Глава № 8

Привыкшему, за эти пару дней к сухпайкам Давиду, этот ужин показался поистине королевским. Уху ели без особых церемоний, по-простому. Поставив котелок на деревянный стол и запуская внутрь деревянные ложки, которые любезно предоставил хозяин. На второе старик угощал гостей превосходной жаренной рыбой, которую упорно называл толстолобом. Все без исключения нахваливали стряпню старика, особенно внезапно повеселевшая Мариам. Ночное купание как оказалось пошло ей на пользу.

Встретив её измазанную копотью, и укутанную рваными тряпками, герой принял её за женщину преклонного возраста. Смыв с себя всю грязь и сор, перед Давидом открылась совсем ещё молоденькая и хороша собой девушка. На вид ей было не больше двадцати, чёрные волосы, которые Давид встречал не так часто в убежище, роскошной волной ниспадали на её хрупкие плечи. Лицо было выразительным и неуловимо привлекательным. Большие, нежные глаза, словно два колодца заставляли тонуть в них героя всякий раз, когда они пересекались взглядами. Нос был с небольшой горбинкой, но это добавляло ей в суме с пухлыми совсем ещё детскими губками ещё больше своеобразной красоты и привлекательности. Каждый раз, когда шутил отчим она смеялась громко и звонко совсем как радостный ребёнок, кажется, совсем забыв те беды, которые посыпались на её хрупкие плечи с недавних пор.

Сабир отмывшись от дорожной пыли и копоти перестал выглядеть как выходец с того света, и приобрёл человеческий облик. Как оказалось, ему было не более тридцати и всю его напускную напыщенность вместе с грязью смыло без следа. Казалось наконец то он мог расслабиться, не озираясь каждый раз и не отыскивая взглядом по кустам супротивников. Раздевшись до пояса, сейчас он вовсю получал удовольствие от горячей пищи и безопасного времяпровождения. Герой смог отметить про себя, что сложен был Сабир крепко. Конечно, на боках и животе нависали пару килограмм лишнего мяса, но в остальном он выглядел довольно сильным и выносливым.

Набивши животы до отвала, гости почувствовали острую необходимость уснуть, и расположились вповалку, на полу уступив, девушке ложе из камыша. Давид уже засыпал, когда услышал тихие перешёптывания. Насколько герой не был разбитым и уставшим, но всё же любопытство взяло верх над сном, и он стал внимательно слушать. Шептались старик с отчимом сидя за столом и передовая друг другу небольшую курительную трубку. Из трубки шёл дымок, и каждый раз отчим потягивал из неё, немного прищуриваясь.

— Я сам не поверил, когда очнулся посреди пещеры и увидел это! — Заговорил отчим. — Я конечно не первый год живу, но с такой дрянью в первый раз сталкиваюсь. Да чтоб меня так охмурить, что я сам к нему в пасть годов был залезть… брр… как вспомню так озноб и пробирает.

— Очень интересно… — ответил старик, — я в этих краях частенько бываю. Думал, что с местными жителями знаком. Но чтоб, как ты говоришь, у них лидер появился, это интересно. Как говоришь он выглядел?

— Помнишь, когда я на льду пятую точку застудил? Я к тебе ещё тогда за помощью обращался?

— Да, помню, как такое забыть то! — Поморщившись, ответил старик.

— Так вот один в один ту самую хворь напоминает, только в сто крат отвратнее…. А недуг этот меня и после твоих мазей мучил, но это так к слову.

Старик, затянувшись надолго замолчал, перебирая в голове картинки из своего прошлого. Ушедши в себя, он не скоро заметил, что по-прежнему находится в своей хижине, а в лицо пытливо заглядывает старый товарищ. Спросил:

— Так как говоришь, тебе удалось с этим мутантом совладать?

Отчим немного отстранился и поглядел на пасынка, чтобы убедится, что тот спит, к счастью, как раз в этот момент тот прикрыл глаза и притворился мирно спящим. Затянувшись трубкой продолжил:

— Мне никак! Если бы не малой лежать бы моим костям в брюхе одной из этих тварей…

— Это ты этого бугая малым называешь? — С удивлением поинтересовался старик, перегнувшись через стол и разглядывая Давида. — Да он же тебя килограмм на двадцать тяжелее. Ты только погляди на эти ручищи! Не завидую я тому, как его? Отцу Матвею… или Павлу чёрт бы его побрал! Когда этот малыш до него доберётся от него останутся только рожки да ножки!

— Не суть… — гордясь отпрыском ответил отчим, — это их с ним дело они сами разберутся. А что ты и вправду погляди, какого я богатыря воспитал! Так вот о чём это я? Малой мой так эту тварь настращал, что она чуть от страха не обделалась. Отпустила, значит, нас, да ещё на дорожку лапкой помахала…

— Очень интересно… — проговорил старик и снова ушёл в себя явно, что-то обдумывая. Его глаза на несколько минут будто обволокло пеленой отчим, было уже подумал, что рыбак уснул и ели слышно отодвинулся от стола, чтобы не беспокоить старого человека, но тот спустя мгновение молвил:

— Ты же знаешь, что рано или поздно этот день настанет… я говорил тебе сделать это, когда он был ещё совсем маленьким. С каждой минутой тебе будет всё сложнее, ведь ты любишь его как родного сына.

— Я смогу ему помочь! — Воскликнул Семёныч, позабывши на миг, что вокруг спят люди.

Мариам заворочалась на кровати остальные будто ничего и не слышали, настолько приведшая в эту хижину дорога смогла утомить спутников. Убедившись, что никто не проснулся, старик продолжил:

— Он уже показал себя в убежище… Если не можешь ты тогда позволь мне?

Отчим глубоко вздохнул и взглянул на Давида. Тот изо всех сил претворялся спящим, даже вдруг сильно колотящееся об стенки рёбер сердце старался успокоить ровным дыханием.

— Знаешь, а ты ведь прав! — Произнёс Семёныч, не отводя взгляда от пасынка. — Я не смогу это сделать, но и другим не дам навредить ему. Он мой сын и хочешь ты этого или нет, но для начала тебе придётся иметь дело со мной.

С пару минут Семёныч прожигал взглядом дыры на лице рыбака, но тот лишь в ответ рассмеялся:

— Вот видишь всё как я тебя и предупреждал… Ладно уж, мешать я вам покуда не буду, но и помощи от меня не жди. У мужчин свои дороги, и ты свою выбрал. Расскажи-ка мне поподробнее где именно логово того предводителя этих троглодитов?

— Троглодиты?

— Троглодиты, Нефилимы, называй, как хочешь…


Как только первые лучи солнца коснулись водной глади, грубый сапог заботливого отчима бодрым ударом поднял на ноги героя. Мариам и Сабир уже сидели на полу и зевая подтягивались, когда отчим заставил Давида искупаться в остывшей за ночь воде. Вообще всё утро Семёныч был необычайно груб и строг с пасынком, будто последний чем-то сильно провинился. Рыбака в хижине не оказалось. Он даже не пришёл, чтобы попрощаться с гостями и поэтому отчим, уходя последним, заботливо прикрыл на ржавый гвоздик входную дверь.

Группа длительное время пробиралась берегом и казалось конца и края не будет этому водоёму. Поверхность воды лишь изредка в некоторых местах расходилась кругами и, если бы не доводящие до безумия всяческие мошки и комары герой бы, пожалуй, желал бы поселиться здесь. В этом уютном тихом островке тишины и покоя посреди безумного, погрязшего в насилии мира.

Пару раз из камыша вспархивали и улетали ввысь неведомые герою птицы. Мимоходом смог различить на поверхности воды уродливый не то силуэт, не то тень чего-то огромного и зловещего. Ближе к полудню водоём оказался за спиной, а на смену ему пришёл уже ставшим родным для Давида лес. Пускай здесь под пышными кронами деревьев солнца не видно, зато мощные стволы закрывают собой его уязвимое для пуль тело. Не то, что около водоёма, где любой желающий может, смело накормить его свинцом метко пущенной очередью. Под сенью этих исполинов Давид почувствовал себя намного уверенней и попытался было завести разговор с Семёнычем, но тот только недовольно бурчал и вскоре герой оставил его в покое.

Сравнявшись с Сабиром, Давид обратил внимание, что по сравнению с вчерашним днём он выглядит намного лучше. Многие морщины пропали с его лица без следа, а на губах повисла счастливая немного рассеянная улыбка. Заметив обращённый на него взгляд, Сабир ответил герою:

— Наконец то не я веду… Как хорошо быть, как и прежде ведомым… Будто гора с плеч.

— Что вы будете делать по приходу в Зорю? — Поинтересовался герой, чуя острую необходимость с кем-то потрепаться.

— Ещё не знаю, буду решать проблемы по мере их поступления. А что я парень крепкий, могу сруб построить, могу рыбу удить. Да и в охоте мне равных в селе не было. Должны принять…

— У тебя какие-нибудь родные остались?

— Нет, наверное, — неуверенно пожал плечами Сабир, — у меня в моём селе родня небольшая была. Мать, отец да сестрёнка совсем маленькая. Всех беда забрала.

На миг герою показалось, будто этот рослый, крепкий мужчина вот-вот расплачется. Но тот с большим усилием сдержал себя и продолжил:

— Отец рассказывал, будто в Южном у него брат оружием приторговывал, да я его в глаза не разу не видел. Знаю, что есть такой, да и всё тут. Может когда-нибудь и разыщу. Выбраться бы живым из этой передряги.

— Выберешься — обнадёжил Давид — ты ещё уважаемым человеком в Зоре станешь, если ты такой работяга, как рассказываешь.

Оба мужчин обменялись улыбками, струхнувшими всё горе и печаль наложившим на них лихим временем.

— Послушай Сабир… Можно я тебя буду просто Сашей называть мне так удобней?

— Разрешаю. Называй. Вас ниспослали боги… я не говорил этого Мариам, но мы вряд ли пережили бы эту ночь без вашей помощи.

Лес закончился также внезапно, как и начался. Только что по бокам тянулись гектары нехоженого леса, как вдруг ему на смену пришёл мелкий кустарник, а после перед людьми предстало печальное зрелище. Осыпавшееся обломки некогда огромных бетонных строений.

Между деревьями и некогда огромным городом шла невидимая для глаза человека война. Корни перемалывали в труху некогда ровно постеленный асфальт, оставляя под ногами канавы и рытвины. Памятники былой славы, инженерные чудеса и труд многих людей лежал сейчас в нескончаемых руинах. Оглядевшись, герой смог различить под слоем мха памятник неизвестному человеку, который он поначалу принял за обломок камня. Мох и дикий хмель полостью опутали каменную фигуру, лишь истёртое дождями и временем лицо холодно и с вызовом, смотрело на четвёрку людей, пробиравшихся между разрушенных зданий.

Некоторым зданиям повезло немного больше. Сохранивши до трёх этажей, они угрожающе смотрели вслед людям своими разбитыми, будто бойницы окнами. Совсем рядом пробежало что-то огромное и мохнатое, за ним с лаем пустилась в погоню, будто из пустоты взявшаяся свора собак. Громко и сипло закаркало вороньё, облепивши, будто виноградные гроздья накренённый столб со свисающими до земли проводами.

— Не время уходит, уходим мы… — шёпотом произнёс отчим.

Мариам вопросительно взглянула на Семёныча, тот лишь с улыбкой пожал плечами:

— В одной умной книжке вычитал, сам не знаю к чему бы это… Надо поспешить, торчим здесь как истуканы.

Группа людей последовала напрямик, через развалены здания. Герой смог разглядеть бетонную лестницу, поднимающуюся ввысь, и так же резко обрываясь. Через пролом в стене они вышли на небольшой дворик, пятачок, окружённый зданиями. В центре дворика, покрытые хмелем и поросшие травой, одиноко стояла детская горка и пара разломанных качель. Посреди двора зияла огромная яма, с торчащим на дне ржавым хвостом снаряда. Лишь теперь Давид понял одну ужасающую истину. Все эти канавы и ямы, которые он так старательно перепрыгивал, были не чьим иным как воронками от разорвавшихся снарядов. Кто-то безжалостно уничтожал мирные поселения, не брезгуя бомбёжкой мирных жителей.

— Хоть бы детей пожалели сволочи… — прошипел сквозь зубы герой.


Вот уже как полтора часа назад Семёныч ушёл на разведку оставив их троих посреди каких-то не то складов, не то гаражей. Повсюду валялись ржавые лохмотья, останки некогда дорогих автомобилей. День плавно клонился к закату. Давид не находил себе места мотаясь взад и вперёд каждый раз переступая через прутья арматуры, торчащие из фундамента. Мариам и Сабир сидели в углу и кажется совсем не переживали, полностью положившись на силу и отвагу героя.

— Ну, где его черти носят? — Не унимался герой. — Уже, поди, второй час как пропал…

— Не поминай шайтана к ночи. — Укорил его Сабир. — Семёныч мужик мудрый, если ушёл значит так надо. Ты куда собрался? Семёныч приказал здесь его ждать! — Поинтересовался он у уходящего прочь героя.

— Да по нужде я… Господи уже отлучиться нельзя. — Пробурчал герой.

Давид отошёл достаточно далеко. Не то чтобы он сильно стеснялся, но до появления в их группе Мариам всё было намного проще. Перепрыгивая очередной овраг, он не рассчитал усилий и приземлился на самый краешек. Земля под ногами стремительно осыпалась вниз, и он кубарем полетел на дно, больно ударившись, обо что-то твёрдое рёбрами.

Первой его реакцией было вытереть ладонью лицо от пыли и крепко выругаться. Он хотел уж было подняться на ноги, но что-то вовремя остановило его от этого фатального поступка. Пошарив рукой под собой, он нащупал что-то холодное и металлическое. Стараясь как можно меньше двигаться, он попытался осмотреть предмет, на котором лежал. Это была мина! Круглая, с полметра диаметром и толщиной не менее десяти сантиметров. Именно на неё он так удачно шмякнулся спиной, приведя ударный механизм в действие, об этом как раз вещала небольшая грозно мигающая красная лампочка.

— Ты как там живой? — Послышался голос сверху.

Герой поднял голову вверх и смог разглядеть чумазое лицо Сабира.

— Я, кажется, на мину упал.

— Сиди там сейчас я спущусь…

— А куда я убегу остряк чёртов!

Сабир спустился по склону оврага и присвистнув принялся рассматривать смертельный снаряд.

— Не бойся брат, это ведь противотанковая. Она только при определённом весе срабатывает. — Заметил Сабир. — В тебе ведь четырёх тонн нет?

— Нет!

— Ну, тогда вставай не бойся!

— Слышь ты специалист! — Проорал Давид. — А какого лешего тогда вот эта лампочка мигает?

— Лампочка? — Непонимающе переспросил Сабир.

— Лампочка!

— Ты посмотри и вправду мигает…. Наверное, боёк сработал. Мина то древняя. Ты лежи не двигайся. Главное, чтобы усилие на боёк было, как только перестанешь давить, кишки твои будут по всем деревьям висеть. Понял?

— Понял… — Ошарашенно ответил герой. — Ты что делать собрался?

— Попробую обезвредить.

— Откуда тебе знать, как её обезвредить?

— А что я? Когда маленьким был мы с кентами и не такое с леса домой приволакивали. Эхо войны! Правда, именно такие-вот не разбирал. Видел, как один попытался, земля ему пухом и всё после этого желание у меня отбило.

— Хорошенькая перспектива. — Хмыкнул герой.

— Ты лежи о хорошем думай, о жене, о друзьях, и со мной разговаривай, чтобы мне не скучно было.

— Да не чего мне рассказывать. — Проглотил ком в горле герой. — Ты лучше о себе, о том, как тебе жилось под открытым небом, расскажи. Я ведь Саня всю жизнь ничего кроме бетонных стен не видел.

— Врёшь!?

— Вот тебе крест! — Неумело перекрестился Давид, боясь, лишний раз шелохнутся.

— Нормально жилось. Охотой промышлял, бывало рыбачил. Жизнь не сахар. Но бывали и хорошие моменты, помню вот…


Около десяти минут колдовал Сабир над миной, хотя он и старался не подавать виду насколько он напуган. Всё же преющее лицо и дрожащие от страха руки выдавали его с головой. Сказать, что герой был удивлён таким поведением попутчика? Скорее он был полностью сбит с толку. Когда это они с этим человеком стали настолько близкими друзьями что тот готов рисковать своей жизнью ради него?

«Друзьями? Скорей собратьями, по несчастью. Беда, какая бы не была, объединяет людей. И судя по тому сколько пережили горя они двое…» — Промелькнула мысль в голове у Давида.

— Ну вот и всё! — Заявил Сабир, вытирая рукавом упревший лоб. — Вставай только аккуратно.

Не теряя времени, герой отполз вверх по склону и вскоре оба мужчин, стояли на вершине оврага, радостно улыбаясь друг другу.

— Обезвредить не получилось, я пружину взвёл, так что второй раз не падай. Снова такой номер не прокатит… — Заявил Сабир и вдруг застыл, оборвавшись на полу слове.

Обернувшись, герой увидел, как из-за рядом стоящих развалин выдвигается группа людей из пяти человек. Все были укомплектованы будто ходячие бронемашины. Массивные на вид бронежилеты, закрывавшие полностью весь торс, переходя на плечах в металлические щитки и заканчиваясь на кистях рук. На ногах также виднелись металлические щитки, закрывающие собой колени и переходящие в массивные берцы. Давид смог отметить про себя что «железа» на этих бойцах висело куда больше чем он бы смог утащить. У каждого в руках был закреплён крупнокалиберный пулемёт, а за плечами болтался не то огромный топор, не то секира. Но это всё не мешало двигаться этим людям споро, будто бы, не замечая всей тяжести обмундирования.

Их группу возглавлял огромный исполин, которого герой сразу же принял за лидера. Лидер группы пинками гнал перед собой Мариам, немилосердно избивая её каждый раз, когда та падала на сырую землю. Всё это Давид смог оценит за считаные секунды, РПК, будто сам собой удобно лёг цевьём в его ладонь, будто вливая в тело своего хозяина злобу. Группа неизвестных приближалась, и когда расстояние между ними сократилось, до каких-то жалких двадцати метров, герой, совладав с собой, обратился к неизвестным, стараясь не выдать своим голосом, начинающий зарождаться, где-то в глубине души страх:

— Слышь, мужики, вы откуда такие вылезли? Не уж-то прямиком из горнила? Прям, как дровосеки железные… Ладно, мне до вас дела нет, отпустите девку, она со мной. И можете идти дальше по своим дровосецким делам…

Последние слова Давид будто выдавил из себя, боясь, что не понравятся чужакам. Неизвестные встали напротив, как вкопанные выстроившись в одну шеренгу. Повисла тишина.

— Чего молчите? — Снова заговорил герой. — Немые что ли? Я говорю, девушку в покое оставьте и идите с миром, я инвалидов не обижу.

На голове у каждого чужака виднелся кевларовый шлем, и чёрная балаклава, полностью закрывавшая лицо, с небольшими прорезями для глаз и рта. Только на голове у лидера блестел настоящий металлический шлем, будто сошедший из книжек о средневековых рыцарях.

Прогремел выстрел за ним второй. Герой завалился на бок и дал длинной очередью по стоящим напротив незнакомцам, чудом не зацепив Мариам. В голове, будто кнутом стеганула невыносимая боль. С опозданием понял, что первые два выстрела предназначались ему, и прошили насквозь правую руку и ногу. Двое нападающих упали на землю замертво. Громко закричала Мариам, рядом рухнуло тело Сабира. Один из нападающих ударил её в лицо прикладом, и девушка упала на землю без сознания.

Исполин подошёл к корчившемуся от боли герою и пару раз приложился ногой по рёбрам, предварительно вырвав у него из рук РПК. Двое бойцов стали за своим лидером будто статуи, совершенно не обращая внимания на убитых товарищей и храня молчание.

— Помнишь меня? — Прогремел густым голосом исполин, очередной раз, приложившись по рёбрам героя.

— Не… не помню. Такого урода я бы запомнил. — Прохрипел Давид, выплёвывая комки крови.

— А так?

Исполин медленно снял с головы шлем и герой, поднявши вверх взгляд, к своему ужасу узнал в нём Вепря. Во время первой встречи герой всё-таки смог разглядеть в этом выходце из ада человеческие черты. Сейчас же Вепрь утратил их полностью. Неизменными остались датчики в его голове, подающие сигналы в его пульсирующий мозг на этом вся схожесть с некогда Начальником Дружины закачивалась. Сейчас на героя единственным налитым кровью глазом смотрел жёлтый человеческий череп, обтянутый местами подрагивающими лицевыми мышцами. Не было не губ, не век, так что у героя возникло впечатление, будто Вепрь скалится, уповая властью над побеждённым противником.

— Да что ты за чертовщина? Я ведь видел, как твои ошмётки разбросало по стенам камеры? — Прохрипел герой.

Вепрь вовсю смаковал этим моментом, стараясь как можно дольше издеваться над уже приговорённым к смерти врагом.

— Он хотел, чтобы я доставил тебя живим, но знаешь, что для начала я найду твоего отчима и заставлю его сожрать свои собственные кишки. — Прогрохотал голос Вепря.

Перед глазами замаячили мухи. Давид понял, что вот-вот потеряет сознание от потери крови. Ели слышно проговорил:

— Иди ты к чёрту… Никакой ты не офицер. Ни чести, ни достоинства в тебе ни грамма. Урод ты штабной. Мне бы немного передохнуть я бы тебя руками бы придушил.

На миг лицевой нерв на голове исполина дрогнул, но он тут же пришёл в себя, промолвил:

— Если ты ожидаешь, что я подарю тебе лёгкую смерть, то ты ошибаешься. Ты даже не знаешь через что я прошёл ради этого момента. Ты будешь умирать до-о-о-лго и мучительно и мне плевать на Его приказы. У Него больше нет власти надо мной! Но сначала я хочу, чтобы ты увидел, как погибнет всё чем ты дорожил. И начнём мы с этой девки.

Вепрь направил дуло пулемёта на лежащую без сознания Мариам, как вдруг раздался голос:

— Прошу, не убивай её! Я…. я расскажу, где найти его отчима. Я помогу, только не убивайте.

Вепрь с любопытством наблюдал, как к нему на локтях подползает Сабир. Из его брюха по земле волочились кишки, а на месте, где должна была находиться правая почка, зияла огромная дыра. Давид непроизвольно вздрогнул и удивился, как вообще Сабир ещё жив при таком ранении. Сабир подполз к ногам вепря и встал пред ним на колени.

— Говори и возможно подарю твоей женщине жизнь. — Скалясь, прогремел Вепрь.

Сознание покидало героя, все вокруг будто слилось в одну размазанную по полотну картину начинающего художника. Мухи перед глазами стали размером с навозных жуков. Сквозь усиливающийся звон в ушах смог расслышать чей-то шёпот, а после навести резкость.

Сабир что-то быстро шептал стоя на коленях перед Вепрем.

— Ты что молишься? — Расхохотался исполин, впечатление было такое, словно кто-то царапает железом стекло. — Всяко видел, но вот чтобы мне молились!? Польщён…

Внезапно закончив молитву, Сабир повернул голову в сторону Давида. Улыбнулся и подмигнул. На миг его лицо будто помолодело, засияв ярким внутренним светом.

Дальше произошло нечто неожиданное для всех. Собравшись с силами Сабир рванул вперёд, зацепив за грудки Вепря и толкая его своим весом в тот самый овраг, из которого они с героем недавно выбрались. Всё произошло так внезапно и неожиданно, что никто из присутствующих не успели среагировать. Вепрь вместе с Сабиром кубарем улетели на дно оврага, и сразу же произошёл ужасной силы взрыв, отбросивши героя и перевернув его несколько раз в воздухе. Он чувствовал, как его внутренности поочерёдно разрываются под действием взрывной волны.

На миг привиделась Настя, звонко смеющаяся и протягивающая к нему свои нежные тёплые руки.

— Я так скучала, — проговорила она.

— Всё позади, — проговорил герой, притягивая её к себе в объятья, — всё позади…

Загрузка...