ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Окончательную победу над осенью зима одержала за одну ночь. Еще вечером стояли лужи, с хмурого неба срывалась противная морось, а к утру дороги сковало льдом, город засыпало снегом. Ветер тоскливо выл, не желая униматься, крутил белые вихри, бросал в лицо колкие льдистые снежинки. Брать мобиль я поостереглась, да и Логан не решился сесть за руль, пришлось нанимать извозчика.

Гудвина уже несколько дней как выписали из госпиталя, но в Управлении он не показывался, последовал совету Логана и взял отпуск. Никаких новых дел, в которых понадобилась бы моя помощь, не было, и я скучала в своем кабинете, от нечем заняться наводила порядок в старых бумагах. Оттого-то и обрадовалась искренне, когда ко мне заглянула Натали. Досада на подругу все еще покусывала время от времени, так что сама я к ней в архив не заходила, обедать вместе не звала, да и в целом вела себя, наверное, как обиженная девочка. Давно пора выбросить из головы неприятные слова — мало ли, что все мы способны наговорить близким в злую минуту?

Натали втащила в мой кабинет огромные пакеты с фирменным знаком универсама, заперла дверь и с заговорщическим видом плюхнула приобретения прямо на стол.

— Что это ты притащила? — поинтересовалась я.

Подруга округлила глаза.

— Наряд же. Для праздника. Я уже и входной билет купила. Тебе-то, наверное, как и всегда, мэр приглашение прислал?

Ежегодный прием в Ратуше совсем вылетел у меня из головы. Немудрено после событий и переживаний прошлой недели. Я припомнила, что утром действительно заметила длинный узкий конверт на подносе для писем, но раскрывать не стала: боялась опоздать на службу и решила прочесть вечером. Наиболее уважаемым горожанам и представителям знати мэр действительно рассылал личные приглашения, прочие жители города могли попасть на праздник, уплатив в казну некую сумму.

Натали вытащила из самого большого пакета перевязанную золотистой атласной лентой коробку и принялась благоговейно распаковывать покупку. Внутри лежало завернутое в тонкую шуршащую бумагу нарядное платье.

— Год копила, — осипшим голосом прошептала подруга, прикладывая к себе струящийся зеленый шелк. — От самого Раллена, представляешь?

В моей гардеробной висело не меньше десятка платьев от Раллена, но я изобразила бурный восторг и принялась разглядывать обновку.

— Ты будешь самой красивой девушкой на балу.

Натали зарумянилась, глаза ее блестели.

— Ой, скажешь тоже. И еще вот полумаска. И туфельки. И… ты ведь одолжишь мне свои серьги с изумрудами? Ну, пожалуйста.

Ее просьба удивила меня. Одолжить серьги? Но потом я припомнила рассказы опрашиваемых подружек убитых девушек. Оказывается, у них было принято меняться дорогостоящими предметами туалета. Возможно, Натали, выросшая в бедной семье и во время учебы снимавшая квартиру на паях с сокурсницами, не видела в своей просьбе ничего необычного.

— Ну, Ники, ну, пожалуйста.

Она сложила руки умоляющим жестом перед грудью и заглядывала мне в глаза. Подавив неуместный внутренний протест, я нехотя кивнула. К тому же, надо сказать, серьги с изумрудами я не слишком любила. Их подарила мне бабушка, притом произнесла, вручая подарок, на редкость нелицеприятную речь. Смысл ее сводился к тому, что пора бы уже внучке не маяться дурью, а остепеняться. Мол, вот уже и двадцать один год, а ума, как у пятилетней.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — завизжала Нат и захлопала в ладоши.

Как хорошо, что хоть кто-то радуется предстоящему празднику. Потому что мне самой меньше всего на свете хотелось потратить вечер на бестолковое общение с надоедливыми неинтересными людьми. Но деваться некуда — нанести оскорбление мэру отказом я не могла.

* * *

Логану приглашение доставили в "Континенталь", хотя я не сомневалась, что мэру уже прекрасно известно, где его светлость фактически живет. Мистрис Паркер наверняка все разнюхала и доложила супругу. Мысль о том, что милейшая Нелли вцепится в меня на приеме не хуже охотничьего пса и не отпустит, пока не выведает все интересующие ее подробности, немного пугала. Зато ее муженек теперь точно поостережется делать мне двусмысленные комплименты: не пожелает заполучить себе врага в лице Логана.

Мне тоже пришлось обзавестись новым платьем, светло-синим, с глубоким декольте, обнажавшим плечи. К такому платью подходил доставшийся от прапрабабки сапфировый гарнитур, так что об обещанных Натали серьгах я вовсе не сожалела. Серебристая полумаска могла рассматриваться скорее как дань традициям: она почти ничего не скрывала, оставляя меня легко узнаваемой. Как и полумаски других гостей. Вот пару столетий назад на балу в Ратуше веселились совместно знать и простолюдины, и тогда понять, что перед тобой, было невозможно, разве что предположить по богатству костюма. Маски надежно закрывали лица, балахоны укутывали тела, волосы прятались под париками. Теперь же вычислить любого гостя труда не составляет.

Гудвин тоже получил приглашение от мэра: напарник происходил из древней дворянской семьи, многие поколения его предков служили Хекстонам. Правда, особым богатством род никогда не мог похвастаться: пращуры Джона любили покутить и спускали значительные суммы на веселые пирушки и азартные игры. Но на службу в Управление приятель пошел вовсе не из-за безденежья, о нет. Ему после смерти отца осталось наследство, вполне достаточное, чтобы прожить пусть скромно, но ни в чем не нуждаясь.

— Я был восторженным юнцом и жаждал восстанавливать справедливость, — так пояснил мне Джон выбор профессии как-то в пабе за кружкой золотистого эля. — Отцу не слишком понравилось мое решение, но он не дожил до того дня, когда я окончил колледж. Иначе бы точно попытался надавить авторитетом и запретить мне работать в Управлении.

— На тебя надавишь, — хмыкнула я тогда.

Гудвин отхлебнул еще эля.

— А причем здесь я? Старикан подкатил бы к Лоренсу. Это за тебя шеф стоял горой и пошел на открытую ссору с покойной леди Донн, а у меня, увы, уникальных способностей не имеется.

Тогда, помнится, меня больно ранил намек, что я получила место штатного менталиста лишь из-за отсутствия других кандидатов, но вскоре я признала правоту напарника. А еще удивилась сходству наших судеб. Мною двигали те же мотивы, да и авторитарностью бабушка ничуть не уступала мистеру Гудвину.

Сейчас я пыталась отговорить Джона от посещения Ратуши. Напирала на то, что его не так давно выписали из госпиталя, что его здоровью не пойдет на пользу бессонная ночь, что шум, громкая музыка и танцы — не то, что требуется человеку, пострадавшему от удара по голове. Все мои аргументы разбивались о жалобное:

— Ну что, мне и повеселится нельзя? Да я скоро сдохну от скуки, Донн.

— А твоя повязка будет здорово гармонировать с праздничным нарядом, — съехидничала я, исчерпав доводы.

Джон не смутился.

— Подумаешь. Нацеплю парик, делов-то.

Крыть было нечем. В конце концов, кто я такая, чтобы запрещать Гудвину идти на бал? Если хочет развлечься — это его право. Вот только поселившееся внутри дурное предчувствие не утихало, тревога снедала меня с каждым днем все сильнее. Подсознательно я ожидала неприятностей, но даже представить не могла, откуда они явятся.

* * *

Город принарядился к празднику. На деревьях развесили яркие разноцветные фонарики, дома украсили гирляндами из еловых ветвей и падуба. Центральная площадь превратилась, как и всегда с приходом зимы, в ярмарку. Над торговыми рядами витали ароматы специй, горячего вина и аппетитных жареных колбасок. Помнится, в детстве мне все хотелось попробовать и пирожков с луком и ливером, и перченых колбасок, и горячего имбирного чаю, наливаемого из огромного пузатого медного чайника с блестящими боками, и сахарных леденцов на палочках, вот только бабушка брезгливо поджимала губы и ускоряла шаг. Она накрепко вбила мне в голову, что есть на улице — неприлично. От этого предубеждения я избавилась, только придя работать в Управление. Полицейские как раз очень любили ярмарочные лотки за возможность вкусно и недорого пообедать, заглянув между делами на площадь.

Ратушу тоже подготовили к торжеству. Перед зданием застыли ледяные скульптуры, изображавшие персонажей древних легенд. Восхищенная детвора ходила кругами, рассматривала фигуры. Самые смелые норовили прикоснуться, но бдительный стражник отгонял безобразников. На ступени постелили широкую ковровую дорожку, прикрепили ее железными штырями. К вечернему приему все было готово.

Мы с Логаном собирались появиться в Ратуше вместе и не отходить друг от друга, всячески демонстрируя, что нас связывают нежные отношения. Я еще до начала приема поняла, как непросто мне будет выдержать этот вечер. Даже сидеть рядом с ним на заднем сиденье плавно едущего по заснеженному городу мобиля оказалось нелегким испытанием. Знакомый запах свежести с древесными нотками волновал меня, а тепло тела Реймонда, казалось, ощущалось и на небольшом расстоянии. Хотелось забыться, положить голову ему на плечо, почувствовать надежность крепких объятий. Я кусала губы, отворачивалась, упорно смотрела в окно на проплывавшие мимо фонари и ярко освещенные прямоугольники окон. Ненадолго вздохнула с облегчением, когда мы уже оказались в Ратуше и нас разделила шумная толпа. Нелли Паркер выцепила меня под локоть почти сразу же и потащила в укромный закуток.

— Ну, — требовательно произнесла она и уставилась мне в лицо жадным взглядом. — Рассказывайте, Николь.

— О чем? — растерялась я.

— Да обо всем, — велела супруга мэра. — Правда ли, что ее величеству каждое утро на завтрак подают оранжерейный ананас?

Я решила, что ослышалась, и даже потерла уши ладонями.

— Простите?

Мистрис Паркер раздосадовано притопнула.

— Только не говорите, что не расспросили его светлость.

— О завтраке ее величества? — продолжала недоумевать я.

— Да, да, — нетерпеливо воскликнула Нелли. — Я слышала, что именно благодаря тщательно составленному придворным медиком меню ее величество и обладает столь восхитительным цветом лица.

Я закашлялась, старательно маскируя смех. Все ясно, мистрис Паркер возомнила, будто я выведала у Логана все дворцовые слухи, сплетни и секреты. Сейчас она убедится, что мне ничего не известно о рационе королевы, и забросает меня вопросами о романах короля. Или королевского секретаря. Или примется выяснять еще какие-нибудь очень важные детали придворной жизни.

Я скользнула взглядом по залу в поисках знакомых, которые могли бы избавить меня от докучливой собеседницы. Логана плотно взяли в оборот мэр и его заместитель. Судя по лицу его светлости, сбежать от этой парочки у него не получится как минимум четверть часа. Чарли беседовал у колонны с немолодой блондинкой в розовом платье. Лилита Гомес, овдовела полтора года назад. Все ясно, друг тоже не придет мне на помощь — Лилита находилась в активном поиске второго супруга и явно нацелилась очаровать его сиятельство. Зато Генри стоял в нескольких шагах от меня и о чем-то разговаривал с молодым человеком, показавшимся мне смутно знакомым. Я пригляделась получше. Да это же Теодор Бланкет, тот самый, которого вызывали в Управление в связи с убийством Ванессы. Вот и хорошо. Я поймала взгляд Генри и состроила жалобную гримасу, молодой Хекстон понимающе кивнул, что-то сказал собеседнику, оставил его и направился ко мне.

— Мистрис Паркер, вы сегодня очаровательны. Ослепительны.

Он склонился над рукой моей собеседницы, подмигнул мне. На щеках супруги мэра проступил румянец, заметный даже через густой слой пудры.

— Ах, Генри, — проворковала она, — вы такой льстец.

Я во все глаза смотрела на разворачивающуюся передо мной сцену и испытывала усиливающееся желание ущипнуть себя за локоть. Нет, быть не может, мне все это мерещится: Нелли Паркер, смущающаяся и хихикающая, словно молоденькая девчонка, взгляд, которым она одаривает Генри. Нет, нет, это все мое расшалившееся воображение. К тому же о любви мистера Паркера к женскому полу знал весь город, но о том, что его супруга питает пристрастие к юнцам, никогда не судачили, а Генри годится Нелли в сыновья.

Словно оглушенная, я застыла, глядя, как сын Чарльза уводит от меня мистрис Паркер, а та покорно идет за ним следом, не сводя сияющего взгляда со спутника. Обо мне Нелли и не вспомнила.

— Николь.

Я вздрогнула от прикосновения горячих пальцев к своему запястью, повернулась к подошедшему неслышно Логану и растерянно спросила:

— Как ты думаешь, между ними что-то может быть?

Он нахмурился.

— Ты о ком?

— О Генри и Нелли Паркер. Понимаю, что это звучит абсурдно, но… мне показалось…

Логан поискал взглядом упомянутую парочку и покачал головой.

— Она похожа на влюбленную женщину, ты права. На очень неосторожную влюбленную женщину, которая только чудом еще не выдала себя и не скандализовала общество. Но зачем все это Хекстону? Что ему понадобилось от Паркера?

Несколько мгновений я пыталась осознать то, что услышала.

— Ты думаешь, что Генри пытается подобраться к мэру через его жену?

— Не сомневаюсь. Зачем-то же он взялся очаровывать эту особу, причем принялся не вчера, раз успел основательно вскружить ей голову.

— Может, она ему нравится? — неуверенно предположила я.

— Не может, — отрезал Логан. — Я прекрасно знаю, каких женщин предпочитает графский сынок. И это не типаж Нелли Паркер, уж поверь мне.

Знает? Откуда? Ах да, досье, то самое, что собрали его шпионы на всех, кого подозревали в связях с наркоторговцами.

— Думаешь, это Генри, да? Генри, не Чарльз?

Я спрашивала сбивчиво и спутано, но Реймонд все равно понял и пожал плечами.

— Не знаю. В конце концов, они оба могут быть замешаны, и отец, и сын. Или же у Генри имеются какие-то свои темные делишки, никак не связанные с наркотиками. Посмотрим. Думаю, ждать нам осталось не очень долго. За "Бриллиантовый дождь" мои люди взялись всерьез, скоро будут результаты.

И эти результаты навсегда изменят жизнь в графстве. Кем бы ни оказались преступники, город от потрясения оправится нескоро.

Оркестр заиграл первые такты, и я повернулась к Логану, ожидая приглашения от него, но рядом словно из ниоткуда возник Генри.

— Ваша светлость, вы позволите? Николь, ты ведь моя должница. Я всего несколько минут назад спас ее от первой сплетницы города, — пояснил он герцогу.

Тот кивнул.

— Разумеется, я не возражаю. Но второй танец за мной.

Я и рта не успела открыть, как Генри подхватил меня и повел в центр зала.

— Что-то случилось? — спросил он, кружа меня в танце. — У тебя расстроенный вид. Поругалась с его светлостью? Или до сих пор не можешь отойти от трескотни мистрис Паркер?

Я испытывала неловкость и никак не могла решиться посмотреть партнеру в лицо. Лихорадочно подыскивала тему для разговора, но мысли вертелись вокруг предполагаемого романа Генри и Нелли, ничего другого на ум не приходило. Вспомнила, что отвлекла Хекстона от беседы с Тео Бланкетом, зацепилась за спасительную возможность поговорить о чем-то нейтральном и спросила:

— Ты дружишь с молодым Бланкетом? Не знала.

Плечо Генри под моей рукой ощутимо напряглось, задеревенело.

— Почему ты спрашиваешь?

Удивленная его реакцией, я ответила чистую правду:

— Просто так. Разве это запретная тема?

Генри рассмеялся.

— Нет, что ты. Тео рассказывал, что его вызывали в Управление, расспрашивали о Ванессе. Ну, я и подумал… Словом, Ники, у меня к тебе просьба.

— Какая? — заинтересовалась я.

Он склонился к моему уху.

— Пожалуйста, не рассказывай отцу о моих маленьких шалостях, ладно? Старикан — поборник всех этих дурацких правил приличия, его удар хватит, если он узнает о моих развлечениях. Не будем его расстраивать, хорошо?

Я кивнула. Значит, все дело в страхе перед брюзжанием и поучениями отца? Какой Генри все-таки мальчишка.

— Вот и договорились, — обрадовался он. — Я знал, что ты меня поймешь. Скажи, Ники, ты ведь ушла от него из-за его занудства, верно?

— Генри Хекстон, — возмутилась я. — Прикуси язык.

— Молчу-молчу.

Из-за занудства? Ха, знал бы сынок о тех игрушках, что хранились в спальне у отца. Но здесь я уж точно просвещать его не намерена, тем более, что так и не узнала, как именно их использует Чарли.

* * *

Танец с Логаном дался мне еще труднее. Чувствовать тепло его тела, улавливать такой знакомый запах одеколона и постоянно напоминать себе, что нельзя поддаваться слабости, нельзя забывать о том, что он меня использовал — нелегкое испытание. Так хотелось вычеркнуть из жизни дни после ранения Гудвина, вернуться в то время, когда меня еще терзали гнев и обида. Да, и тогда наши отношения не были определенными, но их, во всяком случае, не омрачали ложь и недоверие.

— Ты не видел Гудвина? — спросила я, чтобы разбить повисшую между нами неловкость.

— Видел, — с готовностью откликнулся Логан. — Да вот же он. Посмотри вправо.

Я повернула голову в ту сторону, куда он указал, но Джона заметила не сразу. Вернее, не признала его во франтоватом блондине в синем. Лицо напарника прикрывала полумаска, а парик с длинными локонами по моде прошлого столетия сильно менял внешность.

— И как ты его только узнал?

— Понаблюдал некоторое время. Сначала этот тип показался мне смутно знакомым, а потом я вычислил, кто это, по походке и жестам.

Его невыносимая светлость опознал Гудвина быстрее, чем я, проведшая с ним столько времени. Нет, это уже никуда не годится.

— Ты злишься, — шепнул несносный герцог, наклоняясь к моему уху и обдавая его теплым дыханием.

— Вовсе нет. С чего ты взял? — запротестовала я.

— Ты так мило надуваешь губы. Так и хочется поцеловать.

Запрещенный прием. От его слов меня окатило жаром.

— Прекрати. Ты обещал.

— Я обещал дать тебе остыть. Мне кажется, прошло уже достаточно времени.

Он чуть крепче прижал меня к себе. Сердце забилось учащенно, и я обрадовалась, когда музыка наконец-то стихла. Ожидала, что Реймонд отпустит меня, но вместо этого он подхватил меня под руку и повлек из зала. Все это напоминало прием у Чарльза — и я прекрасно помнила, что именно произошло на террасе. И так же, как и тогда, не успела окликнуть никого из знакомых — Логан буквально выволок меня в коридор.

— Что ты себе позволяешь? — прошипела я, удерживая на лице улыбку — мимо нас сновали слуги.

— Кажется, я пояснил тебе, что именно собираюсь сделать.

Он толкнул какую-то дверь, оказавшуюся незапертой, и втащил меня в темную комнату, судя по всему — приемную перед чьим-то кабинетом.

— Немедленно отпусти меня.

Реймонд ласково провел пальцами по моей щеке.

— Я скучал, Николь, — шепнул он. — Так скучал. Мне тебя не хватает. Твоего смеха, разговоров обо всем и ни о чем, легких касаний. Я чуть не сошел с ума за эти дни.

А я сошла. Определенно сошла. Окончательно лишилась рассудка, потому что не оттолкнула его, не бросилась бежать, а покорно приоткрыла губы, когда он накрыл их своими. Обняла, прижалась всем телом, дрожа от нетерпения и нахлынувшей страсти.

— Я отпущу тебя, — пообещал он, разорвав поцелуй. — Отпущу, если ты действительно этого хочешь. Ты этого хочешь, Николь?

Ответ сорвался с моих губ прежде чем я успела это осознать:

— Нет. Не отпускай, пожалуйста.

— Никогда, — выдохнул он. — Теперь — больше никогда и ни за что.

Меня накрыло темной жаркой волной. Весь мир исчез, растворился, остался только мужчина, обнимавший меня, покрывавший жадными поцелуями мое лицо, шею, плечи, расстегивавший пуговицы на платье.

— Хочу тебя, — хрипло шептал он.

— Хочу тебя, — отзывалась я.

Тело горело и плавилось в умелых руках, по венам бежала раскаленная лава, воздуха не хватало. Я задыхалась, всхлипывала. Помнила, что кричать в голос нельзя, но почему — позабыла, и все же вцепилась зубами в сильное мужское плечо, чтобы не заорать в тот момент, когда наслаждение захлестнуло меня.

* * *

Эти двое так увлеклись друг другом, что даже не заметили, как приоткрылась дверь. Он увидел, как герцог вывел Николь Донн из зала, и пошел за ними следом. Зачем — и сам не смог бы ответить. В конце концов, эти двое перестали скрывать свой роман, повсюду появлялись вместе, стали самой обсуждаемой парой в обществе. Нетрудно догадаться, зачем им понадобилось уединение. Наверное, он просто захотел растравить раны, еще раз убедиться в правильности принятого решения, набраться твердости для его исполнения.

Убедился. Набрался. Смотрел, впиваясь ногтями в ладони и до крови прикусив губу, на сплетавшиеся полуобнаженные тела, слушал невнятные сбивчивые восклицания и тихие стоны. Никак не мог оторваться от завораживающего зрелища и очнулся лишь тогда, когда двое на диванчике бессильно обмякли. Бесшумно притворил дверь и вернулся в зал.

Рыжую он заметил сразу же. Должно быть, она купила входной билет — приглашение ей было не по чину. Она стояла у небольшого столика с закусками и выбирала канапе. Бокал с игристым в ее руке уже наполовину опустел. Принарядилась — платье явно стоило больше той жалкой суммы, что она ежемесячно получала в своем архиве, но все равно осталась вульгарной дешевкой. И что только Донн в ней нашла? Наследнице древнего рода негоже водить дружбу со всяким отребьем, но Донн частенько эпатировала высшее общество. Взять хотя бы ее стремление самой водить мобиль или службу в Управлении.

Рыжая отпила из бокала и закусила крохотным бутербродом с рыбой. Подумать только, а ведь он чуть не прикончил ее каких-то пару месяцев назад. Повезло дряни, что и говорить, ее спас, сам о том не подозревая, случайный прохожий. Не вовремя завернул в переулок, скользнул взглядом по девку и по охотнику и смог бы потом описать увиденное. Ничего, значит, ее время просто тогда не пришло.

Он подошел поближе. Рыжая повернула голову, сверкнули в ухе изумруды. Знакомые серьги. Однажды он видел их на стерве Донн и не сомневался, что подружка позаимствовала драгоценности у нее. Вот и отлично. В голове мигом сложился план. Если все пройдет удачно, то очень скоро мерзавка окажется в его власти, и ни королевский кузен, ни сам король ее не спасет.

Улыбнувшись, он сделал еще шаг и развязно позвал:

— Привет, красавица? Скучаешь?

Загрузка...