Овертайм для чемпиона

Глава 28

Глава 28

Я оглядел наше уютно отгороженное пространство — Аюкасовой нет. Зато возмущённый вопль из зала всё расставил по местам. Моя подруга, судя по всему, отошла попудрить носик… или, наоборот, откуда возвращалась.

Теперь вопрос только в том, нужна помощь Аюкасовой, или тем смельчакам, что вздумали с ней спорить?

Вырвавшись за ширму, как шумный медведь, и едва не снеся к чёрту эту хлипкую преграду — а как иначе? Я ж, можно сказать, своё спасать мчался, — увидел картину, слегка не совпадающую с той, что успел нарисовать себе в голове.

Светка стоит и фигачит ладошкой по башке толстенького армянина средних лет. Била с чувством, с толком, с расстановкой — будто годами вынашивала эту мечту. Армянин, офигев от такой экспрессии, лишь беспомощно пытался прикрыть руками уже вполне оформившуюся лысину.

Рядом — незнакомая девушка. Худая, бледная и откровенно испуганная.

Светка, зараза… напугала девушку, а мужика ещё и побила?! Так, по крайней мере, сначала показалось.

Но оказалось — нет. Толстенький дядя тащил незнакомку на медляк, видимо, на правах человека, который её «ужинал». Ну а что — логично ведь: кто девушку «ужинает», тот её и танцует. Не он эти правила, в конце концов, придумал.

Вот только девушка совсем не была в восторге от перспектив потанцевать со стареющим ловеласом. Светлана же просто вступилась за новую знакомую. А знакомится Светка быстро и решительно — особенно когда под хмельком.

Два мачо из союзной республики, расположившиеся за столиком неподалёку, были, мягко говоря, не первой свежести — зато с явным достатком. Одни только массивные золотые печатки на толстых пальцах чего стоили! Такими можно было не только хвастаться, но и орехи колоть. А при необходимости — и убеждать собеседника «весомым аргументом».

Вот они и пригласили поужинать двух студенток… Нет, не МГИМО, там, извините, не такие дуры учатся, которые не понимают, зачем их зовут в ресторан. Эти были попроще — вроде как будущие швеи из техучилища или что-то типа того.

А девчонки, надо признать, были классные! Мой внутренний козёл-изменщик даже облизнулся.

Вот, собственно, и вся история.

Светка, побив дядю и явно довольная собой, повела новую подругу к нам за ширму — отпаивать. Надеюсь, не вином, а то ведь девочки до этого пили коньяк. Разумеется, армянский, — ну, что наливали, то и пили — и девице, по идее, уже должно хватить. Впрочем, понижать градус тоже неправильно.

— Клянусь, я только потанцевать хотел! — пучил глаза неудачливый ухажёр, с опаской косясь на мои кулаки.— Точно? — грозно уточнил я, хотя развивать конфликт не собирался: дело вообще-то не моё.— Мамой клянусь!

Ну раз мамой…

Пока я прощался с обиженным на жизнь и на женскую непредсказуемость гостем из Закавказья, Светка успела и сама тяпнуть, и Жанну — так звали спасённую — угостить.

— Я стюардессой буду, — делится своими планами на жизнь Жанна. — А училище это так… чтобы мамка не ругалась.

К тому моменту девушка окончательно оттаяла после хамско-собственнического поведения своих кавалеров и влилась в нашу компанию уверенно и легко. Даже чересчур легко — буквально через четверть часа она умудрилась перетянуть внимание Фрица с двух МГИМОшниц на себя, красивую.

И надо сказать, они — я про мечты о небе — имели под собой основания. Ноги у Жанны были длинные и стройные, как… да блин, как две параллельные прямые: красивые, уходят в бесконечность и никогда не пересекаются. И мордашка — если уж продолжать аналогию с геометрией — по циркулю, что называется.

Я и сам от себя не ожидал, как вдруг пропел:

Стюардесса по имени Жанна,

Обожаема ты и желанна…

— Штыба, можно тебя попросить? — тут же вмешалась Аюкасова. — Ну, не пой ты больше никогда! У меня чуть серёжки из уха не выпали от твоих завываний.Вот давно подметил: чем Светка пьянее, тем меньше в ней тактичности.

— Свет, — присмотрелся я, — а у тебя вообще-то одна серёжка. Вторая, боюсь, моего вокала не выдержала. Реально, не вру — второй нет!

— Чёрт! Наверное, обронила где-то… — ощупав ушки, пьяная Аюкасова отодвинула стул и, не найдя пропажу, полезла под стол, при этом совершенно неделикатно оттопырила свою пятую точку. Без всякого умысла, понятно.

— Я извиняюсь… — раздался рядом вежливый мужской голос. — Позвольте, от нашего стола вашему…

И именно этот пикантный, я бы даже сказал эротический, момент выбрал пострадавший армянин, чтобы принести бутылку вина в качестве жеста примирения. Стоит, держит бутылку двумя руками, а сам разглядывает… ну скажем так, качественные американские джинсы. Вернее, ту их часть, что сейчас доступна взгляду.

Да и я, признаться, не сразу сумел отвести взгляд от округлых форм своей спутницы.

А Светка ещё и вертелась… Совершенно, разумеется, не осознавая, какой эстетический удар наносит мужикам в радиусе пяти метров.

— Не стоило вам… Хотя, почему нет?!Я вырвал бутылку вина и демонстративно сжал кулак — так, чтобы сразу стало понятно: у нас тут своя компания.

— Жанночка, там вещи твои на стуле остались, и Марина тебя ждёт, — якобы искренним тоном произнёс гость с юга, не теряя надежды вернуть беглянку за свой столик.

— Нашла! — вдруг раздался радостный вопль из-под стола. Сам стол при этом ощутимо содрогнулся, не иначе как от удара Светкиной головы, а я успел поймать и падающую бутылку, и какую-то покатившуюся следом за ней тарелку. Всё-таки реакция у меня есть!

— Я, наверное, пока за сумочкой сбегаю… — неуверенно пробормотала Жанна, снова потеряв осторожность и обретя веру в людей.

— Щас, ага! Сама схожу! — рявкнула на неё Аюкасова, выбираясь из-под стола.

И вскоре с нами бухала ещё и Жаннина подруга — Маринка.

Напоследок я взял контакты Фрица и оставил свои. Зачем? Да просто на всякий случай. Мир, как известно, тесен и непредсказуем — особенно если ты член Верховного Совета, а он — будущий дипломат. Вдруг пригодимся друг другу.

Такси быстро довезло нашу троицу до дома. Светка-конфетка потащила Жанну к себе, а я, поймав неодобрительный взор вахтёрши-охранницы, потопал пешком по лестнице. Решил, что лучше прогуляюсь, чем поеду в лифте с двумя подвыпившими дамами.

Очень понимаю теперь америкосов из моего будущего, которые в инструкциях для сотрудников будут писать: «не рекомендуется ездить в лифте с женщинами наедине». Мудро. Особенно если одна из них — Светка Аюкасова.

Утром делаю зарядку и вдруг осознаю, что телу конкретно не хватает нагрузки. Забросил я тренировки совершенно. Ну хоть разминку сделаю…

Чёрт. Сегодня же ещё одно мероприятие — банкет. И опять с той же ненадёжной дамой. Поговорить насчёт приглашения на дачу к её тёте вчера так и не вышло, так что — сегодня напрошусь обязательно.

— Можно Жанна пойдет с нами, а? Она классная! — теребит меня за лацкан пиджака расфуфыренная Аюкасова.

Выглядит она сегодня не как студентка МГИМО, а как жена какого-нибудь нефтяного магната. Бежевое платье в обтяжку подчёркивает всё, что следует подчёркивать, колье из жемчуга поблескивает на острых девичьих ключицах, серёжки с камушками — неброские, но сразу видно: вещь недешёвая. И колечко на пальчике — по дизайну явно не из «Ювелирторга». Может, и не заграничное, но наверняка от какого-нибудь ювелирного кооператива.

Ах да. Ещё бежевые, в тон платью, туфельки на солидном каблуке с золотистым напылением.

И, судя по всему, Светка была без бюстгальтера. Намёки под тканью скромные, но читаются.

Вспомнив её вчерашнее вращение задом под столом, я собрал всё своё мужество в кулак и пробурчал:— Да можно, конечно… Тем более ты её уже и одела, и накрасила…

Жанна стояла рядом и выглядела даже лучше, чем вчера. Светка — мастер макияжа, тут без вопросов, а короткая юбочка моей подружки на длинных ногах Жанны смотрелась особенно дерзко — почти вызывающе.

— А вот лифчик, Аюкасова, ты могла бы и надеть, — заметил я, не без ехидства. — Хоть трусы-то не забыла?— Нет! Показать?! — не растерялась Светка.

Ё-моё… Жанна от нашего диалога даже покраснела и отвела взгляд. Интересно, сколько ей лет вообще? Спиртное-то уже можно?

— Одевайтесь, живо! Не май месяц, на улице ветер, — командую я девицам. — Жду внизу, у машины. Пять минут — и уеду без вас!

Машину, разумеется, прислал Гордон. Едем опять в «Арбат», только теперь — в зал на первом этаже. Ну, это уже их дела — мне без разницы.

По пути осторожно выясняю возраст Жанны… Говорит, после десятого поступила. Почему-то у них школа ещё не перешла на одиннадцатилетку — странно, я помнил иначе. Ну да ладно…

— А откуда сама? — уточняю у девушки.— Бобруйск… — отвечает она, чуть смущённо.

— При слове «Бобруйск» собрание болезненно застонало, — внезапно продемонстрировала знание классиков Светка, а значит, мой давний подарок ей на днюху — двухтомник Ильфа и Петрова — она всё-таки читала. Я же всегда говорил: книга — лучший подарок!

— Ага. «Бобруйск считался прекрасным, высококультурным местом», — радостно поддержала новую подругу не менее начитанная будущая стюардесса.

Компания в машине у нас, как ни странно, подобралась культурная. Это даже водила отметил.— Молодцы, девушки! А вот мои дочки книжки читать не хотят… — горестно вздохнул он, оглянувшись на моих фей на заднем сиденье.

Я благоразумно третьим туда не сел. Вот ещё — самому лезть в западню.

— Анатолий, молодец, что нашёл время приехать, — приветственно обнял меня Бэнкс.

На моих спутниц он едва обратил внимание, и даже то, что их оказалось две, его нисколько не смутило. Светка у меня за спиной тихонько фыркнула, заметив такое… если не пренебрежение, то уж равнодушие точно.

В зале был практически весь штатный состав банка — от директора до уборщицы. Присутствовал и Жорик: я, конечно, запарился, но фотку его всё-таки нашёл, так что узнал сразу. Имелась и пара-тройка проверяющих, немного ошарашенных широтой размаха банкета.

М-да… Я ведь всего лишь намекнул, мол, банкет бы неплохо, а уже вконец обрусевший Гордон понял меня буквально. В результате — столы ломятся от еды и напитков. Да ещё и банкетку сняли целиком в одном из самых недешёвых ресторанов Москвы. Это ж какие деньжищи-то в никуда ушли?!

Гости здороваются с нами, а формальный глава банка Антон Егоров приветствует меня с особым энтузиазмом. Светке он и вовсе с почтением поцеловал ручку, чем заслужил её снисходительную улыбку. А вот Жанна удостоилась лишь нейтрально-вежливого кивка, что тут же навело меня на мысль о том, что родственные связи моей подружки для Егорова не секрет. Молодец, пробивной малый. Кстати, нашёл его в своё время Гордон — переманил из «Жилсоцбанка».

Мы хоть и не опоздали, но приехали последними. Остальные, думаю, подтянулись заранее. Это меня так уважают… или Гордон с Егоровым заранее выдрессировали своих подчиненных?

Сажусь, скромно наливаю себе сок. Народ вокруг нарядный — все при параде. Разве что жена Осипа Ивановича, вижу её, кстати, впервые, выбивается из общего строя: самовязанная кофточка, старомодная брошка… И держится как-то неуверенно. Не иначе, только ради мужа сюда пришла.

Чем хороша банкетка — так это уединением. Здесь даже правительственные делегации любят поужинать — чтоб без посторонних ушей. В основном зале всё по-другому: шум, гвалт, толчея. Туристы, интеллигенция, «по записи».

Есть ещё полузакрытые ложи — знаю такие. Узкие, камерные, максимум на дюжину человек. Если бы нас было поменьше — можно было бы и там расположиться. Тоже вроде как на людях, но не в толпе. Уютно и по-своему престижно.

Имелись здесь и отдельные кабинеты — сам я там ни разу не бывал, но пару раз слышал. Вот где может заседать высшая номенклатура — министры, члены Политбюро и иже с ними. Условия там соответствующие: толстые стены, плотные двери, тишина. Может, даже санузел свой имеется — чтобы вообще без выхода в люди. И официанты, само собой, все проверенные.

Светлана как-то рассказывала, что ужинала в таком кабинете — с тётей, дядей и каким-то иностранным гостем. Там, говорит, даже вход был не с Тверской, а отдельный.

Ну, нам это, конечно, уже чересчур. А вот если бы меня туда пригласил… например, Горбачёв… Хотя с чего бы это? Не такие уж мы и знакомцы с ним. По большому счёту, единственный реальный шанс побеседовать с Михаилом Сергеевичем в приватной обстановке — это моя взбалмошная знакомая.

Оглядываю интерьер банкетки — всё-таки я здесь впервые. И, надо сказать, впечатляет. Грузинский стиль с явным уклоном в дорогой шик: резное дерево, ковры, чеканка на стенах. Видно, что делали не для простых смертных, а для уважаемых людей… таких, как я, например. Ха-ха.

Звучат тосты. Я незаметно цыкаю на Светку, и та послушно ставит бокал с вином на стол, не допив. Молодец, всё поняла с полувзгляда. За Аюкасовой, конечно, не уследишь, но хоть постараюсь присмотреть, чтобы совсем не напилась.

А вот Жанна, ошалев от роскоши и важности гостей, жахнула полный бокал красного. Вино это, между прочим, не такое уж и безобидное.

Рядом со мной посадили Жорика — того самого, которого я опознал по фотографии. Смотрит он на меня вполне благожелательно.

Сухопарый дядька, под полтинник или чуть больше. Глаза умные. Никакой показной роскоши — ни цепей, ни перстней, зато костюм явно дорогой. Хотя не разбираюсь я в этом. Но выглядит он хорошо.

Сидим, беседуем.

— Мы вас по всем позициям закрыли, — произносит Георгий Владимирович с лёгким, почти отеческим покровительством.— Да меня-то что… Это вон Егоров — молодец, наладил работу, — отмахиваюсь я, не принимая похвалы.— Ну, не скромничай. Я в курсе. Меня ведь именно за тебя просили…

Он на секунду запнулся и тут же поправился:

— Простите, не так выразился… Попросили, чтобы мы не усердствовали особо. Хотя с другими коммерческими банками работаем по-честному, «без дураков». А тут сказали — мол, товарищ Штыба за них ходатайствовал.

Он пожал плечами — мол, что тут такого.

— А я что ж… мне нетрудно. Тем более Госбанк я всё равно покидаю.

— Знаю, в какой-то «Столбанк» переходите, — подтвердил я. — Если помощь понадобится — совет, контакт — обращайтесь. Или ко мне, или, скажем, к Гордону Бэнксу.— Толя, да чем ты помочь можешь? — усмехнулся Жорик и даже махнул рукой. — Я в Госбанке двадцать пять лет оттрубил. Всех и всё в банковской системе знаю. Не думаю, что у тебя есть такие связи, как у меня.

Вот теперь как-то… неприятно. Что это было? Намёк, что я — мелкая сошка? Или что я ему должен буду?

— Ну, связи у меня тоже имеются, — ответил я, глядя собеседнику прямо в глаза. — Хоть и нет двадцати пяти лет стажа…

В кабинет вдруг вошли два дяди с каменными мордами. На официантов они были похожи примерно как я — на прима-балерину Большого театра.

Так… это кто ещё такие?

— Толя… — негромко, но с нажимом продолжил Жорик, явно желая добавить себе веса. — Я, между прочим, в своё время с самим Горбачёвым встречался. Я же сам со Ставрополя…

— Э-э… — протянул я. — И Раису Максимовну, стало быть, знаете?

— А как же! — оживился он. — Помню, в семьдесят втором, что ли…

— Ну, тогда поздоровайтесь со своей старой знакомой, — ехидно предложил я.

Для меня всё стало ясно: эти два типа, которые без стука и с наглой уверенностью зашли в банкетку, — сотрудники девятки. Ибо следом за ними в зале появилась… Раиса Максимовна Горбачёва.

Светка, коза! Она что — позвала на банкет тётю?! И ладно бы позвала… Почему мне ничего не сказала?!