Огни в море

Дом на утесе

С недовольным видом Гарольд поднялся по лестнице на второй этаж. Ему было невмоготу выносить покорное выражение лица Мэри-Роуз, сохранявшееся все эти месяцы. Ее словно подменили. И хотя он сам в полной мере осознавал положение, в котором они находились, все же относиться к происходящему с подобным смирением явно было выше его сил. Гарольд лучше любого другого понимал, что в полах, стенах и окнах этого дома заключалось нечто, чему никогда не найти замены.

Словно пытаясь обогнать надвигавшийся шторм, Гарольд стремительно проходил по комнатам, закрывая все ставни, попадавшиеся на его пути. Пустые помещения, заставленные лишь коробками с воспоминаниями былых времен. Прежде чем закрыть последнее окно, он выглянул на улицу. Там под порывами ветра из стороны в сторону мотались плотные завесы дождя. На берегу грохотал прибой, крупные капли чертили дорожки по стеклу и, собираясь в желобах на фасаде, потоками обрушивались вниз, на гортензии в саду. Странно, но ливень подействовал на него успокаивающе; гнев постепенно улегся, сменившись унылой подавленностью.

Для Гарольда необходимость покинуть свой дом означала не только потерю крыши над головой, эта беда лежала в иной, иррациональной плоскости. Предстояло расстаться с тем, что сохранилось с его самых счастливых времен и, как спасательный круг, помогало держаться на плаву и чувствовать связь с тем, чего он лишился. Гарольд прекрасно понимал, что жизнь прошла вовсе не так, как он задумал, но, по крайней мере, он научился принимать ее такой, какая она есть. Но сейчас весь его мир исчезнет, все существование сведется к маленькой комнатушке, которую власти выделили ему в доме престарелых в центре острова. Скалистый пятачок вдали от моря, от всего того, что он любил. Вдали от него.

Нетвердым шагом Гарольд подошел к массивному комоду, открыл первый ящик и нашарил в стопке старых пижам письмо. Держа его в руках, он вспомнил то холодное январское утро, когда алькальд лично явился к ним с этим плотным кремовым конвертом.

– Здорово, Мэтью! Заходи, пока не превратился в ледышку, – приветствовал друга Гарольд.

Алькальд, слегка замявшись, зашел в дом.

– Хочешь с нами позавтракать? – предложил Гарольд, закрывая дверь. – Мы только что сели.

– Нет-нет, не беспокойся, я на минутку, – ответил гость, не снимая толстого серого пальто.

– Но хоть кофе-то выпей с нами, – настаивал Гарольд, приглашая алькальда на кухню. – По-моему, кроме тебя у нас никто и не бывает, а ты заглядывал несколько месяцев назад.

На кухне их уже ждала Мэри-Роуз, и все трое уселись вокруг стола, заставленного тостами, яйцами, чашками кофе и сливочным маслом. Как и большинству жителей острова, Гарольду было известно, что алькальд не отличается особой общительностью, но он был единственным человеком, не повернувшимся к Грейпсам спиной. Алькальд так и сидел в пальто, и Мэри-Роуз сразу заметила, что его что-то беспокоит.

– Что тебя привело? – поинтересовался сеньор Грейпс. – Уж не хочешь ли ты сказать, что наконец-то вы собрались заасфальтировать дорогу от нас до деревни?

– Честно говоря, проблема не в этом… – пробурчал Мэтью.

– Вот и мне показалось бы странным, если бы алькальд вдруг решил потратиться на благое дело…

В ответ Мэтью лишь выдавил неловкую усмешку.

– Я пришел, чтобы лично передать вам вот это, – сказал он, доставая из кармана желтоватый конверт. – Это письмо от Правительства.

– От Правительства? – переспросила сеньора Грейпс с недоверием. – Должно быть, что-то важное?

– Лучше сами прочитайте, – ответил алькальд, медленно положив письмо в центр стола.

Гарольд взял конверт, подержал в руках, затем хлебным ножом разрезал плотную бумагу и вытащил письмо. В верхней части страницы красовался большой герб.

– «Центральное правительство, – начал вслух читать сеньор Грейпс, – Государственное управление Общественной безопасности и Защиты населения…»

– Защита? Безопасность? Мы что, нарушили какой-то закон? – вмешалась Мэри-Роуз.

– Нет-нет, Роуз, дело не в этом, – произнес Мэтью. – Насколько мне известно, речь идет о результатах обследования вашего участка, хотя…

– Как это? – всполошилась Мэри-Роуз. – Какие-то правительственные ищейки шастают по нашему дому, а мы и не в курсе?! Мэтью, как это вообще возможно?

– Честно говоря, я тоже ничего не знал… – ответил алькальд тоном столь неубедительным, что Мэри-Роуз сразу заподозрила неладное. – Около месяца назад приехали три правительственных чиновника, чтобы провести какие-то исследования на острове. Я думал, что это будет демографический анализ или нечто в этом роде, поэтому и внимания не обратил…

– А они приехали специально, чтобы изучить наш дом? Ничего не понимаю!

– Пожалуйста, Роуз, пусть Гарольд прочтет письмо, – примирительно вымолвил алькальд.

Эта сцена до сих пор стояла у Гарольда перед глазами. Хотя уже прошло несколько месяцев, сейчас, снова просматривая письмо, он испытал то же волнение, что и в первый раз.

После этой фразы Гарольда вновь охватило ощущение собственного бессилия. Несмотря на то что последнюю ступеньку заднего крыльца от края обрыва действительно отделяли только один метр и сорок восемь сантиметров, Грейпсы знали, что это не всегда было так. Они отправили старые планы участка с доказательствами того, что изначально дом был построен более чем в двадцати метрах от пропасти. И не их вина, что суровое море год за годом яростно нападало на сушу, безжалостно разрушая утес, откусывая от скалы по кусочку, словно стремясь уничтожить сам остров. Гарольд вздохнул и вновь перевел глаза на четкий шрифт письма:

Гарольд глубоко вздохнул и аккуратно свернул бумагу. Беспокоило его вовсе не то, что ожидало их с Мэри-Роуз на пороге завтрашнего дня. Он знал, что письмо послужило лишь ключом, отомкнувшим проклятый ящик Пандоры. Канув в забвение, он удерживал в себе всю боль и страдания их прошлого, того прошлого, которое они много лет назад похоронили в стенах этого дома. Теперь же, подобно остову ушедшего под лед корабля, оно вновь является в мир и плывет, распространяя тоскливый запах скорби и разложения.

Он в последний раз бросил взгляд на конверт. В глубине души внезапно всколыхнулась волна неконтролируемой злости, и Гарольд не раздумывая порвал письмо. Он стоял и с безразличием наблюдал, как клочки бумаги, словно осенние листья, опускаются на пол. В этот миг раздался глухой взрыв. Странный, ослепительно яркий желтый свет сочился сквозь щели ставен, а дом содрогался под ногами. Никогда прежде Гарольду не доводилось испытывать ничего подобного, но что было причиной этого, он прекрасно знал.