Ошибка содержанки

Осенняя ночь. Тишина спящего квартала, расположенного на краю огромного города. Редкие звуки вдали – будто кажутся мне.

Мелко моросит дождь. Тихо-тихо барабанит по натянутой ткани зонта.

Шурша покрышками, медленно подъезжает большой, похожий на хищное животное, чёрный автомобиль. Останавливается у обочины напротив парка. Метрах в десяти от меня.

Фары тухнут.

Заламываю пальцы. Телом владеет мелкая, противная дрожь. В ногах – слабость. Особенно сильно это ощущается в коленях – ноги будто вот-вот подогнутся.

То, что он назначил встречу здесь и при таких условиях – говорит о том, что он зол. И я хорошо понимаю, почему. Уже осведомлена.

Бежать некуда. Он найдёт меня в любой стране. Но скорее всего просто не даст улететь.

Моё везение только в том, что с Данилой всё зашло очень недалеко. Если не говорить о чувствах.

В этой машине - влиятельный предприниматель. Серый кардинал, предпочитающий не светиться в СМИ. Такие люди, как он любят тишину. Он делает деньги, деньги делают его.

Хищник капитализма. Опасный, жёсткий, хладнокровный, решительный.

Негромко цокая каблуками по мокрому асфальту, подхожу к машине. Звучит тихий щелчок снятых с дверей блокираторов. В салоне темно, сквозь забрызганное дождём стекло видно только приборную панель, что мягко светит белым и рыжим.

Открывается передняя дверь, и из автомобиля выходит Василий – его личный водитель. Немного грузный, одетый в хороший тёмно-серый костюм. Очень аккуратный и молчаливый мужчина, хорошо знающий своё дело. В какой-то мере отражение своего босса. Василий раскрывает чёрный зонт, обходит машину спереди и, укрывая меня от моросящего дождя, забирает мой, складывает его, и открывает передо мной заднюю дверь.

Никаких приветствий. Тишина. Только едва слышный шум множества капель, падающих с плачущего ночного неба.

Сажусь в машину.

Василий закрывает за мной дверь. Отходит на несколько метров по асфальтированной дорожке и остаётся стоять там, под сенью раскидистого дуба и под зонтом.

В салоне лёгкая и приятная смесь запахов кожи сидений, табака и яркого, запоминающегося парфюма. Древесно-хвойного, терпкого и жёсткого, как его владелец. Что называется попробуй забудь. Не получится. Это только его аромат. Сделан по индивидуальному заказу.

Как и его костюм. Обувь. Часы. Даже запонки на манжетах его сорочки.

Весь его облик - отражение богатства и власти. Реальной власти, а не той, которую часто пытаются выдать за таковую.

Высокий, мощный, брутальный мужчина с тяжёлым подбородком в белоснежной сорочке, чёрных брюках и чёрном жилете. Никаких галстуков.

Несколько секунд мы молча сидим в комфортных креслах безумно дорогого автомобиля представительского класса. Нас разделяет только стойка для напитков и подлокотники.

Оба смотрим перед собой. Мы будто незнакомы. Просто летим одним рейсом в частном самолёте.

Его большие тяжёлые ладони с тёмными волосками лежат на бёдрах. У него очень красивые, мужские руки. Я знаю их ласку и знаю их силу.

Под правой манжетой сверкает бриллиантами и золотом край дорогих часов.

Никакой мимики. Ни у него, ни у меня.

- Привет, - низким, тяжёлым голосом наконец произносит он.

Голос звучит глухо, устало. И даже, пожалуй, отстранённо.

- Привет, - еле слышно отвечаю я.

А мой заметно дрожит.

Он поворачивает ко мне голову. Внимательно смотрит. Я отвечаю тем же. Такой его взгляд выдержит не каждая. Тяжёлый, тёмный, подозрительный. Устоявшаяся за годы манера проверяет на вшивость каждого, с кем общается. Хотя со мной он бывает и другим.

- Ты понимаешь, что совершила ошибку?

- Да, - отвечаю я.

Стучащими зубами закусываю губу. Самый краешек. Так, чтобы не было заметно. Зубы мелко пляшут на нежной плоти.

Мы снова смотрим каждый перед собой.

- Я не питаю иллюзий, - негромко произносит он. - Знаю, почему ты со мной. Догадываюсь, чем он тебя увлёк. Но речь не о том, что ты сейчас чувствуешь. А о том, что нарушены условия договора. И наше партнёрство может быть на этом основании прекращено, - он поворачивается ко мне, а я боюсь на него смотреть. - Более того, я ведь могу потребовать неустойку. Ты меня очень подвела. Сам факт того, что ты уже совершила – выбил меня из колеи. А это мало кому удаётся. И до сих пор никому не сходило с рук.

Нервно сглатываю. Хотя нечем. В горле сухо до рези.

- Да, я понимаю, - тихо и хрипло отвечаю я.

Чуть откашливаюсь, чтобы привести голос в порядок.

- Ты сделала свой выбор. Мы обговорили условия. Ты обязалась их соблюдать. Как и я. Я ни разу их не нарушил.

- Да, это так.

В салоне тепло, но меня мелко трясёт.

- Ты их нарушила.

Тихий вздох большого усталого зверя.

Просто жду. Какой бы сейчас пауза не была – будет ощущение, что я его перебила. А этого делать нельзя. Я не в той ситуации.

Его ладонь властно ложится на моё бедро.

- Я мог бы поддаться эмоциям, - продолжает он. - И наказать вас обоих. Его жёстче. Он мне никто. Банально устранить. Как досадную помеху.

При мысли об этом, и о том, что так всё и есть – ему стоит только отдать приказ, меня продирает насквозь новой волной нервной дрожи. Будто озноб бьёт.

- Он не знает о тебе, - пытаюсь защитить Данилу я. - Это я виновата.

- Но понимаю, - невозмутимо продолжает он, делая вид, будто не слышал моей последней реплики, - что такой вариант не даст мне того, чего я хочу. Нужного чувства. Я хочу, чтобы моя женщина сама знала, что она только моя.

- Я - твоя.

- Тобой сейчас движет страх быть наказанной. Страх потерять то, что имеешь. А имеешь ты больше, чем многие другие.

- Да, - снова соглашаюсь я. С чем тут спорить? - Я осознала. Прости меня.

Он качает головой:

- Не надо этих сантиментов. Ты знаешь моё к ним отношение.

Ищу слова. Губы трясутся. Главное сейчас - не расплакаться. Хотя нервное напряжение такое, что хочется кричать.

Он по прежнему внимательно смотрит на меня. Прожигает взглядом.

- Только благодаря тёплому отношению к тебе, а также тому, что я вовремя узнал о том, что происходило в течении последней недели, я готов спустить это на тормозах. Понять, простить, забыть и отпустить. Но в таком случае, мои обязательства по отношению к тебе будут завершены сегодня же.

- Я не хочу этого.

- Потому что зависима.

- Да.

- Ты уже и там зависима. И я это хорошо понимаю. Но там ты влюблена, и потому слепа.

- Этого больше не повторится.

Он молча смотрит на меня. Заставляю себя посмотреть ему в глаза. Это трудно.

Он пару раз играет желваками, а затем произносит:

- Ты знаешь, что такое «первый и последний раз»?

- Да.

- Вот это – он.

- Этого не повторится, - дрожащими губами заверяю я.

- Когда договор нарушается, последующие слова - дым. Я сужу по делам. Тебя услышал. Но знай. Если повторится - я не буду снова великодушен.

Он берёт с полки сигаретную пачку, вынимает белую сигарету, вставляет в тёмную полосу рта. Нажимает кнопку и стекло медленно уезжает вниз, впуская в салон тихий шёпот ночного дождя.

- Свежо, - безэмоционально констатирует он.

- Да, - отвечаю я.

Впечатление, что от страха и безысходности я сейчас потеряю сознание.

Он берётся за дверную ручку.

- Пойду пройдусь. Останься в машине. Василий отвезёт тебя.

Открывает дверь, чуть наклоняется вперёд, чтобы выйти, но перед тем замирает и холодно произносит:

- Ещё раз увижу его рядом с тобой – пеняй на себя.

Выходит и захлопывает дверь.

Мои родители развелись, когда мне только-только исполнилось три года. Может быть я и была нужна отцу, но он не давал этого понять. Я его даже не помню. Хотя алименты, насколько знаю от матери, он платил исправно.

Если вы когда-нибудь были в Пензенской области, видели небольшие её городки, то знаете, что такое разруха и бедность. Название посёлка, в котором я выросла и в котором закончила школу, не имеет смысла даже упоминать. Обычный населённый пункт с типовыми домами-хрущёвками, парой крупных раздолбанных дорог и населением в несколько тысяч человек. Вид из окна - унылая серая картина. Серые стены домов в разводах и пятнах, загаженный дворы, уродливые граффити, хмурые люди. Скука, тоска и полнейшее отсутствие перспектив.

Природа красивая, но это, пожалуй, единственный плюс.

Я всегда хотела оттуда вырваться. В старших классах мечтала о том, что уеду в Москву, в которой никогда не была, но неоднократно видела её в кино и на Ютубе. Столица казалась мне самым шикарным городом на свете. Контраст, который я изо дня в день наблюдала, сравнивая кадры по телевизору со своей обыденностью, был настолько невероятным, что к одиннадцатому классу меня уже откровенно тошнило от посёлка, в котором я жила. В Пензу, в котором я бывала неоднократно, и которая мне в общем-то нравилась, я ехать поступать не хотела. Понимала, что после окончания вуза, скорее всего там и останусь. А это не входило в мои планы. Я хотела жить, не как мать. Изнурённая вечным добыванием денег несчастная женщина, которая так и не вырвалась из нищеты и так и не устроила свою личную жизнь. С мамой до моего подросткового возраста у нас были очень тёплые отношения, но в уже в девятом классе мы стали то и дело ссориться, а, бывало, и скандалить. У мамы была своя правда, у меня своя. Мы перестали друг друга понимать.

После школы я торговала на рынке овощами с огорода, зимой подрабатывала уборщицей в магазине на другой стороне посёлка, боясь, что меня увидит кто-нибудь из одноклассников, иногда тусовалась у подъездов с компаниями ребят и девчонок. Половину всего заработанного я всегда по собственной инициативе отдавала матери - понимала, что ей тяжело. Но жить, как она - не хотела.

И поэтому, когда стала учиться в одиннадцатом классе, я принялась пахать на этот долбанный, чтоб ему провалиться, ЕГЭ.

Только Москва. Только МГУ или Плехановка. Только эконом.

Я стану богатой, самодостаточной и счастливой. И жить буду в роскошной московской квартире, которую сама себе куплю, а потом ещё дом приобрету. У моря. И парень мой, который будет самых классным на свете, ни за что меня не бросит. И будет любить всю жизнь. У нас будет трое детей и мы будем счастливой семьёй.

Вот так.

И потому я ночами не спала, зубрила нужные предметы, чтобы получить максимально возможный балл.

Подруги меня не понимали. Порой даже смеялись. Объясняли, что места в таких вузах простным смертным не достаются, всё давно схвачено и куплено, а у меня ни связей, ни денег, ни поддержки родителей. Что таких, как я, стекающихся в Москву и Петербург после окончания школы в глубинке, полным-полно, и я вообще не представляю тот уровень конкуренции, который меня ждёт. Дура наивная, короче.

Я отшучивалась, отмалчивалась, а потом стискивала зубы и продолжала учить математику, русский, английский и обществознание.

Расклеивала в своей комнате не постеры с симпатичными ребятами из российских и зарубежных сериалов и музыкальных групп, а виды Москвы. Центральное место занимали сверкающие серебристо-голубые небоскрёбы Москва-Сити.

Я безумно хотела денег и другой, более комфортной и насыщенной приятными событиями, жизни. И знала, что учёба в крутом вузе - мой единственный путь наверх.

Поэтому пахала. Училась, работала, бегала по вечерам на стадионе с музыкой в наушниках, чтобы поддерживать себя в форме и в тонусе, отвергала предложения местных ребят потусить где-нибудь вечером, и в общем слыла довольно странной девчонкой. Симпатичной, но с прибабахом.

Наверное, именно такое впечатление я и производила. Не особенно компанейская, я часто витала в облаках, когда вокруг трещали ни о чём, сплетничали и делились впечатлениями о просмотренном кино или прослушанной музыке. Да и не влюблялась я ни в кого, и поэтому многим ровесницам со мной просто не о чем было говорить.

В день сдачи ЕГЭ я не выспалась. И очень переволновалась. Наверное, это сказалось на результате.

Но баллов я всё равно набрала больше всех в своём классе.

И когда узнала результаты, собрала накопленные деньги, наполнила доверху дорожную сумку одеждой и всякой необходимой ерундой по мелочи, обняла смахивающую слёзы маму, и ушла на автовокзал. Попросила меня не провожать. Не маленькая, справлюсь.

Меня ждал автобус до Пензы, откуда другим автобусом я собиралась уехать в Москву. Поступать.

- Мы готовы вас взять, но на платной основе.

Вот, что я услышала, когда встал вопрос о зачислении в Плешку. Я ещё подумала тогда, что это даже звучит похабно.

К тому моменту я неделю снимала койко-место в недорогом хостеле. И очень рассчитывала на общагу.

- Иначе никак?

- Нет, - покачал головой чуть полноватый мужчина средних лет с очками, сдвинутыми на кончик носа. - В этом году очень большой конкурс. У вас хорошие баллы, но вы нас тоже поймите - количество бюджетных мест ограничено. Более того, и на платные места - конкурс. Мы такое предложение делаем далеко не всем абитуриентам.

- А сколько это будет стоить? - нервозно кусая то верхнюю, то нижнюю губу, тихо спросила я.

Он назвал стоимость обучения за год. Больше трёхсот тысяч рублей.

Моя мама зарабатывала пятнадцать за месяц.

Я со своими подработками - и того меньше.

В МГУ я не прошла, просто не поступила и всё. А здесь вот предложили на платное.

Наверное, тут нужно было развернуться и уйти. Подать документы в другой университет. Ещё не было поздно.

Но я не смогла уйти. Потому что уйти для меня - означало предать мечту. Я понимала, что это безумие, но чётко и твёрдо сказала:

- Хорошо, меня устраивает такой вариант. Скажите, а можно оплатить не сразу, а потихоньку, частями?

- Да, конечно, - ответил он.

- Скажите, а я могу рассчитывать на общежитие?

- Вы иногородняя?

- Да, из Пензенской области.

- Да, можете.

- Мне это подходит.

- Отлично. Тогда подождите, пожалуйста, секретарь освободится, вы к ней подойдите и она вам всё детально объяснит. И по поводу общежития тоже.

- Хорошо.

Не могу сказать, что мне было хорошо. Мне нужно было на что-то жить и о том, чтобы подрабатывать где-нибудь официанткой, я думала и до того, как узнала, что на бюджет меня не возьмут. Но триста тридцать тысяч рублей за учебный год - это в моей ситуации надо было не меньше пятидесяти тысяч в месяц зарабатывать, а мне было всего семнадцать. А учиться когда?

Смущало ещё и то, что студенты, особенно девушки, преимущественно выглядели очень круто. Совсем не как я. Холёные, ухоженные, в брендовых шмотках, с дорогими украшениями и телефонами. Я чувствовала себя провинциальной нищебродкой, которая случайно забрела на бал дам и господ. Так оно, впрочем, во многом и было.

Обговорив детали, я вышла на улицу и села на лавочку неподалёку. Мимо меня ходили прохожие, по дороге проезжали машины, рядом ворковали голуби. Город жил своей жизнью.

А я, погрузившись в раздумья на тему того, где же найти столько денег, ничего толком не видела и не слышала.

Я понимала только то, что очень хочу здесь учиться.

Но где взять столько денег?

И я нашла, где их заработать.

Первые два года обучения в университете запомнились мне, как время изнурительной борьбы за шанс остаться студенткой. Я всё время куда-то торопилась и всё время хотела спать.

Начинался мой день с того, что я вставала в пять утра, брала баул со всякой ерундой, вроде суперклея, чудо-пластырей, наборов гелевых ручек и прочим хламом и два часа каталась на утренних пригородных поездах, рассказывая сонным пассажирам о том, какие чудесные вещи они могут у меня приобрести. Отстёгивала контролёрам, которые порой серьёзно на меня наседали. Разлепляя заспанные глаза, голодная и злая, я натягивала на себя улыбку и произносила из вагона в вагон один и тот же спич:

- Доброе утро, уважаемые пассажиры! Вашему вниманию предлагается...

Меня тошнило от этого, но это приносило в среднем двадцать тысяч рублей в месяц.

Затем я выходила на Савёловском вокзале в самый час пик, и топая в пешеходной пробке, брела к метро, а оттуда ехала на Серпуховскую - к своему универу. Заносила баул в общагу, и шла на учёбу.

К началу первой лекции я уже была в аудитории. То и дело доставала украдкой термос с кофе и хлестала его прямо там, прячась за партой. Я всегда занимала места в последних рядах.

Старательно записывала лекции, в перерывах между занятиями сразу перечитывала, на обед уходила в столовую, а когда заканчивались пары, уходила в общагу полчасика полежать и выпить чайку. Я просто лежала. Надев наушники, громко слушала музыку, чтобы не уснуть. Ставила будильник на дешёвеньком смартфоне, который ужасно тормозил, и который я, тем не менее, очень берегла, потому что покупка нового была бы для меня серьёзной тратой.

Затем вставала, быстро принимала душ, одевалась, легонько красилась, собирала волосы в хвост и выходила на работу. Борясь со сном и усталостью, ехала в небольшой ресторанчик на юге Москвы, где до десяти вечера работала официанткой. Гости ресторана обычно оплачивали всё картами и редко оставляли чаевые, хотя я очень старалась быть обходительной, вежливой и быстрой. Там же я и ужинала.

В одиннадцатом часу, просто никакущая от усталости и недосыпа, я ехала назад, в общагу. Приезжала, быстро принимала душ, падала на кровать и сразу вырубалась.

А потом всё начиналось заново.

Выходных у меня практически не было. Обычно по субботам и воскресеньям я просто меньше училась и больше работала.

Но как я ни старалась, училась я плоховато. Но хвосты сдавала так, что вопрос о моём отчислении не стоял. А это и было для меня самым главным.

В апреле меня уволили из ресторана из-за скандала с клиентом и общего сокращения штата. И я устроилась в другой, благо опыт работы теперь имелся, а мне, овну по гороскопу, к тому моменту уже исполнилось восемнадцать.

Продажи всякого хлама в электричках я прекратила ещё зимой, когда после очередного морозного утра сначала рассопливилась, а потом свалилась с температурой и кашлем. Как же я дрыхла тогда! Кажется, я только и делала, что спала.

Чтобы не потерять в финансах, я взялась за написание рекламных статей на биржах копирайтинга, и с удивлением обнаружила, что так зарабатывать не только спокойнее и комфортнее, но ещё и по итогу получается больше денег за месяц. Я даже стала позволять себе кое-какие шмотки и отсылать маме на карту тысячи две-три. Мне хотелось, чтобы она мной гордилась и меньше переживала за меня. Поэтому я не рассказывала ей про эти бесконечные электрички, наезды контролёров, выяснения отношений с другими продаванами, домогательства пьяных гостей ресторана и прочее подобное. Я вообще наврала ей. Сказала, что поступила на бюджет. И что подрабатываю в уютном ресторане, где все ко мне относятся очень хорошо. Хотя это было не так. Распри, сплетни, битвы за чаевые, сальные шутки, штрафы и сплошная беготня - вот, что было нормой.

Глядя на своих однокурсниц я поражалась двум вещам: как им всё легко доставалось и как они это нихрена не ценят.

Роскошные девчонки в классной одежде, с дорогими цацками и изысканным парфюмом. Лишь немногие из них относились к учёбе серьёзно. Родители решали их проблемы. Хвосты-не хвосты - плевать.

В меня на их фоне, конечно, никто не влюблялся. Кому из крутых богатых парней, приезжающих к универу на дорогих тачках, была интересна вечно заёбанная, невыспавшаяся серая мышь из совершенно другого социального слоя? Я пользовалась дешманской косметикой, покупала одежду в секонд-хендах и на распродажах, не умела поддержать бесед о клубах, цацках, тачках и прочем, и вообще нифига не понимала в их жизни.

Я тупо училась и работала, вот и всё.

Но во втором ресторане я и встретила своего первого парня. Обаятельный двадцатилетний бармен, типичный распиздяй по жизни, тусовщик и танцор. Я запала на него сразу, как увидела и он так легко меня закадрил, что я даже не заметила, как уже вовсю целовалась с ним тайком от других работников ресторана.

Он жил с родителями и потому трахаться нам было негде. И только поэтому период ухаживаний с одними только обьъятиями и поцелуями продлился дольше недели. Хотела я его безумно. Примерно через месяц он лишил меня девственности в моём же общежитии. Девчонки-соседки умотали по своим делам и у нас появилась возможность провести вместе вечер и ночь.

Заснули мы только под утро.

Вообще я очень боялась лишения девственности, но в моём случае я даже боли не испытала. Да и крови было немного. Наверное потому, что текла от него я просто какая-то сучка.

Заниматься сексом мне понравилось. Поэтому при каждой же появлявшейся возможности, мы кувыркались в постели. Иногда у него, когда его предки были на работе, но чаще в общаге, когда я договаривалась с девчонками на тему того, чтобы они где-нибудь погуляли часик-два. Я тоже время от времени так гуляла - у каждой из нас был парень. Втроём с ними по ночам мы нередко сплетничали на эти темы, пошло шутили и вообще напускали на себя вид ужасно крутых девчонок. При том, что все мы были обычными ужасно завидующими учащимся вместе с нами мажорам провинциалками.

Учёба, конечно, страдала. Троек становилось всё больше.

А поскольку характер у Никиты оказался откровенным говном, а сам он тайком от меня потрахивал другую официантку, мы спустя пять месяцев вконец разосрались и со скандалом расстались. Тем более, что летом я часто уезжала домой, и скучала во время этих расставаний только я, а ему было в общем-то посрать.

В общем, когда я уже училась на третьем семестре, мы с ним расстались и я довольно долго, недели две точно, очень по этому поводу переживала.

А к концу второго курса я настолько заебалась пахать, как лошадь и сидеть при этом без денег, что...

... в общем...

... в общем, в один прекрасный мартовский день, за неделю до моего девятнадцатилетия, и началась моя совсем другая жизнь.

Та самая, о которой обычно не принято говорить откровенно.

- Согласись, в том, что сделать сиськи стоит столько же, сколько и оплатить год обучения в универе, есть какая-то ирония.

Лиза усмехается и, затянувшись тонкой сигаретой, выпускает в сторону струйку дыма. Элегантно отводит в сторону обнажённую руку. Между вытянутыми пальцами с прекрасным сиреневым маникюром зажата тонкая сигарета. Указательным пальцем Лиза легонько постукивает по ней, и пепел аккуратно падает в белую пепельницу.

- Но тебе это не нужно. Сиськи у тебя от природы красивые.

Лиза - мой проводник в другой, полный денег, но пугающий меня сейчас, мир. И воспринимаю я её, как опытную наставницу. В эскорте она уже год, работает индивидуально. Она тоже студентка на платной основе. Только на курс старше и живёт в крутой квартире неподалёку от универа. И учёбу и квартиру и дорогие наряды и кафе с ресторанами - оплачивает сама. А ещё она сделала себе такую внешность, что не знай я её по универу - подумала бы, что она какая-то голливудская кинозвезда. Элегантная, стройная, очень красивая, с карими глазами, полными, сексуальными губами и копной шикарных каштановых волос каскадом.

Мы пьём капучино на веранде пафосной, но очень стильной кофейни в центре города. Тут такие цены, что я бы сюда даже не вошла. Но Лиза только посмотрела на меня, усмехнулась и сказала "Я ття умоляю. Угощу".

- Ты точно не сбежишь?

Прищуренный взгляд красивых миндалевидных глаз.

- Точно, - отвечаю я.

Хотя меня, конечно, колбасит не по-детски.

- Просто если сбежишь, - Лиза качает головой, - ты меня нехило подставишь. Я потеряю не только клиента. Но и в репутации. А репутация - очень важна. Не подставь меня, окей?

Она аккуратно тушит окурок в пепельнице.

- Окей. Не волнуйся, - заверяю я её. - Мне реально деньги очень нужны.

- Хорошо.

Она подносит чашку к губам, внимательно на меня смотрит поверх неё, и делает глоток.

- Стремаешься? Только честно.

Закусив губу, киваю.

- Да ладно, не ссы, - улыбается она. - Ничего страшного он с тобой не сделает. Я ему сказала, что только классика и минет. Если без презерватива - доплата. Никаких других допов нет. Но ты с ним в ресторане когда будешь, ещё раз обязательно всё проговори. Он нормальный мужик, главное, следи, чтобы не набухался сильно. Пьяный он, бывает, перебарщивает. Есть у него тяга к БДСМчику, но так, несильно и только по пьяни. Он ухоженный, нормальный мужик. Воротить тебя от него не будет.

- Ты с ним много раз спала?

- Я с ним не разу не спала, - усмехается Лиза. - Только трахалась. Раза четыре, наверное. Может, пять.

- А сколько у тебя мужиков всего было?

- В эскорте, вообще или за раз? - насмешливо спрашивает она.

- Эээм... Ну, и так и так и за раз...

- За раз - трое. А насчёт общего количества - я считать перестала, когда за сотню перевалило. Смысл? Это, как позавтракать. Ты считаешь свои завтраки?

Качаю головой.

- Ну, вот. Расслабься. Это такая же работа. Ты им услуги - они тебе бабло.

- А ты любила когда-нибудь?

Лиза хмурится, вынимает из пачки новую сигарету. Смотрит на меня.

- Любила. Но говорить об этом не хочу.

- Окей, - конфужусь я. - Извини.

- Короче. Ещё раз. Ты приходишь в ресторан ровно в шесть. Девушке-хостес говоришь своё имя. На него зарезервирован столик. Садишься, заказываешь себе что-нибудь выпить и ждёшь. Еду не заказывай. Никакую.

- Поняла.

- Он придёт, присядет рядом с тобой. Мило поболтаете. Захочет угостить ужином - будь скромна. И вообще не переедай. А то потом в туалет захочешь. Говори с ним откровенно, ничего не стесняйся. Но не затрагивай темы политики, религии и спорта.

- Да я ничего в этом и не смыслю.

- Ну, и славно. Просто человека задеть можешь, он сагрится, а оно тебе надо?

- Нет.

- Ну, вот. Он вроде атеист, но мало ли чё. И про семейный статус его не спрашивай.

- А он женат?

- Они практически все женаты. Этот - не исключение.

- А если его жена узнает?

Лиза морщит нос:

- Это не твои проблемы. Даже не заморачивайся.

- Хорошо.

Она затягивается, выпускает в сторону дым, и оценивающе на меня смотрит.

- Тебе о нём надо знать ровно то, что касается работы. И уметь поддержать разговор. Всё. У него маленький член, он любит поговорить о сексе и у него есть некоторая тяга к связыванию и доминированию. Очень любит минет. Тяготеет к девчонкам лет двадцати. Предпочитает блондинок и русых. Так что, ты в его вкусе, будь уверена.

- А насколько у него маленький? - любопытствую я.

- Маленький, - усмехается Лиза. - Но твёрденький, когда надо. С потенцией у него всё в порядке. Ты радуйся, что у него не дубина там.

- А сколько ему лет?

- Игорю-то? Лет тридцать семь-тридцать восемь. Точно не знаю.

- А кем он работает?

- Топ-менеджер в какой-то торговой компании. Ляма два в месяц зарабатывает.

- Ничёссе...

- Пфф... - презрительно выпускает воздух сквозь полные губы Лиза. - Это немного.

- Немного? - удивляюсь я.

- Конечно. У меня были клиенты, которые столько за день зарабатывают.

Ошарашенно смотрю на неё. Моя реакция её веселит.

- Да-а, Лерка, тебя ждёт много чудных открытий.

- Даже не сомневаюсь...

- Ладно, - она делает ещё один глоток кофе, тушит в пепельнице сигарету, и встаёт. - Мне уже пора, я побежала, - машет рукой: - Да ты допивай спокойно, я оплачу сейчас всё.

Жестом подзывает официантку, вынимает из сумочки портмоне, а оттуда пару тысячных купюр - к кофе Лиза заказала пару очень вкусных чизкейков.

- Спасибо, Лиз, - куснув губу, говорю я. - И за платье с бельём особенно.

- Носи на здоровье, - улыбается она. - У меня их полно. Валяются в шкафу нераспакованные. Надо разобрать, кстати. Коробок и пакетов накопилось - дурдом. Клиенты дарят. Я тебя научу потом их на подарки раскручивать. Это несложно. Правда не со всеми прокатывает. Ладно, чмоки-чмоки.

Она наклоняется ко мне, обдаёт тёплой волной приятных фруктово-цветочных ароматов, вскользь касается кожи мягкими волосами. Мы целуемся в щёку, она выпрямляется и прикладывает палец к губам.

- В универе - молчок, - негромко произносит она. - Никто даже догадываться не должен. Ясно?

- Конечно.

- Всё, пока, Лер. Созвонимся.

Ну, какая из меня эскортница?!

Подростком я была типичной пацанкой со стрижкой каре. На каблуках элегантно ходить не умею - всегда предпочитала кроссовки и кеды подобной обуви. Платья? Платья?! Да идите в жопу - есть прекрасные джинсы!

Твою мать...

Вот уж не думала, что краситься - это такая сложная наука. Лиза преподала мне пару уроков, но я всё равно чувствую себя маляром в художественной студии.

Кручусь перед зеркалом в своей трёшке, пока девчонок нет. Разглядываю себя со всех сторон. Жду вердикта Лизы - отправила ей фотку.

Хорошо хоть волосы отросли ниже плеч. Лиза сказала, что это придаёт мне женственности. Знала бы она, что я в парикмахерскую забегала только для того, чтобы секущиеся кончики состричь. А дальше - волосы в хвост, резинкой затянула, и всё - порядок. Но волосы это очень важно. Лиза порекомендала мне один недорогой салон, где она стриглась год назад, когда сама начинала и денег было немного. Подстригли красиво. Только вот Лизино "недорого" - для меня бешеные деньги. Собственно говоря, у меня тысяча рублей осталась на всё про всё. Весь расчёт на этого дядьку.

Несколько раз легонько хлопаю себя по губам. Нельзя его называть "дядькой"! Главное, при нём такое не выпалить. Он - мужчина. А ещё можно по имени. Ну и уменьшительно-ласкательные. Игорёк там, Игорёша. Морщусь, будто съела какую-то гадость. "Игорёша", блин... Я его знать не знаю.

А платье вот да, очень красивое. И Лиза права - его надо носить именно в комплекте с босоножками на шпильках. Босоножки пришлось купить самой - у нас с Лизой разный размер. У неё тридцать пятый, у меня тридцать седьмой. Хорошо хоть рост схожий - разница в сантиметр, она чуть выше - метр семьдесят три.

С бельём сложнее было. Трусы нормально подходили, а вот с бюстгальтером пришлось повозиться. Она в своей шикарной квартире прям при мне распаковывала коробки, вынимала оттуда комплекты нижнего белья и давала мерить бюстгалтеры. А иногда и вовсе из бумажных пакетов доставала.

- Прикинь? Это мне вообще полгода назад подарили. Мужик один, француз, в командировке в Москве был. Ну, типа представительство у них здесь. Галантный перец, не отнять. Некрасивый только, но зато с большим членом. Не то, что этот мелкохерчатый Игорёк. Ну да пофиг. Давай-как померяй вот этот. И вот этот ещё - здесь кружева просто отпадные. Видишь? Знаешь сколько стоит этот комплект?

- Сколько?

- Пятьдесят штук.

- За трусы, лифак и пояс???

- Ну да. А сколько ты думала?

- Думала тысяч пять. И это дорогое. Я себя бельё за несколько сотен покупала. Лифчик рублей за пятьсот, трусы вообще за двести можно найти.

Лиза посмотрела на меня, как на больную.

- Никогда так не делай.

- Как?

- Говно не носи. Бельё должно быть качественным и красивым. Даже если ты, блин, на даче картошку копаешь. Но там можно без кружев. Ясно?

- Угу.

- Умница. На, меряй. Если подойдёт, имей в виду, этот комплект я у тебя обратно заберу.

И вот теперь я такая прям вся из себя. Но это для меня. А как меня этот Игорь воспримет - загадка. На Лизу вся надежда. Одобрит - буду значительно увереннее себя чувствовать.

Чёрное приталенное платье-миди с открытыми плечами и бахромой. Золотые серьги - одолжила Сашка - соседка по трёшке, ей их её парень подарил. Сказала ей, что иду на свидание. Детали уточнять не стала. Чёрная сумочка на золостистой цепочке - выручила Зойка - другая соседка по комнате. Чёрно-нюдовые босоножки на шпильке. Часа три выбирала обувь, купила с огроменной скидкой. Типа из прошлой коллекции. Чёрное кружевное бельё. Чёрные чулки. Золотисто-русые распущенные волосы. Чуть загорелая. В общем, вся чёрно-золотистая. Глаза только карие и губы розовые.

- Телефон свой позорный при нём не доставай. Как только от него уедешь - первым делом купи себе новый смартфон. Этот просто пиздец. Ещё и стекло разбито.

- Уронила.

- Да плевать. Менять его надо.

- Поняла.

- Предоплату он делает в ресторане.

- Помню.

- Пятьдесят процентов. Мы с ним так и работаем. Если начнёт торговаться или отказываться - вставай и уходи.

- Хорошо.

- И не ссы, я на связи. Чуть что не так, сразу звони мне - разрулю.

- Спасибо. Лиз, а можно вопрос?

- Валяй.

- А почему ты мне помогаешь?

- Пффф. Я это дерьмо сама в нищете половником хавала. Ты как я, только года так два назад. Да и потом, у меня подруг-то не особенно много, а с тобой мне нравится общаться. Ты - настоящая. Не то, что эти - фифы-ебобо.

"Позорный" смартфон тренькает входящим сообщением. Бросаюсь к нему, и чуть не наворачиваюсь на каблуках. Держусь одной рукой за столешницу, другую к груди приложила. Сердце колотится - пиздец. Фуф, блин...

Смотрю входящее в переписке в Телеграмме, куда отправила фотку.

Смайл "поднятый вверх большой палец".

Одобрила. Фуф, блин. Как камень с души. Ну что ж, чайку тогда глотку быстренько и буду такси вызывать. До этого ресторана около двадцати минут ехать, если без пробок. По крайней мере, в приложении указано именно такое время в пути.

Машина останавливается у длинной, утопающей в зелени виноградников, роскошной веранды. Я благодарю водителя, расплачиваюсь и выхожу под бешеный стук собственного сердца.

Я очень давно не испытывала такого волнения. Если вытягивать руку, у меня даже пальцы немного дрожат. С минуту стою, глядя на большие, стильно оформленные минималистскими узорами, входные двери. Приехала чуть раньше и могу себе это позволить. Но оттого, что я стою тут, спокойнее мне не становится. И раз уж я могу чего-нибудь выпить, то бокал вина мне будет сейчас очень кстати. Я бы выпила коньяку или текилы, чисто для храбрости, но, боюсь Игорь меня не поймёт. Да и Лиза однозначно не одобрит такой поступок.

Облизываю губы и иду к дверям.

Завидев меня, девушка-хостес распахивает их передо мной и встречает тёплым привествием.

- Вас ожидают? - спрашивает она.

- На моё имя зарезервирован столик. Валерия. Посмотрите, пожалуйста.

- Да-да, - улыбнувшись, отвечает девушка. Взяв в руки кожаную папку, гостеприимно добавляет: - Пойдёмте, я вас провожу.

Мы идём сквозь потрясающе красивый зал. Здесь везде зелень растений, яркие рыбки во встроенных в стены аквариумах, утончённая мебель и очень красиво сервированные столы. Играет приятная музыка, слышны тихие голоса немногочисленных гостей ресторана. А у меня дыхание перехватывает и сердце прыгает в груди.

Мы проходим к столику в уютной, мягко освещённой тёплыми фонариками, нише. Девушка убирает со стола табличку "Reserved", раскрывает кожаную папку, которую принесла с собой и, когда я сажусь за столик, кладёт её передо мной. Затем рядом укладывает ещё одну, только сложенную, папку.

- Барная карта, - поясняет она. - Как скоро вы готовы будете сделать заказ?

- Я думаю, что минут через пять, - тихо отвечаю я.

- Хорошо, - кивает она. - Официантка скоро к вам подойдёт. Желаю вам приятного вечера. надеюсь, вам у нас понравится.

- Спасибо, - отвечаю я. - Скажите, пожалуйста, а где у вас здесь можно руки помыть?

Девушка охотно показывает рукой в сторону зала:

- Прямо вон до тех столиков, затем налево, и там увидите.

- Спасибо.

Она отвечает мне улыбкой и уходит.

Встаю и иду в туалет. Быстро мою руки, поправляю перед зеркалом причёску и внимательно рассматриваю лицо. Вроде всё в порядке. Хотя лично мне непривычен такой макияж. Я вообще редко крашусь. Стараюсь дышать ровно, а не прерывисто, хотя от волнения меня уже просто трясёт. Возвращаюсь назад. Кладу сумочку рядом с собой, украдкой заглянув в неё, чтобы посмотреть время на телефоне. Без минуты шесть. Блин, я сейчас в обморок грохнусь...

Чтобы занять чем-то руки, беру меню и с ужасом смотрю на цены. Мда-а... Неужели такие цены кто-то считает нормальным? Офигеть... Пятьсот рублей только за маленький салатик из овощей...

- Добрый вечер, Валерия, - вдруг слышу я рядом с собой.

Игорь!

Вздрогнув от неожиданности, стремительно оборачиваюсь на голос.

Мужчина, стоящий у моего стола - внешне совершенно зауряден. Не урод, не красавец. Совершенно обычный мужик в костюме. Таких в метро полно. И не подумаешь, что топ-менеджер...

Он лет сорока с виду. С зачёсанными назад волосами. Лоб кажется больше из-за заметных залысин. Глаза серые, взгляд бегающий, суетливый. На лбу небольшие горизонтальные морщины. Нос торчком, с небольшой горбинкой. Суховатые тонкие губы, остренький подбородок. Худощав, но с пузиком. Немного сутулится. Приятно пахнет сладковатым цитрусовым одеколоном, с которым, похоже, немного переборщил.

- Ты чего дёргаешься? - смеётся он.

В уголках глаз сеть морщинок.

- Извините, - прижав к груди ладонь, выдыхаю я. - От неожиданности.

- Ладно, - бойко говорит он и бросает на диванчик напротив чёрный портфель. - Давай знакомиться. Двигайся к стене.

Подвигаюсь. Он плюхается рядом, и, обдавая меня амбре своего парфюма, поворачивается ко мне.

- Игорь, - суёт руку.

- Лера, - отвечаю я и аккуратно пожимаю его тёплую, чуть влажную ладонь.

Честно говоря, он мне уже не нравится. Но у нас не вечер романтических свиданий. Это, как говорит, Лера, работа. А значит, если мужик противен, он всё равно должен чувствовать себя просто мачо.

На мачо он не тянет. Но в целом ради денег потерпеть такого, наверное, можно. Деньги мне очень нужны. Точнее, необходимы. Потому что скоро платить за учёбу, а у меня после поездки на такси осталось чуть больше пятиста рублей.

- А ты ничё такая, - сально оглядывая меня, довольно произносит он.

Задерживает взгляд на груди. Смущаюсь от столь скорой прямолинейности и полнейшего отсутствия такта. Впрочем, кто я для него? Тёлка на вечер.

- Спасибо, - тихо отвечаю я. - Вы тоже ничего.

Угу. Ничего. Именно. Ничего интересного.

Он смеётся.

- Ладно, - подвигает к себе меню. - Ты чё-нибудь заказывала уже?

- Ещё нет, - говорю я. - Не успела. Только пришла.

- Ясно.

Он поворачивается к залу и поднимает руку. Тут же от стены отделяется скучающая официантка - темноглазая и чёрноволосая девушка невысокого роста - и подходит к нам.

- Здравствуйте, меня зовут Надежда, я буду вашим официантом... Вы уже готовы...

- Да-да-да, - машет рукой он, не давая ей закончить. - Короче. Вот эту рыбу, - он тычет пальцем в меню. - Эти салаты, и вот этот гаспаччо. - он поворачивается ко мне: - Ты будешь гаспаччо?

- Нет, спасибо, - качаю головой я. - Мне хватит салата.

- Окей. А пить чё будешь?

- Если можно, вино.

- Можно. - он снова поворачивается к официантке. - Бутылку "Мерло", два бокала, и сырную тарелку ещё. Всё. Меню оставьте. Потом ещё закажем.

- Поняла вас, - кивает Надежда. - Два стейка лосося на гриле...

- Один, - поспешно поправляю я. - Мне только салат.

- Поняла. Один стейк лосося, два "Греческих" салата, один гаспаччо, сырная тарелка, бутылка "Мерло".

- Да, всё верно, - кивает Игорь.

- Вино сейчас или позже?

- Сейчас. Вместе с сыром.

- Хорошо.

Официантка уходит, а Игорь снова поворачивается ко мне.

- А чё ты от стейка-то отказалась? Рыба тут вкусная.

- Я не голодна, - говорю я. - Спасибо.

- Ну, как знаешь, - пожимает плечами он. - Ладно, давай знакомиться поближе. В жизни ты, кстати, лучше выглядишь, чем на фотках. Хотя в бельишке мне нравится больше.

Фотки для него сделала Лиза. Она промучилась со мной, наверное, час, пока я примеряла бельё, а она меня фоткала.

- Имей в виду, - сказала она. - Если хочешь работать серьёзно и сама, тебе понадобится Инста. И нужно будет нормальное портфолио сделать. Фотографа я тебе дам. По блату много не возьмёт. Оптимально ещё видос записать. Но его только в личку при переписке с клиентами.

- А что за видос?

- Пройтись нужно в белье и на каблуках, повернуться, снова пройтись. Ничего сложного. Главное, чтобы было понятно, какая у тебя фигура и как ты умеешь двигаться.

- Спасибо, - говорю я.

- Лиза сказала, ты недавно в эскорте. Так?

- Так.

- Много мужиков у тебя было?

- Нет, - говорю я.

От этого чувака меня малость потряхивает. Интонации такие, будто я его проштрафившаяся служанка. А мне с ним ещё надо условия повторно обговорить. Пока что он их только с Лизой обсуждал.

- Ясно, - говорит он, и вздохнув, пристально смотрит в глаза: - Ебаться вообще любишь?

Я его знаю минут десять. Шикарно мы беседу начали...

- Обожаю, - сглотнув, говорю я.

Выходит холодновато, но интонацию получше я вряд ли сейчас потяну.

- Это хорошо, - улыбается он.

И тут же кладёт на моё бедро ладонь. Впечатление, что у меня желудок вниз упал, как только Игорь меня коснулся. А он, продолжая улыбаться, проводит ладонью вверх по моей напряжённой ноге, чуть задирает край платья, доходит до полоски чулков.

Заставляю себя терпеть, хотя мне хочется сбросить его руку, как какого-нибудь мерзкого паука.

- Сиськи делала, или свои? - взглянув на мою грудь, а потом в снова в глаза, спрашивает он.

- Свои, - тихо отвечаю я.

- Главное, не забывай очаровательно улыбаться. У тебя улыбка красивая - пользуйся этим. Они это очень любят. И про комплименты не забывай. Восхищайся, в общем.

Улыбаться - трудно. Восхищаться в данном случае ещё труднее. Просто не понимаю - чем.

- Давайте обговорим условия, - заставляю себя произнести я. - Чтобы недопонимания потом не было.

- Ты на "ты" перейди, - сердится он. - Чё ты мне выкаешь-то?

- Извини. Хорошо. Давай обговорим условия.

- Давай обговорим, - милостиво соглашается он. - Я тебя ебу в пизду, ты у меня сосёшь. Никаких поцелуев мне нахер не надо. Всё, обговорили?

Нервно сглатываю. Безумно хочется сбежать отсюда. А то, что он загораживает собой выход из щели между диваном и столом, дополнительно угнетает.

- Минет - в презервативе, - облизнув губы, - говорю я.

- Не-е, - ухмыляется он. - Без.

- Тогда доплата, - тихо говорю я.

Губы дрожат. Переживаю, что нас слышат. От этого нервное напряжение ещё сильнее.

- Сколько ты хочешь? - спрашивает он.

Будто на рынке торгуется.

- Десять.

- Нихуя себе, - усмехается он. - А Лиза сказала, что выйдет дешевле, чем в агентстве. Ты же индивидуалка, правильно?

- Правильно, - сдавленным голосом отвечаю я. - Можно восемь.

- Восемь? - он смеётся. - Ну, хуй с тобой, давай восемь. Итого - семьдесят восемь за три часа.

Вот такая цена...

- А в жопу даёшь? - щурит глаза он, а затем смотрит на мои ноги: - Жопа у тебя вроде ничё такая.

- Нет, без анала.

- Лан, там разберёмся. Небось, как доплачу - сразу и анал будет норм, да?

- Нет.

- Слушай, ты чё такая напряжённая? - говорит он и снова принимается елозить своей потной ладонью по моей ноге. - Расслабься. Путём всё будет.

В этот момент к столику подходит официантка с подносом и ставит на стол бутылку вина, бокалы и тарелку с несколькими видами нарезанных тонкими ломтиками сыров. Игорь, повернувшись к ней, к моей великой радости, убирает руку с моей ноги. Аккуратно поправляю платье.

- Оставь бутылку, - говорит он ей. - Я сам налью.

Официантка кивает, желает нам приятного отдыха, что в данный момент в моих обстоятельствах звучит, как какая-то ирония, и уходит.

Мне откровенно тошно. Бешено раздумываю над тем, стоит ли это всё этих денег. Ведь это только начало. А мне даже представить трудно, что вот с этим хамоватым мужиком мне нужно будет заняться сексом. Ужас какой-то...

Одновременно с тем я прекрасно понимаю, что будет, если я уйду и останусь без денег. Мне уже послезавтра даже жрать нечего будет.

Блин... Я как-то думала, что этот Игорь поприятнее. Хотя бы в манерах. На фотках он, кстати, намного лучше выглядит, чем в действительности. Фотошопил, что ли? Хотя зачем ему это? Скорее фотограф хороший...

- Ладно, давай винца выпьем.

- С удовольствием, - говорю я.

И не вру. Выпить мне сейчас явно необходимо.

И действительно, после того, как я опустошаю бокал, мне становится полегче. Да и я уже немного привыкаю к Игорю. По крайней мере такого отторжения, которое он вызывал, у меня уже нет. Скорее безразличие. Хотя его лапанья меня по прежнему неприятно обжигают.

Он между тем интересуется вскользь тем, откуда я, как давно в эскорте, моими предпочтениями в сексе, громкостью во время оргазмов и тому подобным. Я безбожно вру почти везде. Меньше всего я хочу, чтобы он знал обо мне побольше. Сама стараюсь мило поддерживать беседу. С вином даже получается улыбаться. Хотя улыбка, наверное, кислая. Но его это мало волнует.

Он наливает ещё и принимается рассказывать о своей крутости. Ездит он на "Лексусе", одежду предпочитает брендовую, тёлки от него текут - в общем, мечта, а не мужик. Слушаю это всё, киваю и то и дело прикладываюсь к бокалу.

И потихоньку пьянею.

После того, как мы съедаем салаты, а он ещё и гаспаччо, он гладит меня по спине, придвигается ближе, наклоняется к уху и тихо произносит:

- Киска эпилированная?

- Бритая, - шёпотом отвечаю я.

- Ароматная?

Бля-я-я... Мне даже алкоголь не помогает. Разом допиваю вино.

- А можно мне ещё? - умоляюще спрашиваю я.

- Да, без проблем, - вальяжно произносит он, и доливает остатки вина в мой бокал.

Затем зовёт официантку и заказывает ещё одну бутылку.

- Допьём и поедем, - говорит он. Люблю трахаться пьяным. Как Буковски. Читала Буковски?

Нет, Буковски я не читала.

Качаю головой.

- Почитай. Нормально пишет мужик. Меня сестра подсадила на его книжки. Чё-то я одну, вторую, третью - хобана - всё прочёл. Такие дела. Ладно, отвлеклись. Киска, говорю, ароматная? Люблю, когда знаешь, - он сжимает перед лицом кулак, - такая пряная, прям ваще возбуждает.

- Ароматная, - сдержанно говорю я. - Но я вообще только недавно в душе была.

- Ничё, промокнешь - запахнешь.

Он снова принимается гладить меня по ноге. Забирается под юбку. Силой воли пытаюсь заставить себя расслабиться хоть немного, но у меня не получается - сижу прямая и напряжённая, будто шпалу проглотила. А он между тем забирается ладонью под платье и принимается поглаживать пальцами по трусикам, по лобку и ниже. Машинально свожу ноги вместе.

- А ну раздвинь, - жёстко произносит он.

Сглотнув, делаю, как он сказал. Терплю его поглаживания и сальный, изучающий взгляд в глаза.

- Нравится? - сладострастно произносит он.

Надеюсь, этого никто не видит. Вокруг нас никого нет, здесь ниша, интимный свет, ладонь Игоря под столом, но меня всё равно трясёт.

- Да... - заставляю себя вымолвить я.

- Хули, ещё бы, - самодовольно произносит он. - Приедем - буду драть тебя, как сучку. Будешь хорошо ебстись - доплачу.

Я даже не знаю, что на это отвечать. Просто заставляю себя терпеть и абстрагироваться. Абстрагироваться и терпеть.

К моему облегчению снова приходит официантка и Игорь поспешно убирает руку. Сразу же свожу ноги вместе, переплетаю их, инстинктивно пытаясь защититься.

Официантка ставит бутылку на стол.

- Тарелку с рыбой забирай, - командует Игорь. - Рыбу доедать не буду.

- Вам не понравилось?

- Не, наелся просто.

- Хорошо.

Он уходит и Игорь снова наклоняется ко мне. Хочется отодвинуться, но некуда - дальше только стена.

- Ты уже мокрая? - сладострастно интересуется он.

Блядь. Блядь-блядь-блядь. Как же это вынести всё? Как Лиза вообще трахается с такими? Это же пиздец просто...

- Слушай, ну вообще, если мне чел не нравится, я отказываюсь. Могу себе позволить. Но раньше да, менее разборчива была. С опытом брезгливость уходит. А сначала да, сложновато. Но ты, когда подташнивает от мужика, думай про бабло просто. Два часа траха - тебе на счёт зарплата упала неплохая. Потом душ примешь, выспишься, и нормас - будто и не было ничего. А потом, ты знаешь, некоторые мужики такие, что и без денег бы дала. А с деньгами вдвойне приятнее.

Игорь явно не из таких. Но он - тот, кого Лиза нашла для меня в кратчайшие сроки.

- Мокрая, - вру я.

- Заебись, - осклабливается он. - Макни пальцы в киску и дай мне понюхать. Хочу ощутить, как ты пахнешь, сучка.

Семьдесят восемь тысяч, семьдесят восемь тысяч, семьдесят восемь тысяч....

- Здесь? - сглотнув, выдавливаю из себя я.

- Здесь, здесь, - кивает он. И, ещё больше придвинувшись, ухмыляется: - Или ты хочешь, чтобы это сделал я?

С каждым его словом, с каждым жестом и, тем более, с каждым прикосновением ко мне, ценность денег, которые мне сейчас так нужны и которые я вот-вот заработаю, становится для меня всё меньше.

Встать и уйти до того, как он перекинет мне на карту аванс - самый достойный сейчас вариант. Я это хорошо понимаю. Но я уже ступила на стезю эскортницы, уже сломала определённые моральные барьеры, и, что самое главное - дала слово не подвести Лизу, которая и нашла мне первого клиента. Тогда, когда встал вопрос о моём отчислении за неуплату.

Мне слишком дорогой ценой досталось обучение в этом университете, чтобы я так просто спасовала из-за банальной брезгливости.

Если задуматься, этот Игорь - ведь не самый худший вариант. Он не отморозок, от него не воняет, и он вряд ли будет преследовать меня после случившегося секса. Он просто мудаковатый нарцисс, который не склонен ни к ухаживаниям, ни к элементарной тактичности. Я ему интересна, как девочка на вечер, и, в принципе, логично, что он форсирует события, хотя я к ним совершенно не готова. Менее всего его волнует то, насколько он мне нравится. Его самовлюблённости и моей стеснительности для него вполне достаточно, чтобы он чувствовал себя сексуальным красавцем, от которого текут девушки.

Так что это его предложение будто переключает меня. Я вдруг перестаю его стесняться. На самом деле перестаю. Как-то мгновенно приходит осознание, что он даже не понимает, что асексуален.

Я опускаю руку под стол, забираюсь себе под платье, отодвигаю полоску трусиков в сторону и провожу пальцем между половыми губами. Я слишком суха для того, чтобы палец заблестел от влаги, и это немного нервирует меня, ведь я дала ему понять, что уже мокрая.

Но мне быстро становится плевать. Я понимаю, что мой сухой палец не послужит поводом для того, чтобы всё это прекратилось. Он никуда не уйдёт и вечер всё равно закончится сексом за деньги.

Немного дерзко сую ему палец под нос. Мне даже интересна его реакция.

Пару секунд он тихо принюхивается, затем берёт меня за запястье и чуть отводит мою руку в сторону. Смотрит на пальцы. Хмурится. Переводит взгляд на меня.

- Ничем не пахнет, - говорит он. - И палец сухой. Ты действительно макнула его в киску?

"Макнула", блядь. Во мне просыпается раздражение. И от этого менее страшно.

- У нормальной, здоровой девушки, - тоном терпеливого лектора говорю я ему, - после душа там ничего и не пахнет. Это, как бы , в порядке вещей.

- Это ты так думаешь, - продолжая хмурится, бурчит он.

- Нет, - я улыбаюсь, стараясь, чтобы улыбка не выглядела усмешкой. - Это врачи так говорят. Слабый запах допустим, но вообще-то смазка ничем не пахнет. Как и пот, к слову. Запах пота - это не запах самой жидкости, а запах жизнедеятельности бактерий. И чем здоровее среда, тем слабее запах.

Моя краткая речь явно производит на него впечатление. Теперь охреневает он. Это заметно невооружённым взглядом и его реакцией я довольна.

- А почему он сухой тогда? - спрашивает он.

- Потому что я там сухая.

- А херли ты сухая? М?

Мне так сильно хочется сказать ему: "Потому что ты меня не возбуждаешь, асексуальный мудак", но я заставляю себя придержать коней.

- Недостаточно возбудилась, - мягко говорю я ему.

- Окей, - произносит он, и на секунду поджимает губы, будто обиженный мальчик. - Тогда допиваем вино и едем в отель. Там ты достаточно возбудишься.

Его фраза напрягает меня, но я заставляю себя думать о словах Лизы, которая каким-то образом с ним провела так время аж несколько раз. В том числе мне вспоминаются её предупреждение на тему того, что пьяный он склонен к БДСМ. Я совсем забыла уточнить у неё, какую роль он играет при таких раскладах: садиста, мазохиста, доминанта или может сабмиссива. А в данном случае это очень даже важно. Поэтому от греха подальше, я прошу его налить мне ещё вина, а когда он это делает и останавливается при заполнении бокала наполовину, я жестом показываю, чтобы он лил ещё и в итоге, он выливает в мой бокал всё оставшееся вино.

- Любишь прибухнуть, я смотрю? - смеётся он.

- Есть немножко, - отвечаю я, раздумывая над тем, что последний раз пила алкоголь в прошлом месяце, когда одна из соседок притащила в общагу симпатичного парня - свою новую пассию, а он, в свою очередь, притащил ящик светлого пива. Мы тогда неплохо повеселились, правда я на следующий день из-за похмелья я пропустила первую пару.

В данном случае вино настолько кстати, что практически залпом выпиваю всё, что есть в бокале. Тем более, что чем быстрее мы закончим, тем лучше. Затягивать это мерзкое рандеву у меня нет никакого желания.

- Я тебя так трахну, что ты не только промокнешь, ты ещё и кончишь не раз.

Ну, просто какой-то мачо. Интересно, он в зеркало на себя смотрит, у него хоть немного работает самокритика? Учитывая его манеры и (по секрету от Лизы) мелкий писюн, на мачо он никак не тянет, хоть и старательно из себя его изображает.

- Очень на это надеюсь, - с максимально возможной для меня сейчас сексуальностью в голосе, отвечаю я. Надеюсь это не звучит, как издёвка. - Но сначала - аванс.

- Ха, а ты деловая сучка, - ухмыляется он. - Смотри-ка про бабки не забыла.

Забудешь тут, пожалуй. Это единственное, что мне в тебе интересно, придурок.

Он встаёт, берёт в руки портфель, достаёт оттуда смартфон и некоторое время, щурясь, пялится в экран, читая входящие сообщения. Это длится минуты две: впечатление, будто он обо мне забыл. И за это время я неплохо осознаю, что опьянела. И да, мне легче.

- Номер тот же, что мне Лиза дала?

- Наверное, - говорю я и называю свой телефонный номер.

- Да, он. Карта привязана, да?

- Да.

- Так, тридцать девять... на номер... Угу... Валерия Владимировна, да?

- Да.

- Перевёл.

Он убирает телефон обратно в портфель, снова плюхается рядом со мной и говорит:

- Ну, чё, поехали ебаться?

Тон задорный, прям не мужик, а тамада, блядь. Жалко винишка больше нет. Чё-то мне маловато, похоже.

Игорь важно подзывает жестом официантку и просит счёт.

Она появляется с папкой уже через минуту. Тут же уходит.

Игорь раскрывает папку, достаёт чек и всматривается в него:

- Да, всё верно, не наебали. Наликом оплачу.

Он вынимает из портмоне несколько купюр.

- Как думаешь, - обращается он ко мне, - чаевые ей оставить или пускай на хуй идёт?

Блин, какой же он придурок... Феерический просто...

- Думаю, что это на твоё усмотрение.

- Ну тогда похуй. Оставлю.

Суёт эти купюры в папку и вызывает в мобильном приложении такси.

- Придётся тачку здесь оставить до завтра, - деловито сообщает он. - Пьяное вождение не одобряю. Хотя я, можно сказать, не пьян.

Девушка подходит к нам, спрашивает можно ли забрать папку и Игорь махнув рукой с видом благотворителя, сообщает ей, что всё, что останется - её. Она благодарит, приглашает посетить ресторан снова и желает приятного вечера.

Для меня вечер приятным не будет точно. Стараюсь думать только о деньгах и том, сколько проблем решит эта сумма. Учитывая уже переведённый аванс - отступать теперь некуда.

Игорь встаёт и поворачивается ко мне:

- Вставай, поехали. Водитель ждёт.

На протяжении всей дороги в такси, я всеми силами унимаю нарастающую панику. Чувство безысходности волнами накрывает меня с головой. Я так хочу крикнуть водителю: "Остановите!" и выбежать из машины, чтобы затем сразу же вернуть Игорю перечисленный аванс и уехать на метро в общагу, но я не могу.

Слишком много "против". Такая выходка приведёт не только к тому, что Лиза, которая столько в меня вложила, перестанет со мной общаться. Не только к тому, что у меня не будет в ближайшие дни денег даже на продукты - здесь я смогу хотя бы занять пару тысяч. Но она приведёт к моему отчислению из университета. За неуплату. Я и так слишком долго тянула и мне в деканате пошли навстречу.

Это момент "X". Я либо смогу переспать с этим самовлюблённым придурком, либо нет. Если смогу - решу все свои финансовые проблемы. Если нет - окажусь в жопе. Вот так всё просто. И одновременно очень непросто. Потому что Игорь не возбуждает меня от слова "совсем". Скорее наоборот, его развязное и выпендрёжное поведение отталкивают меня.

И сложнее всего мне даются улыбки. Просто не хочется улыбаться. Но это, как в "Макдоналдсе", хочется или нет - улыбайся клиенту.

Он - мой клиент. Это всё. Это всё, что мне надо знать о нём. Я смогу, я преодолею себя и потяну это. Я почти два года пахала, как лошадь, заставляя себя вставать с постели даже тогда, когда мне от усталости рукой было трудно пошевелить. Я общалась с разного рода дегенератами в электричках. Только усилиями воли не позволяла себе спать на лекциях и семинарах, когда меня откровенно вырубало.

А тут надо всего два часа потерпеть. Один час эскорта уже прошёл - ресторан по условиям идёт в счёт. Два часа секса Игорь вряд ли потянет - не супермен же он. А значит, будут, как минимум передышки. А может быть он кончит быстро, а потом будет только трындеть. В общем, нужно будет себя заставить это сделать.

Семьдесят восемь тысяч рублей за три часа. Семьдесят восемь тысяч рублей. Я за месяц ни разу столько не зарабатывала. Мне просто повезло познакомиться с Лизой, которая войдя в моё положение, предложила мне помочь с клиентами. Деньги нужны мне срочно, и единственной адекватной кандидатурой, которую она нашла и был Игорь.

Да, меня от него воротит. Меня от него трясёт. Но я смогу. Я закончу этот вуз. Получу диплом. Мне сейчас нужно только заработать денег. И кроме, как одним местом, я никак такие деньги сейчас не заработаю.

Я смогу.

По щеке течёт слеза, наверное, мне себя жаль. Я смотрю в окно и украдкой смахиваю её. Так, чтобы Игорь не увидел. Но ему плевать, он сейчас занят тем, что читает сообщения в телефоне. А мне так даже лучше.

Жёлтая машина замедляет ход, поворачивает направо, потом налево и останавливается возле входа в отель "Космос". Огромное многоэтажное здание серо-бежевого цвета изогнуто буквой "С".

Игорь выходит из машины, ждёт, пока выйду я. Затем обнимает меня за талию и мы идём ко входу в отель. Его ладонь похабно соскальзывает на мою задницу, сжимает ягодицу.

Я еле шагаю на высоких каблуках: ноги подкашиваются.

Спустя несколько минут мы подходим к двери и Игорь, подмигнув мне, поворачивает в ней ключ. Открыв нараспашку дверь, жестом приглашет войти.

- Добро пожаловать, - со скабрезной улыбочкой произносит он, - на поебушки.

И смеётся, будто классно пошутил. Вежливо улыбаюсь и вхожу.

"Поебушки"... С каким бы удовольствием я бы залепила ему сейчас пощёчину... Ты бы только знал, Игорь, что сейчас творится у меня в душе, когда я заставляю себя улыбаться тебе.

Он закрывает за мной дверь на ключ, скидывает туфли.

- Разувайся, проходи, - командует он.

Снимаю обувь. Захожу в номер. Здесь чисто, опрятно и довольно красиво. Аккуратная отделка стен, столик, кресла, большое окно, плотные сиреневые шторы.

И застеленная двуспальная кровать...

- Раздевайся, - приказывает он. - Нехуй время терять.

- Я бы хотела руки помыть.

- Потом помоешь. Раздевайся, говорю, не еби мне мозги.

Биение сердца от волнения и страха такое сильное, будто я бежала и только остановилась. Остатки хмеля выветрила поездка и я чувствую себя слишком трезвой, чтобы прямо сейчас отдаться этому отвратительному типу.

- Налей мне чего-нибудь, - со всей возможной мягкостью в голосе, прошу его я.

- Бля, - ухмыляется он, - ну ты вообще хлещешь. Где тут барчик, должен быть.

Он находит бар и сообщает, что есть водка. Водка? Отлично. То, что нужно.

Подхожу к нему и беру протянутую рюмку с прозрачной жидкостью. Залпом выпиваю её. Водка обжигает рот, гортань и чувствую рвотный спазм, но сдерживаюсь и заставляю себя проглотить.

- Ещё одну можно? - спрашиваю я.

Он с опаской и недоумением смотрит на меня.

- Уверена? Ты хоть закуси.

- Уверена, - киваю я. - Ещё одну и всё.

Он наливает новую и эту рюмку я некоторое время держу в руке. Глядя на неё, чувствую, как подкатывает к горлу тошнота. Но я хочу быть сейчас пьяной. А лучше ужратой, чтобы вообще ничего не соображать.

- А там есть что-нибудь закусить? - спрашиваю я, чувствуя, как опьянение охватывает меня, делает голову тяжёлой, а координацию более плавной.

- Нет, - брезгливо пожимает плечами он. - Чё тут, думаешь, кафешка, что ли?

- Ну, ладно, - отвечаю я. - Тогда я так.

- Угу, - хмуро произносит он. - Быстрее только давай. У меня хуй по пизде соскучился.

Залпом выпиваю водку и её едва не выбрасывает обратно. С трудом сдерживаю рвоту. Проглотив, некоторое время стою с пустой рюмкой в руке и тупо смотрю Игорю в глаза. Хотя скорее сквозь него.

- Ну, чё? - интересуется он. - Всё? Или ты всю бутылку нахаляву выжрешь?

Облизываю пересохшие губы. Медленно качаю головой. Чувствую, что всё вокруг потихоньку плывёт.

- Нет, - тихо говорю я. - Мне хватит.

- Тогда раздевайся.

Заторможенно снимаю поочерёдно бретели платья. Поворачиваюсь к Игорю спиной. Он молча расстёгивает молнию. Платье соскальзывает вниз. Я остаюсь только в комплекте нижнего белья. Поворачиваюсь к Игорю.

Мы стоим среди номера, у самой кровати.

- Лифак снимай, - командует Игорь. - Хочу сиськи твои заценить.

Увожу руки за спину, расстёгиваю бюстгальтер. Протягиваю Игорю.

- Нахуй он мне нужен? - морщится он.

Он комкает его и отбрасывает в сторону.

- Сиськи - огонь, - одобряет он. - Реально хороши. Давай, потереби себя за соски.

Делаю, как он говорит. Чувствую, что с каждой секундой пьянею всё больше. И очень этому рада. Потому что всё происходящее сейчас в этом номере потихоньку приобретает черты событий не со мной. Я будто фильм смотрю. С какой-то полуголой девицей и мужиком в костюме.

Мужик в костюме оттягивает галстук, снимает его и бросает на кресло. Затем расстёгивает верхнюю пуговицу сорочки. Русоволосая девушка в чёрных трусиках, поясе и чулках стоит перед ним.

Мужик садится на край кровати и широко расставляет ноги.

- Давай, вставай на колени и соси, - приказывает ей он.

Она чуть покачивается. Делает пару шагов к нему и опускается на колени. Расстёгивает ремень на его брюках, затем ширинку. Достаёт из белоснежных трусов махонький сморщенный член со складками на конце. Он похож на тёмно-нюдовую свистульку. Над ним пышно кучерявятся тёмные волосы.

До её ноздрей доносится мускусный, немного кислый запах.

Ей очень трудно заставить себя взять это в рот. Но мужик хватает её за голову и прижимает губами к своему члену, а затем берёт его рукой и принимается водить им по её губам.

- Давай, сучка, соси, хули ты зависла, - сердится он.

И она берёт в рот его мягкий морщинистый член.

Ему нравится. Она делает всё машинально, чувствуя, как его орган твердеет из-за её ласк.

- Соси с чувством, сучка, - приговаривает он.

И держа её голову руками, принимается совершать возвратно-поступательные движения. Он трахает её в рот своим чуть увеличившимся, но всё же очень небольшим членом. Трахает и постанывает от удовольствия. Время от времени говорит пошлые грубости.

Она же молчит. Лишь иногда мычит, когда он старается затолкать свой член поглубже и округлым, но плотным, как хорошо надутый мяч, животом плющит её нос и тем самым перекрывает дыхание.

Он трахает её до слюней и соплей. Это длится долго - он всё никак не может кончить.

Наконец, он сообщает ей:

- Ща, ща всё будет... Давай, подставь личико... Хочу кончить тебе на лицо...

И он забрызгивает её тёплыми струями вязкой спермы. Несколько секунд любуется этой картиной, а потом бросает ей взятую со стола салфетку.

- Утрись, - говорит он, - продолжим. А то заляпаешь меня нахер...

Он скидывает с себя брюки, сложившиеся гармошкой у его ног. Затем расстёгивает рубашку и встаёт. В носках и трусах подходит к стулу, и аккуратно вешает её на спинку. Затем стягивает с себя трусы и снимает носки.

Подходит к девушке и взяв её за локоть, заставляет встать. Роняет её спиной на кровать и снимает трусики уже с неё. Она остаётся лежать в поясе и чулках.

Он плюхается на живот рядом с ней.

- Сделай мне массаж, - говорит он.

Девушка пытается сообразить является ли массаж допом, но, видя, что мужик сердится, боится, что он не заплатит ей оставшуюся сумму. И принимается массажировать его спину. А после того, как он закрывает от удовольствия глаза, понимает, что этот массаж - её спасение. Чем дольше он длится, тем меньше секса с этим мужчиной будет в этом номере. И поэтому она очень старается.

Чуть позже, после совместного душа, где он приказывает ей вымыть его мочалкой и хорошенько потереть ему спину, он елозит на ней на кровати, сопит и покряхтывает. Постанывает от удовольствия, заглядывая в её безразличные глаза. Она лежит на спине, а он, закинув её ноги на плечи долбит её своим маленьким, но упругим членом. Всё, что она чувствует теперь - просто движения члена внутри себя. Она мокрая, но лишь в силу возраста и инстикта самосохранения.

Мужик трахает её однообразно и нудно, заставляя лишь менять позы - миссионерская, догги-стайл, миссионерская, на боку. Он не меняет скорость и ему совершенно плевать на её удовольствие. Важно, что удовольствие получает он сам.

Наконец, кончив, он падает рядом с ней на спину. Тяжело дыша, снимает с члена презерватив, бросает на тумбочку, берёт с неё свои наручные часы и смотрит на время.

- Пятнадцать минут ещё, - сообщает он.

Переворачивается на живот.

- Давай, ещё меня помассажируй. Мне понравилось. В постели-то ты, конечно, бревно. Зря тебя Лизка нахваливала. Говорила, ты страстная. А ты, бля, никакая. Сосёшь только ничё так.

Девушка разминает его спину, массажирует поясницу и старается не плакать, хотя ей очень хочется. И даже не от обидных слов и этого откровенно потребительского отношения. А просто потому, что на душе как-то тоскливо-тоскливо... Будто проснулась утром, а за окном серая, унылая осень...

Когда оплаченное время истекает, она уходит в туалет, а затем запирается в душе, и, глотая слёзы, оттирает себя мочалкой. Она дважды чистит зубы и тщательно умывается. Выходит из душевой кабинки и тщательно вытирается свежим и ароматным махровым полотенцем.

Возвращается в номер и тупо смотрит на уже одевшегося мужика. Он надевает пиджак, сворачивает галстук в рулончик и укладывает его в портфель. Потом вынимает оттуда смартфон и говорит:

- Ща перекину остальные бабки. Обещал - сделаю. Тебе такси вызвать?

Боясь, что он узнает её адрес, да даже метро поблизости, она отказывается и говорит, что хочет пройтись.

- Ну, как знаешь, - деловито отвечает он. - Я себе лично вызову, дел полно, а уже темнеет.

Девушка смотрит в окно. Действительно, солнце зашло и начинаются сумерки.

- Всё, перекинул, - сообщает мужик. - Давай одевайся, обувайся и пойдём.

Она собирает свои разбросанные по номеру вещи, стараясь не медлить одевается и вскоре они вдвоём с мужиком покидают номер.

Выйдя из гостиницы, он приобнимает её и целует в щёку.

- Всё, пока.

- Хорошего вечера, - машинально отвечает она.

Он проходит к белой машине такси, садится в неё и уезжает. А она бредёт по дорожке мимо деревьев. Слёзы катятся по её щекам. Но она даже не думает их вытирать. Она чувствует себя использованной и, несмотря на душ, грязной.

И у неё не получается радоваться заработанным деньгам.

Но одно - точно. Она испытывает облегчение. Потому что всё это закончилось. Она смогла.

И значит - продолжит учёбу в университете.

Вот так я и вошла в эту тему. Насколько мне известно, первый опыт в эскорте у разных девушек разный. Мой был таким.

Весь оставшийся вечер и почти всю последующую ночь меня сильно ломало. Я мысленно металась из одной крайности в другую. Я видела сумму на карте и понимала, что изматывающие меня финансовые проблемы, которые так тревожили меня в предыдущие дни - решены. Что на это мне понадобился один только вечер. И что эти деньги равносильны нескольким зарплатам моей матери за месяц.

Один вечер - и по деньгам больше, чем за месяц всей моей активности на двух работах.

Один вечер.

Один грёбанный вечер.

Дерьмовый и отвратительный вечер.

Но факт остаётся фактом - завтра я уплачу необходимую сумму и вопрос о моём отчислении будет снят.

Лиза писала мне, волновалась, как всё прошло. Я кратко написала ей, что всё нормально, деньги Игорь мне перечислил. Она хотела созвониться, но я написала ей "Не сейчас", и она кратко ответила: "Понимаю".

Мы созвонились на следующий день, когда я уже немного пришла в себя. Стоит ли говорить, что первые три пары я проспала?

Ну, как "пришла в себя"? У меня было похмелье после смешения вина с водкой. Но поскольку спать я легла только под утро, оно было не таким тяжёлым, как могло бы.

- Я бы хотела выбирать клиентов сама.

- Ну, разумеется - ответила она. - Так и будет. Только имей в виду, только без обид, ладно? Пока что ты в этом мире никто.

- Да, я понимаю.

- Тебе надо купить не стрёмный мобильный и сделать нормальную страницу в Инсте.

- У меня пока нет денег на фотографа.

- Найди. Заработай.

- А ты можешь мне помочь?

- С клиентами?

- Да. Но только...

- Не такими, как Игорь?

- Да. Хотя бы чуть... повоспитаннее и галантнее, что ли...

- Хорошо, - усмехнулась она. - Я постараюсь. Поищу кого-нибудь среди старых контактов.

- Спасибо тебе...

- Да ладно.

От недели к неделе моя жизнь стала меняться. Из ресторана я уволилась, как только мне перекинул деньги второй клиент. Это случилось спустя неделю после встречи с Игорем. Парень был юморной, симпатичный и чуть старше меня. Секс с ним дался мне намного легче. Тем более, что он был после похода в консерваторию и очень приятного ужина в ресторане. Не такого, как с Игорем. И заплатил он мне больше. Девяносто тысяч. Я могла оплатить два месяца учёбы наперёд. Но я купила нижнее бельё, одежду, косметику и наняла фотографа. После того, как он отвёз меня к метро, он предложил встретиться снова. Я согласилась. Через три дня на мой счёт в банке упало ещё девяносто тысяч.

Лиза потихоньку объясняла мне тонкости профессии, рассказывала, как, работая индивидуально, обеспечивать себе безопасность, как вести учёт клиентов, как общаться с ними в Телеге, кого сразу бросать в чёрный список в Инсте и тому подобному.

Я осваивалась. На меня стали обращать внимание красивые однокурсники. Стали звать на свидание и другие парни из универа. Я следила за собой, посещала салоны красоты, подбирала и покупала качественный парфюм, записалась на курсы вождения в автошколу.

Деньги сильно меняли мою в лучшую сторону. Но я черствела. Я и так никогда не была слишком уж любвеобильной и влюбчивой, но теперь я всё чаще стала видеть в мужчинах только клиентов. А секс воспринимать, не как удовольствие, а как работу. Которая иногда это удовольствие приносила, но если брать в общем - мне пришлось научиться хорошо имитировать оргазмы. Я не кончала. Точнее, кончала, но так редко, что об этом можно и не упоминать. Тем более, что в этом мало было мужских заслуг. Мне просто с некоторыми клиентами было полегче в связи с тем, что они не вызывали у меня отвращения, а были, пожалуй, даже симпатичны.

Месяц летел за месяцем, наступило лето. Закончился второй курс, и у меня появилось два свободных месяца. Первое, что сделала - арендовала две однокомнатные квартиры. Обе с евроремонтом, за хорошие деньги. В первой я жила. Во второй принимала клиентов, когда не ездила с ними в отели. Встречаться на их территории Лиза запретила мне сразу, ещё перед тем, как я встретилась с Игорем. Из соображений безопасности.

Мужчины были очень разные. И да, Лиза была права - почти все они были женатыми. Многие даже не снимали обручальное кольцо с безымянного пальца.

К концу лета я стала уставать от эскорта. Именно уставать. Потому что он потихоньку выматывал меня и делал со мной что-то такое, отчего я как бы переставала быть живой. Мне так много стало индифферентно, что я даже стала задумываться о том, не бросить ли мне учёбу. Нет, я конечно, не думала об этом всерьёз, и гнала от себя эти мысли, но с учётом того, сколько я зарабатывала эскортом, моя мечта о том, чтобы работать в какой-нибудь крутой компании, стать там руководителем или вообще создать собственный бизнес, стала как-то тускнеть.

Бизнес у меня , по сути, уже был. Я торговала пиздой. Иногда задницей. Часто ртом. Грубо, кратко, но очень по сути.

Если мягче и дипломатичнее, я занималась сопровождением, вела приятные беседы и оказывала богатым мужчинам услуги сексуального характера.

Но, если по правде, я просто торговала пиздой.

И я стала как раз той красивой, ухоженной и уверенной в себе барышней, которая на свою дорогую машину именно что насосала.

С каждым днём меня всё меньше волновала моральная сторона этой работы. Куда больше больше меня волновало то, что я стремительно теряла вкус к жизни и никакими тряпками и духами не могла его себе восполнить.

И тогда я снова стала задумывать о том, что диплом мне просто необходим. Потому что эскортом заниматься я долго не смогу. Потому что тупо могу покончить с собой.

Это очень трудно объяснить человеку, который не сделал из секса работу.

Я перестала верить в любовь. В нежность. В искренность. В верность.

У меня было слишком много доказательств тому, что всё это - полная чушь. Красивые слова для дур.

Зато я знала цену мужской похоти. 50 000 рублей за два часа, 150 000 - за ночь. В среднем у меня выходило именно так.

И клиенты - примерно два раза в неделю. Причём, спустя пару месяцев россияне стала потихоньку заменяться иностранцами, а я - работать и с агентствами. Я работала с менеджерами, набирала подписчиков в Инстаграмме - сначала ботами, потом уже фотками о своей красивой жизни. Фотки на яхтах, фотки с огромными букетами роз, фотки в фитнес клубах, фотки в дорогих тачках. Свою машину я не светила.

Многие мои подписчицы мечтали о том, чтобы жить так же. Они часто писали мне об этом в комментариях под фотографиями. Наивные девчонки из провинции, такие же, как когда-то я, думали, что я - модель. Это не было совсем уж неправдой. Потому что я действительно стала сниматься для журналов и рекламы продуктов на телевидении. Но основным моим заработком это не было. Это просто повышало ценник. А ещё делало мою жизнь хочуть чуточку осмысленнее и ценнее для меня самой.

Ближе к зиме журналист пафосного журнала взял у меня интервью. Мне не было ещё двадцати, но я уже была представлена, как модель, актриса и светская львица.

Актриса потому, что за плечами было две съёмки в музыкальных клипах известных популярных певцов. Модель потому, что иногда я снималась в сессиях, рекламирующих ту или иную брендовую одежду. А "светская львица" - на том основании, что я изредка я тусила в клубах и меня пару раз сфоткали с бокалом коктейля в руке.

Разумеется, ни о каком эскорте в интервью я не говорила. Значительная его часть была посвящена моей учёбе в престижном российском вузе и моим планам на жизнь после его окончания.

Я сказала, что хочу открыть сеть бутиков с товарами для женщин, для начала попробовав себя в роли франчайзи. Но это было враньём.

Потому что я тогда уже не видела себя в этой роли.

Деньги, которые были самоцелью - я уже зарабатывала в том количестве, что в таком бизнесе просто не нуждалась. А тема товаров для женщин волновала меня всё меньше и меньше. Куда больше меня интересовал способо найти вкус к жизни.

Периодически меня накрывала тоска и хандра. Я запиралась в квартире, забиралась под одело и либо ревела, либо просто тупо лежала, свернувшись в комочек. Я стала пить антидепрессанты.

А потом утром, снова натягивала на себя улыбку и ехала на учёбу.

А ещё стала понимать, почему многие другие девочки подсаживаются на наркоту. Но себе не позволяла этого делать. Понимала, что конечной точкой станет гибель от этой заразы.

Новый год я встретила одна. Просто не хотела никого видеть. Даже маму.

Хотя в Новогоднюю ночь я могла очень неплохо так заработать. Меня звали в круизы по океанам, в Швецию, в Штаты, в Финляндию и на Бали.

Но я просто ела салат "Оливье", глядя фильм "С лёгким паром". И плакала.

Потому что там была любовь.

Которой не было у меня.

Деньги дали мне очень много. Но почему-то не сделали счастливой.

Потом мне исполнилось двадцать.

В свой День Рождения я подарила маме квартиру в Пензе. Это было трудно. Не из-за оформления договора купли-продажи, нет. Мне трудно было объяснить маме, откуда у меня столько денег. Трудно потому, что не по телефону. А глядя в глаза. Я уводила взгляд в сторону и врала по заработки в модельном бизнесе. Не знаю, поверила мне мама или нет, но она обнала меня и сказала:

- Ты только береги себя, ладно? Ты мне и без денег нужна. Ты мой самый-самый любимый человечек на свете.

Блядь, как же я ревела...

Просто пиздец.

Наступил тёплый апрель. Весна радовала солнечными днями даже меня. Птичье пение по утрам грело душу. А ещё мне очень нравилось смотреть, как потихоньку появляется на месте серых пятен молодая зелёная травка. С жёлтыми такими цветочками.

И в один из дней этого чудесного апреля моя жизнь снова круто переменилась.

Потому что я встретила его.

Влада.

Московский вечер пестреет фонарями. Дует прохладный ветер. После полудня сильно похолодало, и на синее платье-футляр я надела чёрное полупальто с чёрными ботильонами на высоком каблуке. Из-за этого нет ощущения весны. Зима, с её непонятной погодой, затянулась.

Только утром я радовалась солнцу и потеплению, но вот опять ударили заморозки. На краях балконов и подъездных козырьков звонкая капель вновь превратилась в блестящие сосульки.

Но в салоне Лизиного серебристого "Порше Кайман" тепло, и я расстегнула пуговицы. Это двухместная машина с вытянутыми фарами, и она лучше всего говорит о том, что у Лизы дела идут неплохо. Благодаря бешеному количеству подписчиков в Инстаграмме, она теперь очень дорого стоит. Машина ей просто подстать.

Мы едем на частную художественную выставку. Смотреть картины. Лиза в последние пару месяцев сильно увлеклась ими. Не потому, что стала как-то особенно ценить искусство. Просто решила на этом зарабатывать. Приобретать современное искусство впрок, не без резона рассчитывая на то, что полотна перспективных современных художников спустя некоторое время принесут ей хорошую прибыль. И, увлечённая новой темой, позвала меня с собой.

Завидую её хватке. Но больше - тому, что она явно на своём месте. В отличие от меня.

Мы уже минут пять не разговариваем. Учитывая нашу близость и общительность моей подруги, это очень нестандартная ситуация. Нет, мы не поссорились. Скорее разница подходов, которая не даёт нам найти точки соприкосновения. И поэтому наполненный вечерними огнями город с ярко освещённым фонарями шоссе, по которому машина мчится между рядов высоких новостроек, больше наводит грусть, чем заставляет предвкушать приятный коктейльный вечер в мире искусства.

- Я перестала тебя понимать, - глядя на дорогу, наконец говорит Лиза. - Считаю, ты загоняешься.

- Может быть, - тихо отвечаю я.

- Деньги не любят нытиков, запомни это, детка.

- Я не ною.

- Пока. Но идёшь именно к этому. Просто всё потеряешь из-за своих метаний. Будет обидно. Расслабься, у тебя всё хорошо. Не сочти за попытку обидеть, но мне кажется, что ты просто с жиру бесишься. Так бывает.

Вздыхаю.

- Ты действительно сейчас не понимаешь меня, - говорю я.

На мгновение Лиза поворачивается ко мне. Хмурый, внимательный взгляд. Снова смотрит на дорогу. Удручённо качает головой.

- Разочарована? - горько усмехаюсь я.

- Нет. Но мне правда не нравится твой настрой. Ты разве хочешь вернуться в то, откуда сбежала?

- Нет, не хочу.

- Тогда чего ты хочешь тогда? Как Катя?

- Не знаю, Лиз. Тепла, наверное. Простого человеческого тепла, - на пару секунд я умолкаю. - Чего-то такого, что за деньги не покупается.

- Да за деньги всё покупается, - возражает она. - Нищеброды считают иначе только потому, что не умеют реализовывать деньги. Банальное не понимают возможностей. А деньги - это возможности. Накопишь больше, сможешь стать кем хочешь.

Вижу, что она злится. Хотя и очень старается оставаться дипломатичной. И это тоже - профдеформация. Скрывай негативные эмоции, потому что иначе заработаешь меньше. Что бы ты там не чувствовала, будь приятной. Неадекваты - идут лесом сразу. А если клиенты хоть сколько-нибудь адекватны - будь той, услуги которой закажут снова. И это вошедшее в привычку мышление очень сказывается даже на дружеском общении. Впрочем, это ненадолго. Потому что эта больная тема поднимается уже не в первый раз. Просто сегодня, после общения с Катей, как-то особенно остро.

- Катя засирает тебе мозги, Лер. Ты не понимаешь, сейчас она бросает всё ради того, чтобы выйти замуж, а завтра останется у разбитого корыта.

Катя - это наша общая университетская подруга, тоже эскортница. Которая решила оставить карьеру ради замужества. Её парень - начинающий, но вроде перспективный экономист, которого по разнарядке отправляют в Смоленскую область, где ему и предстоит работать в филиале компании. И он поставил Кате условие - либо она домохозяйка, либо свадьбы не будет. А Катя и рада. То, чем она зарабатывала, он не знает. А она по уши влюблена. Доучивается и всё, ставит на карьере крест. Свадьба в следующем месяце. Счастливая до одури.

- Нет, Лиз, - качаю я головой. - Я просто устала.

- Да рано ты устала. Ты в двадцать лет имеешь то, что множество людей к пенсии только понюхать может. И, блин, ну слетай на выходные на Сейшелы, или куда-нибудь в Италию. Там уже тепло. Развеешься, будешь в порядке.

- Я летала.

- Я не про эскорт.

- И я не о нём. Мне не помогает это. Я устала от того, что рядом нет такого мужчины, с которым хотелось бы жить вместе всю жизнь. Я не о том мечтала, когда в Москву ехала. Денег, конечно, очень хотела. Но они почему-то не делают меня счастливыми. Может считать, что я мыслю, как нищебродка. Но сейчас я то и дело ловлю себя на мысли, что что-то делаю не так. Что может быть, нужно уйти из эскорта.

- Ради чего? – поморщившись, спрашивает Лиза. – Ради штампа в паспорте? Жить с мужем-долбоёбом безынициативным в нищете и гордиться тем, что ты замужем? Ты реально этого хочешь? Ты посмотри на этих моралисток – они же замученные все. Катя просто не понимает, что скоро станет такой же. Не живут, существуют. В нищете своей сраной, где сто тысяч рублей - это бешеные бабки. Жадно читают светские новости и понимают, что так жить никогда не будут. И не врубаются, что эскортниц среди тех, кого они уважают - каждая вторая. А каждая первая - дочка богатых родителей. У тебя есть богатые родители?

- Ты же знаешь, что нет.

- Вот именно. И у меня нет. Катя станет одной из них уже очень скоро, Лера. Обычной замужней бабой. Она уже так мыслит. А я насмотрелась на них ещё до отъезда в Москву. Хотя их и тут полным-полно. По магазинам скидочки выискивают. Их бьют их нищие, страшные и зачуханные мужья-алкоголики. А они пытаются сохранить хорошую мину при плохой игре. И зато замужем, да? Каждая вторая семья в стране – глубоко несчастная. Но не на виду. А там, за закрытыми дверями. И больше всего они хотят денег и хорошей ебли. У тебя есть и то и другое.

- А любовь? - тихо спрашиваю я.

- А любовь живёт три года, как говорит Бегбедер. А потом эти типа семьи тонут в быту, скуке и нищете. Когда денег ни на что нет, всё заёбывает. И потом, чтобы с мужиком было интересно, он должен цели иметь. А 90% мужиков – просто существуют, плывут по течению. Тупые, жалкие, неинтересные. Трахнут жёнушку по скорому, и на бочок - храпеть. Жрут дерьмище какое-то вместо нормальной еды, заливаются дешёвым пивом, бьют своих баб. Мои родители всю жизнь в этом говне живут. И мать гордится тем, что с этим мудаком скоро золотую свадьбу отпразднует. Блядь, позорища оба. Приезжаю домой когда, вижу эти баб в маршрутках, которые в тридцать лет выглядят на все пятьдесят. Косметика говно, вкуса нет, обувь дешманская, шмотки - с рынка. Сами оплывшие, с дерьмовой кожей, мешками под глазами и тремя подбородками. И красоточками себя называют. Тьфу, блядь. И ведь почти все они до замужества не были такими стрёмными, Лер. Просто они очень быстро себя запускают. Стимула следить за собой нет. Вот скажи мне, ради чего им бегать в парке по вечером? Ради какого-то стрёмного урода, который на диване с пультом лежит? И которого обслуживать надо всё время, потому что он даже сопли сам подтереть не может? Детей нарожают с десяток, квартиры задристанные, мебель - вот-вот развалится. Кругом грязь, а им кажется, что чисто. Настолько запускают себя, что даже просто немного похудеть для них равно стать красоткой. Ты реально хочешь в это говно?!

- Нет, в это говно я не хочу.

- Катя, заметь, уже погнала. Становится такой же моралисткой. Ну-ну. Через пару лет она уже даже мужу своему нужна будет постольку-поскольку. С его зарплатой она такой же красивой не останется. А как потеряет красоту - он другую найдёт. И будет её поёбывать втихушку. Вот скажи мне, ты почему в Москву приехала? Что ты в своём посёлке-то не осталась?

- Нищета задолбала. Уныло там. Тоска страшная.

- Ну, вот, - подкручивая одной рукой руль, кивает она. - Это и была твоя движущая сила. Ты достигла того, чего хотела и поэтому потеряла цели. А тебе кажется, что смысл. Найди новые цели. Бизнесом займись, благотворительностью.

- Я детей хочу.

- Роди.

- От кого? - усмехаюсь я.

- Да хоть от кого. Для себя роди. У тебя бабла будет столько, что твои дети жить в этом говне, из которого ты вырвалась - не будут. Заработаешь нормально, свалишь в другую страну. Захочешь, замуж выйдешь за иностранца. Они там в Европе куда больше свобод своим женщинам дают. С дипломом и деньгами вообще будешь в шоколаде. Катя домой сгоняла на два месяца, наслушалась местных баб, вот и повелась на все эти Женины сказки. Пойми ты, эти бабы, которые Кате объяснили, что если её замуж не взяли, то она не состоялась, как женщина, глядя на тебя, элегантную, стильную, красивую, богатую - слюной захлёбываются от зависти. И от зависти же проститутками всех называют. Чем они отличаются-то скажи? Только тем, что трахаются за еду с унылым мужичком, который себя царём считает? Типа любовь, да? А на сторону тогда зачем бегают, к такому же унылому тайному любовнику?

После этой тирады она вздыхает, и спрашивает:

- Скажи мне, ты сможешь жить на сорок тыщ в месяц? На пятьдесят?

Я качаю головой.

- Не уверена, что теперь смогу. К хорошему быстро привыкаешь.

- Так и я тебе о чём. Ты другой жизни вкусила. На тебе пальто - три их зарплаты.

- Лер, не всё деньгами измеряется.

- Всё. Назови, чего нельзя за деньги купить. Давай. Голодна - лучшая еда. Заболела - лучшие клиники мира. Фитнес - лучшие клубы. Мир, как на ладони. Катайся по странам, отдыхай, развлекайся. Мужики самые крутые и интересные, а не эти вот нищеброды унылые. Ты эскортница, а не придорожная шалашовка. Эти моралистки мужьям насасывают, чтобы колечко дешёвое получить. В подарок на восьмое марта. И мимозы какие-нибудь вялые. Чтобы стиралку новую купить. А те держат их на нищенском пайке и в уши льют про любовь, блядь.

Усмехаюсь.

- Откуда в тебе столько цинизма, Лиз?

- Откуда?! - она резко поворачивается ко мне, и машина немного уходит в сторону.

- Осторожней, - испугавшись, говорю я.

- Нормально всё, не ссы, - она облизывает губу. - Откуда, да? Я тебе скажу, откуда. Я четыре пластики сделала, чтобы шрамы на теле свести. Батяня по пьяни меня пиздил безбожно за плохие оценки типа. И мать херачил до кровавых соплей. Соседи кругом - сплошные алкоголики. Загаженные подъезды, блевота, собачье говно, жжёные кнопки в лифтах, исцарапанные стены со старой краской, мочой везде пахнет и жареной картошкой. Отчим одноклассницы её насиловал, а она боялась рассказать матери, потому что мать жопу целовала этому мудаку за зарплатку заводскую. Друг юности, парень классный, сел за то, что мопед угнал. Пятнадцать лет в нищете велосипеда своего не видел. У нас девки пропадали в городе, а потом выяснилось, что это бандюки местные их в бордели забирали. Ты думаешь, кто-нибудь что-нибудь сделал? Дали на лапу кому надо - и всё, всё путём. Бабки решают везде. А нищета делает людей моральными инвалидами. Здесь в Москве кому ты нужна была без денег? Богатые мужики - редкость, трахают таких, как я. А жёнам своим в уши поют про любовь. Нищеброды занимаются тем же, только жёны их живут в говне и даже сами не понимают, в каком. А я сама трахаюсь. Понимаешь? Сама своей пизде хозяйка. И пьяная тоже. И не завишу от мужа-гондона. Вообще ни от кого не завишу. Надо будет - бабла занесу нужному человеку. Позвоню, кому надо. Всё решат, всё разрулят. Ты сейчас тупо с жира бесишься, Лера. Какая любовь, нахер, скажи мне? Где ты её видела вообще? В книжечках читала, да? В журнальчиках? Тебя кто-нибудь любил? Скажи, любил?

- Мама.

- А кроме мамы?

- Нет.

- Вот то-то и оно. А Катя - дура. Просто дура, понимаешь? Она теперь будет под мужнину дудку плясать и с каждым годом всё больше себя обесценивать. Пока он будет с дружками в кабаках тусить, она будет на его зарплату выживать и сериалы по телеку смотреть в одиночестве. На сраный дешманский курорт будут выбираться раз в год. Где толпы уродов жирных и тощих лежат штабелями на засранном песке у тины, водорослей и мусора. Купаться будут в холодном море, в которое нассали больше, чем воды прилило. А он будет ей жаловаться на свою тяжёлую жизнь. Бухгалтер херов.

- Лизк, - пытаюсь утихомирить разбушевавшуюся подругу я. - Ну, чего ты завелась-то?

- Да завелась вот... Я тебе такой шанс дала на лучшую жизнь. Мне обидно, Лер.

- Я тебе очень благодарна. Правда.

Вижу, как по её щеке катится слеза.

Касаюсь её плеча:

- Ли-и-из...

- Что? - она мельком смотрит на меня.

- Прости меня. Я не хотела тебя обидеть.

- Да ладно, проехали. Я тоже разошлась что-то. Просто пойми ты - я не с бухты-барахты не верю в эту лапшу на ушах, с которой эти бабы носятся. Ты же сама знаешь, как они все друг дружке рога наставляют, а потом в пиздеже тонут обоюдном. Причём, с кем трахаются-то? С такими же тупыми нищебродами. А с ними ведь даже поговорить не о чем. И денег у них на таких, как мы, нет. Но по борделям и саунам они тоже бегают, уж поверь. И коллег своих по работе потрахивают тайком. И подружек жён, а те и рады поебаться хоть с кем-нибудь другим, кроме унылого муженька в растянутых рейтузах и трусах засранных семейных. Зато гордятся собой все. Они ж не проститутки, типа. А честные, высокоморальные люди. Пиздёж это всё, Лера. Самый настоящий. Просто надо себе как-то объяснять, почему из года в год живут в говне, в нищете, с тупыми безынициативными и ленивыми мудаками. Вот это вот и есть основа их - выпендрёжа моралистского. Поняла?

- Да знаю я это всё, Лиз, - вздохнув, говорю я. - Но ты тоже, знаешь, краски сгущаешь.

- Сгущаю, да. Чтобы ты поняла. "Любовь", блядь. Тебя, женственную, ухоженную и красивую, полюбят куда скорее, чем этих тупых кур. И ты это знаешь. И они это знают. Чуть приподнимаешься над толпой - сразу зависти волны. А ты ведёшься вслед за Катей.

- Да не ведусь я. Просто устала быть одна, понимаешь? Отношений хочется. Не увлекает ничего. Именно потому, что не понимаю, для чего это всё. Опустошённость какая-то.

Лиза на мгновение поворачивается ко мне. Свет пролетающего мимо фонаря двумя яркими бликами мерцает в её глазах.

- Лер, а зачем тебе отношения?

- Смотри на дорогу, пожалуйста, - тихо говорю я.

Лиза поворачивается вперёд.

- Я тебя не понимаю. У тебя вся жизнь впереди. А ты замуж хочешь.

- Не замуж, Лиза. А быть нужной.

Она вздыхает, но ничего не говорит. Так мы и едем молча ещё минут десять.

"Порше" заезжает в аккуратный переулок с мостовыми и изящными фонарями. Лиза паркует машину и мы выходим. Поодаль ещё три машины. Все дорогие. "Бентли", "Мерс" и ещё какая-то, мне незнакомая.

По дороге к чёрной железной двери на высоком крыльце, она бегло просматривает что-то в телефоне, а затем поворачивается ко мне и говорит:

- Здесь, да, - она улыбается. - Ну, что пойдём?

- Пойдём, - улыбаюсь в ответ.

Мы заходим в тёплое помещение, заставленное картинами и антиквариатом. К нам навстречу тут же выходит симпатичная женщина лет тридцати, в цветастом, практически цыганском, платье до пола и заколотыми на затылке светлыми волосами.

- Добрый вечер! - с улыбкой радушно восклицает она. - Вы на выставку?

- Да, - отвечает Лиза. - Мы по приглашению.

- Очень рада. Елизавета, да?

- Да, всё верно.

- Рената. Очень приятно. А вы...

- Валерия.

- Очень приятно, Валерия.

- Взаимно.

После обмена любезностями, Рената складывает перед грудью ладони вместе:

- Елизавета, Валерия, смотрите, какая штука. У нас сейчас небольшая накладка, буквально минут на двадцать. Приехал крупный заказчик, давний наш клиент и он арендовал два зала исключительно для себя.

Лиза сердито хмурится:

- Это как?

- Это ненадолго! - поспешно восклицает Рената. - Два зала свободны для посещений, а эти чуть попозже мы тоже откроем. Хотите кофе?

- Не откажусь, - быстро говорю я, видя, что Лиза порядком напряглась из-за этой "накладки".

- Сейчас сделаю, - кивает Рената, и пытается уйти, но Лиза её останавливает:

- Скажите, а зал импрессионистов мы можем сейчас посмотреть?

На лице Ренаты глубокое сожаление:

- Вот как раз он - один из тех, которые клиент ненадолго занял. Но попозже - конечно.

- Слушайте, ну мы тоже клиенты и тоже хотим посмотреть картины...

- Я всё понимаю! Правда! Вы извините, пожалуйста, но этот клиент, он любит, когда его не отвлекают во время подбора картин...

- Простите, - тут же вставляет Лиза, - в смысле "подбора"? Мне сказали про малый аукцион.

- Аукцион обязательно будет, - очаровательно улыбнувшись, отвечает Рената.

- Но только после того, как этот ваш клиент выберет лучшие картины? - Лиза явно раздражена.

Рената смущается ещё сильнее.

- Понимаете...

- Нет, погодите. Вы хотите сказать, что на акцион выставляются не все работы? У этого вашего клиента какие-то особенные преференции?

Рената растеряна, это видно.

- Ээээ... Понимаете...

- Да или нет? Если да, мы прямо сейчас уйдём. Я хочу купить две-три картины и не согласна довольствоваться тем, что оставит вне аукционных торгов ваш клиент.

Рената на секунду задумывается, а затем поспешно говорит:

- Давайте сделаем так. Я сейчас спрошу его не будет ли он против того, чтобы вы посмотрели картины одновременно с ним, и если он... ээээ... ммм...

- Согласится на нашу компанию, - видя нарастающую ярость Лизы, которая и без того на нервах после нашего с ней разговора, поспешно подсказываю я.

- Да-да, вроде того. То тогда, конечно, я сразу проведу вас в нужный вам зал.

- Угу, - холодно отвечает Лиза. - Узнайте, пожалуйста. У вашего VIP-клиента.

Рената явно чувствует себя неловко из-за сложившейся ситуации. Она кивает и скрывается за пятнистой чёрно-белой занавесью, закрывающей проход в коридор.

- Охренеть, - поворачивается ко мне Лиза. - Прикинь?

- Не психуй, - успокаиваю её я. - Сейчас она всё уладит.

- Почему я вообще должна зависеть от какого-то левого чела?

- Слушай, ну он, похоже, какой-то богатый клиент...

- Да мне плевать. У меня приглашение на эту выставку. Здесь самые лучшие московские художники-импрессионисты. Сейчас он, прикинь, выберет самые перспективные работы и втихушку их купит. А на аукцион они выставят всё остальное.

- Она же не сказала, что он их купит. Просто арендовал два зала.

- Я ття умоляю, Лер. Просто так залы никто не арендует. Он конкурентов так убрал. Вот говнюк, а!

- А может просто не любит компании.

Лиза возмущённо пожимает плечами:

- Да меня это не интересует, чё он там любит, а чего не любит. Есть стандартные условия для всех. Аукцион завтра. И картины там должны быть все из представленного каталога.

Я оглядываюсь по сторонам:

- А вот эти как тебе?

- Да это ерунда всё. Это то, что у них не продаётся. Всякое барахло.

Она подходит к какой-то очень странной картине с котами, собаками, большими глазами, губами и мелко накрапывающим серым косым дождём.

- Симанский, видишь? Абстракционист. По пьяни пишет. Когда-то был интересен, в основном эпатажем, а потом, когда стал клепать это говно с закосом под американцев, то всё, резко подешевел. В эти картины только дура вложится. А меня интересуют Михайлов, Петрищев, Романчук - элита, понимаешь?

- Я не разбираюсь в этом, Лиз, - смущённо улыбаюсь я.

- А ты разберись, - наставительно говорит мне она. - Сегодня их картины стоят десятку или и того меньше, а спустя год - уже под тридцаточку. Ты что думаешь, их не раскручивают? Очень даже хорошо сейчас ими занимаются.

Разглядываю картины, скульптуры и мебель.

- Странное тут всё такое... Я бы это не купила.

- Это неоавангардизм в основном. Очень на любителя. Но ты не смотри на это всё взглядом обывателя. Ты это учись оценивать с позиции финансов. А для этого надо знать, кто на волне и в кого вкладываются. Кого пиарят, понимаешь?

Стою перед картиной с несколькими полосами зелёного, оранжевого и фиолетового цветов. Эта мазня наводит тоску. Оглядываюсь на подругу.

- Сидоров, - с улыбкой подходит ко мне Лиза. - Под Ротко косит. Только, видишь, - она изящно проводит рукой перед "картиной", - полосы вертикальные, а не горизонтальные. И сочетание цветов более... ммм...

- Отвратное, - подсказываю я.

- Эпатажное, - поправляет меня Лиза.

Мы обе смеёмся.

- И что, это правда покупают?

- Покупают, детка, и очень неплохо. А потом продают. И снова покупают. И снова продают. И каждый раз стоимость работ растёт. Но Сидоров - не сильно. Это долговременная инвестиция. А я хочу купить несколько картин нашумевших сейчас художников.

- Нашумевших? А чем они нашумели?

- Ну, вот Петрищев, например, голый на балконе себе вены порезал, это ещё в новостях показывали, а потом заперся в квартире на месяц и не выходил оттуда. Все беспокоились, живой ли он вообще, а он потом вышел к журналистам и показал им картину "Обнажённая в лютиках". Очень напоминает Мане. В каталоги попала сразу. Стартовая цена будет не меньше двадцати тысяч евро. Она здесь есть, я тебе её покажу, - Лиза хмурится. - Если конечно, этот их Виайпишник себе не заберёт по блату. Пиздец, Лер. Даже здесь такая вот несправедливость.

- Не ругайся, - тихо говорю я. - Может и не заберёт.

Лиза возмущённо закатывает глаза.

В зал возвращается Рената и, заслышав её голос, я поворачиваюсь к ней.

- Ээээммм... Вы знаете, он в принципе не против, но хотел бы взглянуть, что за люди будут смотреть картины, - она складывает руки перед грудью в молитвенном жесте. - Я понимаю, что это звучит несколько не...

- Не уважительно по отношению к другим вашим клиентам, - хмуря изящные тёмные брови, подсказывает Лиза.

Я мягко-осуждающе смотрю на неё. Ну вот зачем? Но Лизе хоть бы хны. Вперила взгляд в Ренату и руки на груди скрестила. Возмущённая клиентка собственной персоной. Хоть картину рисуй.

- Да, так может показаться, - кивает Рената, - но это только на первый взгляд. Поймите, у нас ведь есть и такие покупатели, с которыми мы работаем очень давно, и, конечно, мы идём им навстречу, когда того требует те или иные обстоятельства. Вы поймите правильно, это совершенно не вопрос личного отношения к вам. Напротив - мы вам очень-очень рады!

- Мы видим, - цедит Лиза, а затем напускает на себя скучающий вид и поворачивается к одной из картин - какой-то очередной мазне, которая, наверное, что-то символизирует. - Ладно, подождём.

- Это недолго, - обрадованно отвечает Рената. - Он обещал подойти буквально через несколько минут.

- "Несколько" - говорит Лиза, - это от трёх до девяти.

- А хотите кофе? - воодушевлённо предлагает Рената. - У нас он очень вкусный!

- С удовольствием, - с улыбкой отвечаю я.

- А вы какой будете? - с явным облегчением переключается она на меня.

- Любой.

- Капучино?

- Прекрасно, - снова улыбаюсь я.

Рената поворачивается к по прежнему хмурой и недовольной Лизе:

- А вы какой хотите?

- Я обойдусь, - разглядывая полотно, отвечает Лиза. - Меня больше картины интересуют.

- Хорошо, - смиренно кивает Рената. - Как скажете. Ну, тогда я сейчас пойду сделаю вам кофе и вернусь.

- Хорошо, - отвечаю я.

Рената снова изчезает за чёрно-белой занавесью, а я подхожу к Лизе.

- Ну, чего ты, Лиз? Ну, ты же видишь, что она всячески старается тебе угодить.

Лиза поворачивается ко мне:

- Лер. Я всё понимаю, но у меня деловой интерес. И если этот мужик скупит самые перспективные вещи, это значит, что с большой вероятностью мои вложения либо не окупятся, либо окупятся очень нескоро. И я тебя уверяю, кофе, в данном случае - так себе замена перспективным картинам.

- Да, я понимаю.

- Ну, вот. Ничего, я сейчас успокоюсь. Давай подождём этого виапишника и посмотрим, что это за клиент такой важный, который равнее нас.

Обобщение "нас" тут не очень кстати, потому что у меня здесь никаких коммерческих интересов нет. Просто решила составить компанию подруге и ознакомиться немного с современным искусством. Приятное с полезным.

И в тот момент, когда я раздумываю над тем, что что-то пока ни того, ни другого, в зал заходит мужчина. И мы оба с Лизой замираем, как мышки.

Потому что от него веет властью, силой, решительностью и какой-то железобетонной уверенностью в себе. Более того, он очень представительно выглядит. Настолько, что я не удивлюсь, если у него целый штат личных слуг.

- Здравствуйте, дамы, - низким, жёстким голосом произносит он.

У меня аж дыхание спирает. Причём настолько, что в себя прийти не могу. Мельком смотрю на Лизу и вижу, что у неё очень схожая реакция на его появление.

- Здравствуйте... - отвечает она, и я вижу по её сменившейся позе, слышу по интонациям её голоса, что она уже с первого слова принялась то ли осознанно, то ли нет, флиртовать с этим мужчиной.

- Добрый вечер, - кивнув, тихо говорю я.

Хочется спрятаться. Заныкаться куда-нибудь и подглядывать за ними из-за ширмочки.

Решаю вообще не влезать в их разговор, хотя бы для того, чтобы нечаянно не навредить подруге. В конце-концов я могу и в музей поехать с удовольствием, а для Лизы это посещение галереи - очень и очень важно.

Но оторвать взгляд от вошедшего в зал мужчины я больше не в силах. Он шикарен. Высокий, красивый, ухоженный, но даже без намёка на какую-либо смазливость. Просто потрясающе офигенский. У меня аж сердце забилось чаще. Он действительно выглядит так, что с ума сойти просто можно от восторга. И я понимаю, что к подобной реакции на него девушек он наверняка давно привык. И понимаю также, что несмотря на то впечатление, которое он сразу же на нас с Лизой произвёл, мне ужасно не хочется выглядеть глупо.

Ему лет тридцать пять, хотя из-за не длинной и аккуратно подстриженной бороды довольно сложно составить впечатление о его реальном возрасте. Он может быть, как и старше, но выглядеть молодо, так и младше, но из-за представительности и солидности, выглядеть старше.

Он одет в прекрасного покроя жилетный костюм. Пиджак на его мощных, широких плечах создаёт впечатление ещё большей мощи. Тем более, что у него грудь колесом, сильная шея и руки такой ширины, что пиджак подчёркивает атлетичность его фигуры. Он совершенно точно спортсмен, причём я охотно могу поверить, что профессиональный - фигура настолько мощная и настолько здорово сложенная, что в его частых занятиях спортом у меня вообще нет никаких сомнений. У него ровная осанка и немного приподнятый подбородок, из-за чего создаётся впечатление осознанного чувства собственного достоинства. Он явно знает себе цену.

У него немного крупный, но ровный нос с хищными, крупными ноздрями. Над глубоко посаженными тёмно-карими глазами, которые излучают уверенный и умный взгляд матёрого и спокойного хищника темнеют широкие, но аккуратные ровные брови. У него ровные, немного тонкие и чуть сжатые губы и мощный подбородок, который из-за аккуратной бороды кажется ещё более массивным.

Он весь как-то собран кверху, подтянут и явно физически очень силён. И это тоже внушает трепет. С такими людьми лучше не ссориться и я очень надеюсь, что Лизе не придёт это в голову. Впрочем, судя по её реакции, впечатление, что если он сейчас скажет ей "Сосать!" она послушно опустится на колени и примется это делать. Может, это у меня профдеформация, но он действительно производит впечатление очень маскулинного, брутального и жёсткого самца. А такие люди обычно в подобных вопросах не церемонятся. Думаю, что Лиза выберет тактику флирта, потому что попереть на такого человека может только подобный же или попросту камикадзе.

Так и происходит. Краем глаза вижу, как Лиза элегантно поправляет причёску и ловлю себя на том, что тоже убрала локон к уху.

- Рената сказала мне, что вы хотите составить мне компанию.

Господи, ну и голос у него... Аж мурашки по коже. И не потому что страшный... а просто какой-то очень мужской... Обалдеть просто...

Поскольку я не слышу ответа Лизы, перевожу на неё взгляд. И поражаюсь. Лиза будто растеряла все свои навыки. Стоит перед ним и глупо улыбается, волосики поправляет и одежду. Охренеть. Это точно моя подруга? Та самая, которая мужиками вертит, как хочет? Та, которая освоила уроки соблазнения на таком уровне, что разбогатела на этом? Элитная эскортница-индивидуалка?!

Она ведёт себя сейчас, будто влюблённая в лектора стеснительная студентка, пытающаяся произвести на него впечатление новым платьем... С ума сойти... Вот это да... Впервые вижу её такой, хотя с мужчинами видела уже не раз.

- Да, всё верно, - кивнув, выпаливаю я.

Он переводит на меня взгляд. У меня душа в пятки уходит...

О Боже, зачем я влезла...

Чувствую себя беззащитной, раздетой и подчинённой. Одним только взглядом он заставляет меня трепетать. Хочется обнять себя руками и потереть плечи. Этот человек - однозначно какой-то крупный босс, который привык к беспрекословному подчинению. От него за километр веет силой, мужественностью, могуществом и доминированием. А я стою всего в нескольких метрах от него.

- Признаться, - говорит он, - я несколько удивлён интересом такого рода у столь молодых особ.

- Я... - растерянно лепечу я. - Это не я... Это... - растерянно указываю рукой на подругу, пытаясь объяснить ему, что у меня нет никакого делового интереса, что я просто пришла пришла с ней за компанию.

Похоже, он меня понимает. Потому что поворачивается к Лизе. Господи, какая могучая шея. Учитывая то, что у него расстёгнута верхняя пуговица светло-серой сорочки, я зависаю, загипнотизированная мощью его шейных мышц. Учитывая прямую осанку и размер могучей груди, зрелище просто завораживающее.

- Я ещё пока дилетант в этом, - строя ему глазки, тоненько отвечает Лиза , - но если вы не против, то я с удовольствием послушаю профессионала и...

Он хмуро качает головой.

- Я не продаю картины. Я их покупаю.

- Да, я поняла, - улыбаясь, поспешно отвечает моя подруга, - Но я просто имела в виду, что вы, как уже опытный, матёрый, так сказать...

Она мнётся, подбирая слова. Поверить не могу...

- Вас интересуют современные российские импрессионисты? - спрашивает он так, будто от её ответа зависит её жизнь.

- Да, в том числе! - часто закивав, отвечает она. - И я... - она бросает на меня восторженный взгляд, - И мы... будем вам очень благодарны, если тоже сможем сейчас посмотреть на работы, представленные в этом зале...

На пару секунд воцаряется напряжённая тишина

- Хорошо, - произносит он, а затем вновь переводит взгляд на меня и кивает в сторону, скрытого занавесью, входа. - Пойдёмте.

Он поворачивается к нему и в этом момент оттуда выходит Рената с серебристым подносом в руках.

- Ваш кофе... Оу... Владислав, я...

Ппц... Ему даже говорить ничего не нужно, чтобы ему беспрекословно все подчинялись. Склонна полагать, что мы - и Лиза, и Рената и я - очень разные девушки, но ведём сейчас мы себя, похоже, практически одинаково. Рената чуть покачивая бёдрами, заходит в зал, ставит поднос на изогнутый бронзовый столик и тоже сразу принимается прихорашиваться. После звяканья чашки, в зале воцаряется тишина.

Владислав коротко смотрит на Ренату, а затем поворачивается к нам. Окидывает быстрым, жёстким, даже немного колючим, взглядом сначала Лизу, а затем меня.

- Как вам удобнее, дамы? Сразу вместе со мной в зал или же вы подойдёте попозже? А то я смотрю, вам тут кофе принесли.

- Сразу, - глуповато всплеснув руками, быстро отвечает Лиза.

- Попозже, - практически одновременно с ней выпаливаю я.

Мне явно нужна передышка. И кофе, между прочим, очень кстати. А я то я себя какой-то кашей овсяной чувствую... или маслом растаявшим...

Владислав снова смотрит на нас по очереди. На губах появляется лёгкое подобие насмешливой улыбки. Видимо, наши очень разные, но почти синхронные ответы его позабавили. Эта полуулыбка придаёт ему шарма, но одновременно с тем - создаёт впечатление ещё большей неприступности и закрытости.

- Похоже, нам следует познакомиться. Влад.

Он произносит это совсем не так, как обычно мужчины, когда знакомятся с нами. В его взгляде и интонации - нет никакой явной заинтересованности. Нет впечатления, что он знакомится для того, чтобы как-либо продолжить общение вне этой галереи. Просто, видимо, решил для себя, что это нужный сейчас ход.

И, несмотря на то, что Лиза уже вовсю пытается его соблазнить, и это очень видно, он проявляет к ней ровно столько же интереса, как и ко мне, сконфуженно стоящей в сторонке. Минимальный. Необходимый для решения вопроса с залами, которые он единолично занял.