Пепел любви

Глава 12

Хлопнувшая за спиной Василисы дверь, была пощечиной мне. Ну вот зачем я опять включил начальника? Нельзя с ней так. Это она пытается показать всем насколько сильная и независимая, а на деле…. Василиса. Василек. Нежный цветок. Трепетная и ранимая. Хотя нужно отдать должное, характер у нее есть. Все пережитое не сломало, а лишь укрепило ее.

Запихиваю руки в карманы брюк и невидящим взглядом пялюсь в окно. Вид из моего кабинета так себе. Но сейчас я далеко отсюда. Сейчас я в прошлом, где девочка с милыми косичками сидит на лужайке по-турецки и читает книгу.

— Это и есть твоя сводная сестра? — спрашиваю Артура и продолжаю смотреть на нее из окна второго этажа.

— Ага! Васька! Прикинь умудрились дать ребенку поросячье имя! Говорю же придурок этот мой…. — кивает на двери давая понять, что речь о ненавистном отчиме.

— Понимаю ты ненавидишь их с матерью, а девчонка то чем виновата? — запихиваю руки в карманы джинс и пружиню с пятки на носок.

— Виновата! Да мне по кайфу делать больно этой дуре! Пусть поплачет и папочке пожалуется. Может тогда они с матерью разругаются и мы вернемся к прежней жизни! — рассуждает Арт.

— А ты не думал, что твой план может провалиться и пострадает невиновный? — хочу достучаться до друга.

И когда Артур стал таким подлым? Почему я раньше не замечал за ним подобного? Ну отшивал девушек или игрался с ними. С кем в нашем возрасте не бывает. Это же не конец света?

— Не боись, я не сильно ее травлю. Так слегка. Ну комнату отжал, думал папаша ее вступиться и тогда я поставлю маман ультиматум, а нет. Похоже мужик надежно под материн каблук залез. — ржет на последних словах. — Ладно, погнали в клуб, чего тут киснуть.

Сейчас вспоминая его слова и размышляя о них с позиции взрослого человека, я понимаю, что Артур просто ревновал свою мать к новому мужчине. А еще злился, что она бросила его отца. Считал, что Полина предала Вадима. Но насколько я помню отец Арта во всем виноват не меньше матери.

Вот так. Детская обида обернулась травлей девочки. Да он можно сказать исковеркал ей всю жизнь. Ведь не доведи ее Арт до нервного срыва и трех дневного забытья сном, все могла быть иначе. Не уехала бы Василиса из дома, не терпела издевательств в интернате, не получила травмы во время решающего выступления.

Подумать только, один неверный шаг или слово повлекли за собой череду событий, что по сей день болью отдают в маленьком сердечке. То с каким остервенением она пинала бак на заднем дворе, говорит об этом. Даже думать невыносимо, каково ей сейчас. Может и вправду стоит отпустить ее?

Решительно встаю и иду на выход. Надеюсь эта заноза еще не успела далеко уйти! Поговорю с ней, но так, чтоб больше не давить. Получиться ли, не знаю. Бесит она меня порой? Так бесит, что выпороть хочется до зуда ладоней. Пройтись по мягкому месту и выбить дурацкие мысли из красивой головки.

— Василиса! — окликаю, когда девушка почти выходит из дверей клуба.

Осматриваю хрупкую фигурку в тоненькой курточке. Совсем не по погоде ее наряд. Осень на дворе, а она ух какая переменчивая. Прямо как эта стервозина. Странно, но именно сейчас она мне напоминает это время года. То тихая и теплая, а то закружит вместе с листопадом, еще иногда как осенняя гроза — искры из глаз. Вот до чего я докатился с этой девчонкой. Поэт прямо!

— Какие-то еще вопросы остались, Александр Николаевич?! — недовольство сквозит в ее голосе.

Так и что там у нас с погодой? Хорошо, что я готов к любому прогнозу. Ну, наверное готов. С этой чертовкой ждать нужно чего угодно, хоть Всемирного потопа.

— Давай поговорим спокойно?! — предлагаю и жестом указываю на свою машину.

— Вы еще не все сказали или все же решили отказаться от моих танцев?! — раздражение у девушки еще не прошло.

— Нет. Я просто хочу кое-что для себя понять! — всматриваюсь в милые черты.

Черт, как же меня вшторило, когда с ее губ слетели слова о том, что они с ее парнем еще не спали. Во мне словно петарда взорвалась и надежда зажглась таким огнем, что я понял — все, нужно действовать.

— Тебя подбросить? — не сдаюсь и опять указываю на свою машину.

— Не хочу домой! — ведет плечом и устало сдается Вася.

— Тогда поедем, я знаю одно отличное место! — ладонью на спине подталкиваю девушку к решению.

Думал заартачиться, начнет искать повод отступить, но она меня поражает. Молча следует к моей машине и так же молча садится внутрь.

Обхожу, бросая взгляд на лобовое стекло. Василиса сейчас выглядит очень уставшей и потерянной. Вид у нее такой, словно она поняла нечто важное и это тяготит ее.

— Все хорошо? — участливо задаю вопрос.

Разумеется я понимаю, что она не выложит мне всего, что у нее на душе. Но все же рискую и касаюсь покоящейся на девичьих коленях ладони.

— Это из-за нашего разговора? — выжидающе смотрю на опущенные глаза.

Ресницы чуть дрожат и мне кажется, что вот сейчас, она поднимет их, я замечаю капельку стекающую по щеке. Именно это и происходит. Только я не вижу ее глаза, а каплю, что начала свой путь. Черт! Да я довел ее до истерики! Ненавижу женские слезы! Я вообще не понимаю как вести себя когда рядом со мной плачет женщина.

Сердце сжимается от одной мысли, что я виновен в ее слезах. И нет другого желания, кроме как прижать к себе и утешать.

— Эй, малыш, ты чего. — говорю чуть слышно и дотрагиваюсь тыльной стороной ладони до влажной дорожки. — Вась. Не надо… не плачь, милая. Прости меня, Вась!

— Нет, нет! — выдыхает и слегка дрожащей рукой быстро стирает слезы. — Это просто нервы. Я последнее время вся на стрессе. Ты тут ни при чем!

Ну, ну! И поэтому ты устроила весь этот цирк в моем кабинете! И от этого ты едва не шмякнулась в обморок! А теперь ты хочешь внушить мне, что и плачешь ты от стресса? Врунишка моя!

— Устала? — делаю вид, что поверил.

— Да, не рассчитала нагрузки. Еще и с братцем почти столкнулась на днях. — немного сипло выдает полуправду.

— Он тебя обидел! — ярость тут же жжет в груди.

— Нет, он меня не заметил. Просто я думала меня отпустило, а нет. Оказывается так трудно забыть все те чувства, что испытала в детстве.

Хочется спросить про первую любовь. Жива ли она еще в ней? Хотя к черту детскую, я хочу настоящую. Осознанную и такую, чтоб уже дотла.

— Саш, давай на чистоту! Ты решил меня заменить? — прямо спросила глядя в глаза.

— Нет. Но пойми, одной катать весь вечер программу не реально. То что случилось сегодня в кабинете, доказывает мою правоту. Вась, насколько бы ты не крепилась и не твердила всем, что справишься, твои возможности не без граничные и обморок это уже сигнал. Всем нужен отдых и тебе в том числе. — выруливаю и направляю машину в сторону парка.

— Может ты и прав. — вздохнула она.

— Разумеется я прав! Василиса, пора уже принять тот факт, что действовать себе в ущерб чревато. Вспомни хотя бы тот случай в балете! — говорю всматриваясь в лобовое стекло.

— Что ты можешь знать о том случае? — взорвалась девушка. — Меня подставили, причем жестоко. Мир балета слишком мал и не всем туда пробиться. Как бы ты не пахал, как бы виртуозно не танцевал, всегда есть те, кто не упустит шанса скинуть тебя со сцены.

— Конкуренция? — прояснил, потому как всех деталей в досье не было.

— Да. С первых дней в интернате, меня заметили. Причем не только хореографы, но и те, кто метил на место ведущей примы. Травля началась не хуже той, что устроил мне Артур. Но спасибо братцу — Василиса издала печальный смешок. — меня закалили его издевки и я выстояла. Тогда они пошли на крайние меры.

— Тебя избили? — озвучил догадку.

— Нет. Для того чтоб избавиться от соперника не нужно марать руки. Мне просто надрезали резинку на пуантах. В общем я упала прямо на зачетном выступлении. И все бы ничего, но растяжение связок оказалось надрывом. И разумеется с таким диагнозом танцевать балет нельзя.

— Вась, я понимаю, что словами не исправить того, что случилось. Но мне искренне жаль, что так вышло. Знала бы ты, как часто я корил себя за тот вечер, когда он тебя запер. Если бы я был смелее или умнее… — криво усмехаюсь не самым радужным воспоминаниям.

— Саш. Я ведь уже простила тебя. В том, что все было так, как было, нет твоей вины. Мы все немного боялись, немного не слышали других и замечали то, что хотели видеть. — вздыхает и смотрит на свои руки.

— Мы ведь можем попробовать стать друзьями? — иду на небольшой шажок в ее сторону.

— Нет, Саш. Не можем. Я не могу. — все еще смотрит куда угодно, но не на меня.

Паркуюсь у входа в парк, но выходить не спешу. Вася тоже сидит смотря в стекло куда-то в даль. Мне кажется, я вижу сомнения в ней, но с чем они связаны, мне не понять.

— Но почему? — подаюсь немного вперед и пытаясь взять ее за руку.

— Просто не могу… — вырывает она руку и кладет ее на рычаг открытия дверей.

— Вась! Прошу не отталкивай меня! Поверь я не обижу тебя никогда! — все еще пытаюсь достучаться до девушки.

— Это ни к чему! У меня есть Эт и он будет ревновать. Зачем давать лишний повод. Я ведь люблю его и счастлива с ним! — говорит так, словно сама в это не верит, но на выход не спешит.

Меня ведет от одного упоминания о другом мужике. И пусть они не спят вместе, пока. Но ведь понятно, что пока. Ревность впивается острыми иглами в кожу, стоит только подумать, что он станет ее первым мужчиной. Он, не я! Да чему это маменькин сынок может научить ее? Что он может дать ей?

— Значит ты счастлива со своим упырем?! — не смог сдержаться и со всей дури врезал ладонью по рулю.

— Не называй его так! Он чуткий и внимательный! — выкрикивает в защиту.

— Такой чуткий, что трахает других баб! — несет меня.

— Не смей наговаривать, ты ничего о нем не знаешь! И кто дал тебе право лезть в мою жизнь! — сверкает глазами, а у меня прямо эйфория.

Штормит от ее эмоций. Хочу впиться в губы и попробовать малышку в гневе на вкус. Что я за мазохист такой? Плевать что могу схватить по физиономии, но от этого еще острее желание.

— Знаешь что, Валеев! Я с новой силой начинаю ненавидеть тебя! Ты наглый, самовлюбленный засранец! Да ты мизинца Этьена не стоишь! — выплевывает мне в лицо и выпрыгивает из машины.

— Василиса! — кричу в след убегающей по аллее девушке.

Я опять все испортил. Опять пошел на поводу у своей ревности и оттолкнул Василису. Да что я за тупой осел! Почему не могу просто сказать как она мне дорога? Почему я взрослый мужик, так остро реагирую я молодую девушку?

Опять ударяю по рулю, так, что задеваю клаксон. Звук сигнала пронзает тишину парка. Дурак! Непроходимый дурак!

Сижу еще некоторое время, после завожу мотор и срываюсь с места. Сейчас мне нужно остыть. Попытаться разобраться во всем. И опять маленькими шажочками проложить дорожку к моей стервозе. Добиться доверия. Доказать, что на меня можно положиться. А в идеале стать ее рыцарем. Вот только как, это другой вопрос!