Пепел любви

Глава 21

Почему мое тело словно налитое свинцом? И вообще мое ли оно? Веки слиплись как при конъюнктивите, а во рту все пересохло. В голове шум и писк, который заставляет стонать, но и голос отсутствует. Что со мной? Я умерла?

Сил нет от слова совсем. А еще ужасно чешется нос. Морщусь. С трудом открываю глаза и взглядом упираюсь в белый потолок. Где я?

Хочу позвать кого ни будь, но это бесполезно, голос так и не появляется. Голову повернуть в сторону так же не реально, ведь одно легкое движение и шум становиться невыносимым. Пытаюсь поднять руку и почесать противный нос. Как результат сжимаю пальцами простынь и все.

— Проснулась! — слышу где-то вдалеке голос женщины.

Звук шагов прорывается сквозь другие звуки в моей голове. Морщусь от их грохота. Они что на колодка ходят?

— С возвращением! — показался надо мной мужчина в белом. — Как вы себя чувствуете?

— Пить… — только и смогла выдавить охрипшим голосом.

— Нина, смочите ей губы! — распорядился мужчина.

Женщина тут же поднесла к моим губам бинт смоченный в жидкости и обтерла им мои сухие губы. Провела языком и жажда стала еще больше. Мне хотелось всосаться в этот бинт, осушить его до последней капельки. Теперь понятно почему вода живительная влага. Сейчас я как засохшая мумия и мне нужен этот глоток жизни.

— Итак. — опять навис надо мной мужчина. — Посмотрим что у нас тут.

Он проводил со мной странный манипуляции. Часть из них я уже видела, когда впервые получила травму. Но странным мне показалось то, что он делал с руками и ногами. И если первые сразу почувствовали холод и укол, то вот с ногами было что-то странное. Они были не моими.

— Понятно. Как мы и предполагали. — сам себе буркнул мужчина и отошел от меня.

В голове поселился неприятный червячок и зудел. Вопросы один за одним приобретали четкий смысл. Что произошло? Почему я в больнице? Почему не чувствую ног? На долго ли это?

— Все в порядке. — успокаивающе сжал мою руку врач.

Он прочитал мои мысли или я думала в слух? А может мое лицо подсказало о моем страхе?

— Пока рано говорить о произошедшем, поэтому отдыхайте и не волнуйтесь. — кивнул он в сторону и отошел.

Суетливая сестра опять появилась у моей кровати. Она поправила какие-то проводки и датчики. Влила в капельницу что-то из шприца и ушла.

В тишине палаты я слышала как пищит прибор отвечающий за мое состояние. Приятная легкость окутало тело и захотелось закрыть глаза. Было так хорошо, словно я очутилась на облачке и лежу в его пухе, наслаждаясь теплом и мягкостью. Ничего не имело значения. Пусть весь мир подождет, пока я нежусь.

*****

Звук телефона оглушил как клаксон автомобиля. Какого черта! Я ведь только уснул!

Телефон продолжил настойчиво трещать на столике. Я так и не уходил из клуба, просто лег на диван в кабинете и от рубился.

— Слушаю! — быстро ответил потому как ждал этого звонка.

«Девушка проснулась, часа через четыре можете навестить ее» — оповестил звонящий и отключился.

Тревога в душе немного улеглась. Она жива, а это главное. Все можно решить, в конце концов в наше время делают такие сложнейшие операции, что реабилитация после падения — пустяки.

По дороге заскочил в цветочный и купил охапку роз. Банально? Но Василиса любит их, как любит ванильный пломбир и апельсиновый сок. Моя девочка не избалованная светская львица и ничто человеческое ей не чуждо.

Уже у самых дверей палаты я чуть замедлил шаг. Голоса доносились из-за двери и мне вовсе они не нравились. Опять этот пацан отирается вокруг моей девочки! Где он был когда Вася упала? Где был когда шла операция? И вот теперь он нарисовался и изображает заботу? Черта с два! Это моя девочка и теперь я точно ее никому не отдам. Я чуть не потерял ее.

— Отдыхай дорогая, я заеду ближе к вечеру! — сладеньким голоском пропел у самых дверей француз.

И когда дверь палаты закрылась за спиной соперника, я уже скрежетал зубами от гнева. Устроить ему взбучку! Нет. Воспитание не позволить бить тех кто слабее. А парнишка явно уступает мне в силе, ровно как и в здравом смысле. Перекинул букет из руки в руку и уставился на француза.

— Ты?! — нервно передернул плечом белобрысый и уставился на меня в ответ.

— Я! — бросил ему и пригвоздил тяжелым взглядом.

— Зачем ты здесь? Думаешь она заявит на тебя или сольет все прессе?! Даже цветочки купил для отмазки! — логичный для его мозга вопрос хлестнул по нервам.

Всем со стороны казалось, что я изображаю заботу, поскольку боюсь наказания. Но это далеко не так. А вот вопить об этом и разубеждать всех я не собираюсь. На каждый роток не накинешь платок. Так что пусть думают как хотят или как позволяет им их воспитание.

— Тебя не касается зачем! — отрезал и обошел мальчишку слегка толкнув плечом.

— Не так быстро! — услышал за спиной уже другой голос.

Этого мне еще не хватало! Еще один явился изображать заботу. У самих рыльце в пушку, а на меня наезжают.

— Валеев! — рыкнул за спиной отец Васи.

Проигнорировав его слабые попытки остановить меня, решительно шагнул в палату. В нос сразу ударил запах хлора и лекарств. Но это не остановит меня. Ни кто и ни что не помешает мне увидеть мою занозу.

— Привет! — улыбаюсь смотря на бледную и хрупкую девочку на больничной кровати.

В груди надсадно стучит и сдавливает от нежности к ней. Сейчас так хочется схватить ее в охапку. Прижать. Укрыть от всего и всех. Беречь и нежить. Просто держать на руках и смотреть в любимые глаза. Моя слабость, которая пострадала от этого.

— Саша. — тихий голосок разгоняет кровь в моих венах еще сильнее.

Желание растерзать собственными руками тварь, что посмела покуситься на мою девочку, давит. Сжимаю ладони в кулаки и стараюсь не показывать Василисе насколько мне больно видеть ее такой.

— Как дела? — улыбаюсь и прохожу ближе к кровати.

— Вроде ничего. — хрипит и облизывает сухие синюшные губы.

— Решил украсить твою палату цветами. Примешь?! — опять перекинул из руки в руку увесистый букет.

— Спасибо. — тихо и смущенно шепчет Вася.

Маленькая моя. Не баловали тебя знаками внимания. Да и вообще жизнь тебя не баловала. Но я это исправлю. Осторожно. Не навязчиво. Чтоб вот такие воспоминания перекрыть более приятными. Чтоб именно со мной ассоциировались светлые дни ее жизни. Заглушить горе и боль нежностью и любовью — вот моя главная цель.

— Куда? — улыбаюсь и ищу куда пристроить букет.

— Дай мне, хочу понюхать! — загораются глазки моей занозы.

Опускаю розы на белое одеяло и смотрю как Василиса осторожно касается бутонов пальчиками. Хрупкая красота, как и сама девушка. Подтягивает охапку ближе и зарывается в нее носом. Как же это мило! Штормит от подобной картинки. Хочется убрать букет от любимого лица и целовать его ощущая вкус роз на своих губах.

— Что врач сказал? — пытаюсь говорить отвлеченно, а у самого вообще мысли иного плана.

— Не знаю. Он мне ничего не говорил. Может ты спросишь? — закусила губу и отпустила глаза. — Саш. Понимаешь… — сбивчиво начала подбирать слова. — У меня ноги не шевелятся… такое чувство, что не мои. Спроси почему.

Я застыл в одной позе. Ноги не шевелятся?! Почему? Последствия падения и удара? На долго? Что нужно сделать?

— Валеев! — вывел меня из задумчивости голос отца Васи. — Я же сказал не появляться здесь!

Медленно повернулся в пол оборота к мужчине и взглянул на него. Что за новости!? Почему он вдруг решил командовать?! Кто дал ему на это право?

— Это решать Василисе, хочет она видеть меня или нет! — отрезал и повернулся к своей занозе. — Вась, мне уйти? — уже спокойно спросил у нее.

— Саш, узнай у врача что я просила. — ответила и мельком глянула мне за спину.

— Хорошо. Не волнуйся, я все узнаю и скажу тебе.

— Спасибо, Саш. — прошептала опять потупив взгляд.

Не вступая в полемику с Тихомировым поспешил. Мне и самому хотелось побольше узнать о здоровье моей девочки, как говориться из первых рук. А разборки с горе-отцом подождут.

Врача долго искать не пришлось. Он сам прислал сестру за родными девушки. Судя по всему разговор будет сложным и не очень приятным.

— Присаживайтесь, Александр Николаевич. Скажите кем вы приходитесь пострадавшей? — прямо начал доктор.

— Надеюсь будущим мужем. Это имеет какое-то значение? — откинулся на спинку кресла и устало потер переносицу.

— Видите ли, дело очень важное. Вернее случай крайне редкий. — начал мужчина.

— Не стоит ходить кругами, говорите как есть! — отрезал нервно.

— Хорошо. Мы не уверены что двигательная активность Василисы восстановиться в полной мере. — заявил и тоже откинулся на своем кресле.

— Что это значит? — переспросил.

— Значит мы не можем со сто процентной вероятностью утверждать, что Василиса сможет ходить. — пояснил устало.

— И с чем это связано? Может нужна еще операция или лекарства? Говорите я человек не бедный и смогу достать все необходимое и даже больше.

— Дело не в лекарствах или операции. Мы сделали все необходимое. Организм девушки не хочет восстанавливаться полностью. По какой-то причине ее мозг блокировал двигательные функции ног. Вот так. И к сожалению кроме нее самой никто не сможет его заставить.

— Я так понимаю она сама не знает об этом? Как такое возможно?

— В нашем мире возможно все! Порой такие невероятные случаи бывают, что диву даешься. Человеческий мозг та еще загадка. — пожал плечами собеседник.

— И что делать? — задумчиво поинтересовался.

— Окружите ее вниманием и поддержкой! Но не в коем случае не вздумайте жалеть ее. Понимаете люди слишком остро чувствуют жалость и это может лишь навредить. Она либо замкнется и опустит руки, либо сядет вам на шею и перестанет надеяться на выздоровление. Она должна сама искренне желать встать на ноги и кроме нее ее мозг никто не сможет заставить включить эту функцию.

— Спасибо доктор, я все понял. У меня будет одна единственная просьба к вам. Сообщите ей диагноз сами.

— Не хотите стать вестником плохих новостей? — усмехнулся мужчина. — Ваше право. В конце концов это часть моей работы, пусть и не самая приятная.

Доктор поднялся на ноги и вышел из-за стола. Жестом указал мне на дверь. С тяжелым сердцем я направился обратно в палату к моей девочке.

Уже на пороге все же не решился присутствовать при этом разговоре. Просто сел на скамью у стены и опустил голову в ладони. Как она воспримет приговор? Стоп. Почему приговор. Есть надежда и она должна не терять ее.

Решительно поднялся со своего места и двинулся в палату. На пороге столкнулся с врачом, тот лишь вздохнул и направился по своим делам.

— Вася! — позвал свою занозу.

— Опять ты! — заорал на всю палату ее отец. — Это все твоя вина! Это ты сделал мою дочь инвалидом! Как ты еще смеешь здесь появляться!

— Простите, но это решать не вам, а Василисе! — отрезал и посмотрел на лежащую в постели девушку. — Вась, мне уйти?! — уже обратился к ней.

— ДА! — закричала она. — Уходи! Убирайся и больше не возвращайся! Никогда! Слышишь, никогда не возвращайся! Ненавижу тебя! Ненавижу!

У Василисы началась сама настоящая истерика. Мне так хотелось подбежать к ней, обнять и успокоить. Но отец девушки грозно преградил мне путь к постели и посмотрел так, что стало ясно, лучше пока уйти. Так я и поступил. В последний раз взглянул на свою занозу и опустив плечи покинул палату.

Больницу покидал с тяжелым сердцем. Она ненавидит меня! Опять. Опять все по моей вине! Опять я не смог уберечь дорогого мне человека! Но я должен постараться все исправить! Должен наказать виновных и поставить Василису на ноги! И я не успокоюсь, пока не оберну ненависть в любовь.

Уже в машине я дал волю своим чувствам. Просто сложил руки на руль и опустил на них голову. В горле стоял ком, а в груди горело. Что делать? Как исправить то, что произошло? Как мне помочь моей девочке? Бессилие бесило больше всего. Я мог многое в этой жизни, но обратить время вспять и исправить все, не в силах даже самый влиятельный мира сего. И я не могу. Значит нужно постараться и последовать совету врача. Нужно сделать так, чтоб она сама хотела встать. Но как?

*****

Я лежала на кровати и смотрела в потолок. После ухода Саши прибежала сестра и сделала укол. Голова стала тяжелой и не только от лекарств. Вопросы гудели как назойливые насекомые.

Почему это со мной произошло? Почему я пошла на поводу у папы и решила, что Саша виновен в моем состоянии? Кому я вообще нужна буду теперь, когда останусь прикованной к инвалидному креслу?

Саша. Саше нужна здоровая и красивая женщина, такая как та блондинка, что целовала его в день моего падения. Зачем ему возиться со мной? Зачем ему обуза? Я не имею права держать его возле себя! Я инвалид! Я не имею права удерживать его, а он будет рядом из чувства вины и жалости. Жалость мне не нужна! Я люблю его и хочу, чтоб и он любил меня. Но это невозможно!

После операции мне казалось, что во сне я слышала его голос. Тогда он говорил как любит меня. И я поверила, что это может быть правдой. Наивная девочка! Отец прав и он приходил для очистки совести. Хотя так не хочется верить в то, что Саша настолько циничен.

— Ты все сделала правильно, доченька! Полина с самого начала говорила, что Валеев боится огласки этого происшествия, потому и ходит. — где-то на заднем фоне продолжил отец.

Дверь чуть скрипнула и мне хотелось вскочить с кровати, но тело не слушалось. Хотелось посмотреть, а вдруг Саша вернулся. Вдруг он просто дал мне время успокоиться и вернулся.

— Дорогой, мы должны подать иск на Валеева и потребовать моральный ущерб! — услышала голос Полины.

— Нет! — резко выпалила на ее предложение. — Ни ты, ни отец не имеете права решать за меня! Я жива и дееспособна, а потому вы не можете принимать подобные решения за меня!

— Но Васенька… — начала женщина.

— Я сказала нет и никаких но! Ясно вам! — уже громче отрезала. — И еще. Я не хочу вас видеть больше! Не приходите и не звоните! Я не нуждаюсь в вашей помощи и сочувствии! Я вообще не нуждаюсь в чьей либо помощи! Ясно!

— Доченька! Но ты ведь не сможешь сама… — начал слабо возражать отец.

— У меня есть Этьен и он поможет. — резко перебила.

— Милый, она права! Не нужно устраивать танцев с бубном у ног того, кто этого не желает. Она просто неблагодарная девчонка! После всего того, что мы для нее сделали…

— МЫ? — удивилась я. — Мы сделали?!

Говорить уже было тяжеловато, поскольку лекарство действовало. Мне хотелось просто избавиться от них и уснуть. Просто провалиться в сон и все.

— Я все равно буду звонить. — тихо добавил папа.

Я же просто закрыла глаза. Мне не нужно жалости. Мне не нужна мачеха которая меня не любит. Она всегда будет злиться и срываться на отце, если ей придется ухаживать за мной. Я инвалид. Черт! Я инвалид! Инвалид!!