Гулко гудит телеграфом земля,
Морозы звенят, метели пылят,
Ветры секут, остры.
Но там, где заяц вчера петлял, —
Десять…
пятнадцать…
сорок в ряд
Пылают в ночи костры.
Здесь молодой, безусый народ
В железную землю кирками бьет,
Щеки белые снегом трет
Да песни еще поет.
Кажется: это не фронт работ,
А фронт жестоких боев.
И новых забот невпроворот —
Живет завод, гудками зовет.
И вот уж крутой боевой народ
В дома перешел из палаток.
И вот уже девушки, парни те
Свадьбы играют, растят детей.
Но здесь не конец баллады.
Она продолжается в новом краю —
Там тоже кирками мерзлоты бьют,
Щеки озябшие снегом трут
И тоже песни поют!
Десять…
пятнадцать…
сорок в ряд
Снова горят, горят, горят
костры!
Но только на новом месте.
На небе туч заплатки…
Дожди все льют и льют…
Палатка, ты, палатка,
Обманчивый уют!
И под намокшим ватником
Пылает голова…
«Героика», «романтика» —
Забавные слова!
Ведь о геройстве нашем
Трубят напрасно все же.
Мы просто землю пашем,
И то когда погоже,
О запчастях горюем,
Солярку ждем, как свет,
Скандалим о горючем,
Тоскуем о Москве,
Где — много или мало —
Семнадцать прожил лет,
Где есть кино и мама
И где палаток нет.
Дается все не вдруг нам,
И далеко до славы.
И так, поверьте, трудно, —
Да всем, не только слабым,
Что все забросил бы порой,
И все бы с глаз долой,
И по любой бы из дорог —
В счастливый край — домой.
Но кто же будет здесь, но с кем
Пахать да жать друзьям?
Без нас обходятся в Москве,
А здесь без нас нельзя.
Попробуй — день и ночь без сна!
Гудит уставшая спина,
От злых мозолей в полутьме
В степи девчушки плачут…
Но ведь на то и целина,
Что ей нелегкая цена.
На то и мы на целине,
Что нам нельзя иначе.
Я бегу по тропинке,
Я шагаю торопко.
Рад я каждой травинке
Возле солнечной тропки.
Мне в той сини да рани
Дали радость большую.
Всех хочу я прославить,
Всех поздравить спешу я:
Ветку — с почкой душистой
Да с сережкой пушистой,
А скворца — с новосельем
Да с серебряным свистом,
А луга — с тем, что лютик
Цвет медовый рассеял.
Вам, товарищи люди,
Пожелаю веселья!