Опера вызывали?!

Глава 15

Жека

Готов был спорить на что угодно — Цветочек испугалась. Она опасливо сделала шаг, упираясь бедрами в мой стол, и зло сверкнула глазами.

— Я пойду, — гордо вздернув носик, пискнула Лилечка.

— Куда? — изумился я. — На свидание? Букетик, к слову, так себе…

— Отличный букетик! — вспыхнула Лиля.

— Я бы такой не подарил…

Она покосилась на меня, на букет и обиженно произнесла:

— Ну да, «лилии для Лилии» — это апогей твоей фантазии.

— А-а-а-а…

Память услужливо подсунула пьяного меня с букетом лилий. А дальше пустота и паук. Где-то в цепочке «цветы — общага — паук» я все-таки лоханулся.

Вспомнить бы где…

— Мне нужно идти! — гордо сообщила мне вредина.

— Нет уж, Цветочек. Ты нагло пришла в отделение, сама, прошу заметить, устроила диверсию Калерией Степановной. Это может трактоваться как нападение на нервную систему полицейского при исполнении.

— Нападение на что? — ахнула она.

— На меня, Цветочек, на меня. Калерия Степановна — оружие массового поражения нервной системы оперов. И ее привела ты!

— Ну, извини, — развела руками Лиля, — я не знала.

— Не извиню, — решил я, пожирая взглядом ее губы.

Пухлые, сочные, как спелые ягоды клубники. Которые так хотелось попробовать на вкус. И фигурка как песочные часы. Тонкая талия, длинные ножки, аппетитные бедра. Свежая, красивая и донельзя возмущенная.

И никуда она не уйдет сегодня! Сама попалась.

— Не очень и хотелось, — гордо заявила мне Лилечка.

Взяла свой букет, прижала к груди… Я бы в тот момент многое отдал, чтобы стать тем букетом и самому к ее груди прижаться.

Уши задымились, а мой организм напомнил, что, вообще-то, воздержания у нас с ним не было с той самой первой ночи, когда я попробовал секс в первый раз. Не привык он к таким долгим перерывам и устроил настоящую забастовку.

— Пропусти! — потребовала моя вредина, вставая вплотную.

Даже на высоких каблуках роста ей не хватало — приходилось задирать голову, чтобы взглядом показать трехтонное презрение.

— Не-а, — лениво протянул я, — ты нанесла мне душевную травму, я требую компенсации.

— Опер, души у тебя нет, а компенсацию ты можешь получить от кого угодно. Лола, кстати, свободна, уважаемый адвокат уехал в командировку!

— Да зачем мне Лола? — возмутился я.

— Снаряд дважды в одну воронку не падает? — иронично поинтересовалась пельмешка. — Гений, не боишься, что рано или поздно в городе женщины закончатся?

— Не-а. Пельмешка, мне только ты нужна!

— Сколько раз за сегодня ты говорил женщинам эту фразу?

— Нисколько, — приложив ладонь к груди, я принял самый честный вид.

— Да ну! А я вот нашла доказательство, что ты первый подвиг не выполнил, — елейно пропела Цветочек, протянула руку и сняла с моей футболки рыжий волос.

Паню нужно срочно отселять! Прямо сегодня! Это не оккупант, а просто вредитель рыжий, который мне всю личную жизнь похерит!

— Не, пельмешка, ошиблась ты! Во-первых, это не она, а он…

— Евгений, а вы оригинал!

— Молчи и слушай! — приказал я. — Криминалистику ты тоже фигово учила! Волос кошачий. Кот у меня. Рыжий.

— Даже не кошечка...

— Да настоящий кот! С усами и лапами! — даже обиделся я, — этот, как его… Мейн-кун!

— Бедное животное, — сочувственно вздохнула пельмешка, — где ж он так провинился, что к тебе попал?

— Где я так провинился, что он ко мне попал? — посетовал я. — Оккупант просто. Пришел, увидел, поселился в моей квартире и живет, нахал усатый!

— Гений, он тебе никого не напоминает? — развеселилась пельмешка. — Он же копия ты, такой же наглый оккупант.

— Не надо! — отрезал я, вспомнив, что кот у меня без самых нужных причиндалов остался.

— Мне нужно идти! — напомнила Лиля.

— Куда? — приподнял я бровь.

— На Кудыкину гору воровать помидоры! — не выдержала Цветочек.

— Так и запишем: собирается на Кудыкину гору совершать кражу в особо крупном размере. Как честный мент, я просто обязан предотвратить преступление. Пятнадцать суток, пельмешка. Только ты, я и обезьянник!

— Я тебя сейчас стукну, — вспыхнула она.

— Нападение на сотрудника полиции…

— Ты очумел?

— Оскорбление лица при исполнении.

— Убью…

— Угрозы сотруднику…

Она открыла ротик. Закрыла. Сузила глаза и обиженно надула губки. Щечки Цветочка раскраснелись, а сама она завелась.

— Не выпустишь? — сузив глаза, зло прошипела пельмешка.

— Выпущу. Сразу после того как ты компенсируешь мне моральный вред, — хищно улыбаясь, прошептал я.

И сделал шаг в направлении Лилечки. Она отшатнулась, а я загнал малышку в угол, когда она снова уперлась бедрами в столешницу и испуганно ойкнула.

Перевел взгляд на ее губы и сглотнул. В глазах потемнело, из ушей снова повалил пар, а в горле пересохло от желания немедленно попробовать их на вкус.

— Не смей! — сквозь зубы предупредила Цветочек. — Я буду кричать!

— Будешь, — хрипло пообещал я, — обязательно.

Запер ее в кольце рук, упираясь ладонями в столешницу по обе стороны от нее. Сглотнул, ловя фейерверки перед глазами от ее близости. Цветочек уперлась ладонями мне в грудь, вызывая разряды тока по всему телу. Пах прострелило острой вспышкой возбуждения, а тормоза отказали.

Медленно наклонялся, гипнотизируя ее взглядом.

Но либо кто-то наверху решил надо мной подшутить, либо ко мне пришла карма. А может, просто планеты неудачно встали.

В дверь грохнули кулаком, а очень знакомый голос моего приятеля крикнул:

— Жека, я знаю, что ты тут! Открывай!

— Твою мать за ногу, об коромысло, а потом об стену, — выругался я, — занят!

— Открой, дело есть! — настаивал Мишаня.

Лилечка тоже быстро сообразила, что обстоятельства на ее стороне. С силой оттолкнула меня, обошла по дуге, добежала до двери, быстро открыла и замерла. На пороге стоял Мишаня — наш силовик и боец «Грома». В форме.

И пока я пытался отдышаться, договориться со своим организмом и прийти в себя, МОЯ Лилечка стояла и восхищенно осматривала гордого Мишаню.

— Ого! — выдохнула она.

Миха, явно рисуясь, сделал шаг вперед, а эта блондинистая коза не то только не отшатнулась, но еще и во все глаза пялилась на коллегу, в нокаут отправляя мое самолюбие. Просто убила в моменте!

— Привет, красавица! — обнаглел Мишаня. — Обижают?

Эта засранка еще и кивнуть в знак согласия умудрилась.

— Помочь? — продолжал Миша.

— Нет, благодарю! — елейно пропела она, широко и призывно улыбнулась и покосилась на меня.

Сделала шаг и дунула на высоких каблуках к выходу.

— Это кто? — заинтересованно мотнул головой в сторону входа Миха.

— Это? Мое наказание, — провыл я, с тоской глядя на букет, который пельмешка благополучно забыла…