Откуда эти названия?

КАК ПРИЙТИ К ИСТОКАМ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ?

Из всего сказанного в предыдущих главах следует, что в Пермской области сложилась самобытная топонимическая система, непосредственно связанная с конкретными языками, историей местности, ее географическими условиями. Исследование географических названий важно не только само по себе. Оно поможет углубленному изучению истории Прикамья, населявших его народов и их языков. Для многих смежных наук (истории, археологии, этнографии, языкознания, фольклора, географии) необходимы выводы и обобщения по топонимии местного края.

Какова же лаборатория топонимических исследований? Как прийти к истокам географических названий?

Исследователь должен прежде всего хорошо знать историю заселения местного края (в конкретном случае Прикамья и Урала вообще), чтобы объяснять географические названия не произвольно, а с помощью языков, которые действительно или предположительно звучали в прошлом на данной территории. Представление об истории края нужно иметь еще до сбора топонимического материала, иначе при опросе населения можно упустить из виду существенные детали.

При сборе материала в полевых условиях исследователю необходимо устанавливать связь названия с особенностями географического объекта. Ведь какая-нибудь черта его может подсказать путь расшифровки топонима.

Получив полное и всестороннее представление (историческое и географическое) об исследуемой местности, необходимо приступить к составлению топонимической картотеки. В нее включают географические названия из всех доступных источников. Весь материал по возможности надо сверить с местным произношением. Это делают во время специальных топонимических, диалектологических, краеведческих и других экспедиций. На местах материалы письменных источников дополняют, составляют списки микротопонимов, которые обычно не находят отражения в письменных источниках.

Топонимы, занесенные в картотеку, подвергают анализу с помощью различных приемов языкознания, истории, географии. Выбор приема подсказывается конкретными целями исследования. Для установления полной истории географических названий местности применяют обычно комплексный метод исследований.

Подлинно научное осмысление собранного материала невозможно без знания основ топонимики, законов возникновения географических названий и их жизни. Немало случаев, когда за топонимические этимологии брались большие знатоки в области конкретных наук, но не знавшие законов топонимики; это приводило к созданию совершенно невероятных, нежизненных гипотез.

Топонимические исследования следует вести ретроспективно, оглядываясь на прошлое, от самого понятного, ясного к менее понятному, затемненному временем материалу. В Пермской области наиболее прозрачен по происхождению верхний слой, созданный русскими. Топонимы этого пласта понятны каждому знающему русский язык. Трудности возникают в тех случаях, если слово, ставшее основой топонима, уже вышло из общеупотребительного словаря. Тогда приходится обращаться к диалектам: они служат хранителями языковой старины. Не мотивированное с точки зрения современного языка название Оханск помогает понять диалектное слово охан — 'ставная рыболовная сеть с крупной ячеей'. Название Гремячинск ведет историю от реки Большая Гремячая, питающейся водами родников и ключей, именуемых в народе гремячами.

Нередко обычные личные имена, которые носили наши предки, успели наполниться таинственным смыслом. А они часто входили в топонимию в качестве названий не только микрообъектов, но и крупных населенных пунктов, гор и озер. Это приводит к необходимости изучить местную антропонимию во всех ее разновидностях. Например, далеко не все названия Родина имеют отношение к нарицательному родина (отчизна). В их основе часто лежит уменьшительное Родя (от Родион). Топоним Парша происходит не от названия кожного заболевания, в его основе, наверняка, уменьшительное Парша (от Парфён). Не каждое Яранино образовано от этнонима яран (так коми называли самодийцев), иногда в основе топонима может быть и Яраня от диалектного Ярасим (Герасим).

Особенно большую услугу топонимисту могут оказать писцовые книги XVI–XVII веков, в которых наряду с христианскими широко представлены и прозвищные имена: Истома, Ёрш., Зык, Рычко, Юшко, Майко, Ожгибес, Щётка, Верещага, Мичура, Кокора, Вакора, Рудачко и многие другие. Такие имена разными путями, чаще через прозвища и фамилии, вошли в местную топонимию.

На территории нынешней Пермской области в прошлом проживали многие народы, и у каждого был свой язык. Исследователю надо знать антропонимию всех языков. Недооценка этого источника может привести к досадным ошибкам. Достаточно напомнить, что иногда в разряд «таинственных» гидронимов на -ым, -им попадало даже христианское Евдоким в его народном оформлении Одоким. Названия на -ым, -им нередко считают следами исчезнувших народов, в то время как некоторые из них аналогичны современным тюркским именам и этнонимам: Касим, Надым, Салим, Салым.

Пользуясь антропонимическим материалом для построения различных выводов, нельзя забывать о его специфичности. Личное имя, родившись в одном языке, получает в силу различных причин распространение во многих других. Тюркскими именами, например, пользовались почти все народы Поволжья и Прикамья, в том числе марийцы и удмурты. Исходя из этого, нельзя делать поспешный вывод о том, что название деревни Салтаново указывает якобы только на тюрков — ее основателей, а название деревни Сафроново — всегда свидетельство, что первоселенцами здесь были русские.

Из-под верхнего пласта проступают, сгущаясь или разрежаясь в некоторых местах, топонимы, которые с помощью только русского языка уже не объяснить. В их составе могут быть пермские, угорские, тюркские основы. Топонимисту надо научиться определять языковую принадлежность дорусских названий.

Выделение коми-пермяцкого пласта связано с большими трудностями, но они в большинстве случаев преодолимы. Творцы пермской топонимии проживали в Прикамье длительное время и успели создать здесь мощный слой названий с относительно прозрачными формантами и четкими границами распространения. К тому же отдельные пермские языки звучат и теперь. Это дает возможность сличить корни слов разных языков. К этому делу надо подходить очень вдумчиво и осторожно. Следует остерегаться соблазна этимологизировать названия только по письменным материалам: в них топоним может оказаться в искаженном виде.

Одно время было принято все топонимы пермских языков с корнем лоп (лӧп в языке коми — 'лесная чаща в низменной местности') сближать с русским этнонимом лопь — 'саамы'. Это привело к ничем не обоснованному заключению, что территория, занимаемая теперь коми-пермяками, ранее была саамской.

Пласт коми названий на значительной территории Пермской области относится ко времени до XV, чаще XVII, века. Позднее на него стал накладываться русский пласт. Это должно насторожить исследователя: не любой коми топоним может быть объяснен с помощью современных коми слов. Для толкования некоторых названий приходится обращаться к диалектам и родственным языкам. Так, в названии Ягодино живет устаревшее ягэдин — 'лес с преобладанием сосны'. Это слово сохранилось в верхневычегодских коми говорах. Для объяснения названия Кваркуш (коми-язьвинское Кварк-Вож) — одного из хребтов Урала, расположенного в бассейне верхней Вишеры, В. И. Лыткин привлек даже марийский язык, в котором сохранилось древнее слово курык — 'гора'[102].

Языковедческие познания нужны не только в области лексики, но и грамматического строя языка. Так, особенности грамматического оформления топонимов типа Романшор, Харитон-Пальник помогли отнести их к коми языку, хотя компоненты их чисто русского или коми-русского происхождения.

Ключ для расшифровки некоторых названий может скрываться и в древних верованиях народов. В нашей области, например, имеется несколько рек с названием Вежай, Вижай — это притоки Вильвы, Усьвы, Иньвы, Лолога, Березовой и других рек. Сопоставление прикамских топонимов с подобными названиями в Коми АССР помогло установить их первоначальную структуру. Они представляют сложные слова (Вежаю в коми-зырянском — 'Священная река'). Почему «священная»? Оказывается, река могла получить название после церемонии так называемого крещения местных жителей, то есть обращения их в христианство, когда в освященную реку загоняли целые селения. С тех пор вода ее объявлялась священной. Кроме того, у реки, как правило, совершались религиозные обряды. А так как христианство наступало повсеместно, появилось несколько одинаковых названий рек.

Очень часто путь исследователя к истинному значению топонима преграждают межъязыковые омонимы — одинаковые по звучанию, но совершенно разные по значению и происхождению слова. Совпадение звучания в таких случаях вызвано общеизвестным фактом, что звуков в каждом языке немного — несколько десятков, а слов — огромное количество. Отсюда случайные совпадения в звучаниях неизбежны.

В начале 60-х годов, занимаясь гидронимией Прикамья, мы натолкнулись на интересное явление: в числе гидронимов с исходом на -ва оказалось немало таких, в основе которых заключались понятия родства: Айва — 'отец-вода', Еньва — 'мать-вода', Аньва — 'свекровь-вода', Нылва — 'дочь-вода', Иньва — 'жена-вода', Сойва — 'сестра-вода', Чожва — 'дядя-вода'. Все они были сосредоточены в Верхнем Прикамье. Мы пытались объяснить это явление сначала с помощью только коми языка. И были готовы поверить следующему народному преданию.

В старину, когда племенем правил Кудым-Ош, его землю беспокоили угры. Чтобы легче было отбиваться от врагов, он разделил свои владения на части и раздарил их родственникам.

Нам не сразу пришло в голову, что это сети межъязыковой омонимии. Выпутаться из них помогли данные языков, некогда звучавших, по-видимому, в Верхнем Прикамье. Оказалось, что Айва из Айя (ай по-хантыйски — 'малая'); ень- в названии Еньва произошло предположительно из тюркского языка (ен — 'низина'); сой в названии Сойва — из коми-пермяцкого языка (сёй — 'глина'); ныл из оныл, представляющий какой-то речной термин западносибирского происхождения.

Из всего этого ясно, что межъязыковая омонимия благоприятствует созданию различных гипотез о происхождении одного и того же названия. Например, гидроним Колва пытались объяснить с помощью многих языков: русское кол, коми кола ('шалаш для охотников или рыбаков'), марийское кол и саамское куолле ('рыба'), мансийское кол ('земляника; дом'), тувинское кол ('основной'), алтайское кол ('приток, река, лог'), древнетюркское кол ('русло, низменность'), селькупское колдъ ('большая река').

Избежать такого разброда поможет системный подход, когда название рассматривают в связи с другими топонимами данной местности. Корень кол- есть, например, в топонимах Колыч, Колчим, которые уводят исследователя в Западную Сибирь.

Кроме того, когда гидроним по звучанию близок к разным словам из многих языков, более вероятной оказывается связь названия с тем из приведенных слов, которое служит географическим термином. Географические термины, как и личные имена, чаще входят в топонимию. Например, связь названия Колва с тюркским кол или селькупским колдъ более вероятна, чем связь со словом, имеющим значение 'рыба' (любая значительная река богата рыбой) и тем более со словом кола — 'шалаш'.

Сравнивая корни с разными формантами на территории, где наблюдались смены народов, тоже нельзя спешить с выводами. Общность корней может быть объяснена тем, что двуязычное население последовательно меняло концовки топонимов, прикрепленные к основе слова разными народами. Каждое последующее население, поняв значение форманта заимствованного названия, заменяло его равнозначным средством своего языка. Надо считаться и с историей. Письменные документы, например, дают формы: Косья, Косью, Косьва. Что перед нами, межъязыковая омонимия или один и тот же корень? Данные языка и истории края позволяют заключить, что это одно и то же коми слово (кось — 'порог'). Древнейшую форму гидронима Косью ('порожистая река') пришельцы (угры?), прибывшие в Верхнее Прикамье, переделали в Косья. Коми-пермяки, ассимилировавшие их, заменили чуждое окончание новым формантом -ва, поскольку древний гидроформант (-ю) в это время уже оказался непродуктивным.

При системном подходе приходится анализировать не только корни, но и суффиксы. Выделить их тоже не всегда просто. То, что на первый взгляд представляется формантом, при внимательном рассмотрении оказывается чем-то другим. Возьмем, например, названия Ульвич (Ульвидз) и Нюрвич (Нюрвидз). Здесь ич — не суффикс. Вторая часть этих названий видз на языке коми означает 'луг': Ульвидз — 'сырой луг', а Нюрвидз — 'болотный луг'. В гидрониме Бурнима ма — тоже не формант. На языке коми это прозвищное имя — 'благородный'. В названии Мега не нужно искать формант -га, здесь корень мег, что в коми языке означает 'излучина, хобот'.

В Пермской области немало названий с концовкой -ай: Сулай, Сардай, Кумай, Беляй, Урай, Дзиткай, Сусай и так далее. Но у них нет единого форманта -ай. Слова имеют разные источники: Сусай из Сусаю (перевод с коми — 'Кедровая река'), Беляй — русское прозвище, Урай, видимо, связано с угорскими языками, а Кумай — с тюркскими.

Большие затруднения при этимологизировании топонимов вызываются различными переосмыслениями — народными этимологиями. Когда характерный признак объекта, положенный в основу наименования, не всплывает, люди стараются по-своему осмыслить непонятный топоним, приближают его звучание к знакомым нарицательным словам. Так, непонятное Нярыч (няр — по-мансийски 'болото') коми-пермяки приблизили по звучанию к своему няридз, что значит 'волокуша'. Точно так же поступили в свое время русские, изменив коми-пермяцкое название Пернаты ('озеро в виде креста') в понятное слово Пернатый.

Иногда вокруг нерасшифрованного названия складываются целые легенды. Передаваясь из поколения в поколение, они порой утверждаются в качестве одной из вероятных гипотез. Любопытен такой пример. На севере Пермской области, на берегах горных рек Вишеры, Колвы и Язьвы есть три камня-скалы, носящие имя Ветлан. Скала-камень на берегу Колвы противолежит такой же скале Дивья (иногда Девья). Непонятные Ветлан и Дивья, по языковой форме противопоставленные как слова мужского и женского рода, вызвали представление о живых людях и породили прекрасную легенду.

«Жил в давние времена на берегу Колвы статный молодец Ветлан, а на другом берегу распевала песни красавица Дева. Однажды Ветлан увидел Деву и окаменел от удивления. Дева бросилась к нему, но река не пустила. И вскоре она от горя тоже окаменела»[103].

Эта легенда, видимо, и послужила поводом для переделки Дивья в Девья. Название Ветлан коми-пермяцкое, (ветлан — 'дорога, место, где можно пройти, перейти').

Некоторые предания отражают подлинные исторические факты, конечно, перемешанные с народным вымыслом. Таково предание о происхождении названий Юксеево (Юксьӧв), Чазёво (Чадзӧв), Пуксиб, Бачманово (Бачман) будто бы от имен языческих предков коми-пермяков: Юкся (иногда Юкси), Пукся (иногда Пукси), Чадз и Бач. Согласно преданию, они захоронены вблизи Чазёво, в местечке Шойнаыб. Вот один из вариантов легенды, записанный коми-пермяцким писателем и фольклористом В. В. Климовым.

«Жил-был чудской князь Юкся, а у него было три сына: Чадз, Бач и Пукся. И жили они не так уж давно. Вот пришли на Каму попы. Юкся не хотел расставаться со своим богом и не принял попов. Состоялось сражение. Мало кто остался в живых из чуди. Убитых тут же и похоронили. Недаром местечко называется Шойнаыб — «Могильное поле»[104].

Попробуем с помощью письменных источников отделить хотя бы долю истины от творчества народа и переосмыслений фактов. Поселение Юскиевых значилось в документах уже в 1579 году. Здесь жили люди, имевшие ничем не примечательные христианские имена. Но топоним увел нас на запад, в северо-восточную часть Удмуртии, где до сих пор существует село Юски. Еще в XIX веке в Юсовской волости Глазовского уезда жили, по сведениям А. Ф. Теплоухова, пермяки[105]. В 1623–1624 годах деревня называлась Юксиево. Население ее умножилось, появилось много пришельцев (Неждановы, Юрьевы). Перестановка звуков в названии произошла не случайно: оно было приближено к удмуртским именам типа Какся, Какси… В дальнейшем топоним превратился в Юксеево. Любопытно, что фамилия Юксеев сохранилась, но не здесь, а в бассейне Сылвы — в селении Бырма Осинцевского сельсовета Кишертского района Пермской области. Известно, что бассейн Сылвы в XVII веке усиленно заселяли выходцы из Кайгородского, Сольвычегодского, Чердынского и Соликамского уездов. Среди уроженцев Кайгородского уезда было немало удмуртов[106].

Таким образом, первоселенцами Юксеево были выходцы из поселения Юски, говорившие, возможно, на коми-пермяцком языке. Но позже население могло пополняться и за счет удмуртов или коми, носивших удмуртские имена типа Какся, Какси, Юкся, Юкси.

Починок Чазёво на реке Киве значился тоже в 1579 году. Здесь жили Гришка и Петрушка Чазёвы. Прозвание Чазёв произошло от языческого Чадз, ставшего основой фамилии Чазов (встречается как в Пермской области, так и в Удмуртии). В русских документах его иногда переделывали в Чаз (Рака и Чаз Дмитриевы в Кудымкаре по спискам 1579 года). Топонимы с основой Чадз представлены и в других местностях Коми-Пермяцкого округа, например в Кудымкарском районе деревня Чазёво (Чадзов). В 1623–1624 годах в Чазёво на Киве появились Салтановы, и деревня получила новое имя Пус на реке Кичише[107].

В деревне Бачманово в 1623–1624 годах жили Офонка Иванов сын Бачманов и Олешка Иванов сын Бачманов. Имя Бачман тюркское, но его сюда могли занести и выходцы из северных районов Удмуртии.

Топоним Пуксиб в 1623–1624 годах зафиксирован как Пускипа, а в документах XVIII–XIX веков представлен по-разному: Пуксип, Пуксипи, Пуксяп, Пуксяпи. Думается, что в основе этого топонима волжско-болгарское слово пус, пос, поса — 'поле'. Удмурты, заимствовав название Пускипа, приблизили его к своим личным именам Пукся, Пукси, Какся, Какси, к которым прибавили слово пи — 'сын'. Все эти примеры лишний раз подтверждают, что в Прикамье были многократные перемещения народов.

Таким образом, легенда о Юксе, Пуксе, Чадзе и Баче не лишена исторической основы, но в ней сведения о разных этнических группах в составе населения бассейна Косы сведены только к языческим предкам коми-пермяков.

Следует добавить еще, что в вариантах предания о Юксе, Пуксе, Чадзе и Баче слышится почитание коми-пермяками каких-то далеких предков подобно тому, как преклонялись родовой богине (воршуду) удмурты, стараясь угодить ей, не приводить ее в ярость во избежание несчастий[108]. Поклонение далеким предкам сохранилось в пределах Коми-Пермяцкого округа, пожалуй, исключительно в районе Пуксиба, Чазёво и Юксеево.

Проверив предание по письменным источникам и другим материалам, мы не только раскрыли истинные этимологии топонимов Юксеево, Чазёво, Бачманово, Пуксиб, но и получили ценные сведения о заселении края. Оно шло с запада, со стороны северо-востока Удмуртии. Среди пришельцев были не только удмурты, а и пермяки из Карсовайского края Глазовского уезда и, видимо, потомки волжских болгар.

Изучение Пермской топонимии, по существу, только начинается. Особого внимания требует к себе связь географических названий Пермской области с топонимией Западной Сибири. Наличие общего топонимического фонда Урала (в том числе Прикамья) и Западной Сибири объясняется тем, что названия угорского, тюркского, а иногда и кетского происхождения переселенцы уносили на новые места или самостоятельно создавали новые топонимы. В этом вопросе есть еще над чем поломать голову. Много неясного и в топонимических связях Прикамья и юга. Все это требует специальных глубоких исследований. Успех будет зависеть от правильного использования данных смежных наук, и прежде всего археологии, а также от полноты и качества рассматриваемого материала.

Предстоят сплошное топонимическое обследование территории Пермской области, а также сбор географических названий, содержащихся в различных письменных источниках.

К этой работе можно привлечь учителей, студентов, учащихся старших классов. Особенно много надо сделать в сборе микротопонимии (учет вариантов названий, проверка произношения), так как в ней нередко лежит ключ к расшифровке названий более крупных объектов. Собирательская работа не менее ответственна, чем последующая интерпретация материала. Ее нужно вести под руководством и контролем топонимически подготовленных людей, и не в одиночку, а во время экспедиций, краеведческих экскурсий и туристических походов.