Отец подруги. Запретные желания

Глава 49. Ник

Перед палатой дочери я стою в нерешительности. И Лика, и Влада обе дороги мне. Я не откажусь от своей Птички. Но и дочь потерять не могу.

Конечно, Лика любит мать. И меня она любит. Я знаю это. А значит должна принять мой выбор.

Стучусь и открываю дверь.

Дочь сидит на кровати и смотрит в окно. Услышав меня, оборачивается. Долгие секунды и она улыбается. Слабо, но улыбается.

И эта ее улыбка вдохновляет меня. Закрываю дверь и иду к ней.

— Как ты, Лика? — спрашиваю я, подходя к кровати.

Кладу руку ей на голову и медленно провожу по мягким волосам.

— Здравствуй, папа, — отвечает она. — Уже все хорошо. А когда меня выпишут?

— Лика, давай не будем торопиться, да? — говорю с улыбкой и сажусь на стул рядом. — Будем делать так, как скажут врачи. Да?

— А почему тебя так рано выписали? Ты тоже делал так, как врачи сказали?

Я хмурюсь.

— Мне все рассказали уже, пап, — улыбается дочь. — Так что не надо со мной как с маленькой.

— Лик…

— Тебе тоже еще надо в клинике понаблюдаться, — продолжает она. — Пап, — и смотрит проникновенно в глаза, — спасибо.

— За что?

— Если бы не ты! — и она бросается ко мне и обнимает. Прижимается щекой к груди. — Пап, я все знаю! Если бы не ты! И знаю, чего тебе это стоило! Пап, я люблю тебя!

Да что со мной?! Моргаю и понимаю, что глаза влажными становятся.

Ну, еще не хватало тут расплакаться! Я не плакал никогда!

— Лик, ну, что ты говоришь такое? — прячу за усмешкой слезы. — Ты же моя дочка. Моя самая любимая дочка. Надо было предупредить, чтобы тебе ничего не говорили, — ворчу недовольно.

— Влада тоже здесь? — резко меняет тему разговора Лика.

Я даже замираю на мгновение.

Лика отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Она здесь, пап?

— Нет, — отвечаю строго.

— Жаль, — вздыхает дочь. — Я бы хотела с ней увидеться.

— Зачем? Если ты думаешь, что…

— Пап, у вас правда все так серьезно?

Долгий и тяжелый обмен взглядами. Не хочу ей врать. Да и зачем?

— Я все слышала… — вздыхает Лика и опускает взгляд. — Ты больше не любишь маму…

— Лика, ты уже взрослая и должна понять…

— Да я понимаю все, пап, — опять тяжелый вздох. — И мама тебя не любит. Я слышала. А Влада? — вскидывает на меня взгляд своих ясных глаз. — Что с ней у тебя, пап?

— Я люблю ее, — произношу на выдохе и опускаю взгляд.

Я впервые вслух признаюсь в этом. Дочери признаюсь. Но она ведь самый близкий мне человек. Как и Влада. Два самых близких человека для меня.

Повисает тишина. И я, и Лика молчим. Похоже, мое признание тоже ее ошарашило.

— И что же дальше? — наконец, произносит она.

— Не знаю, — признаюсь честно. — Она уехала.

— Как уехала?! Куда?! Зачем ты отпустил ее?

— Я не отпускал, Лика. Она сама. Пока я в больнице был. Черт! — встаю и подхожу к окну.

Стою там, засунув руки в карманы брюк.

— Пап, — зовет меня Лика.

Оборачиваюсь.

— Я люблю тебя, пап, — она улыбается.

Возвращаюсь к ней и обнимаю ее.

— Влада хорошая, я знаю, — говорит она, уткнувшись мне в живот. — Но вы должны были сказать мне сразу, пап. Разве это правильно, что ты скрывал от меня? — поднимает взгляд.

— Неправильно, Лика. Ты права. Мы хотели. Влада, правда, боялась.

— Меня? — смотрит удивленно.

— Ну да, — чуть улыбаюсь.

— Просто, пап, я ведь правда думала, что вы с мамой еще любите друг друга, что все может быть как раньше…

Молчу.

— А потом я услышала ваш с мамой разговор, — тяжело вздыхает.

Я понимаю, о чем она, но не знаю, что сказать.

— Пап, — смотрит на меня, — я мама все равно люблю.

— Конечно, Лика, — глажу ее по волосам. — Она твоя мать. Ты и должна ее любить. Но и у нее, и у меня своя жизнь. Но у нас есть ты. Я тебя очень люблю, Лика. Очень, — наклоняюсь и целую ее в макушку.

— И я тебя люблю, пап! — снова обнимает меня.

Так и обнимаем друг друга в тишине.

— Пап, ты найдешь ее? — шепчет Лика.

— А ты во мне сомневаешься?

— В тебе? Никогда!

Тихо смеемся.

— Я не могу без нее, Лика.

— Да я уже поняла, пап.

Узнаю свою дочку.

— Пап, я хочу на свободу, — канючит она. — Ну, сколько мне еще тут лежать? Тут скучно!

— Ничего. Тебе полезно будет полежать, — щелкаю ее по носу. — От хулиганств своих отдохнешь.

— Ну, пап…

— Все, Лика. Будешь лежать столько, сколько скажет врач! Поняла меня?

— У тебя теперь Влада есть. Вот ее и воспитывай, — ворчит она и, сложив руки на груди, отворачивается.

Не могу сдержать смех. Обнимаю ее.

Мы еще сидим с ней и просто разговариваем. Я чувствую облегчение от того, что ситуация с Ликой так разрешилась.

Конечно, я не отказался бы от Влады, даже если Лика поставила бы ультиматум. Но теперь я почти счастлив.

Почти.

Потому что надо еще найти Птичку. Найти и посадить в клетку.