Село Сливенского округа.

Войдя во двор дома, где расположился штаб бригады, я увидел рядом с подполковником Борисовым и подполковником Степанидиным человека в гражданском. Лицо его показалось мне знакомым. Подойдя ближе, я узнал в нем переводчика Нено Енева, который был со мной в Испании. Нено был родом из этого села. Узнав, что советской частью командует Петр Георгиевич Павлов, по Испании он знал меня как майора Дунайского, Нено пришел повидаться. Радости нашей не было границ.

Много лишений выпало на долю Нено Енева. Попытал он счастья и в Америке. Но куда бы ни забрасывала его судьба, Нено не прекращал революционной деятельности. Так он стал членом Центрального Комитета аргентинской Коммунистической партии. Когда вспыхнула гражданская война в Испании, беспокойный коммунист Нено Енев оказался на баррикадах в рядах интернациональной бригады. Там и произошла встреча "русского" майора Дунайского и его переводчика Нено Енева.

И вот мы снова встретились, но теперь в Старо-Село - за тысячу километров от Аргентины и Испании. Встретились два болгарина, еще в юности вставшие на путь профессиональной революционной борьбы: один - пройдя фашистские застенки, другой - командуя советским соединением. Как тесен мир и сколь величественна борьба человечества за светлый коммунизм!

Освобождение Будапешта

Осень 1944 года. Советская Армия продолжала успешное наступление в западном направлении. Предстояло освободить Югославию и Венгрию. Мы приняли участие в разгроме будапештской группировки противника. 24 ноября, погрузившись на паромы, наша бригада переправилась через Дунай в районе города Нови-Сад.

В это время части 3-го Украинского фронта вели бои на подступах к восточному берегу Дуная на участке Бай, Мохач, Батина, Апатин.

С 27 ноября бригада принимала участие в строительстве понтонного моста фронтового значения через Дунай в районе города Мохач.

В первые дни декабря основные силы фронта находились на западном берегу Дуная и к 9 декабря вышли в район озер Веленце и Балатон. Начались совместные боевые действия 2-го и 3-го Украинских фронтов по освобождению столицы Венгрии Будапешта и выводу Венгрии из войны. В будапештском котле оказалась окруженной почти 190-тысячная группировка противника.

Оперативно-стратегическое и политическое значение будапештской операции было огромным. Помимо того что Гитлер лишался своего последнего союзника хортистской Венгрии, разгром этой группировки противника открывал 2-му и 3-му Украинским фронтам путь в Вену и Чехословакию.

Гитлеровское командование хорошо понимало это и потому создало в Будапеште и вокруг него сильно укрепленные оборонительные позиции и опорные пункты. Этому благоприятствовал и естественный рельеф местности, и массивные постройки, ограды и мосты в самом городе.

20 декабря войска двух фронтов перешли в наступление с севера и юго-запада. После шестидневных кровопролитных боев они соединились 26 декабря в районе города Эстергом и полностью завершили окружение противника в районе Будапешта.

Уже с первых дней боевые действия приобрели сложный и тяжелый характер и сопровождались большими потерями. В самом городе и его окрестностях к 1 января 1945 года было сосредоточено 13 танковых и 2 моторизованные дивизии и мотобригада. Такой плотности танковых поиск, по свидетельству самого противника, до этого на восточном фронте не создавалось. На протяжении почти месяца, до 26 января 1945 года, советские войска отражали удары танковых полчищ, стремившихся деблокировать окруженную группировку.

"В районе Будапешта, - как отмечает в своих воспоминаниях генерал армии С. М. Штеменко, - тогда столкнулись не только две мощные военные группировки противостоящих сторон. Противник превращал прекрасную столицу Венгрии в окоп для обороны, не считаясь с историческими ценностями города, богатейшими памятниками культуры и искусства, с кровью людей. Советское командование стремилось избежать ненужного кровопролития, сохранить для венгерского народа все то, что было создано руками замечательных мастеров прошлого. 29 декабря противнику, окруженному в Будапеште, были направлены ультиматумы командования 2-го и 3-го Украинских фронтов, предусматривавшие гуманные условия капитуляции. Венгерским генералам, офицерам и солдатам гарантировалось, например, немедленное возвращение домой. Но парламентер 2-го Украинского фронта капитан М. Штейнмец был встречен огнем и убит, а парламентеру 3-го Украинского фронта капитану И. А. Остапенко ответили отказом капитулировать и при возвращении выстрелили в спину. Так было совершено подлое убийство советских парламентеров, которые несли спасение многим тысячам людей, находившимся в осажденном городе, спасение памятникам культуры"{19}.

В боях под Будапештом 12-я штурмовая бригада действовала в составе ударной группировки 3-го Украинского фронта.

Боевые действия протекали в исключительно сложных условиях и при быстро меняющейся обстановке. Особенности боя в большом городе, а также постоянные попытки противника осуществить деблокирование требовали применения самых различных форм боевых действий.

Бои велись за каждый квартал, за каждое здание, а очень часто - за каждый этаж и каждую комнату.

Штурм кварталов, где сосредоточились прочные железобетонные и каменные строения, многочисленные баррикады и завалы, где активно действовали снайперские группы, сопровождался большими потерями.

Однажды, после кровопролитного дня, перед началом очередного штурма мы с командиром 108-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии полковником Дунаевым обдумывали, как лучше и с меньшими потерями вести наступление. Я предложил при штурме кварталов действовать, проникая через созданные с помощью взрывчатки проломы в стенах зданий и каменных оград. Так мы обходили заграждения противника, и наши наступающие штурмовые группы неожиданно появлялись на флангах и в тылу врага. За время боев в Будапеште части бригады сделали 1100 таких проходов, для чего было израсходовано более 12 тонн взрывчатки.

Решающим фактором успешного проведения наступательных операций явились смелые и самоотверженные действия советских воинов.

...В течение двух суток инженерное обеспечение наступления 476-го стрелкового полка осуществляла рота капитана Завражнова. Продвижению мешала сильно укрепленная стена городских казарм. Оставалось только одно применить взрывы. Однако за стеной находились гитлеровцы, которые при малейшем шуме открывали ураганный огонь из амбразур, проделанных в стене. В ночь на 14 января 1945 года капитан Завражнов, взяв взрывчатку и детонатор, пополз к стене. В нескольких метрах от нее он попал под сильный пулеметный огонь, но ничто уже не могло остановить героя. Он продолжал ползти. Потом раздался оглушительный взрыв. Стена обвалилась, похоронив под обломками засевших за нею гитлеровцев.

При наступлении 4 февраля наши части неожиданно были обстреляны с фланга двумя станковыми пулеметами противника. Их огонь скосил расчеты двух наших орудий. Пехота залегла. В этот критический момент капитан Завражнов под сильным огнем пробрался к орудию и один за другим уничтожил оба пулемета. С криком "за Родину, вперед!" он повел пехоту и саперов в атаку.

В бою капитан Завражнов получил тяжелое ранение. Это оказалось его пятым ранением с начала войны.

За героизм, проявленный в боях против немецких оккупантов, 22-летнему капитану Завражному было присвоено звание Героя Советского Союза.

Об этом с радостью узнали в бригаде, где капитан Завражнов пользовался большим уважением.

С капитаном Завражновым я познакомился перед началом общего наступления на Крымский полуостров, когда я предложил ему стать моим адъютантом. Уже тогда я много слышал о его славных делах. Своего прежнего адъютанта старшего лейтенанта Котирина, молодого, энергичного и очень сообразительного человека, с которым наша совместная служба началась еще со времен боев в Подмосковье, я освободил и назначил в штаб бригады.

Помню, как во время преследования противника мы двигались по шоссе Джанкой - Симферополь, сильно перегруженному и местами забитому транспортом. Навстречу шли колонны пленных немцев. Поравнявшись с одной из колонн, мы услышали гул самолетов. Тройка немецких истребителей открыла огонь на бреющем полете.

Федя, наш шофер, хотел остановить машину, чтобы мы выскочили из нее, но капитан Завражнов, сильно тряханув Федю, громко скомандовал: "Давай вперед!" Федя резко дал газ, и "виллис" рванулся вперед. За нами послышались взрывы и рев уходивших вверх самолетов.

Когда остановили машину, я вернулся немного назад. Осмотрев воронки от бомб, понял: если бы Федя там остановился, то нас бы уже и в помине не было.

В ходе боевых действий через день или два мы с капитаном Завражновым объезжали позиции наших частей, расположенные на подступах к Сапун-горе. Когда мы находились на опушке какой-то рощи, немцы внезапно открыли сильный артиллерийский и минометный огонь. Залегли и стали ждать, пока не прекратится обстрел. Чудом остались невредимыми. Когда стрельба утихла, я предложил капитану перебраться на другой край опушки, на 100-200 метров в сторону. "Нельзя, - сказал он, - сейчас наверняка немцы перенесут туда огонь". И действительно, не прошло и 2-3 минут, как земля на другом краю опушки закипела от разрывов снарядов и мин противника.

Вскоре отгремели бои за Крым, на всем полуострове наступила необычная тишина. Только раны бойцов да искореженная земля напоминали о недавних сражениях.

В такие минуты затишья, когда вспоминаешь о пережитых кровопролитных боях и думаешь о предстоящих, невольная грусть охватывает душу. Однажды в такой момент ко мне подошел капитан Завражнов и как-то робко и нерешительно спросил: