ГЛАВА 12

Шел мелкий снег, но земля была еще теплой, и он сразу таял. Дорога стала длинной лентой жидкой грязи. Всадники тщательно выбирали путь, но лошади и вьючные мулы все равно оскальзывались и иногда падали. Джес Прадо тяжело вздохнул, когда пришлось прикончить еще одного одра, потому что тот сломал ногу, а его всадника – отправить в хвост колонны с тем снаряжением, какое он смог унести.

– Это уже третий сегодня, – покачал головой Фрейма.

Прадо ничего не сказал.

– Сейчас не лучшее время для путешествий. Даже ждать, когда еще больше похолодает, было бы лучше.

– У нас нет времени, – коротко ответил Прадо. – Мы должны быть на севере Хьюма еще до конца зимы.

Фрейма поковырял в зубах острием кинжала, извлекая застрявшие между ними частички обеда. Он знал, что если Прадо не снизит темп, они потеряют и других лошадей, а может, даже нескольких всадников со сломанными шеями, но также знал, что Прадо не передумает. Правда, для отряда такого размера подобные потери мало что значили. Он покачал головой, дивясь тому, сколь многого удалось добиться Прадо. Ни один отдельно взятый капитан наемников {генерал – напомнил себе Фрейма) никогда не командовал такими крупными силами. В его воинстве числилось свыше двух тысяч всадников и почти пять сотен пехоты – большей частью арранских лучников, самых лучших на Тиире. Колонна растянулась на пять лиг от передового разведчика до хвоста, и чтобы миновать какую-то отдельную точку, ей требовалось добрых три часа – и это по хорошей дороге. А по этакой грязи понадобится часов пять, а то и больше.

Нет, его беспокоило не то, что потери могут сказаться на численности, а то, как они скажутся на боевом духе. По опыту участия в Невольничьей войне Фрейма знал, что из-за упадка боевого духа битва могла оказаться проигранной, еще не начавшись.

Но Прадо был полон решимости, а действия Прадо никто не ставил под сомнения, во всяком случае не Фрейма и даже не Сэль Солвей, которая сама одно время командовала отрядом наемников.

Он бросил взгляд на Прадо, гадая, какие мысли бродили у того в голове и что же так сильно гнало его вперед. В душе его точно поселился какой-то демон. Громкий крик привлек его внимание к хвосту колонны. Мул соскальзывал с дороги, и погонщики никак не могли остановить его скольжение.

– Снимите эти клятые вьюки! – заорал Фрейма. Он выругался себе под нос и в тщетной надежде успеть добраться, пока еще не поздно, пришпорил коня, оставив Прадо наедине с его мыслями.

Но Прадо этого не заметил. Он не видел тащившихся по грязи всадников, шедших мимо – даже тех, кто приветствовал его, и не видел, как мул упал с обочины, придавив собой одного из погонщиков. Прадо думал о Рендле и гадал, чем же сейчас занимается этот ублюдок, спрятавшийся в своем хаксусском убежище. Губы его скривились в подобии улыбки при мысли о том, как удивится Рендл, когда увидит Прадо и его наемников, обрушивающихся на его собственный жалкий отряд. Именно эта мысль согревала Прадо даже самыми холодными ночами.


Прадо был бы разочарован, узнав, что за долгие месяцы с тех пор, как Джес ускользнул из его когтей, Рендл ни разу не подумал о нем. Он был чересчур занят собственными планами, и они не имели никакого отношения к мести.

– Ну, мой друг-наемник, что ты думаешь?

Рендл оторвал взгляд от расстеленной на коленях карты. Сидевший перед ним человек выглядел преждевременно состарившимся и переутомленным, но Рендл заметил и то, как он держался, и выражение безжалостности в его глазах, и не заблуждался на его счет.

– Ваше величество?

Король Салокан из королевства Хаксус сделал слегка раздраженную гримасу.

– Что ты думаешь об этом? – Он развел руки в стороны, как бы охватывая весь лежащий перед ними военный лагерь.

– Хорош, – хмыкнул Рендл. – Четыре тысячи, как вы и обещали?

– Конечно, и все конные.

– И командовать ими буду я?

– Ну… – поджал губы Салокан.

– Это было одним из условий.

– Знаю! Знаю! – огрызнулся король, раздражение его теперь сделалось вполне искренним. – Но они люди гордые, капитан Рендл. И не привыкли служить под началом… под началом…

– Солдата удачи, – закончил за него Рендл без всякого сочувствия в голосе.

– Вот ты сам и сказал, – пожал плечами Салокан. – Трудно было убедить моих офицеров…

– Кто командир бригады? – перебил Рендл.

– Что?

– Кто командует их бригадой? Полагаю, именно он сильнее всех противился отдаче своего воинства под мое начало.

– Генерал Тевор. Преданный солдат. Много-много лет службы…

– Он сражался в Невольничей войне?

– Да. – Салокан задумчиво нахмурился. – Да, по-моему, сражался.

– Тогда в то время он, вероятно, служил под началом одного из твоих командиров наемников. Может, даже под моим.

– Возможно.

– Тогда, ваше величество, предлагаю вам напомнить ему об этом. Если он однажды мог служить под моим началом, ему может выпасть честь послужить под ним вторично.

– Не знаю, согласится ли Тевор с такой логикой.

Рендл тяжело вздохнул и отбросил карту. Король чуть подпрыгнул, а его телохранитель вперил угрожающий взгляд в Рендла – но тот знал характер первого и проигнорировал последнего. Салокан был высоким, тощим, аскетического вида мясником. Он обладал хитрым умом, острым чувством самосохранения и – на взгляд наемника, дело удивительное – огромными запасами патриотизма; вот этого последнего Рендл никогда не мог понять.

Салокан так и не простил Гренде-Лир разгрома своего отца в Невольничьей войне много лет назад. Он твердо решил найти какой-то способ и отплатить соседу за это унижение. Рендл знал, что являлся одним из ключей Салокана для этой мести.

– Я не поведу на вражескую территорию войска, которое не будет полностью подчинено мне.

– Ты поступишь так, как тебе приказано, – отчеканил Салокан.

– Нет, ваше величество. Если вам нужен Линан, то захватить его могу только я.

– Я казню тебя, – обронил король, тон которого внезапно сделался мягким. – А в Океаны Травы твой отряд поведет один из твоих старших офицеров под командованием моего генерала.

– Если бы вы действительно в это верили, ваше величество, то казнили бы меня уже много месяцев назад.

Салокан попытался прикинуться обиженным, но вместо этого смог лишь сдавленно хохотнуть.

– Мы слишком хорошо понимаем друг друга. Это опасно.

– Для кого?

– Для тебя, конечно. Ведь я же король.

Салокан произнес эти слова без всякой надменности, и Рендл знал, что это правда.

– Через несколько коротких недель я уже исчезну. Тогда вам не придется беспокоиться из-за меня.

– Но ты вернешься. По крайней мере, я надеюсь на твое возвращение с принцем Линаном в качестве пленника. В конце концов, именно ради этого все и затевается.

– Нет, ваше величество, – покачал головой Рендл. – Все это затевается ради вашего вторжения в Гренду-Лир. С Линаном или без него, вы туда все равно вторгнетесь. Это королевство переживает большее замешательство и смуту, чем оно видело за четверть века. Присутствие Линана в вашей армии придает вторжению более законный вид, но это лишь политический флер. Победите или проиграете вы благодаря своей армии.

– И часть этой армии едет с тобой в Океаны Травы, что возвращает нас к нашему первоначальному пункту разногласия.

– В самом деле. Вы хотите, чтобы мое задание завершилось успехом. А я не могу допустить, чтобы во главе этого предприятия стоял какой-то гражданский сановник. Я знаю Океаны Травы, знаю четтов. А ваш генерал Тевор, как только окажется на равнинах, сразу перестанет представлять, куда надо двигаться и не узнает четта, если тот не выскочит и не откусит ему конец.

– С этим я спорить не стану.

– Но будете спорить со своим генералом?

– Полагаю, придется. – Салокан отвел взгляд. Поражение это было небольшое, и оно в основном лишь уязвляло его гордость, но он негодовал из-за него больше, чем следовало бы; король это понимал и обуздывал свой норов. Армия у него была сильна и готова к боям, но ей остро не хватало опытных командиров; он не мог обойтись без Рендла. По крайней мере, пока. Вот после того, как он разобьет Гренду-Лир и отвоюет Хьюм – и кто знает, может, даже Чандру? – можно будет и с Рендлом разделаться. Или повысить его в чине. Салокан находил, что это хороший способ привязывать к себе людей – он вполне себя оправдывал с большинством мужчин и некоторыми женщинами, покуда их не подымали слишком высоко. Нет смысла позволять им возомнить о себе невесть что; подданные не должны заноситься мыслью выше отведенного им шестка – и определенно не выше шестка самого Салокана.

Король встал, собираясь уходить. Рендл поднялся вместе с ним.

– Не хочешь пойти со мной навестить генерала?

– О, уверен, вы с этим справитесь, – натянуто улыбнулся Рендл.

– Несомненно, – кивнул Салокан. – И все же, мне думалось, ты хотел бы увидеть лицо Тевора, когда я сообщу ему новость.

Рендл покачал головой.

– Я не питаю к нему злобы.

«Пока», – подумал Салокан.

– Как скажешь. Завтра мы встретимся вновь.

Рендл хотел спросить, зачем, но подумал, что на сегодня он и так достаточно испытывал судьбу в разговоре с королем.

– С нетерпением жду этой встречи.


– Вон пограничный столб. – Прадо показал на тонкий красный шест на обочине дороги. – Мы вступаем в Хьюм. Еще три недели – и мы будем на границе, там отряд сможет отдыхать, пока не начнется оттепель.

Фрейма и Сэль кивнули, не столько приободренные тем, что добрались наконец до Хьюма, сколько угнетаемые мыслью о еще трех неделях похода в таких условиях. Последние два дня шли сильные снегопады, а температура была достаточно низкой, чтобы снег оставался на земле. При месящих его двух с лишним тысячах людей и лошадей дорога по-прежнему походила на топь, только обочины сделались потверже. И все же по ночам становилось страшно холодно, а утром отряд было трудно снова привести в движение.

«После этаких мытарств кампания покажется им легкой», – подумал Фрейма, но в данный момент его это мало утешало.

Он посмотрел на небо и поморщился при виде темнеющих туч. К ночи выпадет снег. Если он выпадет после того, как разобьют палатки, им будет в них потеплей, но ненамного. И, коль о том зашла речь, им вскорости придется разбить лагерь. Зимние дни были такими короткими, и приличная часть каждого дня уходила на приведение отряда в порядок для похода.

Он посмотрел на лежащую впереди дорогу и увидел, что еще час, и последние наемники покинут Чандру. Вот тогда Прадо, вероятно, и скомандует разбить лагерь. Внезапно его взгляд остановился на человеке, сидящем верхом на вороном жеребце у обочины дороги, не более чем в ста шагах от пограничного столба.

«Барис Малайка. Рад буду больше не видеть этого ублюдка. Слишком уж вплотную он следовал за нами для моего душевного спокойствия, он и его меч. – Фрейма улыбнулся про себя. – Его меч, Бездушный. Хотелось бы мне лишить души его самого».


Со своей стороны, Малайка был не менее счастлив видеть, как наемники покидают Чандру. Теперь он мог ехать обратно в Спарро и уведомить короля Томара, что эта зараза покинула его земли. Он был разочарован, увидев, сколько арранских лучников последовало за Прадо – но догадывался, что большинство из них отправились на поиски приключений, не помня по молодости лет, что сотворили с сельской местностью Прадо и ему подобные во время войны с работорговцами; впрочем, опять же, Арранскую долину война практически не затронула. Прадо и другие капитаны наемников поселились там после войны и принесли ей некоторое процветание. Благодаря амнистии Ашарны король Томар не мог выступить против них так, как ему хотелось.

Но может, теперь, когда снова пришла война, какая-то возможность все же представится. Малайке нравилась эта мысль. У него все еще чесались руки преподнести королю Томару голову Прадо; король насадит ее на пику и воткнет посреди навозной кучи. Или сохранит в назидание прочим наемникам.

Он дождался, пока границу не перешли последние из отряда, а затем развернул коня и начал долгий путь обратно в столицу Чандры. На это потребуется несколько дней из-за того, что эти шуты Прадо размесили грязь на дороге, и весной Томару придется заплатить за то, чтобы снова сделать ее ровной и утрамбованной. Однако дело того стоило; благодаря этому будут стерты всякие следы Прадо.

Малайка оглянулся через плечо, но ничего не смог разглядеть в нарастающем мраке. Отряд исчез, словно его и не было вовсе, и в этот миг Малайка нутром почуял, что никто из ушедших в поход с Прадо никогда больше не вернется в Чандру живым. Он подавил невольную дрожь. Времена и без того достаточно мрачные, ни к чему еще и прислушиваться к каким-то неясным предчувствиям. В любом случае, ему-то какое дело до этих бродяг? Туда им и дорога. Всем им туда и дорога.

Загрузка...