Огни в море

Молния

В утес ударила молния.

Впоследствии, когда Гарольд уже был способен восстановить ход событий, он вспомнит, что на тысячную долю секунды его парализовал накативший ужас, а в голове барабанным боем грохотало слово «молния». Очнувшись, но еще не придя в себя от оглушающего грома, он рванулся вниз по лестнице; свет во всем доме мигнул и погас.

– Рози! – взывал сеньор Грейпс, скачками преодолевая ступеньки. – Рози! Откликнись, прошу! Скажи что-нибудь!

Он понимал, что кричит во всю мощь, но голос звучал будто издалека, приглушаемый пронзительным непрекращающимся звоном в ушах.

Гарольд забежал в столовую, но ничего не увидел. Весь первый этаж был погружен во тьму, под ногами хрустели битое стекло и обломки дерева.

– Рози? – снова закричал он, на ощупь ведя рукой по стене коридора в сторону кухни.

Ничего. Он абсолютно ничего не видел и не слышал. Пока нетвердым шагом Гарольд брел на кухню, звон в ушах понемногу утих. Наткнувшись на стол, он замер, и в этот миг до него издалека донесся слабый голос:

– Гарольд, я здесь!

– Рози! – воскликнул он, роняя стул. – Где ты?

Гарольд выбрался из кухни, и тут перед ним вспыхнул свет, на мгновение ослепив его.

– Прости, – промолвила Мэри-Роуз.

Когда Гарольду удалось снова открыть глаза, перед ним стояла Мэри-Роуз с зажженным фонарем.

– Я искал тебя повсюду! Где ты была? – Гарольд засыпал жену вопросами.

– Я была в столовой, – отвечала она сдавленным голосом, словно ей не хватало воздуха. – И я видела свет за стеклом!

– Но… ты в порядке?

– Я чуть не ослепла от вспышки. Это был желтый свет, такой яркий, он залил все вокруг. На моей памяти дом никогда так не дрожал, я думала, он рухнет нам на голову! – Выдержав паузу, она добавила: – Мне послышалось или ты назвал меня Рози?

При этих словах у Гарольда стало легче на душе. Он ощутил неловкость, поскольку даже не заметил, что назвал ее так. Уже давным-давно он не произносил это ласковое имя, а тут вот, неизвестно почему, вспомнил. Гарольд смущенно кашлянул и промолвил:

– Пойду гляну, что там со светом.

Ящик с предохранителями находился в дальнем конце прихожей, около входа. Мэри-Роуз светила ему фонарем; Гарольд открыл дверцу и по очереди стал щелкать рычажками.

– Ничего не получается, – заключил он. – Наверняка молния ударила в столб. Сейчас схожу проверю.

– Не нравится мне эта мысль, Гарольд…

– Можешь пойти со мной, я не стану далеко отходить.

Прихватив пару зонтиков, всегда стоявших наготове у входа, они открыли парадную дверь и вышли на крыльцо. Тут же в уши ударил оглушительный вой бури. Супруги спустились по трем ступенькам лестницы в сад и оказались во власти яростных порывов ветра, задувавшего, казалось, со всех сторон одновременно и пропитанного ледяной влагой. Гарольд взял из рук жены фонарь и подошел к столбу. Даже в этом не слишком мощном свете было очевидно, что ни сам столб, ни провода ничуть не пострадали.

– Наверное, молния ударила дальше. – Мэри-Роуз махнула рукой в темноту. – Видишь, в городе тоже сидят без света.

Гарольд всмотрелся вдаль, где колыхалась непроглядная тьма. Вспышки молний на фоне неба позволяли примерно определить то направление, где в обычное время яркой россыпью переливались огоньки Сан-Ремо-деМар. Но Гарольда это объяснение не удовлетворило, он знал, что для молнии на таком далеком расстоянии гром был слишком силен. Продолжая изучать знакомую панораму, он заметил деревянный остов старой заброшенной верфи, прятавшейся в стороне от их городка. Мало кому из жителей Сан-Ремо было известно, что в этом местечке некогда существовала еще одна верфь, помимо той, что сейчас располагалась рядом с гаванью. Это был дикий клочок земли, надежно защищенный острыми зубьями скал, куда добраться можно было лишь на лодке. Уже во времена юности Гарольда этой верфью перестали пользоваться, и только он позже возродил ее к жизни, чтобы построить единственное судно: свое собственное. Однако уже давно он не ступал на ту сторону острова и даже старался не смотреть в том направлении. Ведь всякий раз, когда случайно его взор падал на полуразрушенный ангар, в его душе открывались раны, которые так никогда и не зажили. Гарольд вновь повернулся к дому на утесе: струи дождя водопадом стекали с крыши. Было невозможно представить, что всего лишь через несколько часов то, что им удалось создать из пепла разбитой мечты, тоже навсегда прекратит свое существование.

– Ну и как там, порядок? – поинтересовалась Мэри-Роуз.

Гарольд кивнул и побрел через сад в обход дома, мучительно вспоминая, что именно он собирался сделать. Внезапно сильный резкий запах заставил его замедлить шаг.

– Чувствуешь? – спросил он.

– Да, странно пахнет… будто какой-то пряностью.

Водя фонарем по сторонам, Гарольд внимательно вглядывался в окружавшую крыльцо темноту, особенно туда, откуда запах доносился резче. По всему саду растеклись огромные лужи, в остальном же ничего необычного не наблюдалось. Супруги шли рука об руку, освещая траву перед собой, как вдруг увидели на газоне нечто непонятное – казалось, даже луч фонаря пропадает в этом черном пятне. Гарольд подошел поближе и, стараясь не высовываться из-под зонта, посветил на газон. Мэри-Роуз встала рядом и, прижавшись к нему плечом, стала вглядываться в непроглядную тьму.

– Ну пожалуйста, пойдем в дом, видишь же, тут ничего…

Она оборвала себя на полуслове. Над черным пятном перед ними курилось легкое марево. У бокового фасада, в том месте, где одна из стальных растяжек уходила под землю, дымилась глубокая яма, заполненная жидкой грязью. Обломки камней, комья земли и обугленные гортензии валялись вокруг кратера, образовавшегося прямо под тросом; сам же стальной стержень не пострадал и по-прежнему надежно крепился к скале над обрывом. Гарольд повел фонарем вдоль ведущего к крыше троса и вдруг заметил, что в верхней точке кровли, там, где к выступу несущей опоры крепятся все шесть стальных растяжек, в небо поднимается струйка дыма.

– Не может быть… – заикаясь, выдавил Гарольд.

Уже не обращая внимания на жену, он бросился, ломая гортензии, туда, где в землю уходила еще одна растяжка. В свете фонаря под ней тоже обнаружилась дыра, быстро заполнявшаяся дождевой водой.

– Что происходит? Я боюсь… – бормотала МэриРоуз.

Гарольд посмотрел на жену и только сейчас с удивлением заметил, что она полностью промокла. Да и сам он насквозь пропитался ледяной влагой.

– Давай пойдем в дом, – промолвил он.

За закрытой дверью грохот бури был еле слышен. На них нитки сухой не было, а разлохмаченные ветром волосы стояли дыбом.

– Все-таки молния попала в дом… – произнес Гарольд, стаскивая мокрые башмаки. – Наверняка ударила в опорную балку, там, где она выступает над крышей.

Несмотря на жару в доме, Мэри-Роуз не могла унять дрожь, а при словах мужа по ее спине вдобавок пробежали мурашки.

– К счастью, тросы заодно сработали как громоотвод, – продолжал Гарольд.

– Как-то меня это не утешает, – пробормотала Мэри-Роуз, стуча зубами. – В такие минуты я начинаю думать, что Мэтью не так уж и неправ. Это место слишком опасно для проживания, надо уезжать отсюда.

При звуке этих слов фонарь выскользнул из влажных ладоней Гарольда, словно его настиг еще один разряд молнии. Лампа грохнулась на пол и погасла, а дом погрузился во мрак.

– Пойду переоденусь, – произнес Гарольд.

Его шаги стихли на лестнице, и Мэри-Роуз осталась в одиночестве; в наступившей темноте еще звучало эхо произнесенных слов. Она наклонилась, нашарила фонарь, зажгла его и отправилась наверх искать Гарольда.

Мэри-Роуз зашла в комнату мужа, но его там не оказалось. На одном окне ставни распахнулись, и сквозь стекло было видно, как яростно бушует темное море под утесом. Она подошла и снова закрыла ставни. Прежде ей нравились шторма, влажный запах ветра, ледяные дожди и гром пляшущих на волнах молний; сейчас же все повергало ее в беспокойство. При свете лампы она осмотрела комнату. Никогда еще собственное жилище не казалось ей таким унылым – пустым, темным, ожидавшим неизбежного сноса. Только массивная кровать хоть как-то заполняла пространство между картонными коробками, приготовленными для переезда.

Она уже собиралась выходить, как внезапно на ум пришла найденная утром фотография. А вместе с ней в памяти всплыли те давние дни, когда в жизни еще не произошли непредвиденные события, перечеркнувшие весь их мир, все мечты и надежды. Мэри-Роуз склонилась над коробкой, куда собственными руками этим утром спрятала старый снимок. Она перебрала всю одежду, но фотография исчезла. Было понятно, кто ее забрал.