Опера вызывали?!

Глава 42

Жека

Как говорил мой друг, адвокат и такой же лузер в отношениях Руслан, — беда не приходит одна. В моем случае беды щедро посыпались как из сломанного рога изобилия.

— Сергей Ильич, — снова пристал я.

Образцов уже пятый день пытался играть в неуловимого мстителя и прятался от меня по всем углам.

— Нет, Громов! — начальство даже подпрыгнуло на месте, когда я появился из-за угла.

— Он ребенок совсем!

— Громов, не трави душу, сам знаю. Не могу я сейчас делу заднюю дать, не мо-гу! — по слогам отчеканил Образцов. — Дело у Макса, пацан чистосердечное написал.

— Да твою ж налево в варежку, — не выдержал я, — он мать защищал.

— Знаю. И ты знаешь. И Макс тоже. Ты всем уже этим пацаном плешь проел. Только никто ничего сделать не может! Он отчима убил, улик предостаточно, следы, пальчики и чистосердечное от него! Я сейчас что должен сделать? Сам подставиться?

— Я же просил…

— Молчи! — предупредил Образцов. — Или я тебя уволю, Громов, несмотря на былые заслуги. Мы преступников сажаем, а не разваливаем дела. У тебя работы совсем нет? Сколько можно меня по углам как девицу зажимать?

— Сергей Ильич…

— Иди, не доводи до греха. Если так хочешь помочь пацану — найди ему адвоката.

Образцов ушел, а я со злости впечатал кулак в стену, не чувствуя боли. Пятый день я пытался вытащить из тюрьмы пацана, которого, кажется, в прошлой жизни мы с Ромычем спасли от двух пьяных придурков тогда во дворе. Со скрипочкой ходил, правильный такой, домашний.

Посмотрел в окно, достал мобильный, снова набрал Лиле, но уже пятый день я слышал одно и то же «Абонент находится вне зоны действия сети». Написал ей тысячное сообщение, устало потер лицо ладонями и посмотрел в потолок.

Я дебил, да! Сволочь, гад, кобель блохастый и все, что она там про меня думала. Не подумал я, что так надолго уеду.

Анька, моя потерпевшая. Полгода назад впервые пришла писать заявление на мужа. В отношении домашнего насилия у нас закон очень слабый, но я муженька трое суток в обезьяннике подержал, а потом отпустил, но перед этим поговорил не по протоколу. Потом еще раз, и еще. И Аньке сказал, чтобы уходила, потому что это только начало. Откуда мне было знать тогда, что пацан со скрипочкой окажется ее сыном? И то, что, защищая мать, этот пирожочек отчима к праотцам отправит?

Она позвонила ночью, что-то бубнила и просила приехать. Я думал, за пару часов управлюсь. Успокою буяна и вернусь к пельмешке. А приехал на место преступления, когда пацан уже показания давал… И Анька мне позвонила, когда уже все случилось. Чуть бы раньше, я бы на преступление пошел, дело развалил, улики скрыл, хрен с ним, выгреб бы. Но я опоздал.

Пацана было жалко. Ему грозило от семи до пятнадцати, а я был бессилен — дело отдали не мне, а Образцову. Я пытался с ним поговорить, чуть погон не лишился, но вытащить пацана не получалось.

Пока проблемы решал, даже на время не смотрел, не заметил, что телефон разрядился в ноль. Думал, все позже Лиле объясню, разгребу как-нибудь, а она отключила телефон. Поехал к ней, плюнув на родителей, в конце концов, у меня серьезные намерения и знакомиться все равно придется, но только поцеловал замок и остался ни с чем.

На следующее утро написал Багрову. Арт ответил, что Лиля уехала с родителями по делам, в универе ее нет, а когда появится, он позвонит. Уже пятый день не звонил, а упрямая пельмешка отключила мобильный. Я даже с телефона Ромыча пытался дозвониться, но ответ всегда был один.

Впору было начинать биться головой о стену. Эта девчонка не понимала одного — влюбился я в нее как ненормальный. Меня другие перестали волновать с того самого дня, когда она в мой кабинет с Калерией Степановной пришла, а потом меня же в нем и оставила с диким стояком и Мишаней.

И я понимал ее чувства, мог представить, что она подумала, когда проснулась, меня не нашла и не смогла дозвониться.

Сука… Хотелось бегать кругами по потолку. От тоски и безысходности. Я ненавидел бездействие, терпеть не мог, когда ситуация разворачивалась так, что от меня ничего не зависело.

Обнять пельмешку сейчас хотелось как никогда сильно. Аж искры из глаз сыпались, когда я о ней вспоминал. Сука, где я так нагрешить успел за эти годы?! Нет, я никогда не был праведником, но не до такой же степени?!

Телефон ожил, я вскинулся, но звонила не Лиля.

— Алло! — рявкнул я в трубку.

— Звентибальд у вас? — робко интересовалась хозяйка Пани.

— Очнулась, млин! — я перестал изображать вежливость пять дней назад.

— Он у вас?

— У нас! — ехидно согласился я. — Вам не надоело его терять?

— Я… Алан, поговори с ним, пожалуйста.

Конечно, как кота терять, это она сама, а как решать проблемы… Мне срочно нужна пельмешка, или я сам скоро начну убивать.

— Добрый день.

— Доброго полудня, — яд из меня сочился просто, — нафига вы заводили себе кота, если все время сбагриваете его к теще, от которой он убегает?

— Мы хотели бы встретиться, — вздохнул Алан.

Ясно, аргументов нет.

— Освобожусь — позвоню, — отрезал я.

— Ждем.

Ждут они, млять!

Я убрал телефон в карман и пошел в свой кабинет.

— Не получилось? — сочувственно поинтересовался Ромыч.

— Сигарету дай! — потребовал я.

Друг достал пачку, протянул мне, подкурил и прислонился к стене. Я втянул дым в легкие, прикрыл глаз и выдавил:

— Сядет пацан. Завтра Логинову наберу, может, он возьмется, — решил, после недолгих размышлений.

— Логинов зверь, вытащит.

— Надеюсь, — зло зарычал я.

Телефон снова ожил, когда я находился на последней стадии озверения и всерьез вспоминал, где у нас ближайшая дурка с мягкими стенами. Очень хотелось побиться головой.

«Она на занятиях» — оповестил Багров.

Я затушил сигарету об стену и уже на ходу бросил Ромычу:

— Прикрой меня.

— Телефон не выключай, — прокричал Ромыч мне вслед.

Я выскочил на улицу, прыгнул в тачку и поехал в университет. Я не думал, что буду ей говорить и как оправдываться. Нужно будет — сам встану на лыжи и по асфальту пробегусь. Захочет — еще двенадцать подвигов выполню, на ушах постою, да все что угодно!

Но именно она мне сейчас нужна!

Я поставил машину у шлагбаума, вышел, сверился с расписанием и, наплевав на то, что идут пары, пошел в университет. Поднялся на третий этаж, без стука вошел в аудиторию, нашел взглядом Лилю и, не думая, что я, мать его, творю, пошел к преподу, на ходу доставая корочку.

— Я Доронину забираю, — отрезал я, развернулся, подошел к бледной Лиле, которая вжалась в стул, молча собрал ее вещи в рюкзак и потянул за локоть на себя.

До выхода она шла молча, но когда дверь аудитории за нами захлопнулась, мне в тот же миг прилетела пощечина.

— Пельмешка, — обрадовался я.

— Иди к черту, Громов!

— Пойдем вместе? — предложил я и, не позволяя ей больше чудить, снова закинул на плечо.

Вел я себя не совсем адекватно, конечно. Со стороны можно было предположить, что я беженец из ближайшего сумасшедшего дома, но я просто хотел быть с ней.

Сейчас отойдем на безопасное расстояние и все выясним. Вместе.

— Пусти, тебе говорят! Псих ненормальный! Иди туда, где был, понял? Мы расстались! Я больше не хочу тебя видеть! Громов, гад!

Она ругалась всю дорогу до машины. А я улыбался как припадочный, потому что рад был слышать ее голос. Держать в руках, хоть извивающуюся… Любую.

У машины поставил пельмешку на ноги и отработанным движением усадил в салон бушующего Цветочка. Заблокировал дверь, чтобы не сбежала, и сел за руль, тут же срываясь с места.

— Ты что себе позволяешь? Ты считаешь, что так можно? Просто уйти к какой-то Ане и отключить телефон?!

Она и про Аню слышала. Пазл сложился, а я понял истинную причину монаршего гнева. Конечно, она подумала, что я поехал к любовнице. Ага, после такого секса с ней к любовнице. Приятно, конечно, что она меня таким гигантом считает, но твою ж мать…

— Останови машину, или я за себя не отвечаю! Ты оглох? Женя!

Я не оглох, я ошалел от счастья, что она наконец-то вернулась. И не планировал скандал в машине, давая ей время выпустить пар.

Вжал газ в пол так резко, что нас обоих прижало к сидениям. Пельмешка даже затихла на пару минут, а потом снова завелась, добавляя к списку моих грехов еще и неумение нормально водить машину.

Я молча перегнулся через сидение и достал оттуда папку, в которой лежала копия материалов дела парнишки. Протянул ее Лилечке и грозно велел:

— Читай!

Она подпрыгнула на сидении, свела бровки к переносице, но папку открыла. Пробежалась глазами, сжала зубы, когда нашла фотографии, и уже другим взглядом посмотрела на меня.

— Аня — моя потерпевшая. Ей сорок семь. Антон — ее сын. Звонила она, когда… Я думал, снова муж буянит, был уверен, что за два часа управлюсь, тебя будить не хотел. Ушатал так, что ты отключилась. Приехал, а там…

— Предупредить мог? — грустно спросила Лиля.

— Виноват, Лиль, — я на мгновение опустил голову, — прости. Давай поговорим? Приедем домой и поговорим. Не привык я просто отчитываться. Исправлюсь, слово даю.

Я протянул руку и взял ее ладонь в свою. Легонько сжал ледяные пальцы и только в тот момент заметил на ее лице бледность и темные круги под глазами.

Косякнул я знатно, но руку она не отобрала, а это уже почти победа.