Охота на поросёнка

Глава третья

Рамиль сработал настолько молниеносно, что Ольга рта раскрыть не успела. Распахнув сейф, он выхватил из него парабеллум, с быстротой кошки прыгнул к дивану, беря врага на прицел, и выстрелил раньше, чем приземлился. Но приземлился он уже трупом. Нажатие его пальца на спусковой крючок было конвульсивным, поскольку в этот момент свинец пробуравливал ему череп. Пуля из парабеллума вгрызлась в стену над головой налётчика. Тот, хоть был застигнут врасплох, смог выстрелить раньше. На один миг. Ольга отрешённо, молча смотрела, как Рамиль, выронив пистолет, валился на телевизор, как телевизор с грохотом падал на пол, как из опрокидывающегося столика вываливался магнитофон, сыпались кассеты. Мертвец улёгся ничком на Ольгины туфли. Его кудрявый затылок был разворочен – пуля навылет прошла сквозь голову.

С полминуты в квартире двигались только стрелки стенных часов. Потом потихоньку пришла в движение Ольга. Начав туманно осознавать, что произошло, она обратила взор на грабителя. Он стоял, слегка склонив башку набок, опустив пистолет и глядя на труп бессмысленными, пустыми глазами. Он не дрожал, не дышал как загнанная борзая, не стискивал пистолет до хруста суставов. Он неподвижно стоял и тупо смотрел. Казалось, его не сдвинул бы с места даже пожар. Ольга поняла – дикая случайность направила пулю, развесившую мозги Рамиля на шторе. Случайность из разряда тех, которые никогда никем в расчёт не берутся, так как их вероятность слишком ничтожна.

Первым движением Ольги после того, как ей пришла в голову эта мысль, был разворот к дивану с целью схватить браслет и дать дёру. Однако, протянув руку к свитерам, чтобы вытащить из-под них браслет, она вдруг заметила, что глаза убийцы как будто начали проясняться. Это остановило её. Смешно было думать, что он позволит ей убежать с браслетом! Как бы не так! Минуту назад этот идиот убил человека. Пусть неожиданно для себя самого, но он это сделал. Ему теперь терять нечего. Нужно было действовать раньше! Но, может быть, ещё и не всё потеряно? Продолжая приглядываться к мальчишке, Ольга спросила:

– Ты что, дурак, натворил?

– Фиг знает, – проговорил налётчик, растерянно поглядев на неё.

– Урод! Ты просто урод!

Парень промолчал. Он был озадачен. Ольга решила – нечего церемониться с ним. Он, конечно, больно дерётся, но сейчас сил у него, кажется, не больше, чем у Рамиля. Про пистолет в собственной руке этот недоумок даже не помнит, так что браслет – её. Открывая рот с целью сообщить грабителю эту новость, Ольга заметила, что он смотрит не на неё уже, а на шкаф. Она вся похолодела. О, боже! Сейф! Ну как можно было о нём забыть? Ольга повернулась на девяносто градусов так стремительно, что её ледяные пятки скрипнули по паркету. В сейфе, точно, лежали шесть толстых пачек стодолларовых купюр. А на них лежала компьютерная дискета в три с половиной дюйма.

От всей этой красоты у Ольги в буквальном смысле потекли слюни. Утерев рот, она бессознательно протянула руки к деньгам. Но в эту секунду произошёл кошмар. Зловещая тишина огромной квартиры треснула. Труп запел! Да, да, именно запел! Но не человеческим голосом и не человеческими словами, а механическим мёртвым писком, выстроенным в «Турецкий марш» Моцарта. Он звенел из Рамиля, словно из музыкальной шкатулки – звенел настойчиво, громко, требовательно, как будто о чём-то предупреждая или кого-то зовя. Налётчик и Ольга, остолбенев, глядели на мертвеца. Если бы он встал и пошёл на них, чернея дырой во лбу, они бы сильнее не испугались. Им представлялось – смерть пищит из него, сурово и жёстко требуя у кого-то ещё две жертвы.

Крик рвался из груди Ольги, но не мог вырваться – ужас крепко сжимал ей горло. Она бы, может быть, умерла, если бы проклятый «Турецкий марш» вдруг не оборвался за пару нот до финала. И вновь стал слышен шорох дождя за окном.

– Мобильник, – прошептал парень, тихо вздохнув. Стеклянный взгляд Ольги вполз на него.

– М-мобильник?

– Да! У него в кармане.

– Дай закурить, – попросила Ольга после недолгой паузы. Парень вытащил из кармана пачку «LM». Очень осторожно, будто бы прикасаясь к покойнику, завладев одной сигаретой, Ольга достала из сумочки зажигалку и начала ею чиркать. Пальцы не слушались. Сигарета подрагивала во рту. Огонь всё не появлялся. Крутя колёсико, Ольга чуть не сломала ноготь большого пальца. На этой мелочи её страшное шоковое спокойствие поскользнулось, как бык на наледи. Сигарета, не удержавшись между сведёнными судорогой губами, упала на пол, а зажигалка, в которой вдруг появилась трещина, полетела парню в лицо. Парень увернулся с такой поспешностью, будто это была отравленная стрела. Топая ногами, Ольга заверещала:

– Ублюдок! Тварь! Идиот! Какого ты … лез, если видел, что он пришёл не один? Полудурок, …! Куда лез?

– Заткнись! – был ответ ей в тон. – Я мог подловить его только здесь! А он, может, каждую ночь сюда сосок возит! Я не в таком состоянии, чтоб бояться вместо одной тварюги прикончить двух!

– Это ты разбил его «Мерседес»? – Догадалась Ольга, быстро придя в себя. Её собеседник забегал и заорал:

– Четыре тысячи баксов! Откуда я их возьму? Я ему сказал – жди! Не ждёт! Из принципа, …, не ждёт, хоть у него в сейфе – шестьдесят тысяч! А мне машину заправить не на что! Мне бы завтра рёбра переломали, если бы я не принёс ему эти деньги! Завтра уже!

– Нечего по встречной гонять!

– Да пошла ты в жопу! Что ты меня жить учишь? Кто ты вообще такая? Почему все, кому даже в рожу плюнуть противно, лезут и лезут ко мне со своими долбанными советами? Я у вас их спрашиваю, уроды? Вам больше нечем заняться? Или ума у каждого до хера? Друг друга учите, что нужно делать, когда вы сами оказываетесь в заднице и готовы сколько угодно дерьма сожрать, чтоб из неё вылезти!

– Всё понятно, – жёстко сказала Ольга, не видя необходимости продолжать дискуссию с имбецилом. – Незачем так орать, кругом люди спят! Делим эти баксы и разбегаемся.

– Ты получишь свои пятьсот.

– Ой, какой красавец! – подпрыгнула от восторга Ольга. – А ты получишь свои пятнадцать! Усиленного режима. Ты знаешь, как называется то, что ты сотворил? Убийство с разбоем при отягчающих. Плюс к тому – незаконное владение пистолетом. Или ты думаешь, что сумеешь меня убить? Да я тебе твой волын сейчас в жопу вставлю!

И Ольга двинулась на грабителя. Тот попятился, осознав, что теперь махать кулаками без толку – к нему шла уже не тигрица, а дьяволица. Поднять оружие он не смел. Приблизившись, Ольга схватила вальтер двумя руками и со всей силы рванула его к себе. Налётчик качнулся, но пистолета не выпустил.

– Отдай, сука, – хрипло проговорила Ольга, пробуя распрямить его пальцы, сжимавшие рукоятку. – Кому сказала? Отдай!

– Зачем он тебе?

– Надо повторить? Ты чего, тупой?

– Не отдам!

Она попыталась выкрутить пистолет из его руки, но какое там! Легче было бы выкрутить телеграфный столб из асфальта. Попытка парня достичь победы аналогичным способом также не увенчалась успехом. Силы были равны. Набрав полный рот слюны, Ольга хорошенько плюнула в лицо парню. Тот уклонился и захотел ответить ей тем же, но в этот миг вдруг случилось самое интересное. Зачирикал дверной звонок.

Драчуны застыли, хоть и не сразу поняли, что настало время мириться. Звонок прервался. Но тотчас раздался снова. И лишь тогда, полубессознательно поглядев друг другу в глаза, налётчик и Ольга одновременно вспомнили, что входная дверь, которая отделяла их в данную минуту от катастрофы, не заперта! Стоило тому или тем, кто за ней стоял, нажать ручку…

– Господи боже мой! – прошептала Ольга. Выпустив пистолет, она приложила руки к лицу. Звонок опять смолк, опять зачирикал. Налётчик вышел из комнаты, и сейчас же Ольга услышала его радостное сопение. Он увидел, что на двери есть задвижка. Пользуясь тем, что звонок продолжал громко щебетать, грабитель тихонько вдвинул её в стальную дверную раму. Потом он припал к глазку. Ольга наблюдала за ним сквозь пальцы. Пятый звонок звучал нестерпимо долго. Во время паузы между ним и шестым за дверью послышались голоса.

– Кто там, твою мать? – чуть слышно пискнула Ольга. Выпрямившись, налётчик вернулся в комнату и кривым от нервного напряжения ртом дал страшный ответ:

– Чеченцы.

– Ох! Сколько их?

– Откуда я знаю? Там темнота!

Ольга устремилась к окну. Слегка сдвинув штору, глянула вниз. Прямо у подъезда стоял большой чёрный джип с включёнными фарами.

– Там какой-то бандитский джип! – Прошептала Ольга, задёрнув штору и подбежав к налётчику.

– Хорошо, что не танк, – задумчиво бросил тот. Это идиотство Ольге не по душе пришлось. Крепко схватив парня за воротник и встряхнув, она объявила ему сквозь сжатые зубы:

– Сука! Клянусь тебе – если ты не вырулишь ситуацию, я тебя…

Тут она запнулась, гадая, чем этакую тварь можно напугать. Наконец, придумала:

– Я тебя женю на своей сестре!

Не переставая звонить, нежданные визитёры начали долбить дверь ногами и кулаками, а также и дёргать ручку. Они, как видно, нисколько не сомневались в том, что хозяин дома и что им есть о чём с ним потолковать. Вырвавшись из рук помертвевшей от страха Ольги, налётчик снова выбежал в коридор и замер, взяв на прицел лязгающую дверь. Удары по ней сотрясали стену.

– Что делать, господи, что же делать? – Со всхлипами простонала Ольга, заломив руки. Налётчик, не оборачиваясь, ответил:

– Тихо! Прорвёмся.

– Прорвёмся? Да чтоб ты сдох, урод! Чтоб ты сдох!

Звонок надрывался. Дверь содрогалась. По этажу гуляли два эха: Одно от грохота, а другое – от гневных выкриков по-чеченски. Ольга, скуля, металась по комнате, как лиса по курятнику, к выходу из которого подошла снаружи собака. Парень стоял в воинственной позе, откинув голову с припотевшею ко лбу чёлкой, сжимая вальтер белыми пальцами и стеклянно глядя на дверь.

К счастью для неё и для тех, кого она разделяла, жильцы соседних квартир дружно из них вышли и пригрозили вызвать милицию. Обругав их матом, злостные нарушители тишины покинули холл. Спустя какое-то время донёсся гул приближающегося лифта. Продолжая высказывать обитателям трёх квартир своё о них мнение, дети гор транспортировались вниз. Жильцы, тихо обсудив то, что произошло у них в холле, а заодно ситуацию во всём городе, разошлись.

– За джипом следи! – заорал налётчик, влетая в комнату. – Шевелись, а то пристрелю!

– Заткнись, – огрызнулась Ольга и поплелась к окну, шатаясь как пьяная. А грабитель, полный невесть откуда взявшейся удали, осмотрелся, схватил с дивана Ольгину сумочку, вытряхнул прямо на пол всё, что в ней было – обычное содержимое женской сумочки плюс десяток презервативов, и, подбежав с нею к сейфу, быстро переложил из него в неё сперва деньги, потом дискету. Застегнув сумочку, ещё раз покрутил башкой. Ему на глаза попался валявшийся возле столика парабеллум. Налётчик его поднял, сперва запихнув за пояс свой пистолет, туда же просунул вражеский и прикрыл их свитером.

– Три мужика из подъезда вышли и сели в джип, – доложила Ольга, глядя в окно.

– Он отъехал?

– Нет.

– Твою мать! Но нам всё равно надо убираться. Надевай туфли!

– А ты их достанешь из-под него? – прошипела Ольга, скорчив страшную рожу и указав на тело Рамиля.

– Если достану, ты их наденешь?

– Да ни за что на свете! Придурок! На хрен ты их швырнул сюда?

– Чтоб они не путались под ногами!

– Ну и баран! Не вздумай их доставать! Пойду босиком. Дай сумку!

Прежде чем открыть дверь, налётчик прислушался. Покидая следом за ним квартиру, Ольга в последний раз оглянулась на своего клиента. С порога были видны только его ноги в чёрных ботинках. Ей показалось, что они дёрнулись. Не иначе, Рамиль решил приподняться и проводить её взглядом.

Общая дверь была опять заперта. К счастью, с внутренней стороны она запиралась только вертушкой. Лифт вызывать налётчик не стал, направился к лестнице. Ольга побежала за ним, очень хорошо его понимая. Она охотнее провела бы минуту на раскалённой сковороде, чем рядом с квартирой, которую только что покинула.

– Обними меня, – попросил убийца, когда они спустились к подъездной двери. – Гуляем, типа, под звёздами!

– Ты в уме? Дождь хлещет! Какие звёзды?

Грабитель в ответ заметил, что, может быть, пара звёзд всё-таки найдётся. Без всякой нежности обхватив его талию, Ольга вдруг почувствовала ком в горле. Ещё бы – в сумке шестьдесят тысяч, а жизнь повисла на волоске! Виновник того и этого, между тем, нажал кнопку, толкнул тяжёлую дверь, и в подъезд ворвался яркий свет фар. Огромный «Ниссан Патрол» стоял у самых ступенек. Дождь оглушительно барабанил по его крыше. Наклонив головы, чтобы не захлебнуться, Ольга и её спутник по щиколотку в воде миновали джип, свернули направо и побрели, вздымая ногами волны, вдоль тротуара, заставленного машинами. И ему и ей безумно хотелось прибавить шагу, но им казалось, что это вызовет подозрение. Парни в «Ниссане», должно быть, были согласны с тем, что быстро идти под сильным дождём – дело подозрительное, а еле плестись под ним, да ещё в обнимку, как это делали босоногая Ольга и её, с позволения сказать, товарищ – дело вполне естественное, и благодаря этому совпадению взглядов двум беглецам удалось дойти до угла. Свернув за него, они бросились бежать во весь дух.

Налётчик придерживался какого-то направления. Его спутнице не пришлось особо раздумывать, по пути ли ей с ним, так как он схватился за ремень сумки. Ему в кроссовках бежалось легче, и он Тянул Ольгу за собою. Миновав два или три двора, они перешли на шаг и вскоре остановились перед белой «Восьмёркой» с вмятиной на крыле. Она была припаркована у помойки, под фонарём. Оглядев окрестности, парень вытащил из кармана пульт с парочкой ключей и нажал на кнопку. Машина пискнула, замигав габаритами. Открыв Ольге правую дверь, вымокший грабитель сказал:

– Садись!

Ольга, задыхаясь, ответила:

– Нет, спасибо! У меня денег вполне достаточно для того, чтобы не садиться в машины к разным уродам. Давай-ка мне их сюда и прощай навеки!

– Я взял ещё и дискету, – возразил парень. – Если чечены за ней в квартиру ломились – ты представляешь, как они будут её искать?

– Ну так и отдай её им! А хочешь, засунь её себе в жопу. Меня это не касается!

– А чего ты так испугалась? Уж если я тебя не грохнул в чужой квартире, в своей машине точно не грохну! У нас большая проблема. Нужно о чём-то договориться!

– Да не боюсь я тебя, – усмехнулась Ольга и, сев в машину, сильно хлопнула дверью. В конце концов, решила она, нужно хорошенько подумать, куда идти босиком, да с чёртовой кучей мокрушных денег, по предрассветной Москве, усиленно патрулируемой! Тем более, в такой дождь, по такому холоду! Разглядев белеющую под ручником пачку сигарет, Ольга извлекла из неё одну, включила прикуриватель. Владелец авто, тем временем, сел за руль и, запихнув ключ в замок зажигания, также взял сигарету. Уставившись на потоки воды, бегущие по стеклу, они закурили. Дождь совершенно скрывал окружающее пространство.

– Странно, нога у меня прошла, – заметила Ольга, ощупывая лодыжку. – Не понимаю, когда сустав встал на место?

– Когда ты по полу кувыркалась.

Ольга подумала и признала, что, видимо, так и есть. А затем спросила:

– Так что ты хотел сказать?

– Куда ты сейчас пойдёшь?

– Твоё-то какое дело? Я ведь тебя не спрашиваю, куда ты сейчас поедешь!

– Но я убил человека! И если тебя возьмут, то ты меня сдашь.

– Хорошо, отвечу тебе. Я сейчас пойду в какой-нибудь круглосуточный магазин – на Ленинском их полно, куплю приличные шмотки, выпью две чашки кофе и закажу такси в Шереметьево. Через три часа меня в России не будет.

– Как бы не так! Уже через два часа твои и мои портреты будут у всех постовых ментов. А регистрационные службы аэропортов получат их ещё раньше. Чеченцы нас очень хорошо разглядели, когда мы шли мимо джипа! Одно стекло опустилось даже, заметила? Они скоро поймут, что с Рамилем случилось что-то неладное, и ментам позвонят. Менты войдут в хату, и дело быстро завертится!

– Твою мать, – прошептала Ольга, решив, что дело, скорее всего, уже завертелось.

– Где он тебя подцепил? – спросил парень.

– Около МИДа. Я там работаю.

– В МИДе?

– Нет. Около него.

– А кто-нибудь видел, как он тебя снимал?

– Таксист, с которым он ехал. Этот таксист сюда нас привёз.

– Отлично! Менты таксиста найдут, он скажет, где ты стояла. Они тряхнут сутенёров, те всё про тебя расскажут, подруг твоих назовут – и вилы тебе, куда б ты ни сунулась!

– Ну и что ты мне предлагаешь делать? – спросила Ольга, раздавив в пепельнице ещё достаточно длинную сигарету.

– Я предлагаю поехать ко мне домой и там отсидеться. Менты не смогут на меня выйти, я засветился только перед чеченцами! Найти кого-то в пятнадцатимиллионном городе по описанию внешности нереально.

– Трудно. А ты один живёшь?

– Да, один.

– Своя у тебя квартира или снимаешь?

– Своя. В Сокольниках.

Ольга думала полминуты. Конечно же, этот странный парень был прав. Следя за его рукой, гасящей окурок, она спросила:

– И долго мне придётся торчать в твоей идиотской квартире?

– За пару дней я точно придумаю что-нибудь. Послушай, мы здесь дождёмся того, что менты все улицы перекроют! Ты едешь?

– За тридцать тысяч? Даже с таким уродом, как ты – да хоть на край света!

– А я с тобой и за сорок тысяч не согласился бы ехать даже до следующей помойки, – сказал налётчик, взявшись за ключ.

– Так зачем же едешь?

– Дискета стоит дороже.

Дав Ольге такой ответ, недисциплинированный водитель завёл мотор, включил дворники, дальний свет, и, резко сорвав автомобиль с места, погнал его по глубоким лужам дворов. Он знал их расположение. Не успела Ольга зевнуть и вынуть из пачки ещё одну сигарету, как перед ней опять вспыхнули огни Ленинского проспекта. С брызгами вырулив на него, опасный преступник добавил скорости, и «восьмёрка» с воем помчалась навстречу ветру, вгрызаясь в дождь, как торпеда в морские волны. Дорога была пуста. Щётки на стекле почти не справлялись с ливневым шквалом, но псих с двумя пистолетами не давал дрожащей стрелке спидометра опускаться ниже ста десяти. На всех перекрёстках горел зелёный. Ольга сонно курила, гладя, как кошку, сумку с деньгами. Но удивительно – не они владели её сознанием, а всё тот же страшный и завораживающий взгляд ночи. Она ещё не закончилась, эта ночь, хотя уже было без десяти четыре! Огни Москвы, размазанные дождём, звенели как колокольчики, навивая призрачную тоску по чему-то более дальнему, чем пределы земных дорог. Это чувство было Ольге знакомо.

Одним крутым виражом обогнув Октябрьскую площадь, по всей ширине которой, казалось, было разлито кипящее молоко, бизнес-партнёр Ольги выехал на Садовое. Оно сплошь мигало жёлтыми пятнами светофоров – работал хоть бы один. Дождь в эту минуту пошёл на убыль, и парень выжал сто сорок. В тоннеле под Павелецкой его стремительно обогнал роскошный белый «Пассат». Едва не сбив зеркало о «восьмёрку», он моментально растаял в багряном сумраке. В миг обгона парень с испугу ударил по тормозам, отдав тем самым машину во власть инерции. Та её закружила, грозя ударить о стену с яркими лампами. Визг колодок заставил Ольгу, уснувшую с сигаретой во рту, очнуться и завизжать ещё громче. Смерть приближалась к ней со скоростью пули, уныло глядя сотнями электрических глаз на шероховатом бетоне. Он разорвал бы машину в клочья, если бы в последний момент водитель каким-то чудом её не выровнял, сделав правильные движения педалями и рулём. Вновь сцепившись с асфальтом, машина вырвалась из тоннеля.

– Я ж тебе не принцесса Диана, урод ты чёртов! – вопила Ольга, шаря руками по полу. – У меня сигарета выпала!

– Хер бы с ней.

– Хер бы с твоей тачкой! Огнетушитель есть?

Но огнетушитель не пригодился. До поворота на Яузскую набережную Ольга успела ещё разок задремать. Ей приснился сон – море, солнце, тёплый песок. Она лежала на нём совершенно голая, сквозь ресницы глядя на облака. Вдруг одно из них стало тучей и громыхнуло:

– Менты!

Море испарилось. Солнце исчезло. Все облака превратились в тучи над ночным городом. Дождь едва моросил. Машина звенела, прыгая по раздолбанному асфальту. Слева чернела лента реки с гранитными берегами. А впереди, рядом с припаркованным на обочине милицейским «Фордом», блестели светоотражающие ремни и ствол автомата. Тот, на ком он висел, очень походил на военный памятник, потому что, судя по его взгляду на приближающуюся «восьмёрку», он собирался броситься под неё со связкой гранат.

– В глаза ему не смотри, – спокойно сказала Ольга. Но было поздно – парень уже нажимал на тормоз, хоть памятник на машину метнул не связку гранат, а световой лучик, подняв специальный жезл. Приткнувшись к обочине, остановленный опустил стекло. Ольга притворилась, что спит. Гаишник не торопился. Он сперва закурил, потом подошёл вразвалочку и спросил, ткнув жезлом во вмятину:

– Кого сбили?

– Дерево, – сказал парень.

– Ну что же, это бывает. Справочку об аварии предъявите.

– Я её дома забыл! На днях переехал, все документы перемешались в разных местах.

– И это бывает.

Сплюнув, инспектор движением головы указал на «Форд».

– В машину садись, пожалуйста.

Интонация возражений не допускала. Пока мокрушник медленно шёл к патрульному «Форду», а офицер смотрел ему вслед, Ольга запихнула сумочку под сиденье, вынула из лифчика клофелин и, пользуясь тем, что стекло опущено, энергичным щелчком отправила флакон в реку.

За рулём «Форда» спал, надвинув на самый нос козырёк фуражки, старлей. Разбуженный хлопком двери, он потянулся, чуть приподнял козырёк и взял у налётчика документы. На техталон и права он едва взглянул, но зато техпаспорт подвергся неимоверно долгому изучению. Парень даже подумал, что офицер вновь уснул. Но нет – отложив техпаспорт, тот опять взял двумя пальцами техталон и проговорил, будто размышляя о чём-то вслух:

– Талон государственного технического осмотра транспортного средства должен располагаться в правом нижнем углу ветрового стекла транспортного средства. Так почему нарушаем, Сергей Анатольевич?

– Да какая разница, где находится техталон? – возразил владелец мятой машины. – Ведь главное, что он есть!

– Его у вас нет, – широко зевая, буркнул старлей. – Это не талон, а туфта.

– Да с чего вы взяли?

– Машина какого года? Девяносто шестого. В девяносто восьмом должны были дать талон по двухтысячный. А у тебя по девяносто девятый! Фальшивка это.

– Этот талон мне сделал мой друг, капитан ГАИ Восточного округа, – заявил Серёжка. – А как он сделал его, не знаю.

– Ну и дурак, что не знаешь, – бросил старлей, без трепета восприняв информацию о дружке-капитане. Постучав пальцем по техталону, прибавил: – Тот, кто не знает, на чём он ездит, не может знать, куда он приедет!

– Техталон выдал мне капитан ГАИ, – гнул своё Серёжка.

– Ну а проблемы имеешь ты! Подделка талона – это статья.

– Да я его не подделывал!

– Ты его используешь. Но тебе повезло, потому что если я вызову оперов, то мне придётся их ждать. А я не хочу их ждать, так как у меня кончается смена. Поэтому ограничимся снятием номеров с машины.

Возникла пауза.

– С какой стати? – прервал её нарушитель.

– Эксплуатация транспортного средства, не прошедшего техосмотр, запрещена, – объяснил старлей и вновь стал разглядывать документы. Он не спешил.

– А штраф заплатить нельзя? – негромко спросил Серёжка. Он думал, будет обычный цирк – мол, нет, не возьму, однако старлей почему-то сразу сказал:

– Давай.

– А сколько? Полтинник?

– Ну, это просто смешно! Давай уж хотя бы полтинник за каждый номер.

– То есть, семьдесят пять?

– Серёга, я после бессонной ночи шуток не понимаю! Сотку давай и вали отсюда.

– Это грабёж среди бела дня!

– Кому уехать надо, вам или мне? – впервые взглянул старлей в глаза собеседнику. Тот занудно признал:

– Ну, мне.

– А куда вам надо уехать – в следственный изолятор или на рандеву с роскошной блондинкой?

Серёжка молча достал из кармана брюк сторублёвку и протянул её офицеру. Тот, к ней не прикоснувшись, выдвинул пепельницу. Она была набита купюрами. Присоединив к ним свою, Сергей поинтересовался:

– А это правда туфта?

Надвинув на нос фуражку и вновь начав засыпать, офицер промямлил:

– Серёга, я тебе отвечаю – это туфта. И туфта опасная.

После этих слов из-под козырька фуражки раздался храп.

– Что им надо было? – спросила Ольга, когда Сергей вернулся в свою машину.

– Денег срубить.

– За что?

– За то, что они ублюдки!

Ольга, не склонная с этим спорить, ушла в какие-то размышления. Разогнав машину, Сергей включил Хит-FM. Москва, светлея под звёздами, вспыхивающими среди разрываемых ветром туч, хранила почти могильную тишину. В этой тишине звериный рёв Ольги прозвучал страшно.

– Браслет! Браслет!

Отчаянно схватив руль, Ольга крутанула его к себе. Машина едва не влетела в стальной отбойник, двигаясь по пустой дороге на пятой скорости. Это произошло на улице Радио.

– Уймись, дура! – Крикнул Серёжка, одной рукой пытаясь выровнять руль, а другой борясь с рыдающей пассажиркой. – Убери руки, тварь! Ты что делаешь?

– Поворачивай! Поворачивай! – выла Ольга, захлёбываясь слезами, что ей совсем не мешало осатанело драться за руль. – Я тебя убью!

– Ты с ума сошла? Угомонись, сука! В квартире уже менты!

– Он нарочно бросил на него своё барахло! – с истеричным хохотом прокричала Ольга, отпустив руль. Не переставая смеяться, она вонзила зубы в своё запястье. Боль и вкус крови вернули ей здравомыслие. Тщательно облизав ни в чём не повинную свою руку, она закрыла лицо ладонями.

– Хватит с нас и того, что взяли, – сказал Сергей спустя две минуты, въезжая на Электрозаводский мост.

– Закрыли тему навеки, понял? – хрипло проговорила Ольга, опустив руки. Невидящими глазами она разглядывала коммерческие ларьки, мелькавшие вдоль извилистой улицы, по которой машина мчалась в тихую глубь Сокольников. За крутым поворотом влево, куда с другой стороны сворачивали трамвайные рельсы, открылся чисто провинциальный пейзаж – пустыри, деревья, редкие фонари над узкой дорогой. Свернув с неё в тесный дворик пятиэтажного дома, Серёжка ловко припарковался между двумя машинами. Пока он глушил мотор и вытаскивал магнитолу, Ольга, взяв сумку, вышла.

Дул сильный ветер. Рассвет ещё не забрезжил. Идя с Серёжкой к подъезду, Ольга спросила:

– Ты точно живёшь один?

– С тараканами.

– Твою мать! Я, кажется, заболела. Меня знобит.

– Да ничего страшного! В холодильнике у меня лежит аспирин.

– Очень хорошо. Аспирин все мои проблемы сразу решит, особенно если он просрочен лет на пятнадцать.

Подъезд показался Ольге ещё более провинциальным, чем двор. Судить можно было только по запахам в темноте. Сбивая бутылки, стоявшие на ступенях лестницы, поднялись на второй этаж. Квартира, крепкую дверь которой Серёжка отпер двумя ключами, не уступала лестнице изобилием стеклотары. Особенно много пустых бутылок было на кухне, где, судя по прочим признакам, накануне имело место мероприятие с парой-тройкой особ прекрасного пола. В прихожей, кроме бутылок, наличествовали лишь вешалка с зимней курткой и телефон на небольшой тумбочке. Дверь единственной комнаты, вся обклеенная страничками из «Плейбоя», была закрыта. Пока Сергей запирал наружную дверь, Ольга запихнула сумку под тумбочку, прошла в ванную и, раздевшись, встала под тёплый душ. Озноб сразу прекратился. Вскоре вошёл Серёжка. Он был в других штанах и сухой футболке. Его предрассветный взгляд, сходу налетев на голую Ольгу, не оживился.

– Чего тебе? – поинтересовалась она, закрыв себя шторкой. Он не ответил. Сняв с вешалки полотенце, начал старательно вытирать башку.

– У тебя есть имя? – спросила Ольга, делая воду погорячее.

– Конечно, есть.

– Ты мог бы его озвучить? Если двум людям предстоит спать на одной кровати, им лучше звать друг друга по именам, чем просто «Эй, ты!»

– Сергей.

– Очень неприятно. А меня Оля зовут.

– Какой идиот тебя так назвал?

– Папа. Он идиот, это правда, но до тебя ему как до звёзд. Серёженька, принеси мне одну из своих рубашек! Только не слишком рваную, если это возможно.

Сергей принёс не только рубашку, но и вельветовые штаны.

– Отлично, – сказала Ольга, закрутив краны, – повесь их на батарею. Слушай, а водка у тебя есть?

– Да, где-то была.

– Найди мне её! Иначе я сейчас буду пить твою кровь.

Штаны оказались Ольге узки, рубашка в плечах была велика. Она всё же их надела, за неимением лучшего, и пошла босиком на кухню. Серёжка ставил на стол поллитровку водки, две рюмки, тарелку с нарезанной колбасой и банку с томатами.

– Это всё? – возмутилась Ольга, сев к столу боком, поскольку лучший из стульев стоял в углу у окошка так, что иначе сесть было трудно.

– Нет, есть ещё хлеб.

Ольга промолчала. Нарезав хлеб, Сергей положил на стол пару вилок и, вскрыв бутылку, наполнил рюмки. Пили не чокаясь. Стукнув по столу пустой рюмкой, Ольга сделала бутерброд и съела его, как ей показалось, с приличной скоростью. Но Серёжка за это время успел съесть два.

– Ты медленней жри! – разозлилась Ольга. – Мне что останется?

Выпили по второй. Предоставив Ольге уничтожать колбасу, Серёжка запил томатным рассолом, после чего притащил из комнаты сигареты и зажигалку.

– Ты пьяный был, когда выезжал на встречку? – спросила Ольга, прикуривая.

– Да нет.

– Так да или нет?

Серёжка закуривал.

– Ну, с Кириллом дунули по чуть-чуть.

– Молодцы какие!

– А Рамиль сам был обдолбанный. Мусора перед ним стелились просто как суки рваные!

– Это были гаишники?

– Нет, простые муниципалы остановились. Рамиль отвёл их в сторонку, поболтал с ними. Один, я слышал, спросил: «Что, точно ГАИ не нужно?» Рамиль сказал, что не нужно. Они свалили.

– А что же было потом?

– Потом он переписал с паспорта мой адрес и записал телефон, а мне свой оставил, домашний. Мобильный дать почему-то не захотел. И так мы разъехались. Я помчался сразу к Кириллу, чтобы пробить телефонный номер по базе. Кирилл пробил и назвал мне адрес. Вечером Рамиль звонит мне и говорит: «Четыре тысячи долларов, два дня сроку, на третий включаю счётчик!» Сказал ещё, что он дома бывает после двух ночи. И бросил трубку. Меня взбесил этот разговор! На другой день я взял у Кирилла шпалер и ночью двинул на Ленинский. Полчаса стоял у подъезда, пока не вышла девка какая-то. Я вошёл и обосновался на лестнице. Через час подъехали вы с Рамилем. Дальше ты знаешь.

– Угу. А как ты сумел его пристрелить? Ведь он профессионал.

– У меня был первый юношеский разряд по стрельбе из короткоствола. Сразу же после школы я это дело забросил. Но год назад Кирилл сделался совладельцем тира, и я с тех пор хожу туда регулярно.

Ольга испытывала уже нешуточный интерес к этому удивительному Кириллу. Но у неё было правило: бей вопросом только в десятку. А никакой десятки пока что не наблюдалось.

– Так что, сейчас я стреляю где-то на уровне КМС, – закончил Серёжка и плеснул водки в рюмки.

– А у меня был первый юношеский разряд по Дзюдо, – похвасталась Ольга. Сделав затяжку, она прибавила: – У тебя с башкой всё окей? За четыре тысячи баксов не убивают.

– Ну, это смотря кого.

– Никого! За такие деньги просто не убивают.

– А за какие деньги, по-твоему, убивают?

– Я никогда серьёзно не размышляла на эту тему, – соврала Ольга, давя в пустой тарелке бычок. – Давай, что ли, выпьем!

Сказано – сделано. Жуя хлеб, Ольга привязалась к Серёжке снова:

– А ты реально шёл его убивать? Или просто грабить?

– Я сам не знал, – признался Серёжка.

– Но ты же, хоть и придурок, должен был понимать, что если оставить его в живых, он тебя достанет, так как ему известны все твои данные!

– Я не был уверен в том, что смогу до конца всё сделать. Но он решил мне помочь.

– Так куда ж ты лез, твою мать, раз не был уверен в главном?

– А не пошла бы ты в жопу? Что за допрос?

– Мне небезразлично психическое состояние человека, с которым я буду спать в одной комнате.

– Ну тогда спи на лестнице, – огрызнулся Серёжка. Съев помидор, он вытер ладонью рот и продолжил: – Я ничего не имею против чеченцев, они ребята нормальные. Я немного с ними работал, и у меня два друга – чеченцы. Мы не приятели, а друзья! Но этот Рамиль был просто убийца. Я это знаю. Да, он меня запугал, но ведь я не тёлка, чтоб вставать раком!

– Значит, из вас двоих пассивный – Кирилл? – тут же лупанула Ольга в десятку. Серёжка ответил матом. Потом вскочил и забегал из угла в угол, при этом громко сопя. Он был разозлён. Желая с ним помириться, Ольга спросила:

– Что вы с Кириллом курите?

– А твоё-то какое дело? Ты подментованная?

– Да что ты вдруг так завёлся? Сядь и остынь. Погляди, какие у меня ножки! Можно даже потрогать.

Ольга задрала ноги на табуретку, стоявшую перед нею, и потянула штанины. Мельком взглянув на её лодыжки, Серёжка сел.

– Это у тебя от рождения? – помолчав, улыбнулась Ольга.

– Что?

– Голубятня вместо башки.

– Ты лучше заткнулась бы!

– Сам заткнись! А то в рыло дам.

Некоторое время прошло в безмолвии. А потом, наполняя рюмки, Серёжка тихо сказал:

– Меня просто очень сильно волнует эта дискета.

– Дискета?

– Да. Ведь она…

Серёжка остановился, глядя, как Ольга опорожняет рюмку, и выпил всё из своей. Сделав два глотка рассола из банки, Ольга спросила:

– А ты уверен, что есть о чём волноваться?

– Да! Когда мы с Рамилем стояли там, на шоссе, у него зазвонил мобильник. Не тот, который ты слышала, а другой. Рамиль взял звонок и заговорил по-французски. А я до восьмого класса учился во французской спецшколе. Многое, правда, уже не помню…

– Так что говорил Рамиль? – перебила Ольга. Серёжка взял сигарету и стал не спеша закуривать.

– Он давал интервью французской радиостанции. Говорил о взрывах в Москве. Доказывал, что чеченцы к ним непричастны. Описывал ситуацию на Кавказе долго и путано. Под конец бросил такую фразу: «Я сделал всё от меня зависящее, чтобы предотвратить вторую войну, но президент Ельцин меня услышать не захотел!»

– Ого, – прошептала Ольга, похолодев. – Вот это сюрприз! Кто же он такой?

– Он один из тех, кто сейчас хозяйничает в Чечне. Или их прямой представитель. Он говорил с французами как политик, который сидит за одним столом с президентами! Как ты думаешь, сколько может стоить дискета из его сейфа?

Ольге вдруг вспомнилось, как она прервала Рамиля словами: «Хватит под дурака косить!», как он повернулся к ней и какие мысли пришли ей в голову. То, что сказал Серёжка, не совпадало с ними, но представлялось гораздо более убедительным. Разливая по рюмкам остатки водки, Ольга пытливо глянула на него.

– А как узнать, сколько она стоит? И как найти покупателя?

– Покупатель сам нас найдёт, если мы подвиснем. И вот тогда нам будет…

– Кирдык, – подхватила Ольга. – И то же самое будет, если мы сделаем хоть шажок, хоть на миллиметр высунемся наружу с этой дискетой!

– Да, это стопудово, – признал Серёжка.

– Так как нам быть?

– Нам нужен посредник, который сумеет всё разузнать и грамотно провернуть это дело.

– Мать твою драть! За это возьмётся только самоубийца или скурившийся недоумок вроде тебя.

– За это возьмётся тот, у кого есть крыша, – не согласился Серёжка, гася окурок.

– Ты что, вообще тупой? Скажи мне, какая крыша спасёт того, кто хочет продать компромат на Кремль?

– Кремлёвская.

– Что за бред?

– Ты можешь не тявкать, пока я не завершу свою мысль? Внутри гоп-компании, которую ты подразумеваешь под словом «Кремль», есть конфликт интересов.

– Ужас какой? Где ты понабрался этих премудростей? От Кирилла, что ли? В каком, интересно, месте он такой умный?

– В том, за которое ты сегодня не получила и триста долларов! Продолжаю. Короче, там есть разные люди с разными интересами, работающие на разных хозяев.

– Ну и что дальше? Где взять посредника? Ты знаком с человеком, который прямо участвует в этих играх?

– Нет. Но Кирилл, возможно, знаком.

– Как же без Кирилла! А сам-то он кто такой?

Прежде чем ответить, Серёжка выпил полрюмки водки. Последний оставшийся помидор он уступил Ольге. Та его съела, опорожнив свою рюмку, после чего закинула одну ногу на подоконник и повторила вопрос:

– Так кто он такой? Можно без подробностей. То, что он из Гомельской области, я уже поняла.

– Нет, он из Лефортово. Мы с ним знаем друг друга с детского сада.

– Вы ещё там друг друга познали?

– Его отец занимает высокий пост, – продолжал Серёжка. – Не помню, где – то ли в министерстве каком-то, то ли в Госдуме. А это кое-что значит!

– Насколько ты ему доверяешь?

– Сложный вопрос. Процента на полтора. Но это неважно. Главное то, что я его знаю. А у него есть связи даже в администрации президента, если не брешет.

– А если брешет? И если он тебя кинет?

– Он не получит дискету, пока я деньги не получу. Но их с ним делить придётся.

– Да это козе понятно! Ты объясни мне другое. Допустим, у нас в руках компромат на какую-то нереально крутую личность. Допустим, мы нашли покупателя. Где гарантия, что он нас не грохнет в ту же минуту? Как твой Кирилл нас обезопасит? Он всего-навсего сын какого-то там начальника! Этот самый начальник, может, ботинки чистит той нереальной личности!

– Если мы будем впаривать эту штуку тому, кому она угрожает, нас точно грохнут. А если мы, например, предложим её какому-нибудь богатому аферисту, шанс выжить есть. Смысл ему от нас избавляться? Лишние хлопоты. А миллиона полтора долларов – это для него то же, что для тебя пятьдесят рублей. Отдаст, не задумываясь! Я знаю такого кекса. Все его знают.

– И как же его зовут?

– Борис Березовский. Слышала о нём?

– Да, – помрачнела Ольга, пристально глядя на холодильник. – Это человек страшный.

– Это человек умный! Кирилл считает его великим.

Ольга зевнула, потом взяла сигарету и начала катать её между пальцами, сонно глядя в окошко. За ним белела заря. Город наполнялся шумом моторов.

– Моего шефа тоже звать Боря, – вспомнила Ольга. – Он тоже хитрый. Может, ему позвонить?

– Вот дура! Если ты это сделаешь, через двадцать минут мы будем в наручниках! Всех, с кем ты хоть однажды хоть на одну минуту пересекалась, возьмут сегодня за жопу. В этом ты даже не сомневайся. Нам нужен только Кирилл. Едва лишь он просечёт, какими деньгами пахнет, каша заварится! Это точно.

– Какой процент он возьмёт?

– Откуда я знаю?

– Так может, я как-нибудь безналично с ним рассчитаюсь? Или там всё тотально?

И Ольга пьяно хихикнула. Поглядев на неё, Серёжка спросил:

– Ты чёрту с огненным членом за рубль дашь?

– Это тебе, что ли? Нормально ты меня клеишь!

– Да больно ты мне нужна, панночка Солоха!

Ольга икнула.

– О! Как ты догадался, откуда я?

– Очень просто. Когда ты говоришь о деньгах, у тебя акцент пробивается.

– А когда ты говоришь о своём Кирилле…

– Я пошёл спать, – перебил Серёжка, поднявшись из-за стола. – Ещё раз предупреждаю: близко не подходи к телефону и даже о нём не думай! Квартиру вычислят мигом.

– Кого ты учишь, сучонок? – стукнула Ольга пяткой по подоконнику. – Мелкий сраный уродец! Ты понимаешь, кого ты учишь? Если ты взбесишь меня сейчас своими приколами, тебе плохо не станет?

– А у тебя второе ухо не вздуется?

– Ты, подонок, ещё за первое не ответил! И если я тебе про него не напоминаю, это не значит, что ты можешь быть спокоен за свою жопу.

Серёжка молча ушёл. Его оппонентка, очень довольная, что последнее слово осталось всё же за ней, опустила ноги, допила водку из второй рюмки и закурила. Солнце ещё не всплыло над крышами. Но его лучи уже пронизали небо. Под окнами раздавался шорох метлы по асфальту. Вспомнив услышанный ещё в детском саду анекдот про дворника, который сбивал с ритма весь Париж, Ольга рассмеялась, встала, качаясь, выплюнула окурок в мусорное ведро и пошла к Серёжке. Сумки под тумбочкой уже не было. В комнате царил полумрак – оконные занавески были задёрнуты. Нарушитель дорожных правил и уголовного кодекса тихо спал на диване, свернувшись под одеялом. Ольга, не раздеваясь, легла с ним рядом и задалась вопросом: сбежала бы она с сумкой, если бы та всё ещё лежала на прежнем месте, или осталась бы? Не сумев сделать выбор, она сочла себя заболевшей чем-то тяжёлым и с этой мыслью уснула.