Письма с того света

Дом на границе

Это случилось на второй день после нашего переезда в новый дом. Справа от нас живет сосед. Его дом выходит прямо на улицу. Сей довольно пожилой человек сказал мне, выглянув в окно:

— Лучше бы вы не снимали этот дом.

Я сердито посмотрел на него:

— Как мне известно, когда человек вселяется в новый дом, обычно приходят к нему с поздравлениями и говорят: «С новосельем вас!» Что значит «лучше бы вам не переезжать в этот дом»? Разве можно говорить такое соседям?

— Мое дело предупредить, — хладнокровно заметил сосед. — В этот дом часто захаживают воры, вот я и сказал.

— В этот дом заходят воры, а в другие нет, что ли?

Я разнервничался. Захотелось покурить, и я зашел в бакалейную лавку, что находится на углу.

— Какие же есть бестактные люди! — пожаловался я бакалейщику.

— А что случилось? — спросил он.

— Да вот рядом с нами живет какой-то впавший в детство старик. Я проходил мимо его дома, и вдруг он говорит мне: «В ваш дом захаживают воры. Лучше бы вы не переезжали сюда».

— Он сказал правду, — заметил бакалейщик. — В самом деле, лучше бы вы не переезжали в этот дом. Туда действительно заглядывают воры.

Не проронив ни слова, я ушел.

Настроение у меня было испорчено на весь день. Вечером к нам пришли посидеть соседи, живущие слева от нас. В полночь, собираясь уже уходить, сосед между прочим сказал:

— Это хороший дом, но сюда захаживают воры.

Так как время было позднее и сказано это было в дверях, то я не решился спросить:

— А почему же воры заходят в этот дом, а в ваши нет?

— Послушай, — сказала мне жена, заметив мое беспокойство, — неужели ты не понимаешь, что они ищут способ вытурить нас из дома. Они хотят запугать нас ворами и вынудить съехать отсюда. Арендная плата здесь низкая, и они собираются или сами переехать, или устроить каких-то своих знакомых.

Я, конечно, все это смекнул, однако почему-то всю ночь не мог сомкнуть глаз. Я все ждал этого вора, как будто он мне назначил свидание. Затем незаметно уснул. Проснулся от шороха. Тут же выхватив револьвер из-под подушки, я закричал во все горло в темноту:

— Не шевелись, не то выстрелю!

Я никак не мог найти выключатель. Ведь мы только что переехали сюда, и я еще не знал, где что находится. Так я и ходил ощупью по комнате, ударяясь то об одну, то о другую стену. Но вдруг я споткнулся о что-то и с шумом упал на пол. Подумав, что это вор подставил мне ножку, я уже собирался выпустить все пули ему в живот, но когда я падал, револьвер куда-то отскочил.

— Ха-ха-ха! — раздался в темноте жуткий хохот, от которого волосы встали дыбом.

— Эй ты! Послушай, что мы, снимаемся для детективного фильма, что ли? Если ты мужчина, выходи, померяйся со мной силой, подлец! — закричал я.

— Вы, по-видимому, искали выключатель. Он находится направо от двери. Новые квартиранты всегда так мучаются первое время, пока его не найдут, — донесся голос из темноты.

— Ты знаешь, кто я и что я могу сделать с человеком? — заорал я.

Незнакомый голос из темноты ответил:

— Нет, не знаю. Если разрешите, я зажгу свет и помогу вам.

С этими словами он повернул выключатель, и в комнате стало светло. Оказывается, я, упав на пол, очутился под столом, а моя жена забилась под кровать. Передо мной стоял огромный детина, в два раза выше меня ростом. Если я встану, то, конечно, не смогу испугать его.

Поэтому я спросил басом со своего места:

— Кто ты такой?

— Я вор.

— Послушай, меня ты не проведешь. Ты не вор. Ты хочешь испугать нас и заставить выехать из этого дома. Ну-ка, посмотри мне в глаза…

— Сейчас ты увидишь, вор я или нет, — заявил он и начал рыться повсюду, словно это был его отчий дом, и собирать все, что для него подходило.

— Значит, эту комнату вы сделали спальней. А у живших до вас здесь была гостиная. И у тех, что были до них, — тоже, — бормотал он между делом.

— Послушай, ты занимаешься воровством, я донесу на тебя, — пригрозил я ему.

— Можешь жаловаться и доносить кому угодно, — не отрываясь от своего занятия, ответил вор. — Передай также им привет от меня, — добавил он.

— Но ведь ты же удерешь, пока я схожу в полицейский участок?

— Не удеру.

— Ей-богу, удерешь! Соберешь все, что есть в доме, и смоешься. Поэтому я тебя сначала свяжу, а потом пойду и сообщу в отделение.

— На помощь! — не своим голосом закричала жена.

Жители нашего квартала тут же заполнили комнату. Можно было подумать, что все они были наготове и ждали у дверей нашего дома. Они не удивлялись ничему, а некоторые из них даже запросто заговаривали с вором, как старые знакомые, справлялись о здоровье и т. д. Он же, ничуть не испугавшись, без всякого смущения продолжал рыться в вещах.

— Дорогие соседи, помогите мне связать этого вора. Я сейчас пойду и сообщу в отделение.

— Конечно, вам лучше знать, — сказал один из соседей, — но все это, думается мне, напрасный труд.

Я был буквально ошеломлен. Куда же мы переехали? Жена принесла веревки, на которых обычно развешивали белье. Вор не сопротивлялся. Мы крепко его связали и втолкнули в одну из комнат. Заперев как следует дверь на ключ, мы с женой побежали в отделение. Она рассказала комиссару все, что случилось. Он спросил наш адрес. Мы сказали.

— А-а-а, тот дом?

— Да, тот дом, — ответил я.

— Этот дом нас не касается. Он находится вне границ нашего района.

— Ну, а что же нам делать? Выходит, мы понапрасну связали беднягу?

— Если бы вы жили домом выше, вы бы входили в наш район. Тогда мы занялись бы этим делом.

— Но дом справа от нас был занят, что же поделаешь?.. — вмешалась жена.

Оказывается, наш дом стоял как раз на границе двух районов, забота о безопасности которых входила в компетенцию разных полицейских участков.

— Ваш дом входит в отделение участка №— заявил комиссар.

Отделение, о котором он сказал, находилось очень далеко. Пока мы дошли туда, уже наступило утро. Пришли, рассказали все. Там спросили, где мы живем. Мы назвали свой адрес.

— А-а-а, тот дом! — сказал один из полицейских.

— Да, тот дом, — подтвердил я.

— Если бы это было домом ниже, мы бы занялись этим делом. Но ваш дом остается вне границ нашего района.

— Вай-вай! — сказала жена. — Ведь мы туго-туго связали того человека.

— К какому же отделению относится наш дом? — спросил я.

— Ваш дом находится в ведении жандармского управления. Туда отделение безопасности не вмешивается. Вам нужно обратиться в жандармский участок.

Мы с женой снова зашагали. Но вдруг она остановила меня.

— Знаешь, зайдем сперва домой и посмотрим, что с вором. Жив ли он?

Конечно, она была права. А вдруг вор еще умрет с голоду или от застоя крови? Ведь мы его так туго связали. Хочешь поймать вора, а тут станешь еще убийцей! Пошли домой. Вор так и сидел связанный, как мы его оставили.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Чувствую я себя прекрасно, но вот проголодался здорово, — ответил он.

Жена принесла поесть. Но, как на зло, кроме бобов, дома ничего не было, а вор, оказывается, их не ел. Так вот, жене пришлось тут же пойти к мяснику, купить бифштексов, нажарить их и подать вору. Потом мы пошли жаловаться в жандармский участок. Рассказали там все. Начальник жандармерии спросил, где находится дом. Мы сказали наш адрес.

— А-а-а… Ах, это тот дом? — спросил он.

Да, наш дом знали все.

— Ваш дом не входит в компетенцию жандармского участка, он находится в ведении полицейского отделения, — заявил начальник жандармерии.

— Ах, господин! — воскликнул я. — Что же получается? Мы идем в полицейское отделение, там нам говорят, что наш дом находится в компетенции жандармского участка. Приходим туда, нам говорят, что наш дом находится в ведении полицейского отделения. Так кто же ведает нашим домом? Мне кажется, что кто-то все же должен ведать им.

Начальник жандармерии вытащил какую-то карту и спросил меня:

— Вы понимаете что-нибудь в карте? Вот смотрите. Здесь водонапорная башня. А это холм с отметкой 208 метров. Граница нашего жандармского участка проходит здесь. Если бы дом, в котором вы живете, был бы построен на два метра северо-восточнее, тогда он вошел бы в район жандармерии.

— Помилуйте, дорогой! Неужели все это из-за двух метров? Что может значить такая ерунда?

— Что значит? Вам это, конечно, безразлично, но мы-то хорошо знаем, что значит!

Показывая на карту, он пояснил еще:

— Вот видите, где находится ваш дом? Он стоит как раз на границе, которая разделяет жандармский участок и полицейское отделение. Понятно вам? Правда, сад примерно на два с половиной метра заходит в наш район, но ведь воровство же произошло не в саду.

Не оставалось ничего другого, как снова идти в полицейское отделение.

— Но прежде давай зайдем домой и посмотрим, что с вором. Не дай бог, умрет еще, не оберешься тогда хлопот, — предложила жена.

Пришли домой.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я вора.

— Сгораю от жажды, скорее дайте мне воды, — ответил он.

Утолив жажду, он пригрозил нам:

— Смотрите, я пожалуюсь, что вы покушались на мою свободу. Вы не имеете на это права. Как только освобожусь, я сразу подам на вас в суд.

— Эх, братец, — примирительно сказал я. — Что же нам делать? Не установлено, к какому району относится наш дом, и мы не знаем, куда идти жаловаться на тебя. Разве можно было строить дом в таком проклятом месте, на самой границе между двумя участками!

— А что я говорил вам? Лучше отпустите меня, иначе я загоняю вас по судам за покушение на мою свободу.

— Разреши нам еще один раз до вечера сходить в полицию, — взмолился я.

— Ты, конечно, можешь сходить. Но эти дела нам уже давно знакомы. Прежде всего должны будут решить, к какому все же району относится ваш дом. Или же придется изменять границы участков. А до тех пор ничего не выйдет.

Мы пошли еще раз в полицию. Начальник полиции тоже вытащил карту.

— Смотрите, — показал он нам. — Граница жандармского участка проходит вот здесь, видите? Сад входит в район жандармерии. Итак, часть вашего дома относится к нам, а часть к жандармерии.

— Спальня как раз входит в ваш участок. А кража произошла именно в спальне, — сказал я.

— Да, но это надо установить, — возразил начальник полиции. — К тому же вор забрался в спальню ведь не по воздуху, а, конечно, через сад. Сад же, как известно, входит в черту жандармского участка. В общем, это дело не новое. Оно пока находится в стадии разрешения. Посмотрим, в какой район зачислят ваш дом, и тогда начнем действовать.

Мы ни с чем возвратились домой. Тот же сосед из дома, что находился справа от нашего, крикнул в окно:

— Примите мои соболезнования! Говорят, что к вам забрался вор.

— Да, забрался, — ответил я.

— В этом доме не может жить ни один съемщик. Потому-то его и сдают так дешево. Хозяин, бедняга, и сам не может там жить и съемщиков не находит. Он уже собирался этот дом передвинуть на два метра дальше. Но тут подвернулись вы, и он сдал его вам.

— Не ваша тут вина, — вмешалась жена старика, — а вина хозяина дома. Когда строят себе дом, не забывают ни о воде, ни об электрическом освещении, ни о газопроводе, ни о его фасаде, в общем предусматривают все, а вот в какой район он будет входить — об этом не думают. Разве можно было строить дом вот так, прямо на границе двух полицейских участков?

Что было делать? Покинуть этот дом мы никак не могли, ибо арендная плата была уплачена нами за год вперед. Вернувшись домой, мы распустили веревки, которыми был туго-туго связан вор. Он безо всякого стеснения уселся с нами за стол, и мы даже поужинали все вместе.

А затем он попрощался с нами и ушел, предупредив:

— Пока до свидания, я опять приду.

Сейчас уже не один, а несколько воров стали постоянными посетителями нашего дома. В нашем квартале все их знают. Мы же стали с ними сотрудничать. Сообща охраняем наш дом от других, чужих, воров, чтобы тем неповадно было. Поживем, увидим, что из этого выйдет. Или до истечения контракта будем жить восьмером в нашем доме — шесть воров и нас двое, или же этот дом в конце концов все же прикрепят к какому-нибудь району. Тогда мы сможем поймать воров и сообщить о них в участок. Но надо сказать, что мы уже так свыклись друг с другом, что будет совестно доносить на них и жаловаться. Ведь они даже несут часть расходов по дому.