Ошибка содержанки

Причём, что меня больше всего удивляет сейчас, Рената вообще не вмешивается в этот разговор. При том, что это её галерея и она, вообще-то, здесь хозяйка.

- Елизавета, - очаровательно улыбаясь, отвечает моя подруга. - Можно Лиза.

- Валерия, - легонько пожав плечами, растерянно говорю я.

Я вообще не понимаю, как к нему относиться и как себя с ним вести. Просто не представляю, что мы втроём ходим по одному залу и на полном серьёзе заняты при этом обсуждением полотен российских импрессионистов. Или как? Мы с Лизой будем вдвоём в одной стороне зала, а он в другой? И мы типа будем делать вид, что он нас не интересует? У меня-то может и получится, хотя это на самом деле неправда, но вот у Лизы, судя по её поведению - явно нет. Она ведёт себя, как котёнок, заинтересовавшийся шуршащим бумажным бантиком на ниточке. Всё внимание - на Влада. О каких картинах вообще теперь речь?

- Очень приятно, - холодно произносит Влад.

Вежливо, сдержанно, даже сухо. Так благодарят официантов, когда те, стараясь не мешать гостям общаться, тихонько меняют блюда. Мда-а, этот человек для меня - непонятный и загадочный мир, в который я не имею доступа.

- Взаимно, - тихо говорю я.

- И мне очень приятно, - мурлычет Лиза. - Влад, скажите пожалуйста, вот вы, как мужчина и как уже очень опытный покупатель картин....

Они уходят, скрываются за занавесью и голос Лизы становится всё тише. Спустя пару секунд до меня доносится рокочащий гул - ответ Влада.

Переглядываюсь с Ренатой. Она садится на стул, мягко улыбается мне и кивает на кофе.

- Сахар я не клала, он рядышком в сахарнице.

- Спасибо вам большое, - кивнув, отвечаю я.

Задумчиво пару раз наклоняю сахарницу с металлической трубкой-дозатором, и размешиваю кофе ложечкой, проделывая в пушистой пене маленькую воронку со светло-кофейным дном.

- Очень вкусно, - сделав глоток, искренне говорю я.

- Рада, - отзывается Рената, а затем, кивает на стул по соседству: - Да вы присядьте.

Я бы ни за что на него не села, если бы она не предложила. Выглядит он, как хорошо сохранившийся антиквариат с причудливой формой деревянных ножек и подлокотников.

Рената с улыбкой поглядывает на меня.

- Интересный мужчина, да? - вдруг произносит она.

- Да, - кивнув, осторожно отвечаю я.

Она оглядывается, поворачивается ко мне и напускает на себя заговорищкий вид.

- Елизавета, как я вижу, очень им прониклась, - она снова улыбается. - Хотите я немного расскажу вам о нём? - глаза блестят, выдавая восторг.

- Да, - киваю я. - Я бы послушала. Если это, конечно, не конфиденциальная информация.

Рената серьёзнеет, приподнимает тонкую светлую бровь.

- Разумеется, Валерия. Только то, что находится в открытых источниках.

- Тогда слушайте, - важно и горделиво произносит она. - Поймёте, какой уровень клиентов с нами работает. Вам ведь, наверное, кажется, что у нас такая скромная, невзрачная даже, галерея...

- Нет-нет, что вы! - приложив руку к груди, восклицаю я. - Я так вовсе не думаю.

Едва кофе не расплёскиваю.

Рената изящным жестом тонкой ладони с великолепным белым маникюром останавливает меня:

- Так может показаться. Но только на первый взгляд. Когда мы с моей партнёршей создавали концепцию этой галереи, мы хорошо себе представляли аудиторию клиентов, с которыми хотим работать. У нас уже было некоторое количество необходимых контактов и одобрение нескольких сильных мира сего. Может это звучит и пафосно, но это именно так. Сильных мира сего.

Она делает многозначительную паузу, вглядываясь в мои глаза: должным ли образом внимаю я её рассказу? Похоже, моя заинтересованность её вполне устраивает, и она продолжает:

- Эта галерея существует уже три года. И, я не знаю, в курсе вы или нет, открыта она не для всех. Наша аудитория - не московские снобы от искусства, не вольные художники, каких вы можете иногда наблюдать на Арбате, и тем более не рядовые посетители различных выставок и музеев. Нет. Наша аудитория - состоятельные люди, которые ценят тренды. Люди, которые готовы инвестировать в те предметы искусства, которые по истечении времени практически гарантированно принесут хорошие дивиденды. И мы работаем с целым рядом аукционов, - она многозначительно поднимает вверх указательный палец, - включая такие известные, как Сотбис. Да-да!

- Ничего себе! - искренне изумляюсь я.

Рената, видя мою реакцию, благослонно улыбается мне. Видимо я принадлежу именно к тому типу слушателей, на который она и рассчитывала, когда решила немного посплетчать.

- И вот одна из гарантий того, что мы на этом рынке уже закрепились и закрепились прочно - это в том числе и Владислав Громов, которого вы изволили наблюдать и который сейчас вместе с вашей компаньонкой, или подругой, я уж не знаю, подбирает полотна, ориентируясь на своё чутьё. А чутьё у него, надо отметить, просто шикарное. Вот вам пример. В конце прошлого года он купил одну невзрачную, казалось бы, работу. Художник на тот момент был совершенно неизвестен, за исключением пары статей в малотиражном журнале, о нём вообще ничего не знали. Мы решили попробовать поработать с ним. Выставили два его полотна. За небольшие, конечно, деньги. Если мне не изменяет память, одна работа стоила чуть больше ста тысяч рублей, а вторая и вовсе - шла за копейки - тридцать две тысячи рублей. Владислав сраа-а-а-азу её заприметил. И купил. Да-да. А знаете, сколько сейчас стоит эта картина?

- Сколько? - я настолько заинтригована, что даже про кофе чуть не забыла.

- Почти полтора миллиона, - она улыбается. - Представьте себе.

- Обалдеть...

- Михайлов. "Нежность красавицы". Теперь эта картина много где обсуждается и немало уже критиков написали о ней в самых известных изданиях.

Мне фамилия художника и название картины вообще ни о чём не говорят, но я предпочитаю об этом умолчать.

- В том-то и дело, - продолжает между тем Рената. - У Владислава на перспективные вещи просто нюх. Да и, полагаю, не только на них. Знаете, кто он такой?

Пожимаю плечами и качаю головой:

- Нет...

- Скажите, вот вы чем занимаетесь? Если не секрет, конечно.

Её неожиданный вопрос меня сильно смущает. Больше того, я даже теряюсь немного. И прежде всего потому, что я как раз из тех людей, которые не спешат сообщать о том, как они зарабатывают.

- Я студентка, - говорю я. И сразу же добавляю: - Учусь в экономический университете имени Плеханова.

- Знаю такой, - щурит серые глаза она. - У вас, наверное, влиятельные родители?

- Да нет, - отвечаю я. - Обычные, - решаю не вдаваться в подробности на тему них. - Я на бюджете учусь. И подрабатываю. Это Лиза, подруга моя, занимается картинами. А я так, за компанию приехала.

- Поняла. Ну, правильное направление выбрала ваша подруга для инвестиций. Ну, так вот. Владислав - он из тех людей, которые занимают самые важные позиции в бизнесе, но при этом о них мало кто знает. Потому что такие люди предпочитают оставаться в тени. Они не любят шумихи вокруг своей персоны. Но влияние их на экономику - просто огромно. Они часто и меценаты и спонсоры и, конечно, прежде всего, инвесторы. - она снижает голос до почти шёпота и доверительно, почти интимно, ко мне придвигается. - Насколько я знаю, у Владислава помимо девелоперской компании, ресторана и собственной мебельной сети, есть ещё немало долей в самых разных крупных компаниях. Представьте себе уровень состояния и влияния этого человека. Масштаб личности. Я так думаю, что искусство - это просто его маленькая слабость. Ну не ради денег же он этим занимается. Как-то раз он приехал к нам, арендовал два зала и скупил за один раз, наверное, треть всех выставленных в нём полотен. Представляете? Конечно, мы идём ему навстречу, когда он проявляет желание нас посетить. Тем более, что он и помогает нам, понимаете? У нас в прошлом году открылось ещё две галереи, одна из которых в Лондоне, где мы выставляем работы наших, отечественных, художников и скульпторов. Продвигаем за рубежом наше, российское искусство. И в её организации Влад нам очень помог. И он не только у нас VIP-персона. Он, ходят слухи, и в различных крупных инновационных проектах напрямую участвовал. На солидных аукционах он совершенно точно очень известное лицо. При этом вы о нём даже статью в Википедии не найдёте. А у него даже охрана на крутых джипах катается. Видели во дворе два чёрных "Мерседеса"? "Майбах" и Гелендваген"? Это они вот как раз дежурят. Ждут его там. Вот так вот, Валерия. И он мог запросто отказать вашей подруге. И я бы ничего не поделала в такой ситуации. Такие у нас постоянные клиенты. Так что уровень у нас очень высокий. И надеюсь, ваша подруга тоже станет нашей постоянной клиенткой.

- Я тоже надеюсь на это, - вежливо отвечаю я.

И делаю глоток остывшего капучино. Он уже не такой вкусный, как поначалу, но всё равно очень кстати. Потому что в горле немного пересхоло и пальцы предательски дрожат. Что-то я переволновалась прям... Главное, чтобы Лиза берега видела в общении с этой глыбой от экономики. А то ещё влипнет не дай Бог.

- Правда вот в личной жизни ему очень не повезло, - вздохнув произносит Рената.

- Кому? - на всякий случай уточняю я. - Владиславу?

- Да, - кивает она. - Ему. Громкий поначалу был бракоразводный процесс. А он вообще шумиху вокруг себя не переносит. А там и журналисты лезли, и адвокатов много было. В позапрошлом году. Но потом всех, кого надо, быстро заткнули и в прессу практически ничего не просочилось. Я просто наслышана немного об этом от важных людей. Только вот на эту тему вы с ним, пожалуйста, не общайтесь. Не подставляйте меня. Это я вам по секрету. Просто правда не повезло ему. А людей даже такого уровня такие вещи, бывает, очень сильно подкашивают. Вот даже просто по общению могу сказать, что он с тех пор сильно изменился. Ещё более закрытый стал и жёсткий. А он и так, сколько я его знаю, всегда был довольно суровым и властным мужчиной. По характеру просто такой, наверное. Да и статус такой, что иначе и никак. Я, признаться, боялась даже к нему идти. Просто уж очень хотелось, чтобы и вам у нас понравилось. Мы своих клиентов любим и очень ими дорожим.

Я заинтригована. И очень. Понимаю, что это не моё дело, но всё же любопытство берёт верх над тактичностью.

- Рената, вы сказали, что Владиславу очень не повезло в личной жизни. Если не секрет, что вы имеете в виду.

- Ну... - она начинает мяться. - Это такая... непростая история. Не уверена, что об этом стоит говорить. Поймите меня правильно, Валерия, я и так уже позволила себе слишком.

- Да-да, я понимаю, - смущённо тороплюсь ответить я.

Вижу, что ей очень хочется поделиться этой информацией, но она то ли боится, то ли и правда понимает, что и так уже много рассказала того, без чего вполне могла бы обойтись, демонстрируя высокий статус своей галереи. Так или иначе, наш разговор не получает продолжения, и я остаюсь в неведении, что же там такое случилось в жизни этого финансового воротилы.

Допиваю кофе, встаю и прошу проводить меня в зал. Одной мне идти туда неловко.

Рената охотно соглашается, встаёт вслед за мной и, после того, как я, поблагодарив её за кофе, ставлю пустую чашку обратно на поднос, приглашает следовать за ней.

Спустя пару минут мы минуем небольшой коридор, заставленный гипсовыми и мраморными скульптурами, проходим через комнату с какими-то панно на стенах, а затем поворачиваем направо. Рената, остановившись, жестом предлагает мне войти в зал, где я уже вижу свою подругу, стоящую рядом с Владиславом.

Киваю, благодарю и робко ступаю по паркетному полу. Заслышав мои шаги, они оба поворачиваются ко мне.

- Лера! - восклицает Лиза, - ты чего так долго? Владислав рассказывает такие интересные вещи! Присоединяйся к нам!

Совсем смущённая, я подхожу ближе, стараясь не сталкиваться взглядом с внимательно смотрящим на меня Владиславом. Его красивое, очень мужское лицо, с чуть выступающими надбровными дугами, выдающимся прямым носом и тяжёлым подбородком, выглядит очень суровым. И у меня складывается впечатление, что не очень-то мне и рад.

- Извините, что отвлекла, - подойдя ближе, говорю я, и невольно поджимаю губы.

Вообще не понимаю, как себя сейчас вести. Тем более, что Владислав ничего не говорит.

- Владислав как раз начал сейчас рассказывать о ценообразовании на рынке современного изобразительного искусства, - восторженно делится со мной Лиза.

Она то и дело бросает на него неприкрыто восхищённые взгляды, но впечатление, что он их просто не замечает. Или предпочитает делать вид, что ему это неважно.

Насколько я изучила мужчин, практически все они - падки на лесть. Просто некоторым нравится она в неприкрытом виде, а другие предпочитают немое восхищение в глазах. Лиза же решила, что в данном случае, нужно использовать весь инструментарий. Однако чувство, что Влад - это такой орешек, который ей совсем не по зубам. Что уж говорить обо мне? Я бы и сюда не пришла, если бы имела хоть какие-то варианты отступления. Чувствую, что меня в прямом смысле немного потряхивает, настолько мне не по себе в присутствии этого большого, размером с медведя, матёрого финансиста.

- ЗдОрово, - тихо говорю я. - Наверное, очень интересно.

- Очень! - выдыхает Лиза.

И новый восторженный взгляд на объект её поклонения. Объекту, похоже, глубоко пофиг. Интересно, по правде или это хладнокровие в ответ на неприкрытое женское обожание - наносное?

Они стоят напротив какой-то очень странной мазни на огромном, размером с настенный ковёр, холсте. Сочетание обильно вылитых и выдавленных масляных красок - какое-то совершенно вырвиглазное. Издалека на этой "картине" ещё угадываются какие-то корявые люди в белых рубашках и вроде как шортах, с красными пятнами на груди, но вблизи - очертания становятся настолько размазанными, что трудно понять вообще, что здесь изображено. А учитывая то, что сочетания цветов вокруг изображённых человечков какие-то совсем дикие, думаю, что если на эту картину взглянет человек, которого укачало в машине, его сразу же вырвет.

Видя то, что я зависла перед этой огромной цветастой хренью, Лиза доверительно сообщает мне:

- Это Барсуков!

Она так это говорит, как будто я разбираюсь в этом сонме странных художников, а некий "Барсуков" - кто-то вроде известной поп-звезды типа Майкла Джексона или какого-нибудь Бибера.

- Здорово, - снова, как дура, тихо отвечаю я.

А что мне ещё сказать?

- Картина называется "Пионерский слёт". Отсылка к советской эпохе.

Твою-то мать... Лиза, ты это всерьёз?!

Я в таком шоке от того, как она это произносит, что, видимо, это заметно со стороны. Потому что на губах Владислава я снова замечаю какое-то подобие усмешки. И глаза чуть-чуть сощурились. Его, походу, забавляет разница наших с Лизой реакций.

- Вам нравится эта картина? - низким, звучным голосом спрашивает он Лизу.

- Да, очень! - восторженно выдыхает она. - Это сочетание грубых и нежных мазков - просто бесподобно! И видно, что художник очень чувствует цвет.

Я смотрю на неё, на картину, снова на неё, и молча офигеваю. Что она вообще такое несёт?! У неё же хороший вкус!

- Думаю, что это очень перспективная в финансовом отношении вещь, - резюмирует Лиза.

Вот эта хрень?! Лиза, ты ударилась головой, пока меня тут не было?! Кто это вообще купит?!

Конечно, я стараюсь максимально сдерживать свои эмоции, но не уверена, что у меня хорошо получается.

- А вы что думаете о ней? - поворачивается ко мне Владислав.

Взгляд уже откровенно насмешливый. Но при этом, если бы этот мужчина надел солнечные очки, я бы подумала, что он не просто серьёзен, но даже хмур.

- Довольно... - мысленно суетливо подбираю слова, - концептуально. - и добавляю: - Должно быть.

- То есть вам обеим она нравится? - спрашивает Владислав, глядя то на меня, то на Лизу.

Чувствую в его вопросе какой-то подвох. Поэтому с надеждой смотрю на Лизу.

- Да, очень красиво, - говорит она.

Моего ответа Владислав не дожидается. Чему я, надо признаться, очень рада.

- Могу вам сказать номинальную цену этого полотна на предстоящем аукционе, - говорит Владислав. - При том, что каталоги только готовятся к выпуску.

- Ой, скажите, скажите! - Лиза едва не подпрыгивает на месте и чуть ли не хлопает в ладоши.

Я свою подругу просто не узнаю... Куда делась светская львица с чуть надменным взглядом опытной соблазнительницы, мужской серцеедки?!

- Миллион рублей.

Произнесённая сумма заставляет меня посмотреть на картину несколько более долгим и внимательным взглядом. Наверное, я чего-то не понимаю. Я бы и за бесплатно это дома не повесила.

- Сказать вам, откуда я знаю стартовую цену? - усмехается Владислав.

- Скажите! - нетерпеливо восклицает Лиза.

- Да, интересно, - робко добавляю я.

- А это я её и установил.

Мы с Лизой в недоумении уставливаемся на него.

- Как это? - оторопело спрашивает моя подруга.

- Ну, так, - скромно отвечает этот олигарх с внешностью брутального метросексуала. - Надо же с чего-то начинать торги.

- Я не понимаю... - признаюсь я.

- Всё, просто, Валерия, - от того, что он обращается ко мне по имени, у меня сердце в пятки уходит и мурашки по спине пробегают табуном. - По моим расчётам она уйдёт с аукциона не меньше, чем за сотку.

Параллельно с его дальнейшими словами пытаюсь осознать тот факт, что "сотка для него - это не сто рублей, а сто миллионов рублей. Получается не очень.

- По крайней мере я сделаю для этого всё. Собственно, я сам её и куплю.

Мы с Лизой переглядываемся и снова смотрим на Владислава, как две идиотки. Мне лично вообще уже нифига не понятно.

- А... а зачем? - спрашиваю я.

- Ну, картина-то достойная. Красивая, большая. Опять же - то, как художник чувствует цвет, грубые и нежные мазки. И вообще - довольно ведь концептуально.

Он что, издевается над нами?

Оторопело пытаюсь понять, что тут вообще происходит. Лиза теперь тоже выглядит растерянной. Вид у Владислава при этом совершенно серьёзный.

- Хотите купить? - обращается он к ней. - За номинал?

- Боюсь... у меня нет таких средств.... - чуть ли не испуганно отвечает она.

Мне же настолько не по себе, что я и вовсе думаю только о том, что сейчас было бы неплохо сбежать.

- А вы? - обращается он ко мне.

- Я... Я не... Я просто за компанию...

- Угу, - утробно произносит он. - Впрочем, не удивлён. Купить это говно находясь в здравом рассудке довольно трудно.

Выпучиваем на него глаза. Думаю, что мы обе очень растеряны. А он между тем совершенно невозмутимо продолжает:

- Если не знать подоплёку. А она есть.

- И... и какая это подоплёка? - оторопело спрашиваю я.

- Объясню. Допустим, моя прибыль за прошлый год с, допустим, маркетингового агенства составила, ну, скажем, чуть больше миллиона евро. В рублях, разумеется. И в пересчёте на рубли - это как раз примерно сто миллионов.

- Так...

- Соответственно, мне надо заплатить налог с этой суммы. И он получается довольно большим. А мне очень не хочется платить такие деньги. Особенно, если это маркетинговое агентство зарегистрировано в стране, где дерут совершенно грабительские налоги на роскошь. Где не очень выгодно быть богатым. Как же мне избежать выплаты этих налогов законным путём? Оффшор не считается. Это очень уж серая, банальная, и не всегда удобная схема.

- И как же? - осторожно спрашиваю я.

- Я нахожу какого-нибудь непризнанного гения. Из художников. Желательно нищего. Безработного, потерянного, спивающегося. Эдакого, знаете, сутулого бородача с беретке и с шарфом. И говорю ему: а нарисуй-ка ты мне, друг, шедевр. Вот примерно такой: - и он жестом опытного экскурсовода плавно указывает на картину.

- Так... - снова ошарашенно произносит Лиза.

- Естественно, я заплачу ему за его труд. Он же целый день потратил, разбрызгивая краски по холсту. Сколько, по-вашему, это должно стоить? - кивая на огромное полотно за ним, он делает акцент на слово "должно".

Мы молчим.

- Думаю, - неторопливо и даже, пожалуй, задумчиво, произносит он, - что тысяч пятьдесят рублей - вполне неплохая цена. Особенно с учётом стоимости масляных красок и немаленького холста.

Он обводит нас насмешливым взглядом.

Мы молча ждём продолжения. И он нас не разочаровывает:

- Художник доволен. Ему есть на что бухать и покупать новые краски. Я же привожу картину домой и вызываю к себе оценщика. Старого доброго друга. Он - настоящий эксперт, это может подвердить множество людей. Дипломы, статьи в солидных изданиях, посвящённых современному изобразительному искусству, эт цетера.

- Так...

- И мой друг оценивает этот "шедевр" в сотню миллионов рублей. Разумеется, официально.

- И зачем это нужно? - недоумеваю я.

- Затем, что я после этого дарю с помпой и отрядом журналистов и экспертов в тематике современного искусства эту картину известному музею. Все рады, все довольны.

- А вам-то это зачем?

- Затем, что я результате этого дара музею я освобождаюсь от уплаты налога на эту сумму. Потому что занимаюсь благотворительностью. Меценатством. Понимаете?

- Я что-то такое слышала... - тихо произносит Лиза.

Владислав усмехается.

- А затем в музей приходят люди и не понимают, а почему это, простите, разноцветное фуфло стоит такие деньги. А эксперты им рассказывают о том, что они ничегошеньки не смыслят в современном искусстве. Что на самом деле - это очень концептуальная вещь. Отражение перспективы современных реалий. Эспрессивная подача нового видения стилистической абстракции в поиске нового себя. Неоавангардный импрессионизм. Тонкое чувствование современных концепций. Новое слово. Индивидуальная подача. И, безусловно, гениальная вещь.

Молча перевариваем то, что он сказал. Очень рада тому, что сдержалась в восторженных оценках. Потому что на месте Лизы я бы чувствовала себя сейчас откровенной дурой. И, судя по растерянному выражению её лица, примерно так она себя и ощущает.

- Ну, а художник становится известен. У него берут интервью, он теперь знаменитость, а значит - стоимость его картин становится выше. В том числе тех, которые он ещё не написал. Правда теперь, когда его работы стоят дорого, их будут покупать уже другие богатые люди. Настоящие ценители современного искусства. Не такие прагматики, как я. Я люблю Шишкина и Айвазовского.

Вижу полнейшую растерянность подруги, и во мне просыпается ярость и дерзкое желание атаковать. При этом я неплохо понимаю, что если Владислав захочет, то он в ответ просто размажет меня по стене. Но за Лизку мне очень обидно. Она ведь просто старалась ему понравиться...

- А импрессионистов вы, значит, не любите? - сощурив глаза, осмеливаюсь напасть я.

- Почему же? - вдруг улыбается он. - Люблю. Но только настоящих.

Он уделывает меня уже одной только этой улыбкой. Она полностью обезоруживает меня. Я впервые вижу, как он улыбается во всю ширь лица. Не этой своей полуухмылочкой, а спокойной, доброжелательной улыбкой сильного человека. Вмиг его суровая хмурость вдруг сменяется невероятной мощи обаянием. И это реально обескураживает.

- Не этих вот, неоавангардных. Но только тут есть очень важный нюанс.

- Какой? - озадаченно спрашиваю я.

- Их продать намного сложнее, чем такую вот, - он обводит широким жестом руки зал с картинами, - феерическую мутоту.

Пытаюсь осмыслить суть того, что он сказал.

- То есть, вы хотите сказать, что это... на самом деле, не импрессионисты?

- Нет, конечно, - усмехается он. - Время импрессионистов, как тренда, ушло. В искусстве всё, что не новое - уже поделка.

Лиза теперь предпочитает молчать.

- Ну, хорошо, - говорю я. - А чем же вам так нравится Шишкин?

Он смотрит на меня с заметным интересом, которого не было ранее.

- Чем вы занимаетесь? - вдруг ошарашивает меня он совершенно неожиданным вопросом.

- В каком смысле? - щурю глаза я.

- В прямом. Как зарабатываете на хлеб?

В его голосе теперь нажим. И снова чувствуется сила его власти. Она буквально витает в воздухе.

Озадаченно смотрю на него. Пытаюсь понять, как он мыслит. Но понимаю только то, что этот человек для меня - полнейшая загадка.

- Я - студентка, - пожимаю плечами я.

- Вас содержат?

- Что, простите? - недоумеваю я.

Его вопросы реально обескураживают. Они какие-то бестактные, при том, что он держится, как холёный джентльмен.

- Вы сказали, что пришли сюда за компанию.

- Да, - стараюсь ответить дерзко. - И что?

- То есть, картины - не ваш профиль.

- Не мой.

- И вы - студентка.

- Вам показать студенческий? - спрашиваю я.

Наверное, это уже наезд. Но он реально начинает меня подбешивать. Тем более, что Лиза полностью отстранилась, и я понимаю, что на неё рассчитывать не могу. Что он себе позволяет вообще?

- Не нужно.

Он поворачивается к Лизе. Похоже, снова теряет ко мне интерес.

- А чем занимаетесь вы?

- У меня небольшой бизнес, - робко отвечает она.

Я её не узнаю. Она - сама покорность.

- Вот как? - заинтересовывается он. - И в какой сфере?

- В сфере обслуживания.

Лиза натягивает на лицо обворожительную улыбку, но лично мне очень заметно, что ей, как и мне, очень не по себе. Думаю, что она уже пожалела о том, что настояла сюда войти до ухода этого... Владислава.

- Может быть лучше посмотрим картины? - воспользовавшись краткой паузой в разговоре, предлагаю подруге я.

Я просто пытаюсь ослабить это напряжение, которое практически уже звенит в ушах, соревнуясь с вновь возникшей тишиной.

Она нервно облизывает губы. Смотрит на Владислава так, будто нуждается в его разрешении. А на его губах снова играет эта полуулыбка.

- Сегодня вечером, - не обращая внимания на мой вопрос, произносит Владислав. - Я собирался улететь в Италию.

Непонимающе смотрю на него. Это он к чему?

- Но не улечу.

Обескураженно смотрю на подругу. О чём он вообще?

- Потому что хочу провести вечер с вами.

Он смотрит мне в глаза.

- А-а... - выдавливаю из себя я. - Наши планы вас.... не интересуют?

Он качает головой. На губах та же нахально-властная полуулыбка. Он - хозяин положения, и это очевидно нам всем.

- Что бы вы не планировали, моё предложение лучше.

- Да неужели? - сглотнув, говорю я.

Его взгляд таков, что мне снова не по себе. Этот мужчина - сплошная власть. Невозмутимый, сильный, очень уверенный в себе.

- Именно так, - подтверждает он.

- И что же вы предлагаете?

- Я предлагаю вам приятный вечер, а затем - ночь втроём.

Пока я пытаюсь тщетно переварить то, что он произнёс, он добавляет:

- Кстати, о Шишкине. На его картинах кроны сосен шевелятся. Потому что дует ветер. Они - живые. А так писать - немногим дано. Немало современных фотореалистов, несмотря на тщательную, фотографическую проработанность своих полотен - даже близко не приближаются к уровню Ивана Шишкина. Он - гений пейзажа.

- Послушайте... эм-м.. - по голосу Лизы слышно, что она невероятно волнуется. - Владислав....

Он поворачивается к Лизе.

- Да-да?

- Я согласна, - выпаливает она. - У меня как раз не было планов на вечер. И... ночь...

Затем Лиза переводит полный надежды взгляд на меня:

- Классное ведь предложение, да, Лер?

Я в шоке. Реально в шоке. Понимаю, эскорт. Понимаю, потенциально пахнет большими деньгами. Но... это ведь очень далеко от того, как Лиза держала себя раньше. И как учила меня. В том числе, когда говорила, что сама - хозяйка своей вагине. Это очень слишком. Это чересчур. Но вот почему - чересчур, я не могу объяснить даже себе.

- Нет, - твёрдо говорю я.

Владислав ухмыляется. Впечатление, что я его не разочаровала. Что именно такого ответа он от меня и ждал.

- Тогда вдвоём, - глядя мне в глаза, произносит он. - Только с вами.

Оторопело смотрю на него. В чём логика?! Согласилась Лиза. Я - отказалась. Что значит - вдвоём со мной? Что за бред вообще?!

- Простите, - покачав головой, отвечаю я. - Вы для меня - слишком старый.

И когда я это выдаю - едва не писаюсь от страха. Наверное, я перегнула палку. Владислав - не мой однокурсник. С ним так нельзя. Это очевидно. Он и меня и всех, кто за меня заступится, если таковые найдутся, в бараний рог скрутит. И даже не напряжётся при этом.

Он хмурит брови. И мне пиздец, как страшно.

- Мне тридцать восемь.

- А мне двадцать, - тихо говорю я. - Вы мне в отцы годитесь.

Он внимательно смотрит на меня.

- Это единственное, что вас смущает?

- Нет, - сглотнув, выдаю я. - Я в принципе не планировала подобного.

- Как интересно, - усмехается он. - Вы - человек планов?

- А что вас в этом удивляет? - недоумеваю я.

Лиза стоит чуть за его спиной и мимикой показывает мне, чтобы я не тупила, а соглашалась. Подняв согнутую в локте руку, трёт кончиком большого пальца о кончики указательного и среднего. Бабло.

- Только то, что я предлагаю вам высокооплачиваемую работу по профилю, а вы отказываетесь, аргументируя моим возрастом. Простите, но я не считаю себя старым.

- Вы и не старый... - лепечу я. - По какому профилю?

Чувствую, что сердце проваливается куда-то в пятки. И душа от страха замирает. Неужели догадался?

- Насколько я понимаю, вы занимаетесь эскортом, так?

Облизываю губы.

- Простите, а какое ваше... - я хочу сказать "дело", но губы не слушаются меня. Слишком страшно ему так дерзить.

Он усмехается.

- Да в общем-то никакого. Но вы - поедете со мной. Можете взять подругу.

То, что происходит затем - я даже предположить не могла, когда заходила в этот зал. И тем более того, когда ехала вместе с Лизкой в эту частную галерею.

Мой ответ вообще не волнует Владислава. Только то, что касается Лизы. Я еду с ним, потому что он так решил. Точка. Могу обратиться в полицию. Но очевидно, что не стану.

Влад не медлит. Договорив, он достаёт из кармана пиджака чёрный смартфон с известным логотипом и бордовой полосой, которая, видимо, демонстрирует эксклюзивную модель, и немногословно приказывает кому-то подойти.

Я ошарашенно смотрю на него, но не в силах ничего сказать. Потому что он так на меня смотрит, как смотрит голодный лев на добычу, припёртую к стене. Лиза же только и делает что переводит испуганный взгляд то на него, то на меня. И на меня смотрит - с явной надеждой, что я возьму её с собой.

В зал входят четверо высоких, короткостриженых амбалов в чёрных костюмах, чёрных рубашках и серых галстуках. Все до единого - похожи на хорошо приодетых клубных вышибал. С тем же отсутствием интеллекта на лицах, с теми же пустыми, но подозрительными взглядами из-под бровей и плотно сжатыми губами.

У меня пересыхает в горле от страха и ягодицы сжимаются.

- С подругой или без? - жёстко спрашивает меня Владислав. - Две секунды на ответ.

- С подругой... - сглотнув, еле произношу я.

Владислав кивает своим амбалам и один из них бросает Лизе:

- На выход.

Двое идут впереди, затем мы с Лизой, затем ещё двое и в конце, за спиной - Владислав.

Переборя страх, я резко останавливаюсь и оборачиваюсь к нему.

- Послушайте, Владислав, я...

- Вперёд, - хмуро произносит следующий за мной мужик лет тридцати. - И молча.

На лице Владислава - никаких эмоций. Совершенно невозмутим.

На выходе нас встречает Рената. Она обеспокоена, руки прижаты к груди. Умоляюще смотрю на неё, но понимаю, что она ничего не сделает, чтобы воспрепятствовать Владиславу. Она его боится и это видно. И возможно теперь она боится сильнее, потому что рассказала мне о нём, а я могу об этом проболтаться.

Тем не менее, Владислав относительно мягко прощается с ней и сообщает, что завтра, после перевода денег, подъедет его менеджер с грузчиками и заберёт несколько выбранных картин. И добавляет, что их для внутренней бухгалтерии уже можно обозначить, как снятые с торгов.

Не передать, что я чувствую, когда мы с Лизой в окружении этих огромных мужиков в костюмах выходим на освещённый фонарями дворик. Вечер здесь тих. В оранжевом свете при движении по гладкой, чистой краске автомобилей ползут мягкие блики.

Мы останавливаемся. Амбалы встают так, что глупо даже задумываться о попытке сбежать.

- Ваша? - кивнув на Лизкин "Порше", спрашивает меня Владислав.

Качаю головой, а потом киваю на Лизу.

Он поворачивается к ней.

- Садитесь за руль. С вами поедет Аркадий. Бояться его не надо. Поможет не потеряться в большом городе. Всё понятно?

- Да, - облизнув губы, с кивком покорно произносит она.

Владислав смотрит на меня. И я не знаю, что меня сейчас пугает больше: его мощный силует в свете вечернего фонаря под чёрным небом, непоколебимая какая-то уверенность в том, что всё будет именно так, как он решил, или очень заметное желание меня в чуть прищуренных тёмных глазах. Он меня хочет... И, похоже, сильно... Это пиздец, как заметно... И это пиздец, как пугает...

- Вы, - глухо и низко произносит он, - поедете со мной.

У меня губы дрожат...

Мы рассаживаемся по машинам. Причём трое амбалов быстро, будто пожарные на вызов, запрыгивают в чёрный джип. Судя по всему, тот самый "Гелендваген", о котором говорила Рената. Лиза беспрекословно позволяет чужому, незнакомому нам обеим Аркадию сесть на пассажирское сиденье рядом с собой. А что ей остаётся делать? К тому же она как раз, в отличие от меня, явно не против поехать.

Но сопротивляться в данной ситуации вообще не кажется возможным. Всё делается так, будто от моего мнения ничего не зависит. Тем не менее, вынуждена отметить галантность Владислава, который открывает передо мной переднюю дверь своего "Бентли", и только потом обходит машину и садится за руль.

Стройной вереницей машины выезжают из тихого переулка. Лизин "Порше" в центре колонны. Дополнительное психологическое давление, не иначе.

Владислав едет молча. Сурово смотрит перед собой. Сбоку его аккуратная борода придаёт его лицу ещё большей жёсткости. Музыку он не включает. Единственное, что сказал мне - приказал пристегнуться. Именно приказал. От мужчины, который рассуждал о художниках не осталось и следа, он вновь стал похож на того себя, который вышел к нам, когда Рената ушла за кофе. Внушающий трепет, властный и молчаливый.

- Вам вообще неинтересно, хочу я ехать с вами или нет, да? - осторожно спрашиваю его я.

Он даже не поворачивается ко мне. И ничего не отвечает. Взгляд сосредоточен на дороге. На лице - ни эмоции.

- Могу я узнать, куда мы едем? - предпринимаю я новую попытку, когда машина выезжает на широкий, ярко-освещённый проспект.

Никакой реакции.

Я резко поворачиваюсь к нему.

- Послушайте, Владислав, вы же - умный, современный человек! Ну, что вы ведёте себя как дикарь?

Ноль эмоций.

Вздыхаю, удручённо качаю головой и отворачиваюсь к окну. Какой-то дурдом...

Снова поворачиваюсь к нему:

- Вы понимаете, что мне страшно?!

Низкий, уверенный голос заполняет салон, вызывает мурашки по телу:

- Вам ничего не угрожает.

Он всё так же смотрит то перед собой, то в зеркало заднего вида, то - изредка - в боковое зеркало за моим окном. Но при этом - никакого внимания на меня.

- Что значит "не угрожает"? - возмущаюсь я. - Вообще-то вы уже меня похитили!

Я распаливаюсь, но после его ответа мне всё-таки становится немного спокойнее.

- Как давно вы работаете в эскорте?

Вспыхиваю:

- С чего вы взяли, что я там работаю? Какое вам вообще до этого дело?! Вы мне кто - отец, друг, муж?!

Он на секунду поворачивает голову ко мне. Один недолгий жёсткий взгляд и я, втянув голову в плечи, сразу умолкаю. От такого взгляда описаться можно. С ним луше не ссориться, и это всё, что мне понятно. Но с какой стороны к нему подойти, я вообще не врубаюсь. Особенно с учётом того, как он отреагировал на откровенный Лизин флирт.

- Я задал вопрос, - спокойно, хладнокровно произносит он.

Снова отворачиваюсь к окну. Рядом, обгоняя нас, проезжает серебристый автомобиль. За рулём какой-то щекастый тип в очках.

Вздыхаю:

- Год.

- Нравится?

- Нет.

Молчим. И с каждой секундой молчание становится всё напряжённее.

- Сколько вы берёте?

Его низкий голос какой-то очень по-мужски густой. Но интонации такие, что определить эмоциональное состояние не представляется возможным. Но очевидно - он не ставит перед собой задачу как-то дополнительно меня пугать.

Пристально смотрю на него. Его это, похоже, вообще не колышет. Рулит себе потихоньку, властный большой, в расслабленной позе очевидного лидера.

- Нисколько я не беру. Высадите меня, пожалуйста, у метро.

Его губы трогает лёгкая улыбка. Уже знакомая мне. Полуусмешка.

- Вы мне нравитесь.

- И что? - возмущение перекрывает даже страх.

- Этого достаточно.

Охренеть, какая наглость...

- Вы всегда так обращаетесь с девушками? - щуря глаза, спрашиваю я.

- В зависимости от отношения ко мне.

Его ответ ставит меня в тупик. А что я такого сделала-то? Вспоминаю наше общение в галерее. Может, он счёл мой тон чересчур дерзким и намекает на это?

- А вы не боитесь, что я обращусь в полицию?

- Нет, не боюсь.

Снова вздыхаю. На этот раз украдкой. Он прекрасно понимает, что ни в какую полицию я обращаться не буду. Мало того, что мне не нужны лишние вопросы на тему моей эскортной деятельности, так ещё и веры нет ни на грош, что они хоть как-то помогут мне в борьбе против этого сурового финансового титана.

Владислав, в отличие от меня, совершенно спокоен и как-то собран, что ли...

- Долго нам ехать? - устало спрашиваю я.

- Нет.

Лезу в сумочку, нащупываю сигаретную пачку, снова смотрю на Владислава:

- Я могу закурить?

- Нет.

Отворачиваюсь к дороге, на мгновение закрываю глаза. Вздохнув, застёгиваю сумку. Скрестив руки на груди, уставливаюсь в боковое окно.

Ярко светят фарами проезжающие рядом, блестящие краской, автомобили. Их почти не слышно, так... тихий гул.

- Владислав, почему я?

- Нравитесь.

Его обращение ко мне на "вы" - звучит странно. Особенно, учитывая его статус. Мои клиенты предпочитали в основном "тыкать".

Он какой-то непробиваемый. Я не понимаю, где у него слабое место. И поэтому не понимаю, какую линию поведения выбрать.

- Так сколько вы берёте?

Сдаюсь:

- В зависимости от спектра услуг и длительности сопровождения.

Отвечаю хмуро и тихо.

- Перелёт в частном джете, - невозмутимо произносит он, - сутки на Ангилье, обратный перелёт.

Поворачиваюсь к нему:

- Ангилья? Это где вообще?

- Корраловый остров в Карибском море.

Нифига себе... Он это всерьёз?!

- А вы что, хотите меня туда отвезти?

- Стоимость назовите.

- А чего вы конкретно хотите? Я же сказала, что в зависимости от спектра у...

- Вас. Я хочу вас.

Загорается жёлтым, затем красным светофор впереди на перекрёстке. Вокруг темно, только дорога освещена фонарями и фарами.

Вспыхивают красным стопсигнальные огни затормаживающих перед нами машин.

"Бентли" замедляет скорость и останавливается за метр до грязного, заляпанного капота стоящей впереди тёмной "Лады Приоры".

Расслабленно держа левую руку на руле, Владислав поворачивается ко мне.

И снова меня мгновенно охватывает дикий трепет. Даже дыхание перехватывает... Потому что Владислав смотрит на меня точно так же, как недавно в галерее. Даже круче... В его тёмных глазах читается будущий секс... Неуёмный, бурный и страстный.... Безудержное желание меня...

При этом Владислав так спокоен... В движениях, в мимике. Совершенно невозмутим... Как потрясающе он владеет собой...

Но его взгляд... Взгляд ой как говорящ...

За прошедший год у меня были очень разные клиенты, и я, конечно, не раз видела похоть в мужских глазах.

Но так на меня не смотрел никто.

Сглатываю, невольно чуть облизываю губы, и ловлю себя на том, что он смотрит теперь на них.

- В каком смысле? - выдавливаю я из себя, чтобы хоть что-то сказать.

Вопрос, конечно, дико тупой. Но отреагировать как-то надо, а я просто не нахожу других слов. Потому что ощущаю себя полностью в его власти. И дело даже не в том, что по сути заперта с ним в салоне роскошного автомобиля. Нет. Он просто глядя на меня, не дал бы уйти, даже если бы мы стояли вдвоём в центре пустой Красной площади.

Даже непонятно, почему он со мной так церемонится. Дверь передо мной открыл, на "вы" обращается...

- Хочу заняться с вами сексом, Валерия.

Стоит отдать ему должное, он терпелив. Хотя, наверное, на его месте многие мужчины сейчас почувствовали бы раздражение. Но если бы он только понимал, что со мной творится из-за того, как он на меня смотрит в этой дорожной пробке, он бы вряд ли уточнил... Хотя... Кто его знает? Понятия не имею, чем и как живут такие люди... Это какой-то другой, незнакомый мне, уровень.

- К сожалению, вынуждена отказать вам в этой поездке, - отвечаю я, и опускаю глаза. - У меня завтра очень важный день.

Голос у меня предательски дрожит, хотя я очень стараюсь не выказать волнения.

Наверное, я действую по привычке. По инерции. Я давно уже ввела в привычку то, что сама выбираю мужчин. Горжусь тем, что не завишу от них... Но сейчас... сейчас от моего ответа мне неуютно.

- Выходите замуж? - чуть насмешливо спрашивает он.

Его вопрос на секунду-две ввергает меня в недоумение, я даже как-то теряюсь.

- Нет, - прикладывая руку к груди, с нервным смешком отвечаю я. - Нет, что вы... Просто... Важные лекции, семинары... Мне завтра обязательно нужно быть в университете.

Это правда так. На второй паре мне нужно быть обязательно. Но отказываю я ему не поэтому... Я просто не могу сказать ему сейчас "Да". Сама не понимаю, почему. Просто не хочется быть в его глазах слишком доступной. Чересчур... Хотя это, конечно, смешно...

Он легонько наклоняет голову набок. Смотрит на меня с любопытством. На губах играет лёгкая полуулыбка. Выглядит просто охрененно...Роскошный мужчина... Реально, роскошный... И в глазах тёмных блеск то ли фар, то ли придорожных фонарей, то ли страстного желания обладать...

Я как завороженная смотрю на него. Меня гипнотизирует его глаза.

Почему-то рядом с ним я ощущаю себя не эскортницей. И вообще не той собой, к которой заставила себя привыкнуть. С которой смирилась. Я чувствую себя... Какой-то другой... Более важной, что ли... Более настоящей...

- А вы точно эскортница, Валерия? - низкий, чуть бархатный, глубой голос рождает новую волну мурашек.

Он будто читает мои мысли...

- Что, простите? - едва не шёпотом спрашиваю я. - А, да... - спохватываюсь я, и тут же говорю: - Нет... То есть... А почему вы вообще так решили? Мы разве раньше встречались?

Господи, какая дура... Что я несу?! Ох... какие классные мурашки по коже... Как он это делает? Что со мной вообще?

- Нет. Не встречались. Я бы вас запомнил.

- А откуда тогда вы знаете, что... - невольно умолкаю.

Просто не знаю, как спросить. Я сама себя не понимаю рядом с ним...

Даже голова закружилась. Жарко здесь...

- Предпочитаю не общаться с людьми, о которых мне ничего неизвестно, - невозмутимо произносит Владислав. - Мои люди навели справки.

Его низкий голос словно вибрирует во мне, вызывая приятное, чуть потягивающее чувство внизу живота...

- Но...

- Мы живём в современном мире, Валерия. В мире высоких технологий. Достаточно фотографии с камеры наблюдения, телефонного запроса, фокуса на лице, и поиска в Сети. Интернет хранит много информации. Возможно больше, чем вы думаете.

Вот как? Я растерянно смотрю на него. Тогда, конечно, понятно...

- Значит, не сможете? - лёгкий прищур тёмных, красивых глаз и сеть морщинок в уголке каждого...

Не верю ушам. Он спрашивает меня? Ему действительно важно то, что я отказалась?! Я его вообще не понимаю, походу...

Как же он смотрит на меня... О Боже... Реально мурашки волна за волной... Ещё и соски напряглись... Пипец какой-то... Что за ерунда?... Что со мной?

И как же хочется раздеться... Правда, жарко... Но полупальто и без того расстёгнуто, а платье-футляр можно только снять...

- Ваше предложение очень заманчивое, - я очень стараюсь вести себя не только вежливо, но и спокойно, однако мой голос предательски дрожит, - но я... Я действительно должна быть завтра в университете.

- Вам так важна учёба? - взгляд изучающ.

Спокойный, невозмутимый хищник. Лев...

- Да, - нервно сглатываю. - Я и в эскорте оказалась потому, что нужно было оплачивать её...

Очень не хочется, чтобы он воспринял мой ответ, как попытку набить себе цену. Или как стандартную легенду потасканной проститутки. Я ведь говорю правду...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Почему мне вообще так важно, что он думает обо мне?

- И вы сказали, что в эскорте вам не нравится.

- Да.

- Это правда?

- Да.

- Хотели бы уйти?

Внимательно смотрю в его глаза, пытаясь понять, зачем он это спросил.

- Мне некуда уйти.

Он качает головой, поворачивается вперёд, двигает правой, держащей ручку переключения скоростей, рукой, и "Бентли" устремляется вперёд, на зелёный свет, вдогонку за остальными машинами.

- Есть куда.

Мы несёмся по проспекту со скоростью более 100 км в час. Однако машина так плавно держит дорогу, а Владислав так умело ей управляет, что даже когда она, обгоняя другие автомобили, то и дело перестраивается из ряда в ряд, я не ощущаю ни малейшего дискомфорта. Вскоре она замедляет ход и останавливается у очередного перекрёстка.

Владислав чуть подаётся вперёд и внимательно смотрит куда-то в сторону и в вверх. Смотрю туда же. Огромное светящееся табло. На нём моя фотография. Под голубым небом, на фоне сиреневого иван-чайного поля, я томно улыбаюсь и смотрю вдаль. Ветер играет моими распущенными волосами. Реклама джинсов. Собственно говоря, я на этом фото только в джинсах и есть. Грудь кокетливо прикрыта ладонями.

Владислав поворачивается ко мне. Кивает на табло:

- Это вы?

- Да, - опускаю глаза.

Вздохнув, снова смотрю на него.

- Вы очень женственная.

Смущаюсь ещё сильнее:

- Спасибо.

Несколько секунд он просто изучающе смотрит на меня. А затем спрашивает, как-то даже непривычно мягко:

- Проведёте со мной эту ночь? - а затем добавляет: - Это предложение.

Я саму себя не понимаю. Он мне нравится. Своей силой, уверенностью, этой спокойной, невозмутимой властностью действительно богатого и влиятельногго человека, привыкшего к подчинению окружающих. Но у меня не получается рассматривать его в качестве клиента. И я не понимаю почему. А словами, которые он добавил - он и вовсе ставит меня в тупик.

Не знаю, как он воспринимает моё молчание. Действительная причина - я мысленно мечусь.

- Я не пользуюсь услугами эскортниц, - говорит Владислав. - Вообще. У меня есть опытная менеджер, которая занимается подобными вопросами, когда мне нужен секс. Поэтому я, возможно, неграмотно выстроил с вами диалог. В любом случае, вы можете быть уверены в том, что я щедро вознагражу вас. Просто назовите сумму.

Заставляю себя посмотреть ему в глаза:

- Я не хочу, чтобы вы меня покупали.

Его брови чуть взлетают вверх. Мой искренний ответ его явно удивляет.

Загорается зелёный, и он снова переключает внимание на дорогу. Машина вновь набирает скорость.

Теперь Владислав хмур. И я не могу сказать, что это добавляет уюта в и без того непростую обстановку.

- Тогда чего вы хотите? - негромко спрашивает он.

- Чтобы вы перестали воспринимать меня, как эскортницу.

Он бросает на меня короткий взгляд:

- А есть альтернатива?

- Вы же не отвезёте меня домой? - вместо ответа уточняю я.

Я это скорее утверждаю, чем спрашиваю. Потому что о том, каким будет ответ, я догадываюсь.

Владислав едва заметно качает головой:

- Нет. Так или иначе, вы станете моей.

Его заявление заставляет меня на несколько секунд подзависнуть.

- А вас не интересует возможное наличие в моей жизни мужчины?

- Нет.

Снова ставит меня в тупик. Хотя его ответ вполне предсказуем.

- Тогда зачем вы спрашиваете меня, хочу ли я провести с вами ночь?

- Попытался отнестись к вам так, как вы и хотите.

- До того, как я об этом попросила? - удивляюсь я.

Он не отвечает. Молча ведёт автомобиль.

- Вы сердитесь на меня? - спрашиваю я.

Мне беспокойно. Когда он говорит со мной, я хоть что-то понимаю. Когда молчит - мне иногда даже становится страшно. Впечатление, что я - привязанная к жёрдочке синица. А он кот, который просто сидит рядом и умывается. Но при любом движении - тут же сосредотачивает внимание на мне.

- Нет, не сержусь.

Некоторое время мы молчим. Пытаюсь понять и себя и его. Удаётся плохо. Думаю также о том, как себя сейчас чувствует Лизка, сидя в машине с этим здоровенным лбом - подчинённым Владислава.

- Что вас не устраивает? - спрашивает Владислав.

- В каком смысле?

- В том, что вы едете со мной.

- То, что я отказалась поехать, но мне пришлось.

Снова немного молчим.

- Я привык получать то, что хочу, - говорит Владислав. - Это мышление. Но я готов и давать взамен.

- Деньги?

Он бросает на меня взгляд:

- Вы хотите чего-то другого?

Сейчас я сама не знаю, чего хочу. Очень сложно игнорировать две вещи: его мощную, какую-то выраженно маскулинную привлекательность, и сам факт того, как и на каких условиях я оказалась в его машине.

- Свободы принятия решения.

Он снова на секунду поворачивается ко мне. Затем опять сосредотачивается на дороге.

- Хорошо. Тогда я повторю вопрос. Вы хотите провести со мной эту ночь? Безопасность и удовольствие я вам гарантирую.

- Даже так?

- Да, - спокойно и уверенно заявляет он.

Слова сами вырываются из моих уст:

- Да. Хочу, - а затем добавляю: - Но не за деньги.

- Я вас услышал.

Он вынимает из кармана пиджака смартфон. Продолжая рулить левой рукой, правой прикладывает его к уху:

- Алло. Аркаш, попроси барышню остановиться, освободи её машину, и езжайте по домам. Всё, на связи.

Удивлённо смотрю на него. Он не реагирует. Будто не замечает моего взгляда. Вместо этого нажимает пару раз пальцем на экран телефона и снова прикладывает его к уху:

- Тимур, теплоход мне арендуй небольшой. Какой-нибудь речной трамвай с удобствами. Да, сейчас. От Киевского причала. На ночь. Там разберёмся. Да. Примерно через полчаса. Действуй.

Он убирает телефон во внутренний карман пиджака, и перестраивает машину в крайний левый ряд. А затем "Бентли" уезжает с проспекта на перпендикулярно расположенную улицу. Следующие за нами "Лизкин "Порше" и "Гелендваген" проносятся дальше.

Недоумевающе смотрю на него.

Тихо шумит плывущий по Москве-реке теплоход. На верхней, открытой ночному звёздному небу палубе, мы сидим за одним из столиков. На теплоходе только маленькая команда, бармен, официант и мы.

Мимо проплывает речной трамвайчик. Музыка с него доносится всё громче. Судя по обилию танцующих в свете цветомузыки людей, там отмечают какой-то корпоратив. Несколько человек машут нам руками. Я улыбаюсь и легонько машу в ответ.

Мы поужинали, и это было очень кстати. Я проголодалась, а на свежем воздухе аппетит разыгрался ещё сильнее. К присутствию Влада и его манере общения я уже немного привыкла. Сейчас он сидит напротив меня, пьёт виски из стеклянного бокала и внимательно на меня смотрит.

Мне он заказал бутылку красного вина. И хотя, я не сильно разбираюсь в винах, это, судя по этикетке и годе разлива, что-то очень дорогое.

Официант дежурит поодаль. Стоит около барной стойки под крытым навесом. Готов в любую секунду подскочить к нам и выполнить любое пожелание Влада. Все люди, которых я наблюдаю в контакте с ним - ведут себя одинаково. Безропотно подчиняясь. Признавая власть. Что до официанта, он не просто обходителен и приятен, он вообще - откровенно угодлив. Судя по всему, расчитывает на крутые чаевые. Клиентов типа Влада ему даже и без них обслуживать нужно по высшему классу. Иначе есть риск потери работы. И поскольку отношение людей к Владу теперь распространяется и на меня, я чувствую некоторую неловкость. Не привыкла к подобному. Впечатление, что если я прикажу официанту или бармену почистить моё пальто - они безропотно это сделают.

Наш диалог с Владом вполне обычен, если не брать в расчёт обстоятельства этого тет-а-тет. Он узнаёт обо мне, задаёт всё новые и новые вопросы, внимательно слушает. О себе говорит мало и коротко. О личном не распространяется, хотя меня, уже немного захмелевшую и заинтригованную рассказом Ренаты, она очень даже интересует. Но я не настаиваю. Хотя бы потому, что пока не определила рамок дозволенного.

На палубе играет джаз.

Влад встаёт из-за стола, протягивает мне руку и приглашает потанцевать.

Некоторое время молча покачиваемся в медленном, приятном танце. Двигается Владислав потрясающе. Очень чувствует меня. Поэтому, если не считать моё смущение из-за того, что его руки лежат на моей талии, танцевать с ним мне очень нравится.

Вообще это странно. Когда мы ехали с Лизой в галерею, я и представить не могла, что вечер закончится так.

- Вы сказали о мужчине, - негромко произносит Влад. - Он у вас есть?

- Нет, - тихо отвечаю я.

В тёмной воде бликуют огоньки подсвеченных старинных зданий, мимо которых мы проплываем.

- Почему?

- Не знаю. Как-то не сложилось. Вы хорошо танцуете.

Комплимент он игнорирует:

- Предлагаю перейти на "ты".

- Хорошо, - послушно киваю я.

Хотя на "ты" мне с ним перейти очень непросто. Он и старше и... слишком крут и влиятелен, чтобы я так просто могла ему "тыкать". Но раз он так хочет - пусть.

Высокий, мощный, статный, Влад смотрит мне в глаза. Тёмный взгляд таит в себе множество тайн.

- Я не удовлетворюсь одной ночью, - вдруг произносит он.

Не знаю, что ответить на это. Знаю только, что впереди будет страстный секс. Предчувствие его витает в воздухе вокруг нас с самого момента встречи. Именно потому, я так растерялась в галерее Ренаты. Но теперь я уже готова к этому сексу. Более того - хочу. Жду. Предвкушаю. Потому что каждое прикосновение вызывает у меня только одну реакцию - возбуждение. Яркое, сильное, будоражащее. У меня даже коленки чуть дрожат из-за этого. И потягивает сладко внизу живота.

Учитывая то, что со своими клиентами я обычно испытывала спектр эмоций совсем другого рода, это слишком ценно, чтобы я могла это игнорировать. А ещё я отчётливо понимаю, что Влад не из тех мужчин, которые пытаются понравиться девушке. Этот мужчина просто берёт. Потому что может. А по тому, как он на меня смотрит, по тому, как касается, я понимаю, что он страстно меня желает. И я верю его словам о том, что ему не хватит одной ночи.

Он прижимает меня к себе, чуть наклоняется и мы страстно целуемся. Настолько страстно, что я чувствую, как сильное, будоражащее возбуждение охватывает меня всю. Мягкая борода касается моего лица, тёплый язык ласкает мой. У поцелуя чуть терпкий вкус дорогого алкоголя. Губы захватывают губы, скользят, ласкают, и всё это - кружит голову и вызывает приятные мурашки и тепло между ног. Я рада, что я в платье, но беспокоюсь, что протеку. Он слишком сексуален, несмотря на то, что старше меня почти вдвое. Слишком сексуален, чтобы моя природа могла это игнорировать. Уверена, его хочет каждая, с которой он общается. И оттого, что он сейчас только со мной - появляется чувство избранности. А то, что он не будет платить мне за секс - отчего-то очень греет. Ласкает сознание.

Он отрывается от моих губ, смотрит в глаза. Его ладонь скользит по моей попе, сжимает ягодицу. Низ живота благодарно отзывается тихой, тёплой, щемящей негой. Напряжённые соски желают ласки, упираются в ткань. Предвкушение близости охватывает меня, кружит голову, заставляет хотеть Влада ещё сильнее. Хотя я и без того уже готова отдаться ему хоть здесь. Чувствую, что намокла. Это беспокоит, но это приятно.

- Я хочу, чтобы ты принадлежала мне.

Его голос эхом звучит в моём сознании. Снова и снова. Пытаюсь понять, насколько то, что сказал - правда.

- Хочу, чтобы я могу приезжать и ты отдавалась мне. Каждый раз. Чтобы ждала меня.

Я не знаю, что ответить на это. События летят так стремительно, что я просто не успеваю за ними. Всё, что я сейчас понимаю - он не шутит. Он всерьёз.

- Взамен я буду оплачивать твою учёбу. Дарить цветы и украшения. Полностью тебя содержать.

В тоне его голоса нет ни намёка на вопрос. Он утверждает.

- И это значит, - танцуя со мной, продолжает он, - что ты больше не занимаешься эскортом. Вообще. Удаляешь анкеты. Выбрасываешь симки, которыми пользовалась для этого. Сдаёшь анализы, чтобы я мог трахать тебя без презерватива. Принадлежишь только мне, - в его голосе появляется жёсткость, глаза сверкают отблесками огней. - Только мне.

Зачем ему это?! Я правда не понимаю... У него же может быть полным-полно девушек... Самых красивых и сексуальных... Любых... А что, если он быстро наиграется мной? Что если заставит сделать что-то такое, после чего я в случае необходимости не смогу вновь заняться эскортом? Ведь, приняв его предложение, я окажусь в ситуации полной зависимости от него...

Не раз я фантазировала на эту тему, когда меня откровенно тошнило от очередного неприятного клиента и я надеялась уйти... Не раз. Но никогда не думала, что это произойдёт так. И что это будет так стремительно... Предложение очень заманчивое. Но, мы же знакомы всего пару часов... Как он может быть уверен в том, что хочет этого? Не игра ли это с его стороны?

Внимательно смотрю в его тёмно-карие, сейчас почти чёрные, глаза. Нет. Он всё это произнёс всерьёз.

- Я могу подумать? - тихо спрашиваю я.

- Нет, - качнув головой, отвечает он. - Не можешь. Ответ мне нужен сейчас. Это спонтанное предложение, и я жду от тебя спонтанного ответа.

Голос звучит низко, но не так густо, как в салоне "Бентли". Тихонько дует прохладный ветер. Доносит до меня лёгкий и приятный аромат дорогого мужского парфюма.

- Тогда позволь мне задать тебе один вопрос, - прошу я.

Мы останавливаемся. Пару секунд он ещё держит меня в объятиях. Но затем отпускает и, взяв за руку своей большой тёплой ладонь, ведёт обратно к столику.

Мы вновь садимся друг напротив друга.

- Говори.

Чуть облизываю губы. Послевкусие виски...

- Почему я?

Он перекрещивает пальцы. Вся поза этого сидящего напротив, облокотившегося на стол, делового мужчины создаёт стойкое впечатление, что он на переговорах. Серьёзное, без тени улыбки, выражение лица говорит о том же.

А во мне - бушуют чувства. Борьба страшная. Впечатление, что сейчас именно такой момент, когда во многом решается моя дальнейшая жизнь.

- Вряд ли я смогу тебе это объяснить, - произносит он. - Ты - девушка. Не мужчина. Но хорошо, я постараюсь.

Он умолкает. Его внимательный взгляд смущает и волнует меня. Чтобы хоть чем-то себя занять, берусь за ножку высокого бокала и поспешно пригубливаю вино. Другой рукой поправляю волосы. Убираю локон за ухо. Кажется, что время замедлилось и секунды не идут, а ползут.

- Есть люди, которые долго принимают решения, - очень спокойно произносит он. - Я - не из них. Решения я принимаю быстро. Другое дело, что не всегда дело нужно начинать сразу, поэтому необходим тщательный и качественный процесс подготовки. Но в чувственной сфере я не вижу в ней смысла. Узнать тебя лучше я смогу только одним способ - имея с тобой отношения. Учитывая то, что ты финансово зависима от эскорта, а я не желаю делить свою женщину с кем-либо, я избавлю тебя от необходимости сопровождать богатых мужчин и предоставлять им за отдельную плату своё тело в пользование.

Он говорит всё это так, будто я ему уже принадлежу. Он, пожалуй, даже мог бы молчать. Я бы всё равно поняла, что никуда уже от него не денусь.

Властвовать - для него привычно. И со мной он исключений также не делает. Захотел - взял. Вот, о чём говорят его поза, взгляд., тембр голоса и интонации. А у меня пальцы дрожат, и, хотя я убираю руки на колени, уверена - он это уже заметил.

- Когда я тебя увидел, - продолжает он, - то первое, о чём подумал: ты станешь моей. И я тебя уверяю - так и будет. Вопрос лишь в условиях. Я не просто так предоставлю тебе и защиту и содержание. Я потребую кое-что взамен.

- Что именно? - осторожно и робко спрашиваю я.

Сомневаться в его словах у меня нет ни малейшего основания.

- Рад, что ты спросила. Первое. Ты - только моя. Это не обсуждается и не корректируется, - в низком, густом, негромком и очень мужском голосе появляется нажим руководителя: - Только моя. Никаких сексуальных, романтических и даже дружеских контактов с другими мужчинами. Никакого общения наедине. В рамках вуза - пожалуйста, но исключительно в силу студенческой жизни.

- У меня нет друзей среди парней, - на мгновение опустив глаза, тихо говорю я.

- Это хорошо, - одобряет он. - Второе. Никаких светских раутов и клубных вечеринок. Все наши встречи - будут происходить исключительно наедине. Либо в квартире, которую я тебе предоставлю, либо мы куда-то выезжаем. Твоё прошлое - это твоё прошлое. Но мой статус в настоящем и будущем не позволяет мне его игнорировать. Резона выстраивать серьёзные отношения с бывшей эскортницей у меня нет. А это значит, что ты становишься моей любовницей и содержанкой. И не претендуешь ни на что большее. Любые попытки с твоей стороны склонить наши отношения к свадьбе я буду жёстко пресекать. Это ясно?

- Да.

- И, наконец, третье. Всё, что я буду тебе дарить - твоё. Включая финансовое обеспечение в размере восьмиста тысяч рублей в месяц. Ты можешь тратить эти деньги полностью, можешь копить - меня это не заботит. Но если я вдруг узнаю, что ты мне изменяешь... - он буровит меня тёмным взглядом и я буквально кожей чувствую, что с этим мужчиной лучше не шутить: - и неважно, решила ты подработать или у тебя возникли какие-то чувства... В общем, лучше так не делай.

- Я поняла.

- Замечательно. Четвёртое условие. У нас будет две, максимум три, встречи на неделе. Всё. Чаще видеться мы не сможем. Я - человек очень занятой. Возить тебя к себе домой я не буду. Всё, что тебе обо мне надо знать, ты в принципе уже знаешь. Но какие-то моменты на тему моего характера, вкусов и предпочтений в сексе и прочих, узнаешь во время наших встреч. Мне от тебя нужно тепло, нежность и секс. И встречать меня ты должна будешь исключительно в ухоженном, красивом виде. Никаких бигудей и прочего. Когда я приезжаю - ты уже нарядная и ждёшь меня.

- Хорошо.

- Ну, и, наконец, последнее, пятое условие. Ты об отношениях со мной не распространяешься. У тебя будет мой номер телефона, и я хочу, чтобы ты никому его не давала. А также не рассказывала о наших отношениях подругам, включая Елизавету. Для неё всё закончится тем, что мы с тобой покатались на теплоходе, затем поехали в отель и там провели ночь. Всё. Более того. Я не хочу, чтобы ты имела подруг с таким образом жизни, как у неё.

Нервно допиваю вино. Облизнув губы, заставляю себя посмотреть ему в глаза.

- Ты хочешь, чтобы я перестала общаться с Лизой?

Видя то, что мой бокал опустел, к столику направляется официант. Влад резко поднимает руку в останавливающем жесте, и официант замирает на месте, а затем, приложив руку к груди и мелко кивая, пятится назад. Влад встаёт, берёт бутылку вина и сам наполняет мой бокал.

- Благодарю, - тихо говорю я.

- Да, - оставаясь стоять и глядя на меня сверху вниз, произносит Влад. - Я хочу, чтобы ты перестала с ней общаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Именно так и началась моя новая жизнь. С ультиматума, представленного, как предложение, и жёстких условий в обмен на безопасность, роскошь и избавление от проституции.

Жизнь, о которой не говорят с другими. Потому что запрещено. Ещё более скрытая от посторонних глаз, чем работа эскортницы-индивидуалки. Жизнь, в которой нет места чувствам. Даже, если они есть.

Договор хозяина и птицы в золотой клетке. Договор условный, потому что когда ты поймана, хозяина лучше не гневить. Он в состоянии и оборвать крылья и свернуть голову.

Я стала принадлежать себе только четыре дня в неделю. И лишь постольку-поскольку. Потому что, когда заканчивалась учёба, начиналось моё одиночество.

Раньше я могла занять себя студенческими тусовками, эскортом и общением с Лизой. До того, как наше общение прекратилось, я и не осознавала, как много это общение для меня значило.

Теперь же всё вышеперечисленное стало для меня табу. А поскольку каждое воскресенье на мою карту поступала сумма в двести тысяч рублей, у меня пропала и какая-либо мотивация искать работу взамен прошлому эскорту.

Три дня в неделю я принадлежала ему. И хотя он приезжал ко мне исключительно по вечерам, чтобы уехать ночью, оставив меня одну, в эти дни я была особенно замкнутой с самого утра.

Это только кажется, что подобная тайна в личных отношениях - это просто три вечера и три ночи. Нет.

Когда я общалась в университете, я всегда держала в уме условие не болтать. И когда меня звали на вечеринки, я отказывалась всегда. Потому что мне нельзя было общаться с парнями вне университета.

И то, что быть относительно откровенной я могла лишь с Владом, придавало этим трём встречам дополнительной важности. Хотя разговаривали мы мало.

Я стала жить, как шпионка на задании. И только с ним могла снова становиться собой.

В этой игре у него было три крутых козыря. У меня - ни одного.

Я не отказала ему сразу лишь потому, что испугалась за свою жизнь. Но после того разговора на теплоходе приняла его условия потому, что он предложил мне хорошие деньги в обмен на уход из ненавистных мне эскорт-услуг. А ещё потому, что уже чувствовала его третий козырь. Козырь, о котором узнала в первую же совместную ночь.

Когда теплоход пристал к берегу, неподалёку от парка Горького, на берегу нас ждала машина. Чёрный "Майбах". Молчаливый водитель просто завёл мотор и поехал. Маршрут он уже знал.

Как я впоследствии убедилась, Влад часто создавал так своё будущее. По телефону. Кратко отдавал приказы и отключался. Его люди беспрекословно делали всё, как надо. Всегда.

За всю дорогу никто не проронил ни слова. За всю дорогу Влад ни разу не прикоснулся ко мне. Он молча ехал, глядя то перед собой, то в своё окно, и я делала так же. Если бы не волнение, меня, немного опьяневшую от вина, наверное, клонило бы в сон. Но мне было не до сна.

Мы выехали на МКАД, а затем в область.

Вскоре автомобиль промчался по запрятанной среди чёрных сосен дороге, и спустя минут десять, миновав большие кованые ворота, заехал в освещённый двор огромного и шикарного особняка в стиле ампир.

Этот огромный с высокими колоннами и массивным куполом произвёл на меня очень сильное впечатление. Он был очень органичен мужчине, по приказу которого меня сюда привезли. Мощный, роскошный, стильный и таящий в себе силу.

Водитель вышел из машины только для того, чтобы открыть перед мной дверь. После того, как я, робко поблагодарив его, вышла, он тут же сел за руль и уехал.

Влад взял меня за руку и повёл в дом.

В огромный дом, в котором не было никого.

Мы зашли с стильно и богато обставленный дорогой мебелью зал с высоким потолком и внутренними балконами, на втором третьем этаже. Вазы, колонны, тумбы и мрамор. Изысканная мебель в классическом стиле. Дорогая, но без какой-либо вычурности.

Огромный камин, в котором потрескивал настоящий огонь. Мягкие белые ковры. Диваны и кресла. Книжные шкафы во всю стену. Доспехи, скульптуры, картины и гобелены.

Всё выдержано в едином стиле. Кремовые стены светло-персикового цвета сочетались с красным деревом и белым орнаментом.

Множество дверей в стенах огромного зала.

У возникло чувство, что я вошла в особняк какого-то английского лорда, живущего в девятнадцатом веке. Камин и канделябры на стенах - единственное освещение зала в этот момент - такое впечатление только усиливали.

Всё это стоило бешеных денег. Я даже примерно не могла предположить, каких.

- Ты здесь живёшь? - повернувшись к Владу, спросила поражённая я.

Он покачал головой:

- Ты невнимательно меня слушала. Я же сказал, ко мне домой ты ездить не будешь.

Влад опустился на длинный стильный диван и похлопал ладонью рядом с собой. Я послушно подошла и села.

Он устало откинулся на спинку и ослабил пальцами воротник рубашки.

Вскинул руку и посмотрел на наручные часы. Затем на меня:

- Ладно. У нас три часа. Потом я уеду, а другой мой водитель отвезёт тебя домой. Не будем терять времени.

Я вопросительно взглянула на него.

- Когда ты последний раз обследовалась?

- Во вторник.

- Чистая? - его тяжёлый, хмурый взгляд из-под бровей будто сканировал меня в этот момент. - Обманешь - завалю.

Я почувствовала, что он всерьёз. Страх вновь охватил меня, сковал ледяной цепью.

- Чис..тая... - сглотнув, еле вымолвила я.

- Когда был последний клиент? - он спрашивал жёстко и властно.

- В четверг... На прошлой неделе...

Я говорила правду. Но мне всё равно было очень страшно в этот момент.

Он взял меня пальцами за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. И в его тёмных глазах, с прыгающими оранжевыми огоньками - отблесками каминного огня - таились опасность и хладнокровие.

Несколько секунд он смотрел будто мне в душу. Затем, чуть оттолкнув, отпустил меня и, кивнув на ширинку, приказал:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Приступай. И сделай так, чтобы я не разочаровался в тебе, шлюха. Отсоси, как лучшему своему клиенту.

Его слова были похожи на звонкую оплеуху с размаха. Я даже оторопела от неожиданности.

В начале моей работы в эскорте я не раз сталкивалась с пренебрежительным и хамским отношением к себе. Богатые люди, трахающие эскортниц после проведённого вместе времени в клубе или ресторане, в этом отношении мало чем отличаются от тех же дальнобойщиков, снимающих придорожных проституток. Особенно, когда пьяны. По крайней мере, по рассказам Лизы, которая знавала нескольких таких девчонок, удачно пробившихся в эскорт и поднявших тем самым себе ценник.

Эскорт, как таковой, чаще всего представляет из себя гламурную ширму: это просто элитное сопровождение. Бизнесменам нужна компания из приятных девиц, где девушка - что-то вроде золотых часов на руке. Аксессуар. Она должна быть красивой, сексапильной, воспитанной и достаточно умной, общительной и обаятельной, чтобы уметь поддержать разговор. Но чаще всего ей достаточно улыбаться, внимательно слушать, хлопать ресничками и изображать неподдельное восхищение понтами оплатившего услугу клиента.

Однако мужчины - это мужчины. И любая красивая, следящая за собой девушка, особенно, когда она одета так, что её трудно не хотеть, вызывает у них желание. И предложение переспать - это просто вопрос времени. Причём, недолгого. Так или иначе от этого очень зависит заработок и последующие заказы. В эскорте сложилась очень простая ситуация. Официально - это просто сопровождение и общение. По факту - чаще всего всё заканчивается трахом в отеле. Это интереснее, чем просто трахнуть девушку. Потому что в процессе общения сексуальное возбуждение к приятной собеседнице нарастает до такого пика, что секс становится не чем-то вроде покупки, а чем-то вроде завоевания. А мужчинам очень нравится побеждать.

Именно поэтому приятный флирт довольно быстро превращается в откровенные приставания, которые на рабочем месте в офисе обычно называются харассментом. От сальных шуток, до лапания за задницу, поглаживаний бёдер и попытками обесценить значение исключительно сопровождения. Не трахаешься - иди нахуй. Причём, именно в переносном смысле. А это означает, что дальше в твоих услугах нуждаться не будут. Что до неадекватов - то с ними вообще при таком раскладе лучше не связываться, потому что после отказа, они запросто могут распустить руки.

Зато, если трахаешься, и классно, мало того, что получаешь деньги, ещё нередко и некоторое покровительство.

Лично я для себя очень быстро решила, что я не стану возводить в привычку то, с чего начала тогда в отеле. Да, поначалу, первые месяцы, именно так и было. Но когда я зарекомендовала себя в определённых бизнес-кругах, когда стала набирать постоянных клиентов, то основной упор делала именно на классику и массаж. От минета я нередко старалась увильнуть, хотя его значение в эскорте - трудно переоценить. Увильнуть не всегда получалось, но в целом за последние несколько месяцев я достаточно чётко провела эту грань и отказывала в сопровождении любому клиенту, который вёл себя изначально по-хамски и настаивал на том, чего я не хотела. Это было очень трудно. Но это позволило мне относиться к себе с большим уважением, а к последующему после эскортного сопровождения сексу - более лояльно. Иначе я бы просто снова впала в депрессию, из которой и так вылезла только посредством терапии и курса антидепрессантов.

- Я не сосу.

- Что? - сощурив глаза, не понял он.

- Я говорю, я не сосу своим клиентам. И я - не шлюха.

Я просто не ожидала от него такого подхода. Несмотря на явно спортивную мощь, какую-то хищную респектабельность и властную манеру держаться, он был достаточно галантен, чтобы я ожидала другого к себе отношения. Да и просто - я действительно очень прониклась им на теплоходе и меня его слова банально задели.

Именно поэтому я и ответила так. Я хотела от него другого к себе отношения. Понимая, что если изначально пойду на всё, то дальше просто не смогу возразить.

Мне было очень трудно сказать ему это. Это потребовало огромной силы духа. Я очень боялась того, что он меня ударит в ответ. И хорошо понимала, что полностью в его власти.

- А кто ты? - спросил он.

- Студентка.

Он сел ровно, сложив на коленях руки. Чуть нагнулся вперёд.

- Послушай меня, Валерия, - сказал он. - Я не ухаживаю за тобой. И соблазнять - это твоя задача, а не моя. Разве мы недостаточно расставили точки над "i"?

- Видимо нет, - преодолев новую волну страха, ответила я. - Но я согласилась стать вашей...

- "Твоей", - вставил он. - Мы перешли на "ты".

Я слабо кивнула:

- Я согласилась стать твоей не исключительно из-за денег. Эскорт порой приносил мне больше.

Он оценивающе посмотрел на меня:

- Вот как?

- Да.

- Несмотря на отсутствие минета? - он ухмыльнулся. - Сдаётся мне, меня кто-то лечит.

- Нет. Я говорю правду. За последние два месяца я никому не делала минет. И я не набиваю цену. Восемьсот тысяч меня устраивают.

- А что я получу за них?

- Общение, массаж, заботу и секс. И минет в том числе. Но... Я очень прошу относиться ко мне так, чтобы у меня не было чувства, что я осталась в эскорте.

Он молча сверлил меня взглядом секунд десять, если не больше. А потом спросил:

- То есть, дело в формулировках?

- В подходе, - поправила я. - Я ведь тебя тоже хочу. И очень. Но до того, как ты назвал меня шлюхой, я хотела тебя больше. Прямо сейчас - в основном только боюсь.

- Разве я тебя обижал? - искренне удивился он.

- Нет, - помотала головой я. - Но ты - страшный. Правда, страшный. Я не про внешность! Ты очень красивый и сексуальный мужчина! Но эта аура вокруг тебя... Тебе трудно не подчиняться. И подчиняться я тебе буду, - я сглотнула. - Мне очень страшно тебе возражать. Но...ты меня не купил. Ты меня сначала заставил поехать с тобой, а потом... заставил себя захотеть. И это важно, Влад, правда важно. Да, если я не буду работать в эскорте, мне конечно всё равно захочется поддерживать тот уровень жизни, к которому я уже привыкла. Но я предпочту эскорт содержанию, если содержание будет напоминать мне тех клиентов, которые грубо обращались со мной. Я не из тех девушек, которые согласны на любого "папика" ради денег. И я не согласилась бы на твоё предложение, если бы ты не нравился мне, как мужчина. Тебе бы пришлось меня изнасиловать, чтобы добиться своего. Но то, что ты нравишься мне и то, как ты обращался со мной, заставило меня захотеть принять твоё предложение.

Он молча выслушал это. И мне было страшно из-за того, как он на меня при этом смотрел, из-за того, что я находилась в каком-то неизвестном мне дорогом особняке и из-за того, что он не сразу ответил мне. Но, понимая то, куда всё идёт, просто не могла иначе. Уже потом, на следующий день, меня просто трясло от мысли, как я тогда рисковала. Ведь это было похоже на безрассудство. Но тогда, когда он сидел рядом, тогда, когда я помнила его отношение ко мне в машине и на теплоходе, и когда понимала, что Лиза, если что, могла бы подтвердить полиции, что я села к нему в машину, мне было очень важно сразу изменить назревающий стиль отношений.

Он ответил мне очень спокойно. Точнее, чуть вкрадчиво и, как мне показалось, несколько угрожающе, задал вопрос:

- Скажи, Лер, а ты не много ли на себя берёшь?

В тот момент у меня и руки и ноги тряслись от страха. Реально была на грани обморока в тот момент. Вспомнились разные страшные истории из новостей. И я действительно испугалась того, что позволила себе. А своей спокойной реакцией он напугал меня ещё больше.

- Ты легко можешь меня заставить сделать то, чего хочешь, - сглотнув, дрожащим голосом ответила я. - Но... разве ты не хочешь, чтобы и я тебя очень хотела?

- Хочу.

- Тогда позволь мне доставить тебе удовольствие.

- О чём ты?

Я встала с дивана и опустилась перед ним на колени. Заглянула снизу вверх в чуть прищуренные тёмные глаза с пляшущими рыжими огоньками.

- У меня больше нет клиентов, - робко сказала я. - У меня теперь есть только ты. Ты же сам так захотел. Я не шлюха. Я только твоя. И я с удовольствием сделаю тебе тебе минет. И очень постараюсь, чтобы ты остался доволен. Только... будь со мной нежным. Ладно?

Он внимательно смотрел мне в глаза. Снова - будто в душу. Видимо, хотел понять, хитрю ли я с ним.

А потом чуть хрипло произнёс:

- Извини. Я был неправ.

Аккуратно, не торопясь, я расстегнула его ширинку. Стянула брюки, обнажив мускулистые, покрытые тонкими тёмными волосками ноги. Прохладными пальцами достала привставший тёплый член из белых дизайнерских трусов с серой полоской "Calvin Klein". Толстый, большой, с выглядывающей из кожи бледно-розовой головкой, он зачаровал меня. Волосы на лобке были аккуратно подстрижены, и то ли от трусов, то ли от члена доносился приятный ментолово-цитрусовый запах чистого тела, будто бы Влад только-только вышел из душа.

Заглянув ему в глаза, я легонько сжала в руке стремительно твердеющий член. Расслабленная поза Влада и одобрение в его взгляде вдохновляли меня. Я видела, что нравлюсь ему, и что ему нравятся мои прикосновения. несколько секунд легонько мастурбировала быстро твердеющий и увеличивающийся в размерах член, а затем склонилась над ним так, чтобы Влад ощутил мягкое прикосновение моих шелковистых волос. Я очень хорошо знала по опыту, что мужчинам нравится это. Влад не был исключением, я буквально чувствовала его удовольствие, проникалась им. Затем, выгнувшись в пояснице, я легонько коснулась основания приподнятого пальцами члена кончиком языка. Провела им по всей длине, а затем разом заглотила крупную головку и, сжав её губами, всосала в себя. Расслабила губы. Всосала снова.

До моих ушей донёсся тихий, вдохновляющий, чуть хриплый стон удовольствия.

Я принялась легонько, как конфету, посасывать головку. Не торопясь, наслаждаясь процессом и реакциями властного мужчины, которого ласкала в высоком зале этого огромного дома в свете каминного огня. Я слышала, что ему хорошо, и поднимая глаза, только убеждалась в этом.

В искусстве минета нет ничего сложного, если получается соблюсти два очень важных условия. Знать, как это делать технически и получать удовольствие от самого процесса. Ни одна женщина не способна сделать потрясающий минет, если этот процесс ей не в кайф. Минет не терпит суеты, нервозности и желания поскорее прекратить. И уж тем более мужчина очень чувствует, нравится женщине сосать его член или нет. Во многом именно поэтому я и избегала минета в общении с бывшими клиентами. Понимала, что не смогу удоволетворить их так, как им бы хотелось. Классический секс ведь многое может скрыть. Даже откровенную неприязнь к мужчине. Но не минет. Минет слишком откровенен в плане выражения симпатии, равнодушия или антипатии.

Он будто игра на музыкальном инструменте. Причём музыкой является дыхание мужчины и его постанывания от наслаждения. Ты либо увлечённо и полностью отдаёшься этому процессу, либо действуешь механически и отстранённо и тогда то, что ты делаешь, скорее утомляет и раздражает мужчину, чем доставляет ему удовольствие.

К тому же есть ряд тонкостей на грани еле уловимого. Мужчина замер и не издаёт ни звука? Даже дыхание затаил? Скорее всего, ему не нравится и он просто терпит. Ждёт, пока ты сменишь ласки на какие-нибудь другие. Более приятные. Мужчина берёт активность на себя и нетерпеливо схватив тебя за голову, принимается трахать в рот? Это вовсе не обязательно значит, что он перевозбуждён или просто желает сейчас доминировать. Очень вероятно, что ты слишком медлительна, а ласки слишком слабы. Мужчина ворочается, стараясь сменить положение тела? Ему вообще не нравится то, что ты делаешь, и он просто без слов пытается дать это понять.

Я уж не говорю о том, что даже самый элегантный и чувственный минет способно вмиг испортить неловкое задевание зубами головки полового члена. Она столь чувствительна, особенно там, где находится дырочка, что интенсивно ласкать её - означает сильно рисковать. Можно вместо удовольствия доставить весьма неприятные ощущения. Когда ты куртизанка и от того, останется мужчина довольным или нет, зависит то, пригласит ли он тебя на новую встречу или нет, неоднократное задевание зубами во время минета головки члена практически стопроцентно означает, что тобой останутся недовольны.

Ещё нужно помнить, что слюны в данном процессе - много не бывает. Чем более мокро и скользко, тем мужчине приятнее. А если ещё и постанывать от удовольствия самой, то минет превращается в вариант изысканного секса.

И лишь та женщина, которая сама упивается этим процессом, способна доставить мужчине такое яркое оральное удовольствие, что он может влюбиться в неё за один лишь минет. Но для того, чтобы так его делать, мастерства недостаточно. Мужчина должен вызывать настоящее и очень сильное желание.

Влад - вызывал.

А ещё мне хотелось ему понравиться. Я надеялась, что своим искусством минета завоюю его расположение ко мне. Что после того, как он насладится моими ласками и ярко кончит, он станет иначе ко мне относиться. Более бережно. Более нежно. Более трогательно. Чуть убавит градус своей обычной и явной привычной ему брутальности.

Вдобавок его твёрдый, поднявшийся член вызывал у меня желание ощутить его в себе там, между ног. Я люблю это предвкушение секса. Когда чуть тянущее внизу живота возбуждение нарастает до такой степени, что я ощущаю тепло и влагу, текущую из пульсирующей от похоти киски. Пока что удовлетворяла это желание проникновением члена в рот. Мне было это нетрудно: мои губы - сплошная эрогенная зона. Поэтому я всегда очень любила целоваться. Правда клиенты редко целовали меня. Как бы ни называлась моя профессия - она для всех них была самой обычной проституцией. И это часто означало брезгливость в отношении поцелуев.

Я катала во рту твёрдую и гладкую головку, посасывала её, сжимала губами, облизывала кончиком языка. Мокрыми пальцами гладила в этот момент мошонку, заставляя чуть приподниматься яички. Лизала и их и промежность под ними. Чуть подкручивающими движениями для большей полноты приятных ощущений мастурбировала член рукой, то крепко сжимая его пальцами, то ослабляя хватку. Полностью, выталкивала языком из себя и заглатывала вновь. Сосала, растворяясь в этом процессе. Теряясь в нём. Ускорялась и замедлялась, причмокивала и постанывала, возбуждаясь всё сильнее и сильнее. А когда почувствовала, что Влад напрягся и был готов кончить, плотно обхватила его налившийся кровью, твёрдый, как тёплый камень, член рукой и принялась одновременно бешено сосать его и быстро, активно дрочить.

Вскоре Влад с хриплым горловым стоном излился мне в рот. Вязкая, тёплая, с лёгким терпким оттенком сперма, брызнула на язык, на нёбо, смешалась со слюной. Заполнила рот. Я пососала ещё немного, дождавшись, пока Влад не подастся телом назад, а затем отпустила член, посмотрела Владу в глаза, улыбнулась и проглотила всё до капельки. Облизнулась и сказала:

- Ты очень вкусный. И я с удовольствием повторю, когда ты захочешь снова.

Он внимательно смотрел на меня. И в его взгляде я читала смесь удовлетворения, восхищения и вновь разгорающегося желания. И было в нём ещё кое-что. Чего я совершенно не ожидала. Тепло. Простое мужское тепло во взгляде. Но вскоре оно ушло, сменившись новыми буйными огоньками - отражением каминного очага.

- Разденься, - сев ровно, хрипло сказал Влад. - Так, чтобы я видел тебя. Чтобы сполна насладился твоей красотой.

И тогда, под звучащую в голове медленную музыку, от которой балдела последние дни, я встала перед ним и, танцуя, медленно сняла с себя платье. Затем бельё. Предательски торчащие соски выдавали меня с головой. Я страстно хотела его. И мне нравилось, как он на меня смотрел.

А вот то, что произошло потом, пленило меня, пожалуй, сильнее всего. Стало его третьим козырем. Которого я совершенно от Влада не ждала, хотя уже тогда очень хотела ему отдаться.

Наблюдая за мной, он скинул с себя одежду. Его серьёзный, умный и проницательный взгляд гипнотизировал меня. Он встал, сделал шаг ко мне, подхватил меня, раздетую, на руки и отнёс наверх, на второй этаж. Когда он поднимался по лестнице, тяжело ступая по облицованным камнем ступеням, я обвивала его шею руками и прижималась щекой к его бородатой щеке.

Именно тогда я впервые поразилась его физической силе. В общей сложности, он поднялся ступеней на тридцать, но нёс обнажённый голую меня так, будто я не весила ничего. Он вошёл в одну из тёмных ниш-коридоров этого огромного дома и подошёл к высокой бежевой двери в её конце.

Одной ркукой придерживая меня, а другой открыв её, он включил мягкий свет, и я увидела, что мы оказалась в огромной, роскошной спальне.

Двухместную кровать проще было бы назвать трёхместной, настолько она была широка. Высокая, с огромным резным изголовьем, украшенным мягкой бархатной тканью синего цвета, она была застелена тёмно-синим покрывалом с золотой окантовкой. Широким,властным жестом скинув его, он аккуратно уложил меня на нежное и прохладное белое постельное бельё.

И нависнув надо мной, принялся целовать меня. Не в губы. В шею, в плечи, в грудь, в живот... Он изучал моё тело пальцами, губами и языком, заставляя вздрагивать и трепетать от нежности и яркости ласк. Он ласкал меня так, как не ласкал никто прежде. Со знанием дела, с потрясающим чувством женской природы, с упоением мужчины, наслаждающегося неторопливым петтингом. Это длилось долго. От его пальцев, губ и языка я успела несколько раз кончить. И каждый мой новый оргазм был сильнее прежнего.

Он ещё не приступил к сексу, а я уже, и умом и телом, полностью принадлежала ему. И всё, о чём я мечтала тогда - отдаться. Больше ни о чём. Мир вокруг не интересовал меня. Лучшее - происходило именно в тот момент. И заключалось оно в этом погружении в чувственное наслаждение, которое Влад так легко мне дарил.

Когда же он вошёл в меня и принялся сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее трахать, я вдруг зашлась рыданиями от переполняющих меня эмоций. Рыданиями в сочетании с разгорячённым шёпотом, в котором была только благодарность.

Это нисколько не напоминало тот секс, который с некоторых пор стал для меня обыденностью. Секс, который я воспринимала работой. Секс, в котором не было места моему удовольствию, а была лишь суетливая похоть купивших меня мужчин.

Влад же, наслаждаясь мной, будто бы водрузил меня на пьедестал. Я чувствовала себя королевой. Самой потрясающей девушкой на свете. Не потому, что он говорил мне такие слова. Нет. Он вообще ничего не говорил. Но все его прикосновения, вся его страсть, всё просто кричало о том, что я - самое ценное для него в этот момент. И эта бережная нежность мужчины, который пугал даже внешне своей брутальной сутью, своей мощной фигурой и суровым лицом с тяжёлым взглядом тёмных карих глаз, именно она и вызывала у меня столь яркие эмоции, такие, что я с лёгкостью позволила себе слёзы

Когда раньше я слышала сочетание "классный любовник", я всегда представляла себе некоего сладострастного, мягко-обаятельного и самодовольного любителя секса, соредоточенного на своей сексуальности, которой привык сводить девушек с ума. Эдакого нарцисса...

Я и не знала, что "классный любовник" для меня - это дикое, впечатляющее и трогательное сочетание нежности неторопливых ласк и бурности секса с мужчиной, который внешне похож на спокойного и уверенного в себе мощного льва. Мужчиной, от которого нежности априори не ждёшь. Мужчиной, который настолько силён и властен, что ему нет нужды что-либо демонстрировать, чтобы понравиться. Думаю, что его это вообще мало волновало. Он просто делал то, что хотел.

И был лучшим. Лучшим с огромным отрывом от всех вместе взятых. Суровый, молчаливый и умелый любовник сходу, с лёгкостью превосходно почувствовавший меня.

Я напоминала себе фортепиано, на котором виртуоз стал играть одну из своих любимых вещей без демонстрации изысков мастерства, а просто - с тёплой любовью к своему делу. Виртуоз спокойный, уверенный в себе и совершенно не интересующийся вниманием публики. Равнодушный к её восхищению, но очень любящий музыку и сам процесс её создания.

То упоение, с которым Влад трахал меня, та его внутренняя мужская сила, которая так ярко во мне отзывалась, то величие, которое возводило этот секс в разряд какого-то древнего обряда и будило во мне первобытную меня, всё это - создавало новую реальность, в которой я не имела никаких ярлыков.

Меня никак не звали. У меня не было имени.

Я не была ни эскортницей, ни студенткой, не девушкой из провинции, приехавшей покорять Москву.

У меня не было возраста.

Я была просто тонкой и чувственной женской сутью, переплетённой с сильной и властной мужской.

О таком сексе я не могла и мечтать. Потому что я просто не знала, что такое вообще возможно.

Я полностью потеряла чувство времени. У меня не было тревожных мыслей. Меня не беспокоило ничего. Он неторопливо и постепенно превратил меня в сплошное наслаждение. Даже просто дышать, глядя на него, возвышающегося надо мной или чувствуя его сзади, мне было удивительно приятно.

Его оргазм напоминал рык хищника. Утробный, мощный, жёсткий и безумно мужской, он сотряс воздух спальни, завибрировав во мне так, что я едва не кончила вновь.

Хотя к тому моменту я уже превратилась в облачко от обилия сильных оргазмов, сменяющих друг друга с такой частотой, что казалось, будто весь этот секс - был единым моим оргазмом.

Расслабленная я лежала на кровати с закрытыми глазами. Слыша, будто в отдалении, как он молча и тяжело дышит полной грудью. Как часто стучит его большое сердце. И грелась в жаре его разгорячённого мощного тела.

- Потрясающе... - не открывая глаза, прошептала наконец я.

Влад ничего не ответил мне.

Он встал и вышел из комнаты, молча закрыв за собой дверь.

После того секса он уехал. Меня отвёз домой его сотрудник, Аркадий, ждавший на первом этаже. Молчаливый и уже знакомый мне амбал, который, не церемонясь, сел в машину Лизы, когда мы вышли из галереи.

Этот мрачный мужчина производил на меня странное впечатление. Он не вступал в диалог, если это не касалось указаний Влада, ограничивался короткими фразами, больше похожими на команды, и в целом напоминал скорее боевого робота, чем живого человека. Я понимала только одно: Влад его начальник, ему доверяет и у этого доверия есть железобетонное основание: полнейшая и безукоризненная преданность.

Позже я узнала, что Влад в принципе окружает себя очень молчаливыми и очень преданными ему людьми. Которые так или иначе, избегают любого общения со мной, если оно не имеет отношения к его распоряжениям. С ними нельзя обсудить погоду, нельзя поболтать о том, о сём, и совершенно точно - нельзя ничего выведать. Они скажут ровно то, что сказать можно. И не слова больше.

Сама система, в которой Влад занимал главенствующее положение скорее напоминала мафиозную структуру, чем стандартный бизнес. С очень жёсткой и чёткой вертикалью власти. Слово Влада - любое! - было законом. Никто не смел его ослушаться. И я знала, что вне зависимости от моих страхов, до тех пор, пока я Владу нужна - со мной не случится ничего плохого.

Влад предоставил мне три телефонных номера.

Один из своих, по которому я могла связаться с ним в любой момент, который он счёл бы подходящим. Если он не отвечал на звонок, звонить повторно мне было запрещено. На неотвеченные вызовы он отвечал всегда. Перезванивал и спрашивал, по какому поводу я звонила.

Второй телефонный номер принадлежал Аркадию. Он всегда доступен и всегда онлайн. Я не понимала, когда он вообще спит. Аркадию было поручено заниматься моей безопасностью, а также он привозил меня туда, куда было нужно Владу, если мы встречались не в Москве. За исключением двух водителей, это был единственный человек, который так или иначе, понимал, какие отношения связывают нас с Владом. У меня довольно появилось странное чувство: я знала, что вне зависимости от того, насколько опасен район, в котором я гуляю, мне совершенно ничего не грозит. Чувство какой-то абсолютной безопасности. Достаточно было позвонить Владу и сказать, что так, мол, и так, есть какая-то угроза. Спустя минуту или две приезжал автомобиль с очень серьёзными ребятами, которые быстро и практически молча брали меня под крыло. Таких ситуаций было две. Один раз у меня отняли сумочку на старом Арбате и уже на выходе с этой улицы избитый воришка вернул мне её с извинениями. Второй случился на дороге, когда какой-то психованный придурок подрезав мою машину, чуть позже подрезал её снова и загородил ею проезд. Я заперлась в машине, заблокировала двери и пока он там орал и стучал ладонью по стеклу, просто позвонила Аркадию. Не прошло и трёх минут, как этого буйного товарища уложили лицом на капот, а затем уехали вместе с ним в неизвестном направлении. Аркадий же молча доехал со мной до дома, а затем, молчаливым кивком попрощавшись со мной и молча же приняв благодарности, сел в машину к своему подчинённому или коллеге и уехал по своим делам.

Третий телефонный номер нужен был для обсуждения любых финансовых вопросов. Всё, что касалось денег, обсуждалось с Владом по этому номеру. Причём, исключительно в Телеграме. Пользовалась я им редко по той простой причине, что финансовых запросов у меня почти не было. Согласно указаниям Влада я оформила себе новый банковский счёт, мне предоставили золотую карту и именно ею я и оплачивала всё то, что мне было нужно. Влад же, несмотря на свою суровость, оказался очень щедрым мужчиной и стоимость его подарков нередко превышала еженедельные поступления на карту.

При этом изо дня в день я чувствовала себя всё более одинокой и закрытой от обычного мира. Прежде всего именно потому, что рассказывать кому-либо о моих отношениях с Владом было категорически запрещено. К тому же я не могла позволить себе тусовки, которые могли меня как-либо скомпроментировать даже потенциально и чисто гипотетически. А это означало только то, что молодых людей в моём окружении попросту не было. За исключением наступившей после окончания лета учёбы в университете, где я, так или иначе, тоже чуралась всякого весёлого общения, подразумевающего хоть какой-то флирт.

Однако в новом учебном году, когда я перешла на четвёртый курс, в соседней группе появился очень яркий парень, восстановившийся в универе после окончания академического отпуска. И этот парень быстро стал инфоповодом для едва ли не всех девчонок на курсе. Данила Морозов. Потрясающе юморной, дико обаятельный, очень красивый, даже, пожалуй, смазливый, стильный и обходительный, он так быстро завоевал множество девичьих сердец, что на общих лекциях быстро стало традицией хихикать над летящими в его сторону скомканными бумажками с девичьими записками.

Он приезжал в университет на жёлтом "Ламборджини", нередко опаздывая на первую пару, и в такие моменты на семинарах девчонки часто смотрели в окно, а потом шушукались и хихикали, раздражая профессоров. Он одевался, как откровенный плейбой, но при этом всегда был на стиле и обладал классным вкусом в одежде и обуви. Он знал множество анекдотов и шуток, с ним всегда было интересно и он быстро стал звездой нашего курса, вызывая у многих парней нескрываемую зависть.

Я часто наблюдала то, как он общается в перерывах между лекциями или в студенческой столовой, окружённый девчонкими и теми ребятами, которые предпочли с ним дружить именно по причине того, что рядом с ним им всегда перепадало немало девичьего внимания и нередко обламывался секс с самыми классными красотками университета. По крайней мере, ходили именно такие слухи, и у меня не было основания им не верить.

Однако, несмотря на всю эту ауру обаятельного плейбоя, каким-то образом ему удавалось сохранить статус свободного парня, который ни с кем не встречался всерьёз и который так и продолжал оставаться мечтой многих студенток нашего университета. Яркий, классный, общительный и очень тонко чувствующий девичьи потребности и желания, он слёту угадывал их и очаровывал грамотно подобранными словами. Девчонки краснели, вели себя, как дурочки, рядом с ним и очень откровенно пытались ему понравиться.

Я же, как обычно, держала дистанцию. И после окончаний лекций молча собирала вещи, быстро прощалась и уезжала домой.

Возможно именно потому, что я вела себя не как другие девчонки, я стала замечать, что он всё чаще и чаще поглядывает в мою сторону. Я смущалась и отводила взгляд в сторону или зарывалась в свои учебники и тетрадки.

Не знаю, как вышло так, что я стала думать о нём, больше, чем следовало. Наверное, это случилось тогда, когда он впервые приснился мне. Мы целовались под дождём и он обещал, что увезёт меня в тёплые края, к голубому океану, где мы сможем под тёплым солнцем гулять по песку и строить планы на будущую семейную жизнь. Сон был, конечно, абсолютно дурацким, особенно с учётом того, что Данила вряд ли мечтал о женитьбе и уж точно вряд ли подходил на роль мужа, учитывая то, что вокруг него постоянно вились девчонки.

Но с каждым днём я всё больше отдалялась мыслями от Влада и всё больше думала о Даниле, который всё чаще поглядывал на меня, когда я, собрав тетрадки в сумку уходила или когда проходила мимо его компании в коридоре.

С Владом моё общение было сведено к минимуму. Я зависела от секса с ним, потому что он трахал меня, как никто ранее и заставлял купаться в оргазмах. Но я быстро устала от отношения "ты мне - я тебе", где выполняла роль его безропотной содержанки, которой не позволено сближаться эмоционально. Меня изматывала эта чётко очерчённая дистанция между тем, что мне позволено и что запрещено. Я очень быстро поняла, что Влад, когда обозначал первоначальные условия нашей с ним связи - совершенно не кокетничал. Всё было именно так, как он и сказал. Я не был его девушкой. Мы никуда не ходили вместе. Мы проводили время вместе только для того, чтобы погрузиться в жаркий секс, а любые разговоры о личном Владом совершенно не приветствовались. Он могу выслушать мой рассказ о прошлом, не касающимся эскорта, мог выслушать мои пожелания на тему наших с ним отношений, но всё равно чётко проводил грань между полноценными отношениями и той связью, которая у нас была. Я - содержанка. Он - меня содержит. Моё тело принадлежит ему тогда, когда ему это нужно. Благодаря этому я в обеспечена деньгами и в безопасности. Шаг влево, шаг вправо - конец связи.

Мне стало казаться, что я бешусь с жиру. Он избавил меня от эскорта. Нигде не обманул. Я перестала чувствовать себя проституткой в поисках клиентов. Для меня вновь стало дикостью оказание эскорт-услуг с продолжением в виде сексуального контакта. Но я не думала, что окажусь в столь прочной и столь жёсткой золотой клетке. В которой не было места совместным поездкам на юг, походам в театр, да просто банально - даже просмотрам кино вместе в обнимку. Влад планировал время, проведённое со мной и расходовал его всегда очень грамотно. Иными словами, мы трахались всё то время, что он мне уделял. Иногда это занимало чуть больше часа, иногда - всю ночь. Но как только заканчивался секс, Влад уезжал.

И я не могла понять, я улучшила свою жизнь, согласившись на его условия, или наоборот. Да, я перестала быть фактически проституткой. Но разве даже будучи проституткой, я не была тогда куда более свободной?

И что самое интересное, чем больше я гнала от себя эти мысли, тем сложнее мне было встроиться в ту новую реальность, которая происходила вокруг меня в университете. А с наступлением октября игнорировать внимание нравящегося мне Данилы становилось всё сложнее. В нашей группе, пожалуй, я оказалась единственной девчонкой, которая так или иначе целенаправленно избегала общения с ним. И он это, несомненно, ощутил. И, наверное, этот мой игнор и стал основной причиной его повышенного интереса к моей персоне. Такого, который стал формировать слухи и сплетни. Когда он смотрел на меня, я замечала и то, как оборачиваются ко мне и другие лица. Заинтересованные в моей реакции. Ожидающие моего нового опускания глаз, нового молчания, нового ухода. Чтобы после шушукаясь и перешёптываясь, обсуждать невесть что возомнившую о себе странную одиночку Леру.

Иногда я улавливала обрывки этих сплетен. Однокурсники считали меня снобкой, недотрогой и даже пару раз я слышала с галёрки смешки в сочетании со словосочетанием "девственница, походу". Это откровенно нелепое утверждение, похоже, некоторым из них нелепым вовсе не казалось. "Девственница"... Смешно...

Однако в тот ранний вечер, после пятой пары, когда Данила нашёл меня сидящей на широком подоконнике в цокольном этаже с учебником, мне стало совсем не до смеха.

Стоял октябрь. Темнело уже раньше обычного, а перед окном на асфальте, расположенным на уровне глаз валялись колыхаемые ветром жёлтые и рыжие листья.

Я спряталась здесь от посторонних глаз потому что у нас отменили семинар, а я не хотела вместе со всеми тусить в главном здании, где должна была начаться вечерняя лекция. Поскольку чем-то заняться мне всё-таки было нужно, я решила немного подучить материал к завтрашнему семинару по бухучёту. Всё-таки четвёртый курс заканчивался дипломом бакалавра и потому был очень важным, а я, несмотря на все свои внутренние метания, собиралась перейти в магистратуру, а затем, быть может и в аспирантуру. Насчёт последнего я сомневалась, но все мои мечты о собственном бизнесе будто заснули во мне и я не видела на тот момент лучшего варианта, чем продолжить учёбу.

Амбиций не было никаких, кроме того, что я хотела получить красный диплом и уверенно на него шла.

- Привет, - оглушил меня он.

Я закопалась в учебнике и совершенно не ожидала его появления рядом. Тем более здесь, где никого кроме меня не было. В аудиториях шли семинары.

Желая прикрыть приоткрывшиеся бёдра, я машинально оправила плиссированную юбку-миди.

- Привет.

Он смотрел на меня с интересом. Даже с любопытством. И ещё что-то было в его взгляде. Что-то такое, что смущало меня. И смущало не впервые.

- А чего ты тут, одна?

Я кивнула на книжку:

- Занимаюсь.

- Я тебя отвлекаю? - в его голосе слышалась лёгкая насмешка.

- Есть немножко.

Он подошёл ближе. Настолько, что я ощутила запах его свежего и чуть сладковатого цитрусового парфюма. Мне стало не по себе. Потому что между нами впервые было такое маленькое расстояние.

- Почему ты избегаешь меня?

Его вопрос прозвучал неожиданно. А ещё он сильно смутил меня. Потому что это правдой: я действительно осознанно его избегала. И когда заходила в аудиторию позже него, всегда выбирала место, расположенное как можно дальше от него и его компании.

- Глупости какие, - фыркнув, ответила я. - Мне до тебя дела нет.

Он улыбнулся и заставил меня на мгновение потупиться.

- Ну, я бы так не сказал...

Я вызовом посмотрела на него. Его нахальная и самоуверенная реакция вызвала у меня давно забытые эмоции: какой-то приятно щекочущий тело азарт лёгкого флирта.

- Слушай, я думаю девушки тебя уже заждались.

Он ухмыльнулся:

- Ты что, ревнуешь?

- Кого? - скривилась я. - Тебя? Что за чушь?

- Меня, - нагло заявил он. - Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня иногда смотришь?

Я сменила позу: свесив ноги, уселась на подоконнике прямо перед ним. Посмотрела в его красивые глаза:

- Я на тебя никак не смотрю. Мне дела нет до университетского плейбоя, который всем подряд строит глазки.

Мой ответ его рассмешил.

- Чудная ты, - сказал он. - Может, ты и вправду девственница?

- Тебя это не касается. И если ты закончил, то можешь...

Он покачал указательным пальцем, а затем приложил его к полным, красиво очерчённым губам.

- Я не думаю, что ты девственница. Я думаю, что у тебя есть какая-то тайна. Ты закрытая, но очень интересная. И ты мне нравишься.

- Я за тебя рада, - максимально холодно ответила я.

Холод был напускным. И он это понимал. Я видела это.

- Ладно, не злись, - мягко произнёс он, а затем кивнул на мой учебник, который я держала на коленях, зажав пальцем нужную страницу. - Что читаешь? Бухучёт?

- Да.

- Ты не очень разговорчивая, да?

- Да.

- А как насчёт того, чтобы сегодня сгонять со мной на ночные покатушки? Будет интересно. Слыхала о квестах?

- Мне это неинтересно.

- А что интересно?

- Бухучёт.

Он опять рассмеялся. И поскольку был очень обаятельным и очень уверенным в себе, я не находила в себе сил злиться на его навязчивость. Я только понимала, что мне нельзя. Даже если хочется.

- Да перестань, - сказал он. - На свете есть множество куда более интересных вещей.

- Например? - сощурив глаза, спросила я. - Ты, что ли?

- И я тоже, - кивнул он. - А ещё золотая осень, листопад и уютные кафе. Классные музеи, приятная музыка, танцы, прогулки, когда беззаботно пинаешь листву под ногами и хохочешь, потому что на душе радостно и тепло. На улице так классно, а ты сидишь одна в каком-то подвале и учишь, пожалуй, самый скучный предмет на курсе. А я вот задался целью тебя найти и нашёл.

Не знаю, как он это сделал, но этими простыми словами он пробудил во мне что-то такое, что тут же наполнило меня давно забытым чувством чего-то прекрасного, трепетного и тёплого. Это было похоже не детские ощущения, когда я забиралась с книжкой под одеяло и читала при включённом фонарике, балдея от того маленького уюта, который создала сама. Напомнило предвкушение маминых пирогов после долгой прогулки с подружками. И одновременно с тем я вдруг будто вновь оказалась в том непосредственно-детском восприятии мира, когда видя, как на солнечной улице под моим окном девчонки играли в резиночки, я точно знала, что стоит только сбежать вниз по ступенькам и выбежать во двор, как тут же окажусь в вихре безудержного веселья и азартной радости классных игр.

И тут же я вдруг остро осознала, что несмотря на то, что на мне дорогие шмотки, где только одно бельё стоило больше трёх маминых зарплат; несмотря на то, что на парковке рядом с университетом у меня припаркована своя красивая и классная машина; на то, что я учусь в одном из самых престижных вузов страны, я очень многое упускаю. Очень многое.

Что действительно полноценная, эмоциональная и полная общения с людьми жизнь - проходит мимо меня. Что я ведь тоже могу, как и мои однокурсницы, высунуться из кабриолета и визжать от восторга, чувствуя скорость и ветер. Что тоже могу гулять в парках, держа приятного молодого человека за тёплую ладонь. И болтать с ним о разном. И смеяться в кафешках, обсуждая с однокурсницами преподов и забавные студенческие ситуации. Плавать с шумной компанией на катамаранах, ходить в походы и петь под гитару песни, целоваться, с кем хочу, напиваться вином и танцевать до упаду. Что мне только двадцать и что, несмотря на то, что нахожусь на обеспечении богатого мужчины, я вовсе не замужем за ним. Что на самом деле я - пленница его жёстких условий.

Дорогая кукла. Которую на четыре дня в неделю убирают в шкаф. В шкаф с маленьким окошком, откуда она видит большой город с кипящей в нём жизнью. Улыбающиеся лица и много-много весёлого и интересного общения. На которое она будто бы не имеет права.

И вот сразу после того, как я это ощутила, сердце будто сжал кто-то бесжалостной и властной рукой. Мне стало безумно тоскливо. Потому, что я вдруг очень чётко осознала - я не могу это изменить.

Я ни черта не могу изменить тут.

От меня вообще ничего не зависит. Контракт подписан. Его цена - моя свобода.

Мне не позволят выйти на воздух, к людям. Меня могут только вернуть обратно в эскорт. Эскорт, о котором теперь я вспоминала с содроганием, несмотря на то, что благодаря ему впервые ощутила вкус больших денег.

Я стала заложницей того образа жизни, который выбрала сама, поняв, что не тяну оплату учёбы, когда задолбалась пахать ради неё на двух работах практически без выходных. Когда ощутила разницу между собой - амбициозной, но нищей провинциалкой и детьми богатых родителей, с которыми стала учиться.

И единственное, что я теперь могу - просто ждать. Ждать, когда получу диплом магистра и мне не нужно будет больше платить за обучение в университете.

Ждать потому, что в эскорт я не вернусь.

Я ведь сама себя заперла в этот шкаф. Потому что выпала возможность сбежать от продажи себя сонму похотливых рож. Потому что Влад предоставил её мне. Но предоставил на своих условиях.

Всё это очень быстро промелькнуло в моей голове. Буквально за несколько секунд. Но я будто сменилась новой собой. Чуткой и чувствительной к этому приятному голосу извне. К голосу парня, который, в отличие от меня, жил на полную катушку и ни от кого не зависел.

А он между тем внимательно изучал меня взглядом. Причём смотрел так, что к моим щекам прилила кровь, а губы, готовые к поцелую, приоткрылись сами собой. Он действительно очаровывал. И делал это легко и незаметно для других. Потому что действительно был очень хорош.