Огненные дороги

- Разрешите обратиться, товарищ комбриг?

- Разрешаю.

- Я буду вам очень благодарен, если вы освободите меня от адъютантской должности. Не для меня эта работа. Меня тянет в бой.

После всего пережитого на крымской земле он стал мне дорогим и близким человеком. Я посмотрел в его большие, ясные глаза и решил удовлетворить просьбу - перевел его в батальон. Командуя ротой в Ясско-Кишиневской операции и в боях за Будапешт, капитан Завражнов прославился сам и прославил своих бойцов.

Вспоминается тяжелый бой в 2240-м квартале. Угловое здание было сильно укреплено и являлось опорным пунктом в обороне противника. Оно выдавалось вперед, и это позволяло вести косоприцельный и фланговый огонь вдоль улиц. В шесть часов вечера 1 февраля 1945 года командир взвода младший лейтенант Пантелеев получил приказ штурмом овладеть зданием. Он выделил пятерых саперов под командой ефрейтора Евстигнеева. Предварительно Пантелеев связался с командиром стрелкового подразделения, обеспечил взаимодействие и поддержку огнем штурмовой группе. Атака была назначена на 19.00. С правой стороны здания, где находился вход в подвальное помещение, противник не вел интенсивного огня. Было решено, что группа после трех выстрелов 76-мм орудия под прикрытием огня короткими перебежками преодолеет улицу и проникнет в здание через это подвальное помещение.

Точно в назначенное время огонь открыли орудие и поддерживающие огневые средства. Саперы бросили дымовые гранаты и под прикрытием дымовой завесы двинулись вперед, но в этот момент противник открыл сильный артиллерийский и пулеметный огонь. Бойцы залегли. Только рядовой Якимов не остановился, а, рванувшись вперед, вскочил в подвал.

В первом помещении противника не оказалось. Якимов прислушался и за железной дверью, ведущей в следующее помещение, услышал голоса гитлеровцев. Не теряя самообладания, он взорвал железную дверь. Группа поддержки сразу же перенесла огонь на соседнее здание и заставила замолчать огневые точки противника. В это время штурмовая группа приблизилась к объекту атаки и забросала его гранатами. Вскоре опорный пункт был занят нашими бойцами, а рядового Якимова нашли раненным в руку. В этом небольшом бою было уничтожено 15 и взято в плен 8 солдат противника. В дальнейшем пехота укрепилась в этом здании, и утром 2 февраля 1945 года квартал был очищен полностью.

В ожесточенных уличных боях наиболее активной была штурмовая группа сержанта Карпунина из 69-го штурмового батальона. Она получила приказ штурмом овладеть зданием, которое находилось в стороне от других построек на большом холме. Противник создал прочную круговую оборону и простреливал все вокруг.

Бойцы Карпунина начали штурм. Сержант Спирин из группы разграждения взорвал забаррикадированную дверь и через образовавшийся пролом ворвался в здание. Однако его товарищам путь преградил огонь противника.

В первой комнате Спирин не обнаружил противника и бросился в другую. Там лицом к лицу он столкнулся с четырьмя гитлеровцами, вооруженными автоматами и станковым пулеметом. Фашисты попытались схватить бойца, но Спирин бросил противотанковую гранату. Немцев завалило обломками. Спирина тяжело ранило. После взрыва в помещение ворвались остальные бойцы. Сержант Спирин умер на руках у товарищей.

Командир роты капитан Завражнов написал листовку: "Отомстим за храброго комсомольца Петра Спирина!" - и первым поставил свою подпись. Листовка пошла по всей роте. Каждый боец подписывался под ней. Поставив в 'листовке свои подписи, все 30 бойцов дали этим священную клятву - защищать Родину так же, как комсомолец Спирин.

За освобождение Будапешта весь личный состав бригады был награжден орденами и медалями. Капитан Завражнов, старшина Назаренко, старшина Забелин и рядовой Ситник стали Героями Советского Союза.

Рядовой Владимир Ситник повторил в Будапеште подвиг Александра Матросова - закрыл своим телом амбразуру вражеского пулемета, обеспечив атаку товарищей.

Как и во всех предыдущих боях, так и при овладении Будапештом огромную роль играли минеры. Своевременная и точная установка минных полей и их снятие, подвижное минирование имели решающее значение при закреплении освобожденных от немцев районов и кварталов, а также в борьбе против контратак противника.

Непрерывная и фактически неограниченная глубина обороны противника в условиях большого города с развитыми наземными и подземными коммуникациями и туннелями обеспечивала большую подвижность боевых действий и требовала особого внимания к прикрытию фланговых и тыловых позиций.

Укрепившись в любом здании, противник круглосуточно вел активную оборону, используя большое количество танков и самоходных установок. Таким образом, он блокировал каждый квартал и каждое строение подвижными и неподвижными огневыми средствами, а это основательно затрудняло их захват. Выбитый из очередного здания, противник сразу же предпринимал контратаки, чтобы вновь захватить его. Для борьбы против таких действий противника в каждом батальоне создавались группы заграждения. Успех боя в этих случаях зависел от быстроты создания минных и других заграждений, которые мешали противнику вклиниться в боевые порядки наступающей части. В таких условиях боя очень часто приходилось снимать установленные минные поля и создавать их на новых рубежах. Например, только 60-й штурмовой батальон за 7 дней боевых действий, с 26 января по 1 февраля 1945 года, установил 3030 и снял 2655 мин.

Резко менявшаяся в течение суток температура, часто выпадавший снег или дождь создавали большие трудности при работе с минами. Если выпадал снег, приходилось извлекать уже установленные мины, так как они не срабатывали. В случае таяния снега мины, поставленные в снегу, оказывались демаскированными и их нужно было зарывать в землю. Эта трудоемкая и ответственная работа под постоянным огнем противника требовала огромного напряжения сил и была связана с большим риском. В ходе всей операции части бригады установили 289 минных полей, на которых была размещена 8771 мина.

В боях за Будапешт пришлось в достаточно широких масштабах вести борьбу с минами-сюрпризами. С такими минами мы часто сталкивались с самого начала операции, поэтому решили сформировать специальные группы для борьбы с ними. Эти группы проводили тщательное и детальное обследование всех элементов построек и их внутренней обстановки, в большинстве случаев специально оборудованной. Очень часто ручки дверей в комнаты, ящики шкафов и другие домашние принадлежности оказывались заминированными. Так, за один день группа разграждения рядового Краменского обезвредила 12 мин-сюрпризов.

Своевременная, кропотливая, интенсивная партийно-политическая работа в бригаде под непосредственным руководством политотдела и его начальника подполковника Д. С. Степанидина имела огромное значение для успешного штурма Будапешта. Она охватывала всех офицеров, членов партии и комсомольцев. Живые разъяснительные беседы помогали своевременно знакомить весь личный состав с подвигами героев бригады, вести постоянную учебу партийного и комсомольского актива батальонов. Таким образом, партийно-политическая работа стала делом всех политработников, членов партии и комсомольских организаторов, всех командиров.

В наиболее напряженные моменты боя партийные и комсомольские группы накоротке обсуждали результаты и опыт удачных боевых действий, рассказывали о героических поступках, призывая тем самым к массовому и личному героизму, к образцовому выполнению боевых задач с минимальными потерями.

Эффективной формой популяризации подвигов красноармейцев в годы Великой Отечественной войны стали боевые листки. В боевом листке о подвиге Владимира Ситника говорилось: "Когда началась Великая Отечественная война, шестнадцатилетний юноша Владимир Ситник из города Луганска Донбасской области готовился стать сознательным гражданином своей великой Родины. И он стал им!

Штурмовая часть, в которой служил Ситник, прошла славный боевой путь. Ее слава родилась у Кавказских гор, окрепла в Мелитопольском, Сивашском и Севастопольском сражениях.

Ситник нашел свое место в великой борьбе и с честью выполнил свой долг.

Шесть раз ходил он на штурмы кварталов Будапешта, дважды был ранен, но не покинул своего боевого поста.

Сегодня мы шли на штурм вместе. Немцы засели в заводских корпусах и вели бешеный перекрестный пулеметный огонь. Владимир Ситник шел в атаку в первых рядах. Когда до здания осталось несколько шагов, слева по атакующим внезапно ударил пулемет. Атака могла сорваться. Ситник понял это и одним прыжком оказался возле пулемета. Кинув гранату, он бросился вперед и своим телом закрыл амбразуру пулемета. Атака продолжалась.

Будь вечно живым, Владимир Ситник!"

Проходят годы, но не изгладятся из памяти те тяжелые дни, полные огромного напряжения человеческих сил, полные героизма и самоотверженности обыкновенных советских людей, боровшихся за освобождение человечества от гитлеровских захватчиков. Могучая Советская страна воспитала в нас мужество и беззаветную любовь к своему народу, смертельную ненависть и непримиримость к врагу. Если бы современных западных историков хоть на несколько дней окунуть в тот кипящий котел в Будапеште, у них бы пропала охота нагло принижать роль Советской Армии во второй мировой войне.

Героизм, подвиги и боевая слава Советской Армии навсегда останутся в мыслях и чувствах потомков, ибо слишком огромен и велик вклад советских людей в разгром фашизма!

На трудных и опасных дорогах войны рядом с мужчинами были и женщины. Личный состав 12-й штурмовой бригады навсегда запомнит подвиг трех медицинских сестер из 57-го батальона в Мелитополе. Одна из них, по имени Катя, притащила на себе в сарай двух тяжелораненых бойцов и начала их перевязывать. Неожиданно их окружили немецкие автоматчики. Катя взялась за автомат и уничтожила добрую половину гитлеровцев, а с остальными справился раненый боец. Катя была ранена в грудь и в живот. До штаба ее донесли еще живой, но вскоре она скончалась. Погибли и две ее подруги, которые бросились к раненым под огнем врага. Похоронены они вместе, как сестры-близнецы, на высоком холме около Мелитополя.

...Потеряв всякую надежду на помощь извне, окруженные в Будапеште гитлеровцы делали отчаянные попытки вырваться. Пользуясь тем, что окружение не было плотным, они находили разрывы в наших боевых порядках и пытались незаметно уйти в северо-западном направлении. Запомнилась одна страшная ночь. Около двух часов ночи дежурный по штабу сообщил:

- Товарищ комбриг, немцы! Вон они, целая колонна идет по дороге.

- Объявите тревогу! - приказал я дежурному и начал обдумывать положение. Было ясно, что раз немцы оказались на линии расположения наших штабов, значит, они скрытно пробрались через передний край и сейчас торопятся выйти из города.

Нас собралось около 15 человек.

- Всем занять круговую оборону! Беречь Знамя бригады! - распорядился я и приказал начальнику оперативного отдела майору Иванову снять Знамя с древка и обмотать его вокруг пояса.

Пока мы выбирали и занимали позицию для обороны, колонна немцев свернула в одну из извилистых улиц, но она не ушла далеко. Утром ее встретили части внешнего кольца окружения. Преследуемая советскими бойцами колонна немцев была окружена и разбита. Остатки ее сдались в плен.

13 февраля окруженная будапештская группировка гитлеровцев была ликвидирована. Потери гитлеровцев в Будапеште с 27 декабря 1944 года по 14 февраля 1945 года составили 50 тысяч убитыми и ранеными; 138 тысяч немцев были взяты в плен.

После пятидесятидневных напряженных боев в Буде бригада получила приказ отойти на юго-западную окраину города и расположиться на отдых в районе Будаерш. Мы еще не успели расположиться, как получили приказ командующего бригаде на автотранспорте фронта срочно выдвинуться в район Дунафельвард, Цеце, находившийся примерно в 100 километрах южнее Будапешта, на правом берегу Дуная. В этом районе бригада при поддержке самоходно-артиллерийских установок (САУ-100) вела в течение нескольких дней бои с механизированными частями противника, прорвавшимися сквозь нашу оборону севернее озера Балатон и стремившимися выйти к Дунаю.

С 14 февраля по 15 марта войска 3-го Украинского фронта, в состав которого входила и 1-я болгарская армия, вели непрерывные тяжелые бои по отражению следовавших один за другим контрударов противника, наносимых крупными силами механизированных войск. Контрнаступление большой вражеской группировки, наступавшей в районе озера Балатон, было отбито войсками 3-го Украинского фронта.

Отражая контрнаступление противника, войска фронта одновременно готовили наступательную операцию, направленную на полное освобождение Венгрии и овладение Веной.

После сильной артиллерийской подготовки войска фронта 16 марта перешли в наступление. Наша бригада обеспечивала наступление 4-й гвардейской армии, которая вместе с 9-й гвардейской армией наносила главный удар на участке Гант, озеро Веленце. Противник оказывал упорное сопротивление и из района Секешфехервара, проводя контратаки по флангам наших наступающих войск. В первый день части и соединения фронта продвигались медленно и на направлении главного удара 9-й и 4-й гвардейских армий вклинились в оборону противника на 3-7 километров.

Против советских войск, наступавших южнее Секешфехервара, действовала 6-я танковая армия гитлеровцев.

19 марта в прорыв была введена 6-я гвардейская армия, а 20 марта в наступление перешли 26-я и 27-я армии, наносившие свои удары в направлении Польгарди. В результате этих действий к концу дня 22 марта 6-я танковая армия СС была почти полностью окружена южнее Секешфехервара.

Опасаясь полного разгрома, противник начал отводить свою танковую армию и ценой больших потерь в живой силе и технике сумел выбраться из окружения. 23 марта войска 4-й гвардейской армии и саперы нашей 12-й штурмовой инженерно-саперной бригады вторично освободили город Секешфехервар от немецко-фашистских оккупантов.

После овладения Секешфехерваром войска фронта начали преследование противника, отходившего на запад, к Вене.

В боях за Вену

В начале апреля войска 2-го и 3-го Украинских фронтов окончательно изгнали немецко-фашистских оккупантов с территории Венгрии. Теперь предстояло освободить столицу Австрии Вену. В период подготовки войск к штурму Вены 6 или 7 апреля меня вызвал начальник инженерных войск фронта генерал-полковник Котляр.

- Товарищ Павлов, - сказал он, - тебя разыскивают твои соотечественники. Москва ждет ответа. Согласен ли ты вернуться в Болгарию?

- Товарищ генерал, - ответил я, - в Болгарии теперь к власти пришла наша партия. Там создается новая народная армия. Я коммунист, военный специалист, и, если партия меня ищет, значит, я ей нужен. Не имею права не вернуться.

- Значит, ты согласен? - спросил Котляр.

- Да, согласен, - ответил я.

- Ну, раз согласен, подпиши, - сказал Леонтий Захарович и подал мне подготовленную шифрограмму. - А сейчас иди, готовь бригаду к штурму Вены. В этом большом городе будет много работы для саперов.

Вену обороняли 8 танковых дивизий, 1 пехотная дивизия и 15 отдельных батальонов, подготовленных для ведения боев в условиях крупного города.

Перед столицей Австрии гитлеровцы заранее создали многочисленные оборонительные позиции. На танкоопасных направлениях были отрыты противотанковые рвы, установлены противотанковые и противопехотные минные поля. На улицах и площадях города строились баррикады, а в домах оборудовались огневые точки.

6 апреля советские войска вышли на подступы к Вене. Части 6-й гвардейской танковой армии, в составе которой действовала и наша 12-я штурмовая инженерно-саперная бригада, вступили в южные кварталы города и начали уличные бои.

8 апреля наши войска прорвали оборону противника в юго-западной части Вены и стали успешно продвигаться. Чтобы закрыть брешь, противник начал на грузовиках подвозить подкрепления.

...Впереди одного из наступавших стрелковых подразделений двигалась группа разграждения. Сержант Кириллов, рядовые Федчик и Васковский вели разведку и проделывали проходы в заграждениях, для того чтобы могли пройти наши танки. Неожиданно из-за поворота улицы показались два грузовика с автоматчиками. Бойцы Кириллова укрылись в здании, а когда машины приблизились, открыли огонь из автоматов и бросили несколько ручных гранат. Шоферы были убиты, а гитлеровцы, соскочив с машин, панически ринулись к одному из входов в здание, но он оказался закрытым. Прижатые огнем саперов, гитлеровцы подняли руки. Сержант Кириллов вышел из подъезда противоположного дома и приказал немецкому унтер-офицеру сложить оружие. Каково же было удивление гитлеровцев, когда они, обезоруженные, увидели только двух советских бойцов! Смелые саперы сержанта Кириллова в перестрелке убили 5, ранили 7 и пленили 41 солдата противника. В качестве трофеев взяли 35 автоматов, 9 карабинов и 2 почти исправных грузовика.

Исключительную находчивость проявил рядовой Пивоваров. 9 апреля дорогу наступавшей пехоте и танкам 30-й механизированной бригады преградила баррикада на улице Линденштрассе. Противник, укрывшись за баррикадой, вел огонь из пулеметов, автоматов и фаустпатронами. Группе инженерной разведки под командой рядового Пивоварова в составе четырех человек было приказано разведать, не заминированы ли подступы к баррикаде. Группе придавались два ручных пулемета и четыре автоматчика, которым предстояло прикрывать действия разведчиков.

Противник обнаружил группу и усилил огонь по ней. Группа вернулась назад, но через некоторое время разведчики скрылись за зданием и дали знак прикрывавшей группе открыть огонь. Старший группы Пивоваров оставил двух разведчиков и ручной пулемет, чтобы отвлекать внимание противника, а сам вместе с пулеметчиком второго ручного пулемета забрался на крышу здания. Отсюда они увидели немцев, сидевших за баррикадой. Их было около двадцати.

Пивоваров открыл сильный огонь, бросил две ручные и две противотанковые гранаты. Были убиты 12 фашистов, остальные в панике бежали.

Оставшиеся внизу саперы и пехотинцы быстро приблизились к баррикаде и проделали проход для танков. Почти восемь дней саперы по всему городу вели бои в тесном взаимодействии с пехотинцами, артиллеристами и танкистами. Они штурмовали опорные узлы и пункты противника, постепенно овладевая зданиями и кварталами большого города.

13 апреля советские войска полностью овладели Веной - важным стратегическим узлом обороны противника, преграждавшим путь в южные районы Германии.

Соединения левого крыла фронта уже приближались к городу Грац, а к 15 апреля вышли к Восточным Альпам.

В Вене произошло радостное для меня событие. В апреле мне было присвоено звание генерал-майора инженерных войск.

Между тем фронт продолжал наступление на запад. 12-я штурмовая инженерно-саперная бригада, действовавшая в составе 3-го Украинского фронта, продвигалась по долине реки Мур. В этой последней операции бригада выполняла задачу главным образом по разграждению и очистке дорог от мин противника.

День Победы мы отпраздновали в городе Леобен. Освободив страны Западной Европы от фашистов, мы возвращались на Родину. Наш путь снова проходил через венгерскую территорию. Когда приближались к Дунаю, однажды утром ко мне явился незнакомый полковник и доложил:

- Товарищ генерал, полковник Аржба! Прибыл, чтобы принять от вас командование бригадой.

- Хорошо, - ответил я и сразу же задал вопрос: - А мне что делать?

- Приказано ехать в Москву, - сказал полковник и добавил: - Слышал, будто вы поедете в Болгарию.

Трудно было расставаться с 12-й штурмовой инженерно-саперной Мелитопольской бригадой, с ее бойцами и командирами, с которыми мы два года воевали вместе. Мои боевые товарищи стали для меня как родные.

В конце июня по прибытии в Москву я явился к начальнику инженерных войск Советской Армии маршалу М. П. Воробьеву.

- Садись, - сказал Воробьев. - Ну, Петр Павлович, поедешь на свою первую родину, в Болгарию. Знаю, Советский Союз - твоя вторая родина, и ты хорошо ей послужил. Завтра тебе нужно явиться в ЦК партии к Георгию Михайловичу Димитрову. Он давно тебя разыскивает. Сначала пойдешь к начальнику отдела кадров полковнику Пожарову, который организует пропуск в ЦК и уточнит время встречи с Георгием Михайловичем.

Всю ночь я думал о жизни этого великого болгарина. Впервые я увидел товарища Димитрова 7 июня 1922 года на IV съезде БКП. Тогда партия провела грандиозный митинг в Софии на площади Львов Мост.

Было полно народу. Ораторы выступали одновременно на шести трибунах. Пробираясь сквозь массу людей, мы, делегаты комсомольского съезда от Ломской организации, направились к трибуне, на которой выступал молодой мужчина с буйной черной шевелюрой и черной бородой. Он говорил громко, увлеченно. "Это товарищ Димитров", - объяснил нам Никола Аврамов.

Георгий Димитров и другие ораторы выступали против войны, против политики правительства Балканских стран и их попыток использовать белогвардейскую армию Врангеля для войны против Советской России. "Не война, а мир и братский союз с Советской республикой и русскими рабочими и крестьянами!" - слышали мы голос Георгия Димитрова. Все это было 23 года назад.

Вспомнил я и жестокий 1923 год. Потом перед глазами встали военные парады на Красной площади, когда мы, слушатели военных академий, стройными рядами и твердой поступью маршировали перед Мавзолеем Ленина, с трибуны которого вместе с руководителями ВКП(б) и Советского правительства нас приветствовал и Георгий Михайлович Димитров.

Воспоминания о далеких днях захватили меня. Стук адъютанта в дверь напомнил мне о предстоящей встрече:

- Товарищ генерал, вопрос с пропуском в ЦК улажен. Машина ждет возле гостиницы. Пора!

В десять часов утра я постучал в дверь кабинета Г. М. Димитрова. В скромно обставленном кабинете за столом сидел Г. М. Димитров и что-то писал. Увидев меня, он встал и пошел мне навстречу. Я приготовился было рапортовать, но Г. М. Димитров подал мне руку и с широкой, доброй улыбкой сказал:

- Где пропадаешь? Не можем тебя найти. - И сразу же спросил: - Сможешь завтра выехать в Софию? Самолет летит завтра, и товарищи тебя ждут.

- Хотелось бы сначала повидаться с семьей, - ответил я.

- А где твоя семья?

- В Костроме.

- Знаю Кострому. Жители этого города избрали меня депутатом Верховного Совета СССР. Ездил туда на встречи с избирателями, - оказал Г. М. Димитров. - Ну что ж, езжай, встречайся с семьей. Большая она у тебя?

- Жена и двое ребят.

- Это хорошо. Обязательно поезжай. Наверное, возьмешь их с собой?

- Каким временем я могу располагать?

- Сколько времени тебе надо, голубчик? - проговорил по-русски Г. М. Димитров и добавил: - Запиши мой телефон и, когда будешь готов, позвони. Поезжай, поезжай, а когда вернешься, поговорим о положении в Болгарии и о той работе, которая тебя там ждет.

На другой день я был в Костроме. Сообщил жене, что меня направляют в Болгарию.

- И я... И мы поедем, - сказала Мария Тимофеевна. Собрали вещи, и я по телефону доложил Г. М. Димитрову, что готов.

- Приезжайте! - сказал он. - Я распоряжусь, чтобы вас встретили на вокзале и устроили в гостинице.

В Москве мы с семьей разместились в гостинице "Люкс" на улице Горького. На следующий день в одиннадцать часов утра я вновь был в кабинете Г. М. Димитрова.

Он расспросил меня о самочувствии, о настроении членов моей семьи. Не забыл поинтересоваться настроением костромичей после победоносного завершения Великой Отечественной войны.

- Ты прошел с войсками маршала Толбухина через всю Болгарию, - начал Георгий Михайлович, - и знаешь, что в нашем правительстве, правительстве Отечественного фронта, Болгарская коммунистическая партия играет доминирующую роль.

Многие товарищи, кто сейчас находится в руководстве партии, прошли суровую школу борьбы против фашизма и капитализма. Одни из них участвовали в этой борьбе с оружием в руках как партизаны, другие томились в тюрьмах и концлагерях. По всем вопросам товарищи проинформируют тебя на месте.

Наша задача сейчас состоит в том, чтобы укреплять правительство Отечественного фронта, в которое вошли прогрессивные силы нашей страны. Нельзя забывать, что отдельные деятели из различных партий, вошедшие в Отечественный фронт, составляют оппозицию. Они хотели бы, чтобы Болгария находилась под англо-американским влиянием. Они надеялись и делали все для того, чтобы в Болгарию вошли не советские, а англо-американские войска. Стремительное наступление Советской Армии, особенно после Ясско-Кишиневской операции, позволило широко развернуть партизанское движение и 9 сентября 1944 года свергнуть монархофашистскую диктатуру.

Оппозиция своими маневрами рассчитывала пристегнуть Болгарию к англо-американской колеснице. Своих приверженцев (хотя и скрытых) она имела и в армии.

Партия и правительство Отечественного фронта, несмотря ни на что, сумели мобилизовать силы народа. 1-я болгарская армия в составе 3-го Украинского фронта принимала участие в окончательном разгроме немецко-фашистских войск на территории Югославии, Венгрии и Австрии.

По свидетельству товарищей из Софии, а также советских товарищей, особенно командования 3-го Украинского фронта, 1-я болгарская армия хорошо сражалась на фронте.

Хотя ее командные кадры в своем большинстве были представлены офицерами старой армии, они с помощью заместителей командиров по политчасти успешно справились с поставленными задачами.

Безусловно, огромное, исключительно благотворное влияние на боевые успехи 1-й болгарской армии оказали командиры и политработники 3-го Украинского фронта, вместе с которыми сражались наши воины против фашистских оккупантов.

Командирам, которые буквально до вчерашнего дня были офицерами царской армии, нелегко было перестроиться, но они смогли в короткий срок сделать это. Партия сумела убедить офицеров, что защищать родину - это прежде всего активно бороться вместе с Советской Армией против немецко-фашистских захватчиков. Для старых офицеров это означало встать в ряды новой болгарской Народной армии и принять решения партии и правительства Отечественного фронта о ведении войны до полного и окончательного разгрома немецко-фашистской Германии.

Вам, как командиру Советской Армии и, насколько мне известно, единственному из болгар, удостоенному генеральского звания, предстоит по возвращении в страну заняться вместе с партийным руководством и коммунистами армии строительством нашей новой, народной армии.

При этом необходимо иметь в виду, что большинство офицеров - это офицеры старой армии. Те из них, кто участвовал в боях в составе 1-й болгарской армии, воевали хорошо. Однако по своим политическим убеждениям и настроениям офицерский корпус весьма разнороден. Те офицеры, которые и до 9 сентября работали с нами, сейчас твердо стоят на позициях Отечественного фронта и партии. Офицеры этой группы вместе с помощниками командиров по политчасти и командирами из партизан представляют здоровое ядро офицерского состава армии. Это опора партии.

Вторую группу составляют колеблющиеся офицеры, которые выжидают, какая сторона возьмет верх, чтобы примкнуть к ней. В эту группу входит большинство офицерского корпуса. С ними нам предстоит много и упорно работать.

И в третью группу, хотя и небольшую, но скрытую, входят офицеры, настроенные против Отечественного фронта.

Задача партийного руководства и коммунистов армии состоит в том, чтобы, опираясь на первую группу, нейтрализовать колебания офицеров второй группы, бороться против скрытых реакционеров третьей группы и вести строительство Народной армии так, как строилась Советская Армия, обучать и воспитывать Народную армию так, как обучалась и воспитывалась Советская Армия.

Эти высказывания Георгия Димитрова о положении в стране и задачах партии стали программой моей предстоящей работы на родине.

На родине

Из множества вопросов, которые встали передо мной, важнейшим был: "Смогу ли справиться с новыми и столь ответственными задачами?" Я всегда с чувством ответственности и долга выполнял поручения партии. Был участником трех вооруженных битв: борьбы с ненавистным болгарским фашизмом в 1923 году, гражданской войны в Испании и самого страшного испытания - Великой Отечественной войны. Имел высшее военное образование, опыт командной работы.

В 1944 году прошел через всю Болгарию как командир советского соединения. Однако тогда, вступая в контакт с населением, я должен был скрывать, что я болгарин, и говорил по-русски. Конечно, не всегда такое удавалось. Вспоминается первая встреча с офицером старой болгарской армии, видимо пограничником, на румыно-болгарской границе. Я спросил его по-русски, какое это шоссе. Он так испугался, что только повторял: "Не понимай, не понимай". Я спешил выполнить боевой приказ и потому повторил свой вопрос уже по-болгарски: "А по-болгарски понимаешь, как это шоссе называется?" Он немного успокоился и объяснил мне все, о чем я его спрашивал.

Первые болгарские слова, которые мне довелось услышать на той же пограничной заставе от другого болгарского офицера, обрадовали меня. "Болгарская армия не будет воевать против Советской Армии!" - эти слова, произнесенные на моем родном языке, согрели мою душу и рассеяли многие тревоги. И действительно, оказалось достаточно всего нескольких часов, чтобы убедиться в искренности этих слов.

Самые обыкновенные, будничные события на родине радовали меня тогда. И теперь, когда я возвращался в Болгарию, возвращался навсегда, невольно вспоминал все до мельчайших подробностей.

Международное положение нашей страны в то время было очень сложным. США и Англия всеми силами стремились не допустить того, чтобы Болгария пошла по пути строительства социализма, и всевозможными средствами поддерживали не ликвидированных еще внутри страны классовых врагов в их саботаже демократических преобразований. Противники новой власти пытались помешать и строительству Народной армии. Для этого имелась благоприятная почва. Восстание 9 сентября очистило армию от тех офицеров, кто запачкал свои руки в крови народа, однако подавляющую часть командных кадров все еще составляли офицеры старой армии.

Нашей партии приходилось закладывать основы нового общественного строя в нелегкой борьбе. В Отечественный фронт входили и такие партии, которые или с большими оговорками принимали, или вообще отрицали социалистический путь развития Болгарии. Вскоре выяснилось, что в Отечественный фронт проникли англо-американские агенты, такие, как Гемето и Никола Петков. Они имели свою агентуру в различных звеньях государственного аппарата, включая и армию.

Я довольно быстро вошел в курс дела и узнал об особенностях политической жизни страны.

В Софии на аэродроме и в военном министерстве первым меня встретил мой старый боевой товарищ Благой Иванов. Он отвечал за кадры военного ведомства. Иванов хорошо знал меня и уже обдумывал, на какой работе я буду наиболее полезен. Из короткого разговора я понял, что начальником инженерной службы военного министерства был назначен полковник Старибратов - офицер старой армии, честно служивший новой власти. Он имел хорошую специальную подготовку, и было бы нецелесообразно освобождать его от этой должности.

Меня назначили командиром 1-й гвардейской дивизии в Софии. До этого времени ее командиром был прославленный партизан Славчо Трынский, но теперь он находился на учебе в Советском Союзе и обязанности командира исполнял его заместитель генерал-майор Димитр Попов.

Я тогда еще не знал всех перипетий жизни этого молодого генерала, но мне было известно, что он принимал активное участие в восстании 9 сентября как капитан старой армии. В Народной армии он быстро вырос до генерала...

За время нашей краткой совместной службы с генералом Поповым у меня сложилось впечатление, будто он был недоволен моим назначением на должность командира дивизии.

Было бы несправедливо говорить, что генерал Попов не справлялся с возложенными на него задачами. И все же быть полноценным командиром Народной армии ему серьезно мешала "старая" подготовка. Это было очевидно.

Однако кроме таких, как генерал Попов, в армии, по определению Георгия Димитрова, служили еще две группы офицеров старой армии. Наиболее многочисленной из них была группа колеблющихся, не веривших в прочное будущее нового строя. Они легко поддавались различным влияниям, склонны были в моменты острых политических кризисов без особых усилий переходить из одного лагеря в другой. Без нужды и порой навязчиво они демонстрировали свою приверженность к народной власти. Эта группа офицеров старательно исполняла свои служебные обязанности, но с ней предстояло вести большую политическую работу.

Третья группа офицеров не разделяла ни идей, ни мероприятий народной власти, направленных на утверждение нового общественного строя. Эти офицеры - выходцы главным образом из буржуазно-монархической верхушки, были сыновьями торговцев, высших чиновников и генералов. Умело маскируясь, они скрытно вели заговорщическую деятельность, создавали различные подпольные организации в армии, такие, как "Царь Крум" или "Нейтральный офицер". Эти организации планировалось сделать основной силой при осуществлении контрреволюционного переворота в будущем.

Процесс революционной перестройки в армии проходил сложно и трудно. Предстояло в короткий срок подготовить преданные народной власти командные и политические кадры, внедрить советскую науку и ее опыт в обучение и воспитание личного состава. Для большинства командиров, вышедших из старой армии, все это казалось чуждым. Положение усугублялось тем, что военным министром был Дамян Велчев, а, как стало известно позже, он не желал участвовать в строительстве нового социалистического общества.

По решению партии в армию в качестве командиров и политработников был направлен большой отряд активных участников антифашистской борьбы, партизан, политзаключенных, бывших узников концлагерей. Однако многие из них не имели военной подготовки, и им приходилось ее приобретать в процессе работы, на различных курсах, в наших и советских военных училищах и академиях.

Прибывших из Советского Союза военных специалистов было мало. Большинство из них заняли ответственные посты в Министерстве народной обороны, стали командирами соединений или начальниками родов войск.

У Дамяна Велчева я был вместе с Иваном Михайловым. Эта первая встреча с военным министром произвела на нас странное впечатление.

Он встретил нас вопросом:

- Вы кончали среднюю школу?..

Я объяснил ему, что в Болгарии окончил учительский институт, а в Советском Союзе - военное училище и военную академию. Михайлов сказал, что окончил юридический факультет и является офицером запаса. Все это Велчев слушал без особого внимания. С явным неодобрением он отнесся к тому, что я участвовал в Великой Отечественной войне Советского Союза.

Назначение Дамяна Велчева военным министром в первом правительстве Отечественного фронта явилось вынужденным политическим компромиссом партии. Его кандидатура была навязана в силу особенностей внутреннего и международного положения страны в то время. Неприязнь Велчева к новой власти особенно наглядно проявилась в его отрицательном отношении к преданным партии кадрам и в симпатиях и поддержке офицеров старой армии. Впоследствии выяснилось, что нити некоторых заговоров в армии тянулись из его кабинета...

Я не могу точно сказать, какого мнения был Велчев по поводу назначения меня командиром 1-й дивизии, но, как показала наша последующая совместная работа, оно не было положительным.

Старое офицерство, возглавляемое Дамяном Велчевым, с предубеждением и даже враждебно относилось к нашим усилиям строить обучение и воспитание войск в соответствии с требованиями современной войны. Воспитанное в духе безоговорочного подчинения и покорности, старое офицерство слепо придерживалось буквы наставлений и уставов, не допускало творческого подхода к их применению.

На одном из совещаний в министерстве обсуждалось положение старого боевого устава об организации наступления в условиях непосредственного соприкосновения с противником. Устав предписывал начинать его с расстояния двух - четырех километров от переднего края обороны противника. Присутствовавшие высшие офицеры и генералы явно с одобрения Дамяна Велчева отстаивали правильность этого положения, хотя оно давно устарело. Оставалось только недоумевать, как могли его отстаивать подготовленные офицеры.

Опыт Советской Армии показывал, что это расстояние должно быть не два четыре километра, а как можно короче, чтобы пехота могла преодолеть его, пока артиллерия переносит огонь в глубину. Иногда это расстояние составляло меньше ста метров, в зависимости от местности. Я категорически возразил против давно устаревшего положения устава, ставя в пример богатейший опыт Советской Армии в только что закончившейся войне, и стал доказывать, что при современной насыщенности поля боя большим количеством автоматического огня атаку с расстояния двух - четырех километров вообще невозможно провести.

Раздраженный, Дамян Велчев резко возразил:

- Но это уставное положение! - Он явно намекал на мою недисциплинированность. На такую реплику я не мог не ответить.

- Уставы пишут после того, как люди извлекут необходимые уроки из практики, если, конечно, они способны на это, - сказал я.

Эта перепалка Велчеву не понравилась. Не видя смысла продолжать спор, Велчев стиснул зубы и замолчал.

Один или два раза Велчев присутствовал на учениях в моей дивизии. Запомнились его холодное выражение лица и недружелюбное молчание. Сразу же после учений министр быстро уехал.

Не знаю, с ведома ли военного министра, но мне, как командиру дивизии, дали старую, потрепанную автомашину, которая постоянно требовала ремонта и часто останавливалась в пути. Зимой 1946 года внезапно умер мой отец. Нужно было срочно выехать в село. Мы отправились на этой машине, но на первых же подъемах Петроханского перевала едва не свалились в пропасть. Оказались неисправными тормоза. Пришлось вернуться и попросить у командующего, армией генерала Тошева его машину, но он отказал. Так и не удалось мне присутствовать на похоронах отца. Позже я узнал, что, когда зашел разговор об этом случае в министерстве, Дамян Велчев сказал:

- Пусть лучшую машину ему даст Сталин.

Как командир 1-й дивизии, я иногда сталкивался с курьезами. Однажды в штаб дивизии пришел приказ, предписывающий 19 января, в день крещения (по церковному календарю), провести церемонию. В соответствии с уставом я, как начальник гарнизона, должен был командовать этим спектаклем на центральной площади в Софии.

Мне довелось присутствовать на многих парадах Советской Армии, приходилось самому организовывать и проводить парады, а теперь предстояло встать на колени перед владыкой и целовать ему руку. Этого я представить себе не мог.

Позвонил Георгию Дамянову (он заведовал военным отделом ЦК) и попросил принять меня. При встрече я подробно рассказал о предстоящей церемонии и заявил, что ни в коем случае не желаю участвовать в ней. Дамянов сразу ничего не ответил, но на следующий день он позвонил мне и сообщил, что "крещенский парад" не состоится.

Ежедневно приходилось сталкиваться с порядками, сохранившимися еще с царских времен. Иногда у меня возникало такое чувство, будто я живу на острове среди не известного и враждебного мне окружения. На фронте, казалось, было легче, потому что там противник находился перед тобой, а тут жди любую неожиданность...

В Советской Армии выполнение приказа командира есть высший долг, вопрос чести каждого военнослужащего. Боец и командир знают, что приказ командира это приказ народа, Родины, и потому готов даже ценой жизни выполнить его. Начальнику или командиру, отдающему приказ, вменяется в обязанность всесторонне обдумывать реальность его исполнения. Приказ в Советской Армии олицетворяет полное политическое и классовое единство и сплоченность армии от рядового до маршала. Ответственность за выполнение приказа одинаково ложится как на того, кто его отдает, так и на того, кто его исполняет.

Классовый антагонизм между рядовым и командным составом в старой болгарской армии явно преуменьшал силу и святость военного приказа. Не раз солдатам царской армии приходилось выполнять антинародные приказы, направленные против их же интересов. Наиболее красноречивым подтверждением этого было использование войск против партизан и других борцов за народные интересы. Сознавая характер этих приказов, солдаты или организованно, или в одиночку не выполняли их или симулировали их выполнение.

Из-за отсутствия классового и политического единства между командирами и солдатами в старой болгарской армии к исполнению приказов начальников командиры и рядовой состав относились с предубеждением, воспринимая их как насилие.

Со своей стороны, офицеры, чувствуя отсутствие опоры среди солдат, рассчитывали главным образом на административную силу приказа, часто прикрывая его антинародную сущность "патриотическими" внушениями. Таким было мое первое впечатление по приходе в старую болгарскую армию.

По мере установления классового и политического единства между командирами и бойцами, роста полного доверия между ними отношение к приказу постепенно менялось. Этому способствовало пополнение армии командирами, преданными народу и партии.

Командиром 1-й дивизии я пробыл около двух лет. В конце 1947 года меня направили в город Казанлык командиром первого танкового соединения нашей армии. По этому случаю мне вновь представилась возможность разговаривать с Георгием Димитровым.

Он к тому времени стал Председателем Совета Министров и выполнял функции министра народной обороны в его отсутствие. Димитров принял меня в кабинете министра народной обороны, где высказал соображения правительства о необходимости создать танковое соединение в нашей армии и дал некоторые конкретные указания. Димитров отметил, что в силу международной обстановки необходимо ускоренными темпами повышать боеспособность армии, так как наши враги еще не отказались от своих агрессивных планов; необходимо с величайшей настойчивостью и последовательностью внедрять советскую военную науку и советский боевой опыт. Говоря о размещении дивизии в Казанлыке, Димитров подчеркнул, что это наиболее удобный район для обучения личного состава и выполнения вероятных боевых задач. От внимания Георгия Димитрова не ускользнуло и то, что мне еще не присвоили очередное воинское звание, хотя все товарищи, прибывшие из Советской Армии, уже получили повышение. В ближайшие дни мне тоже было присвоено очередное звание - генерал-лейтенант.

В Казанлык для осмотра района мы поехали вместе с Захарием Захариевым командующим ВВС.

Создание танковой дивизии было нелегким делом. Прежде всего почти весь командный состав удалось подобрать из молодых офицеров, преданных партии и народной власти. Многие из них были активными участниками борьбы с фашизмом, партизанами, политзаключенными и с готовностью откликнулись на призыв партии - отдать свою молодость и энергию делу создания новых вооруженных сил социалистической Болгарии. Теперь я везде и во всем ощущал, что меня окружают верные, надежные помощники. Все, не жалея сил, осваивали новое дело. Допоздна работали в кабинетах, бывали на полигонах, внимательно изучали наставления, уставы, пособия. А ведь это были люди уже не курсантского возраста. Отсутствие регулярной двух-трехлетвей подготовки в военных училищах и академиях они наверстывали каждодневным 16-18-часовым трудом, хорошо понимая, что партия оказала им огромное доверие.

Все офицеры дивизии обучались на краткосрочных курсах в Сливене в специальной школе под руководством советских офицеров и специалистов. С большим старанием они осваивали танковое дело, изучали новую материальную часть. Получив необходимый минимум специальных знаний на курсах, они систематически расширяли их на практике.

Руководя этим напряженным учебно-воспитательным процессом, я невольно вспоминал первый год своей офицерской службы в Советской Армии. Окончив военно-инженерное училище, я начал службу в качестве командира автомобильного взвода во 2-м отдельном автотранспортном батальоне. Там вместе с подчиненными я усиленно изучал двигатели внутреннего сгорания и устройство автомобиля. И теперь я с благодарностью вспоминал наставления и практические советы старого мастера ремонтных мастерских батальона Лазаревича, который до поздней ночи объяснял и показывал принципы работы отдельных деталей, узлов двигателя и автомобиля в целом.

Такую же жажду знаний и настойчивость я видел теперь здесь, в Казанлыке.

Сейчас трудно сказать, кто и в чем добивался лучших успехов, однако не могу не вспомнить одного молодого капитана. Замкнутый, молчаливый и всегда сосредоточенный, он за короткий срок стал известен всей дивизии. Это был заместитель по технической части одного из полков, а позже и всей дивизии капитан Тодоров. Очень скоро его в известной степени стали побаиваться как строевые командиры, так и техники. Во время проверок он был неизменно требовательным, но всегда помогал советами и учил поддерживать технику в хорошем состоянии. А ее он знал отлично. Не было более подготовленного в этом отношении офицера, чем он. Его прозвали "Царь Тодор", и произносили Это прозвище с уважением к умному, отлично знавшему свое дело товарищу и командиру.

Теперь, много лет спустя, те энергичные и самоотверженные молодые командиры трудятся на самых ответственных постах в войсках. Из их среды вышло более 15 генералов, а бывший капитан, теперь известный всей армии генерал-полковник Тодоров, стал заместителем министра народной обороны.

Создание танковой дивизии имело большое значение для обороноспособности нашей страны. Правда, на первых порах при формировании дивизии мы располагали всего несколькими учебными танками Т-34, которых не хватало, чтобы полностью обеспечить учебный процесс. В этой связи мне вспоминается один любопытный эпизод. В дивизии служил солдат из моего родного села Бутан. Под строжайшим секретом он так расписал своим близким положение в дивизии, что те с восхищением расспрашивали меня: "Говорят, что у вас там огромная сила? Техника - просто чудо! Все русское - и танки, и "катюши", и всякое другое!.." А у нас было всего несколько потрепанных на войне Т-34, однако и их оказалось достаточно для того, чтобы с гордостью говорить о первых танкистах в Казанлыке.

Спустя некоторое время дивизия получила новые танки Т-34, и, когда их могучие моторы нарушили тишину в городе, а гусеницы загремели по дороге, жители с любопытством высыпали на улицы. Водители нажимали на педаль газа, демонстрируя мощь своих машин. Нешуточное дело! Ведь они управляли грозными Т-34, которые сломали хребет гитлеровским "тиграм" и "пантерам" и в руинах Берлина похоронили фашистскую чуму.

О нашей дивизии стало известно и врагам. Мрачный голос радио "Свободная Европа" поспешил уведомить своих друзей о новой "черной дивизии" в Казанлыке. Наши танкисты действительно носили черные комбинезоны, но враги не это имели в виду: они олицетворяли новую дивизию с темнотой, на которую якобы коммунисты обрекали народы. Конечно, создание сильной танковой дивизии в Болгарии внушало страх нашим врагам, но болгарский народ видел в ней свою надежную защиту. Все честные люди в Болгарии радовались появлению этой дивизии и от всего сердца благодарили за помощь своего старшего брата и защитника - великий советский народ.

В рядах болгарской Народной армии я прослужил тринадцать лет, дослужился до самого высшего воинского звания, восемь лет был министром народной обороны, но те два года, проведенные в танковой дивизии в Казанлыке, с особой силой врезались в память. И главное здесь, вероятно, в том, что я видел, как изо дня в день рождалась, росла, набиралась сил армия нового типа, армия, опиравшаяся на советскую военную науку, оснащенная новейшим оружием и техникой и преданная своему народу. Бывая на учениях и занятиях в классах и на полигонах, я вместе со всеми командирами и бойцами испытывал чувство гордости, так как знал, что завтра и командиры, и бойцы будут знать больше, смогут делать все лучше и пойдут дальше...

Когда пришел день расставания с личным составом дивизии, я с грустью покидал Казанлык. И всегда, когда потом мне приходилось бывать там, меня охватывало чувство радости. Я внимательно присматривался к напряженной жизни танковой дивизии, восторгался ее успехами и достижениями. Теперь ее можно было увидеть и на величественных парадах перед Мавзолеем Георгия Димитрова.

Высокое доверие

Шло время. Меня назначили командующим 1-й армией в Софии и заместителем министра народной обороны. В 1950 году я стал министром обороны НРБ. Я понимал, какая это огромная ответственность, понимал свой долг перед партией, помнил напутствие Г. М. Димитрова - превратить болгарскую Народную армию в достойного, верного союзника Советской Армии.

Я принял министерство от Георгия Дамянова - видного деятеля нашей партии, работавшего вместе с Г. Димитровым в Коминтерне. В 1923 году Г. Дамянов руководил Лопушанской дружиной - одной из наиболее боеспособных повстанческих боевых единиц, осуществившей ряд революционных операций. Как профессиональный революционер-интернационалист, Г. Дамянов пользовался большим авторитетом и влиянием. На посту министра народной обороны он отличался железной принципиальностью и быстро навел порядок в его сложном механизме и в войсках. Став его преемником, я часто в мыслях возвращался к предвоенным годам, когда Дамянов работал под псевдонимом Белов и его указания и советы мы воспринимали как веское и авторитетное слово Коммунистического Интернационала.

Будучи министром в течение восьми лет, я работал в полном соответствии с внешней и внутренней политикой партии и страны. Крылатые слова Г. Димитрова о том, что "дружба с Советским Союзом нужна нам как солнце, как воздух для каждого живого существа", легли в основу всей общественной, экономической и культурной жизни Болгарии. Этому способствовали и традиции вековой дружбы и взаимопомощи между нашими братскими народами. В своей многовековой истории наш народ не раз находил поддержку и военную защиту у своего старшего брата. Ближайшим доказательством тому стала и победа 9 сентября 1944 года, одержанная при решающей помощи Советской Армии. Партия, ведя страну по пути социалистического развития, всегда опиралась на помощь могучего советского народа. Так было и при создании наших вооруженных сил.

Мои первые помощники - Иван Кинов (начальник генерального штаба), генерал Асен Греков (заместитель министра), генерал Атанас Атанасов (начальник управления кадров) и генерал Захарий Захариев (командующий ВВС) тоже долгие годы служили в рядах Советской Армии и занимали там различные высокие должности. Многие из них прошли боевую школу гражданской войны в Испании, а генерал Захариев был удостоен звания Героя Советского Союза.

Хотя и минуло всего несколько лет после социалистической революции 9 сентября 1944 года, но как в армии, так и в жизни всей страны произошли коренные изменения: Болгария решительно шла по пути к социализму. Но решать сложные задачи социалистического строительства приходилось в трудных условиях. Международная обстановка продолжала все еще оставаться напряженной. Неприкрытые агрессивные замыслы империалистов и их агентов заставляли ускоренными темпами повышать боевую мощь армии, чтобы защитить завоевания народа в борьбе за построение нового, социалистического общества.

Одной из наших первостепенных забот была забота об улучшении кадрового состава армии. В рядах БНА большую часть командных кадров, и прежде всего в штабах, все еще составляли офицеры старой армии. Конечно, армия давно освободилась от реакционного офицерства и на узловых командных должностях находились новые люди, проверенные в борьбе против фашизма. Многие из них окончили военные училища, курсы и академии как у нас, так и в СССР, однако остальные офицеры, хотя и принимали новую власть, но не могли быть полноценными участниками процесса формирования и укрепления болгарской Народной армии - армии нового типа, способной стать вооруженным защитником нашей социалистической родины.

В начале 50-х годов партия много внимания уделяла военному строительству. Это наиболее ярко проявилось и осуществлении кадровой политики. Военные вопросы решались под руководством и прежде всего с помощью ЦК, окружных и городских комитетов партии. Предстояло подобрать молодых людей, происходивших из революционных антифашистских семей, из рабочих и крестьян, имевших среднее образование, активных и сознательных членов ДКСМ, готовых служить в рядах БНА. Это была высокопатриотическая задача. Большая часть наиболее сознательной болгарской молодежи с готовностью отозвалась на призыв партии. Во вновь созданные военные училища ежегодно поступали сотни сыновей рабочих и крестьян, представителей народной интеллигенции. Через несколько лет из этих училищ вышли молодые, подготовленные командиры.

В этом еще раз проявилась дальновидность партии. Ее авторитет и влияние в народе росли. Новый общественный строй постепенно охватывал все сферы жизни. Преданные партии люди нужны были и в промышленности, и в сельском хозяйстве, и в культуре, и в общественной жизни. Повсюду ощущался "голод" в кадрах. Двери университетов широко распахнулись перед сыновьями и дочерьми из народа. В таких условиях те, кто выбирал ответственную и трудную профессию командира Народной армии, заслуживали особого уважения.

Я часто посещал военные училища и академии. Меня радовали настойчивость и упорство молодых людей, с величайшей старательностью усваивавших военные знания, точно соблюдавших воинский порядок, закалявших свою волю, приобретавших навыки и знания, необходимые для будущих командиров. В первые годы сроки обучения в военных училищах были небольшими - один-два года, но кратковременность обучения компенсировалась максимальным уплотнением учебного дня за счет сна и отдыха.

При подготовке кадров для армии мы вновь в полной мере ощутили бескорыстную помощь и всестороннее содействие советских товарищей. В советских военных учебных заведениях обучались десятки и сотни болгарских офицеров.

Что касается подготовки военных кадров в Болгарии, то в учебную программу академий и училищ включалось изучение боевого опыта, вооружения и техники Советской Армии. Таким образом, самые прогрессивные в мире советская военная наука и военное искусство предоставляли нам все необходимое в деле целостной подготовки болгарской Народной армии.

Серьезные затруднения мы испытывали при подготовке кадров для специальных родов войск - ВВС, ВМФ и войск связи. Эти специальности требовали более продолжительных сроков обучения и всесторонней подготовки людей.

Под руководством ЦК БКП мы учились правильно применять ленинские принципы использования специалистов старой армии. В этом отношении почти все проходило гладко. Однако одно дело заменить устаревшую боевую технику новой, и совсем другое - подготовить новые кадры и заменить старые. Нужно признать, что иногда имело место преклонение перед старыми специалистами, в известной степени замедлявшее процесс обновления армии. Разумеется, это постепенно было изжито, и к середине 50-х годов болгарская Народная армия уже имела преданные партии, хорошо подготовленные в военном и политическом отношении командные кадры.

В сложном, всестороннем процессе строительства и утверждения БНА как армии нового типа, особое место занимал вопрос формирования мировоззрения командного и рядового состава. Для успешного решения этой исключительно ответственной задачи имелись необходимые благоприятные предпосылки в нашей стране, но были и объективные трудности: идейные противники, окопавшиеся в свергнутых буржуазных партиях, продолжали свою подрывную деятельность. БКП к тому времени стала основной политической организацией, и марксистско-ленинская идеология утверждалась как национальная государственная идеология. Этому в максимальной степени благоприятствовали успехи в социалистическом строительстве в Советской стране и кровные, тесные связи между великой партией большевиков и партией Благоева и Димитрова.

Разумеется, возросший интерес к марксистско-ленинской идеологии и политике БКП, стремление большинства народа усвоить эту идеологию вызывали ярость у свергнутого класса буржуазии, который не мог примириться с этим и не принимал новые порядки. Пользуясь активной и всесторонней поддержкой империалистических государств, свергнутый класс буржуазии любыми средствами стремился помешать великому процессу возрождения страны. Враг не выпускал из поля зрения и вооруженную опору народа - его армию.

Политическая работа партии, направленная на превращение армии в преданную народу и социализму вооруженную силу, после 9 сентября 1944 года проводилась на каждом этапе по-разному. Благодаря сильному влиянию коммунистов в старой армии были созданы все возможности, чтобы 9 сентября быстро нейтрализовать ее и привлечь на свою сторону.

Не раз перед партией вставал вопрос о роли солдатских комитетов, заместителей и помощников командиров по политчасти, а позже о создании партийных и комсомольских организаций в армии в качестве организаций Отечественного фронта.

В вопросах обучения и воспитания личного состава партия руководствовалась ленинскими принципами, действуя в соответствии с конкретной исторической обстановкой. В тот период партия сочла нецелесообразным создавать политические организации в армии, потому что в Отечественный фронт входило много партий и каждая из них наряду с коммунистической потребовала бы создания в армии своих организаций. Это, по словам Г. Димитрова, могло бы превратить армию в "дискуссионный клуб", создать затруднения в осознании общенациональных задач и их успешном решении. Партия учила не допускать поспешных решений и действий, которые бы вызвали политические споры, наиболее опасные для армии. Партия учила не торопить события, но, учитывая рост политического сознания народа, постоянно утверждать мысль о необходимости руководящей роли партии в строительстве вооруженных сил.

Так постепенно партия завоевывала авторитет и влияние в стране, росли и крепли партийные и комсомольские организации, развертывалась и ширилась массово-политическая и идейно-воспитательная работа, которая способствовала формированию и укреплению марксистско-ленинского мировоззрения у командного и рядового состава армии.

Партийные организации в армии были созданы только в марте 1949 года.

В начале 50-х годов вместо офицеров старой армии командные и политические должности в армии заняли политически проверенные, получившие необходимую командирскую подготовку кадры. В таких условиях основным принципом строительства и развития болгарской Народной армии стало единоначалие.

Доклад, с которым выступил Г. Димитров на V съезде БКП, явился программным документом для строительства социализма в нашей стране. Он имел историческое значение и для армии. Съезд наметил главные задачи по повышению обороноспособности страны и подготовке вооруженных сил в соответствии с конкретными историческими условиями.

В духе требований съезда начали проводиться мероприятия по усилению партийного руководства армией. Развивались и укреплялись политорганы всех степеней. Политическое управление армии позже было преобразовано в Главное политическое управление БНА с правами отдела ЦК партии. Для ускорения подготовки квалифицированных кадров политработников для армии были созданы военно-политическое училище и военно-политическая академия. Впоследствии они влились в политический факультет при Академии общественных наук имени Г. С. Раковского.

Выпускники этого факультета все более эффективно включались в учебно-образовательный процесс, руководили марксистско-ленинской подготовкой и вели идейно-воспитательную работу в войсках. Используя опыт Советской Армии и советских партийно-политических органов, политработники нашей армии становились основными помощниками командования в решении сложных задач обучения и воспитания.

В целях усиления партийного руководства армией ЦК БКП принял в 1950 году специальное постановление о состоянии, обучении и воспитании Народной армии. В эт.ом постановлении четко сформулированы характер и сущность болгарской армии как армии нового типа, уточнены задачи политических органов и партийных организаций, задачи по обучению и воспитанию личного состава.

Решением Политбюро ЦК при министре народной обороны в качестве совещательного органа был создан военный совет. Военные советы стали создаваться в родах войск и объединениях сухопутных сил. В состав военных советов вошли наиболее ответственные партийные руководители. Центральный Комитет потребовал проводить партийно-политическую работу так, чтобы "она воспитывала солдат, офицеров и генералов в духе высокой преданности болгарскому народу, в духе преданности принципам интернационализма и великому делу Ленина... помогала повышению боеспособности и боевой готовности войск".

Центральный Комитет призвал коммунистов превратить нашу армию "в достойную союзницу Советской Армии и армий демократических стран, способную в любых условиях и в любое время защитить суверенитет и независимость нашей республики".

В решениях ЦК в качестве первостепенной ставилась задача как можно полнее использовать принципы и опыт строительства Советских Вооруженных Сил и отмечалось, что это решающее условие повышения боеспособности нашей армии. Ценную помощь в реализации этих положений оказали советские советники, которых но просьбе ЦК БКП Советское правительство направило в нашу страну. Это были отлично подготовленные офицеры и генералы, прошедшие сквозь огонь Великой Отечественной войны, обладавшие большими знаниями и высоким идейно-теоретическим уровнем, имевшие богатый опыт в обучении и воспитании личного состава. При непосредственном содействии советников наша армия все полнее и всесторонне, следовала завету Г. Димитрова - обучаться и воспитываться, как Советская Армия.

В связи с этим позволю от себя лично сказать несколько теплых слов о советниках Советской Армии, присланных помогать нам в строительстве молодой болгарской Народной армии. Читатель простит меня, если я возвращусь к дням 1937 года - дням моего пребывания в республиканской армии Испании, где в течение года я находился в качестве советника и помогал испанским товарищам в борьбе против фашизма. В красочной палитре воспоминаний о том времени в сознании возникают различные образы и встречи, любопытные случаи и героические поступки. И во всем этом я неизменно открываю общие для коммунистов всего мира черты характера, которые определяют их действия в течение всей жизни, независимо от того, в каком месте планеты они находятся. Для коммуниста, воспитанного в духе пролетарской международной солидарности, нет языковых и географических барьеров, способных помешать его работе.

Находясь в Болгарии, советники Страны Советов во всем проявляли эту великую пролетарскую солидарность. С величайшей самоотверженностью, не жалея времени и сил, они напряженно трудились вместе с нами над тем, чтобы боеспособность нашей армии соответствовала требованиям времени. Каждый из них обладал многолетним опытом обучения и борьбы, огромными знаниями и прекрасными человеческими качествами. Советские братья не только передавали свой опыт и знания, не только учили, но и воспитывали молодых болгарских командиров своим поведением, личным примером, своими советами. Часто они первыми замечали и раскрывали способности и склонности командиров различных звеньев, точно оценивали степень их подготовки и предлагали наиболее целесообразные меры для их дальнейшего развития.

Еще в Испании мне запомнились слова нашего главного советника Берзина Старика: "Не командуя, поступать так, чтобы наши советы осуществлялись". Мысленно я не раз в своей работе возвращался к тем дням продолжительной совместной работы с советскими советниками, особенно с Бобковым, и каждый раз восхищался их умением подходить к решению различных сложных задач того времени, умением наиболее точно и результативно завершать то или иное дело.

А может ли кто из наших командиров, непосредственно работавших с советскими товарищами, забыть их сердечность, искренность и дружбу? Их преданность делу служила всем примером, а их человеческие качества вызывали стремление у каждого быть похожими на них.

Вместе с советниками мы вели повседневную напряженную работу по самому широкому кругу вопросов. Кроме связей с руководством Советской Армии мы имели тесные контакты и с командованием армий братских социалистических стран. Объемы и значение общих задач особенно возросли после заключения Варшавского Договора и создания Объединенного командования. Работая с коллегами из других социалистических стран, я имел возможность убедиться, что и там советники Советской Армии стали любимыми и желанными друзьями, ценными помощниками в работе по строительству их армий.

В период Отечественной войны Болгарии (1944-1945 годы) вооружение болгарской армии не соответствовало уровню требований военного времени. Оно представляло устаревшие разрозненные немецкие системы. Наша армия вела успешные боевые действия главным образом потому, что была включена в состав 3-го Украинского фронта и через него снабжалась и обеспечивалась артиллерией, авиацией и различными другими средствами.

Чтобы успешно вести современную войну, армия должна иметь прежде всего современное оружие и боевую технику. Этим наша страна не могла в то время обеспечить свою армию вследствие неразвитой промышленности. И опять нам на помощь пришел братский Советский Союз, который по просьбе партии и правительства систематически предоставлял необходимые для нашей армии вооружение и боевую технику. Таким образом, к середине 50-х годов болгарская Народная армия была полностью перевооружена советским оружием и боевой техникой. В армию поступило большое количество механических транспортных средств, что позволило отказаться от конной тяги. В результате этих мер значительно повысились маневренность и подвижность частей и соединений, их ударная и огневая мощь, а в конечном счете и боеспособность армии в целом.

Завершив перевооружение, в нашей стране были созданы и войска противовоздушной обороны.

Оперативно-тактическая подготовка командиров и штабов всех ступеней велась по годичным программам. Штабы все глубже осваивали планирование, подготовку и всестороннее обеспечение операций, методы управления боевыми действиями войск; достигалась более высокая организованность и оперативность в их деятельности.

Исключительно важным событием для нашего народа и для его вооруженных сил явилось заключение социалистическими странами в мае 1955 года Варшавского Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи.

Организация Варшавского Договора - это добровольный союз равноправных социалистических государств, возникший как вынужденная ответная мера на агрессивные планы и угрозы со стороны НАТО. Он коренным образом отличается от империалистических военных блоков. Не являясь узкой, замкнутой военной организацией он открыт для присоединения других государств независимо от их общественного строя. Единственным условием членства в нем является готовность содействовать объединению усилий миролюбивых государств, направленных на обеспечение мира и безопасности человечества. Варшавский Договор сочетает национальные и интернациональные задачи по защите завоеваний социализма.

После создания Организации Варшавского Договора военное сотрудничество и взаимопомощь между социалистическими странами поднялись на новую, более высокую ступень. Боевой союз братских социалистических стран и их армий имеет единую военно-стратегическую основу, что выражается в общности целей и коллективной защите социалистических завоеваний.

Сила и военное могущество Организации Варшавского Договора - в объединении и сплоченности социалистических стран, входящих в нее, в единстве их экономических, политических и военных целей и интересов. В этом могучем союзе решающая роль, бесспорно, принадлежит великой Советской стране с ее неисчерпаемым экономическим и военным потенциалом, с ее гигантской промышленностью, базирующейся на современной технике.

Сотрудничество БНА с другими армиями стран - участниц Варшавского Договора охватывает все области военного строительства и осуществляется в самых разнообразных формах. Основой в развитии этого многостороннего сотрудничества между социалистическими государствами, в том числе и между странами - участницами Варшавского Договора, служат активные связи между правящими коммунистическими партиями.

В своей 1300-летней истории Болгария еще никогда не занимала такого прочного места среди европейских государств. Этому она обязана прежде всего партии болгарских коммунистов, под мудрым руководством которой осуществлялось последовательное и всестороннее развитие страны. Под руководством партии коммунистов, беззаветно следуя революционным традициям лучших сынов болгарского народа - Левского и Ботева, Благоева и Димитрова, наш народ верит в свое счастливое будущее. Он уверенно идет вперед, навсегда связав свою судьбу с великим Советским Союзом - знаменосцем мира и прогресса на земле.

Примечания

{1} Читалище - сельский культурно-просветительный очаг. - Прим. пер.

{2} "Сговорист" - член фашистской партии "Демократический сговор", созданной в 1923 году на базе слияния наиболее правых элементов нескольких буржуазных партий (народняцкой, части демократической партии, правого крыла радикальной партии). - Прим. ред.

{3} Тесные социалисты - представители марксистского революционного крыла Болгарской рабочей социал-демократической партии, которое в дальнейшем оформилось в Болгарскую коммунистическую партию. - Прим. ред.

{4} Околия - прежняя административная единица в Болгарии, входившая в состав округа. - Прим. ред.

{5} Так назывались вооруженные отряды, сформированные руководством Земледельческого союза из малосознательных крестьян для борьбы против бастовавших рабочих. - Прим. ред.

{6} Царвули - легкая обувь из сыромятной кожи. - Прим. пер.

{7} Я не слышал (болг.)

{8} 5-й полк был создан Компартией Испании в самые первые дни мятежа и стал кузницей кадров для будущей республиканской армии. - Прим. ред.

{9} Они не пройдут! (исп.)

{10} Мой псевдоним во время пребывания в Испании. - Прим. авт.

{11} Много! Много! (исп.).

{12} Товарищи, не стреляйте! (итал.)

{13} Кольцов М. Испанский дневник. М., 1957, с. 418-421.

{14} Моя фамилия в Советском Союзе. - Прим. авт.

{15} Уманский Р. Г. На боевых рубежах. М., 1960, с. 200.

{16} Василевский А. М. Дело всей жизни. М., 1978, с. 381.

{17} Там же, с. 382.

{18} См.: Очерки о Великой Отечественной войне. М., 1975, с. 392-393.

{19} Штеменко С. М. Генеральный штаб в годы войны. М 1974, кн. 2, с. 262.