Письма солдат

Глава 9 Барбадос

26 июля 1941. Иван Дмитриевич.

От рева корабельной артиллерии давно заложило уши. Звуки над водой разносятся далеко, частый огонь на подавление слился в один сплошной гул. Фоном шел перестук паровых машин, стрекотание моторов катеров, свистки и гудки.

Медленно подгребающие винтами суда транспортной флотилии вызывали из глубин памяти недобрые воспоминания о темных волнах Ла-Манша. Штабс-капитан Никифоров бессовестно пользуясь правами офицера наблюдал за высадкой с надстройки. Людям на нижних палубах приходится куда хуже. Вокруг металл, под ногами тонкий линолеум, под ним метал, над головой металл. Иван Дмитриевич по себе знал, как страшно в низах, когда идет бой, в небе гудят моторы, когда понимаешь, от пучины тебя отделяет только тонкий лист железа.

— Идем во втором эшелоне, — подполковник Чистяков с невозмутимым видом стряхнул пепел с папиросы.

— Если ничего нее путаю, отстаем от графика.

— Путаете, Иван Дмитриевич, высадку сдвинули на три четверти часа. Моряки долго возились с береговыми батареями.

— Хорошо если так. Меня признаться трясет немного.

— Меня тоже. До сих пор с ужасом вспоминаю болтанку на переходе. И где наши эту галошу откопали? Лохань старше Ноева ковчега, — Чистяков щелчком отправил окурок за борт.

— Видимо, не жалко если утопят. Жалко если с нами.

Старый каботажник «Сант Феликс» тряхнуло на волне. Никифоров успел схватиться за поручень и негромко выругался. Судно довернуло направо, теперь со шлюпочной палубы можно было увидеть Барбадос. Остров близко, до берега версты две-три на глаз. Там что-то горит, к небу поднимаются клубы черного дыма. Над пальмами и деревьями вздымаются грязные с огненными прожилками кусты взрывов. В небе барражируют двухмоторные самолеты.

Огненный вал уже переместился в глубь острова. Короткий бой на пляжах закончился. Морская пехота рывком преодолела открытое пространство и продвигается в глубь острова. Хочется надеяться, что продвигается, а не залегла под кинжальным огнем обороняющихся.

Штурмовые боты и моторные баржи гребут винтами к транспортам. Не все. Вон там и там из воды торчит рваное железо. Два «Болиндера» накренились на отмели и черпают воду низкими бортами. Эти уже отплавались.

Если обернуться, в трех кабельтовых за транспортом идет эсминец. Орудия на баке и юте частят беглым огнем. Дальше еще несколько кораблей. У горизонта два крейсера или линкора, Иван Дмитриевич, признаться плохо разбирался в морской части. Все, что больше и солиднее вон того эсминца — крейсер. Радовало одно, высадку прикрывает целая эскадра. Не просто прикрывает, а деловито перепахивает остров тяжелыми фугасами.

— Приготовиться! Швартовы! Боцмана наверх!

Матросы высыпали на палубу. К «Сант Феликсу» с обоих бортов причаливают десантные баржи. Раздаются громкие свистки. С палубы транспорта сбрасывают сходни.

— Пойдемте, — комбат хлопнул Никифорова по плечу, — нехорошо оставлять людей в такой момент.

Люки открыты, саперы поднимаются на палубу. Некоторые держатся молодцом. У многих бледноватый вид. Сказывается непривычка к морю. На переходе вдруг выяснилось, «Сант Феликс» отличается отвратной остойчивостью, его качало и бросало как щепку. Каждый удар волны в корпус отзывался звоном заклепок, тряской и гулом.

— Господа, внимание! — громкий командирский голос подполковника перекрыл шум и гул. — Действуем по расписанию. Иван Дмитриевич, как обговаривали, вы ведете авангардную группу.

— Хорошо. С Манштейном связь наладили?

— Он с нами одной волной высаживается. Постарайтесь найти полковника Берса.

— Владимир Иванович? Бронегренадеры? — Никифоров неплохо знал этого сутулого, постоянно носившего очки офицера.

— Он самый. Ваши радисты должны знать волну связи с мехбригадой.

Как и обговаривалось, штабс-капитан Никифоров взял два штурмовых бота, на каждый посадил по взводу саперов налегке. Вторым офицером роты шел поручик Мизерницкий. Андрея Аристова Никифоров оставил старшим за себя.

Остальных людей Чистяков поставил на перевалку имущества из трюмов в баржи, сопровождение и выгрузку на пляж. Саперы ворчали, но работали. Докеровка методами египетских фараонов все же предпочтительнее наведения переправ и расчистки заграждений под шквальным огнем. Полезнее для здоровья, так сказать.

Боты ходко бежали по волнам, во все стороны летели брызги, за кормой тянулся сизый дымок солярного выхлопа. С погодой повезло, ветерок освежает, а не поднимает волны, с неба не льет.

Никифоров оглядел своих бойцов, лица серьезные, но никого не мутит, никто не валится мешком схватившись за живот и не блюет. На недавних учениях все было хуже. Тогда при переходе морем сомлела треть роты. Ребята вываливались на песок как пьяные.

Судно сбавляет ход, скрежет под днищем. По команде матроса, саперы поднимают стопоры лебедок, аппарель падает на пляж.

— Вперед! Пошли! — командует взводный унтер.

Адам Селиванов первым сбегает на землю. За ним остальные.

— Не задерживаемся, — Никифоров последним сходит на аппарели на песок.

Штабс-капитан перехватывает верную «шведу» и оглядывается по сторонам. Все спокойно. Пляж напоминает разворошенный муравейник. Выгрузка второго эшелона идет полным ходом. Рядом с «Болиндера» сбегают солдаты со значками 12-й мехбригады. Метрах в трехстах разгружается танкодесантное судно. На пляж съезжают штурмовые «ослики». Обычные фронтовые работяги, самоходы с открытыми рубками и короткими трехдюймовыми пушками. Дешевые и надежные машины, любимые пехотой, но заставляющие бледнеть бронеходчиков.

Саперы быстро преодолели открытое пространство. Под деревьями залегли.

— Где моя рация?

— Разворачивают, — связист колдовал над чемоданчиком полевой станции.

— В первую очередь доклад комбату. Затем ищите волну мехбригады.

С первой задачей проблем не возникло. В пределах прямой видимости все работало замечательно. А вот пробиться на канал штаба Манштейна не вышло. Эфир забит. Связист клялся и божился, что настроился на нужную волну, но ни его, ни оравшего в микрофон Никифорова банально не слышали.

— Станислав Мстиславович, — ротный повернулся к поручику Мизерницкому, — отправь делегатов найти бронегренадеров.

— Все готовы? Селиванов, отделение в передовое охранение. Идем быстро.

За пляжем начинались сплошные заросли. Идти пришлось по просекам и тропинкам. Местами дорогу перегораживали свежие завалы из поваленных фикусов и пальм. Марш по джунглям развлечение еще то. Ко всему прочему парило, от земли поднималось марево, дышать тяжело, рубашка и гимнастерка моментально пропитались потом.

Заросли закончились неожиданно. Унтер Селиванов первым выскочил на открытое пространство, довольный потянулся, потрясая штурмовой винтовкой и плюхнулся на землю как подкошенный. По кронам деревьев ударила пулеметная очередь. Никифоров сам отреагировал на голых рефлексах, рыбкой нырнул за ближайшее бревно. Впереди на окраине аэродрома шел бой.

Справа захлопали минометы. То тут, то там трещали очереди и одиночные выстрелы. Впереди на поле чадили разбитые самолеты. Левее за открытым полем над тростниковой плантацией вспухли облачка разрывов.

— Не высовываться! Мезерницкий, бери взвод и занимай опушку на правом фланге.

— Иван Дмитриевич, наши на левом фланге, — поручик протянул ротному бинокль.

— Давай сюда, — сквозь окуляры прибора через прогалины видны трое солдат в знакомой пятнистой форме и сферических касках.

— Станислав Мстиславович, возьми людей и давай к нашим соседям. Мне срочно нужна связь, чтоб нас тут не накрыли из всех стволов.

Перспектива попасть под дружественный огонь рисовалась во всей ее неприглядной красе. Верного взводного унтера штабс-капитан отправил в разведку на правый фланг. Саперы залегли под кустами и деревьями, командиры отделений худо-бедно наметили огневые сектора для бойцов.

Никифоров еще раз возблагодарил Бога за то, что батальон еще в Алжире получил нормальные штурмовые винтовки на всех строевых. Водители и технические персонал правда вооружены штурмовыми карабинами ШКД-40. Та же самая «шведа», но с коротким стволом и складным прикладом. Нечто из категории: «на тебе боже, что нам негоже». Однако, это лучше, чем ничего, или старые длинные и тяжелые «мосинки».

Понемногу картина прояснялась. На окраине аэродрома закрепились американцы. Морская пехота заняла капониры, развалины аэродромных служб и медленно продвигалась вперед, охватывая противника с флангов.

— Ваше благородие, — ефрейтор Коноваленко дернул Никифорова за сапог, — есть связь!

— Давай! — штабс-капитан откатился назад и взял гарнитуру рации.

— Саперы? — прохрипело в динамиках.

— Так точно. Кексгольмский батальон, авангардная группа.

— Полковник Берс. Лежите тихо и не высовывайтесь. По моим людям не стрелять. Кто старший группы?

— Штабс-капитан Никифоров.

— Обозначь себя. Три зеленые ракеты. Понял?

— Понял, Владимир Иванович.

Бровь Никифорова медленно поползла на лоб. Интересные новости. Ему вообще не хотелось как-то обозначать своих людей, тем более в прямой видимости от противника. Наконец, решившись, штабс-капитан отправил первого попавшегося бойца отбежать на фланг и дать три зеленые ракеты вверх.

Вовремя. Вокруг шла вялая перестрелка. Никто особо не геройствовал, не бросался в удалые атаки. Войска на фронте явно перемешались. Вернувшиеся разведчики доложили, что слева точно бронегренадеры, а справа морская пехота. По словам командовавшего балтийцами поручика, основные силы бригады ушли вперед, а это заслон.

Шелест, протяжный свист. На позициях янки рвануло, засверкало и загрохотало. В поле и прилегающих рощах вздыбились десятки грязных кустов. Словно разом поднялись и распустились чудовищные цветы. От грохота заложило уши, земля вздрагивала от ударов даже на позиции саперов. Обстрел длился всего минуты три от силы, но за это время на врага обрушилось несколько десятков снарядов.

Тишина наступила также неожиданно. Вдруг все резко оборвалось. Стихли свист снарядов, грохот взрывов, шелест осыпающейся с неба земли и камней. Минута другая. Фланги пришли в движение. Солдаты короткими рывками, перекатами двинулись вперед. Противник не отвечал.

Затем из тростника показался человек с поднятыми руками. Рядом встал еще один. Третий поднялся. Янки один за другим выходили из укрытий.

Саперы так и лежали на опушке потрясенные мощью огня морской артиллерии. Уже после Иван Дмитриевич выяснил, что это отстрелялись два эсминца. Пушки, считавшиеся средним калибром, бесполезные в серьезном морском бою на пехоту в поле подействовали ошеломляюще.

Пленных забрала морская пехота, раненных сразу отделили, ими занялись фельдшеры и санитары. Бронегренадеры вышли на рубеж в ближайшем поселке и остановились в ожидании своей техники. А Никифоров вплотную занялся аэродромом. Связь налажена. Комбат получил рапорт о бое, обещает прислать людей и просит со своей стороны хотя бы начать прорубать дорогу к пляжу.

Техника. На все нужна техника. А она частью разгружается, частью вообще болтается в море в ожидании захвата порта с нормальными причалами. Все приходится делать руками, как во времена гвардии Петра.

Штурмовые части ушли вперед, мимо аэродрома катил поток пеших и на машинах. Высадившиеся на берег части спешили продвинуться как можно дальше, взять ключевые позиции пока противник ошеломлен и не оказывает серьезного сопротивления. Никифоров отправил один взвод расширять и обустраивать импровизированную просеку, а со вторым занялся ревизией местного хозяйства.

Аэродрому досталось по полной. Бомбили его жестко. Летное поле зияет воронками. Два ангара горят. На месте столовой месиво из дров и брезента. Здания аэродромных служб проще снести, чем восстановить. Зато нашелся старательно укрытый бревенчатыми накатами и грунтом арсенал. В ближайшем лесочке под брезентом аккуратно уложены рядами бомбы. Из топливных резервуаров один вскрыт прямым попаданием снаряда, чудом не загорелось. Еще три уцелели. В закопанных в землю цистернах бензин.

— Живем, будет чем летчиков обрадовать, — Иван Дмитриевич довольно потер руки.

А вот со всем прочим не так все радужно.

— Люди нужны, лопаты. А лучше два бульдозера и дорожный каток, — высказал свое мнение Антон Генералов.

Ротный фельдфебель прибыл с берега вместе с третьим взводом роты. Его Никифоров и отправил посмотреть своими глазами на поле и капониры.

— Так плохо?

— Сами видите, ваше благородие.

Свой импровизированный командный пункт штабс-капитан развернул под чудом уцелевшей стеной из бруса. По-видимому, раньше здесь был штаб. О чем говорили разлетевшиеся по округе исписанные бумаги, тетради, обломки столов и обрывок американского флага. Чудом уцелел большой глобус. Зачем он нужен летчикам? В чем смысл? Неведомо. Может быть, кому-то показалось что глобус придет солидности командованию военной части. Черт его знает. Пленных увели морпехи, а раскиданные по территории трупы разной степени комплектности не допросить.

Саперы притащили своему ротному парту, явно успевшую послужить в школе, пару стульев, натянули брезент как защиту от солнца. Связисты закинули антенну на верх стены. Двое парней побежали раскатывать катушку провода в сторону берега.

Работать можно. А вот обед ждать бесполезно. Полевые кухни на берегу или еще в море. Из провизии с собой только сухие пайки. Трофеев кот наплакал. Увы, продовольственный склад тоже не пережил обстрел.

Срочно нужны люди. У Никифорова строгий приказ — в скорейшие сроки восстановить аэродром.

— Станислав Мстиславович, — решение пришло моментально. — Бери людей сколько нужно, пройдись по ближайшим кишлакам и гони негров сколько найдешь.

— Понял. Исполняю, — поручик поднялся и заложил пальцы за ремень. — Если не возражаете, возьму целый взвод.

— Бери Селиванова, старательный унтер. Из купцов. Только, Станислав Мстиславович, смотри не увлекайся, под пули не лезь, постарайся не вылезть под огонь.

— Не полезу, Иван Дмитриевич. Пока мы здесь ковырялись, пехота уже верст пять отмахала.

Мизерницкий ушел. На аэродром пришли первые две машины с грузом. Пришлось ставить людей разгружать. В кузовах обоих «Дромадеров» обычная такая сварная арматурная сетка. Зачем она нужна? — Пока секрет.