По праву закона и совести

ЧАСОМ РАНЬШЕ…

Был понедельник, 19 июля 1982 года.

Заместитель начальника отделения угро Псковского УВД Г. М. Алексеев и по прошествии нескольких лет расписывает тот день чуть ли не по минутам.

Сообщение об исчезновении двух девочек поступило в их отделение около полудня. Спустя полчаса он и начальник отделения П. П. Ваганов уже беседовали с матерями девочек. Обе женщины, подавленные случившимся, едва сдерживая слезы, поведали следующее.

Их дочери, двенадцатилетние Вера и Ира в субботу, 17 июля, ушли купаться на озеро, что в пригороде Пскова, и домой не вернулись. Охваченные паникой, родители обошли заросли вокруг водоема, наткнулись на старое одеяло, на котором загорали девочки, но их самих не обнаружили. Оставалось предполагать самое страшное. С тем и пришли в милицию.

— Может быть, уехали к кому-нибудь из родственников? — со слабой надеждой поинтересовался Петр Петрович.

Посетительницы в один голос заверили, что такое исключается. Да и оставленное на берегу озера одеяло, — девочки занесли бы его прежде домой. Не могли девочки и утонуть, убеждали матери. Озеро неглубокое, девчонки хорошо плавают, кругом всегда люди, и чтобы вот так, сразу, утонули двое — нет, нет, это невозможно. Да и к тому же в пять вечера, проходя мимо озера, отец Веры видел обеих девочек живыми и невредимыми, Вера обещала быть скоро дома.

— Искать пропавших, что же нам еще остается, — заявил Алексееву Ваганов, отпустив женщин.

Петр Петрович Ваганов, 1935 года рождения, в органах милиции с 1960 года, с этого же времени в уголовном розыске, женат, имеет сына.

В третьем часу дня была создана оперативная группа, которая тут же выехала на поиск. Неподалеку от озера располагалась небольшая военная хозяйственная команда. С согласия начальника команды в поиск включилась и группа солдат. Растянувшись цепочкой, поисковая группа начала прочесывать лес вокруг водоема. Около четырех часов дня из зарослей раздался крик:

— Сюда! Ко мне! Нашел!

Через несколько минут сбежавшиеся на крик работники милиции и солдаты столпились на краю оврага, на дне которого друг подле друга лежали обе девочки, Алексеев сбежал вниз, опустился на колени, взял одну из девочек за кисть руки. Ощутив пальцами ледяной холод, он опустил руку девочки, взял за руку другую девочку и почувствовал слабые толчки.

— Эта жива! — срывающимся голосом крикнул Алексеев. — Давайте сюда два пиджака!

Спрыгнувший в овраг солдат бережно укутал в один из пиджаков тельце девочки и, осторожно держа ее на вытянутых руках, выбрался наверх и направился со своей ношей к стоявшей неподалеку милицейской машине. Девочка вдруг зашевелилась и, открыв глаза, уставилась на несшего ее солдата. Сдавленный, полный боли и ужаса детский крик повис в воздухе.

— Быстрей! В больницу! — Алексеев рванул дверцу машины, вскочил в салон и бережно принял из рук солдата вновь потерявшую сознание девочку.

Геннадий Михайлович Алексеев, 1940 года рождения, в органах милиции с 1970 года, женат, имеет двоих детей.

Даже беглого взгляда на оставшееся лежать в овраге мертвое тело было достаточно, чтобы убедиться, что девочку зверски задушили. Какой-то изверг сорвал со своей жертвы всю одежду и еще надругался над ней. В двух шагах от трупа валялась консервная банка из-под селедки. Оперуполномоченный Трудолюбов поднял банку, осмотрел ее со всех сторон. Странное дело: хотя банка и проржавела основательно, но создавалось впечатление, что кто-то ее недавно тщательно вымыл. Откуда эта банка, для чего? Банка была внесена в протокол.

Александр Александрович Трудолюбов, 1957 года рождения, в органах милиции с 1977 года, женат, на иждивении дочь.

Метр за метром продолжалось обследование прилегающей территории. Метрах в тридцати от трупа на влажной, болотистой земле была обнаружена цепочка относительно свежих следов.

— Сапоги, похоже — солдатские, — рассматривая следы, заключил оперуполномоченный Гусаков.

— А вот смотрите, что еще. — Гусаков поднял с земли какую-то тряпку, развернул ее. — Портянка, солдатская портянка. Солдатские сапоги, портянка, а, Петр Петрович? — Гусаков выжидательно уставился на Ваганова.

— Да, здесь есть над чем помозговать, — задумчиво ответил тот.

Анатолий Александрович Гусаков, 1942 года рождения, в органах милиции с 1965 года, в уголовном розыске с 1969 года, женат, имеет дочь.

Шел первый день следствия. Из протокола следственного эксперимента:

«19 июля 1982 года овчарка Рубин, обнюхав обнаруженную на месте преступления портянку, уверенно повела по тропинке, на которой видны отпечатки следов сапог, вывела к строению, где расположена военная хозяйственная команда. Тут же по указанию военного следователя Калинина были выстроены все военнослужащие. Рубин, пройдя вдоль шеренги солдат, остановился у ног рядового Килиса, обнюхал его сапоги и залаял».

Из протокола допроса Килиса:

«Вопрос: Где вы находились 17 июля между 17 и 23 часами?

Ответ: Я находился в расположении команды.

Вопрос: Как вы можете объяснить, показания других солдат, что в это время, вплоть до отбоя, вас никто не видел?

Ответ: Объяснить этого не могу, но я все время был в казарме.

Вопрос: Поясните, почему ваше обмундирование и сапоги оказались запачканными болотной жижей?

Ответ: Кто-то из солдат, дурачась, толкнул меня, и я упал в грязь.

Вопрос: Находились ли вы 17 июля на озере, видели ли там двух девочек?

Ответ: Да, днем, в обеденное время, я купался на озере, видел там каких-то детей.

Вопрос: Опознаете ли вы предъявленную вам портянку, теряли ли вы ее?

Ответ: Да, это моя портянка, я ее выбросил после купания на озере».

20 июля. Второй день следствия. Рано утром Ваганов и Алексеев побывали в отделении реанимации областной больницы.

— Больная очень тяжелая, — заявила лечащий врач на вопрос о состоянии Иры. — Без конца бредит, что-то говорит, выкрикивает.

— Вы сказали, что девочка в бреду разговаривает, кричит, а нельзя ли у ее изголовья пристроить включенный магнитофон? — ухватился за появившуюся у него мысль Ваганов.

— Почему же, можно, — согласилась врач.

В тот же день поздно вечером Ваганов провел совещание работников своего отдела.

— Многие улики изобличают солдата Килиса, — начал Ваганов и стал перечислять: — отсутствие его в казарме во второй половине дня семнадцатого июля — это раз, перепачканное болотной грязью обмундирование — два, портянка — три, овчарка по портянке и следам на тропинке сразу кинулась к нему — четыре, на теле Килиса обнаружены многочисленные повреждения, что могло быть результатом сопротивления потерпевших, — пять и, наконец, — Ваганов вытащил из ящика стола две магнитофонные кассеты, повертел их в руках, — мы только что с Алексеевым прослушали их, и знаете, что выкрикивает Ира? «Мама, мамочка, дядя-военный, у него звездочки, звездочки, мамочка, спаси меня!» Военный… звездочки… — протянул раздумчиво Ваганов. — Видимо, у Иры крепко засел в сознании облик преступника. Так что с Килисом продолжаем работать. Хотя, — запнулся Ваганов, — трудно укладывается в сознании, чтобы такое… Проверял Алексеев Килиса по месту призыва в армию: хороший парень, по нашей линии никакой «компры». И сам Килис клянется, что он девочек в глаза не видел. Так что, — снова задумчиво протянул Ваганов, — продолжая эту версию, будем отрабатывать и другие. Проверь-ка всех наших «крестников», которые сейчас на свободе, конечно, — обратился Ваганов к Алексееву.

Среди прочих был вызван на допрос и Николай Рокин, 1953 года рождения, трижды судимый, две судимости — за изнасилование.

Небольшого роста, с косой челкой на лбу, густая татуировка на руках, на трех пальцах левой руки отсутствует по две фаланги, — Рокин держался спокойно и даже вызывающе-насмешливо: не первый раз понапрасну дергают его на допросы, что ни стрясется в городе, тянут и его, раз судимый — то уж постоянно под подозрением.

Где он находился с 17 часов 17 июля? Пожалуйста, вызывайте таких-то, вместе с ними был до поздней ночи.

Не отпуская Рокина, разыскали названных им людей. Три человека в совпадающих даже в мелочах деталях подтвердили, что встретились с Рокиным около 17 часов, время они точно помнят, так как возвращались с рабочей смены, и до 12 часов ночи с ним не расставались.

— М-да, — протянул Ваганов, перечитав показания Рокина и его знакомых. — Рокин, как видно, отпадает — чистейшей воды алиби. Отец убитой Веры твердо стоит на показаниях, что в семнадцать часов видел дочь и ее подружку живыми и невредимыми. А с семнадцати часов и до глубокой ночи Рокин был на глазах людей, Так что отпускаем Рокина с миром.

Четвертый день следствия.

Около десяти часов утра в кабинет Ваганова буквально ворвался Алексеев.

— Новость, Петр Петрович! — возбужденно сообщил он, — «Раскололся» солдат Килис.

— Как, признался? — Ваганову почему-то вдруг не захотелось столь нежданной удачи.

— Признался, — Алексеев безнадежно махнул рукой, — признался, только в другом. «Раскололся» он в том, что семнадцатого июля находился попросту в «самоволке» и просидел с обеда до отбоя у знакомого дедка, что живет неподалеку от их казармы. Гусаков и Трудолюбов уже смотались к тому дедку: все точно совпадает.

— Тьфу ты, дьявол! — вроде бы в сердцах чертыхнулся Ваганов, а самого вдруг охватило неизъяснимого радостное чувство от мысли, что солдат оказался непричастен к кошмарному преступлению.

— Чего же он сразу не сказал об этом?

— Так ведь «самоволка», Петр Петрович, боялся, что накажут, да и свою команду подводить не хотел.

— А как же тогда магнитофонная запись: «Дядя военный, звездочки»? — продолжал Алексеев. — Знаешь, что мне в голову пришло? Помнишь, как Иру со дна оврага нес на руках солдат? Она как раз в это время очнулась, глянула на солдата и дико закричала. Не могло ли у нее это видение солдата, его Погон, звездочек на пуговицах сместиться к тому кошмару, что она пережила перед этим? Ведь психика у ребенка была нарушена, очнулась, увидела солдата — и кошмар в ее сознании снова ожил, ну а потом, в больнице, это видение ее все время преследовало.

— А что… — оживился Ваганов. — Это тебя идея стоящая осенила, стоящая идея, ничего не скажешь… Поехали-ка в больницу. Ира уже пришла в себя, контактирует с окружающими.

— Ирочка, — Ваганов наклонился к самому лицу девочки, бледному, с багровыми ссадинами на щеках, — вспомни, кто обидел вас с Верой? Один был дядя или не один? Ты не отвечай, а только кивни или покачай головкой, когда я буду спрашивать, договорились?

Подбородок девочки чуть качнулся вниз.

— Ну вот и хорошо, умница, — улыбнулся Ваганов. — Ну так, дядя был один?

Подбородок девочки снова опустился вниз.

— А дяденька был военный?

Головка качнулась в сторону.

— Ну а как выглядел тот дядя? — спросил Ваганов и смешался: чем же таким убедительным и доступным для детского понимания побудить ребенка вспомнить что-то характерное, броское в облике убийцы? И Ваганов Тут же нашелся:

— Ирочка, у того дяди на руках все пальцы были? Вот посмотри сюда. — Ваганов поднял вверх левую руку, растопырил пальцы и медленно прижал три пальца к ладони, оставив торчать лишь большой палец и мизинец: — Или вот так?

Девочка внимательно следила за манипуляциями Ваганова и, когда увидела «козу рогатую» из двух пальцев, вдруг жалобно захныкала, болезненно сморщилась и часто-часто задвигала подбородком вниз-вверх.

— Хватит, достаточно! — энергично запротестовала врач, все это время стоявшая рядом. — Ребенку это тяжело, воспринимать.

— Спасибо, доктор! — Ваганов готов был расцеловать врача.

— Рокин? — только и спросил Алексеев, когда они садились в машину.

— А кому ж еще быть, он — скотина беспалая, — уверенно отрезал Ваганов.

— Тогда как же с его алиби?

— A-а, алиби… Такая сволочь позаботится и о своем алиби. Впрочем, мы сейчас это перепроверим.

— Вы утверждаете, что видели свою дочь и ее подружку на озере около семнадцати часов? — Ваганов сам начал допрос отца убитой девочки.

— Да, я уже давал показания об этом, именно около семнадцати часов, — подтвердил свидетель.

— Вы смотрели тогда на часы?

— Да нет, часов со мной тогда вообще не было. Это я уже потом, когда нашли Верочку, вспомнил, в котором часу я видел ее в последний раз.

— А как же вы тогда определили время?

— А очень просто: когда я шел от озера, сторожиха ПМК, что неподалеку находится, как раз на смену в проходную заступила. А она всегда аккурат в семнадцать часов смену принимает, можно и на часы не смотреть.

Ваганов выскочил из-за стола, бегом домчался до кабинета Гусакова.

— Бросай все, разыщи сторожиху ПМК и немедля вези ее сюда, — приказал он Гусакову.

Часа через полтора Ваганов и Алексеев уже допрашивали пожилую женщину.

— Так-то я всегда в пять вечера заступаю на дежурство, — рассказывала сторожиха, — а в ту субботу начальство попросило пораньше прийти. Я и пришла часом раньше…

«Часом раньше!» — Ваганов ликующе взглянул на Гусакова, тот, улыбнувшись, понимающе кивнул…

Рокин — запястья рук в наручниках — остановился на берегу озера: вот здесь девочки загорали, он им сказал, что знает место, где много земляники, те обрадовались, вымыли консервную банку (вот откуда та банка из-под иваси!) и пошли с ним. Вот и то страшное место в овраге! Потом Рокин привел сотрудников милиции к ручью и вытащил из воды кофточку одной из его жертв.

Из ходатайства Рокина о помиловании:

«Я осужден к смертной казни и понимаю, что других слов обо мне, как мразь, подонок, не заслуживаю. Но все равно я хочу жить и убедительно прошу меня помиловать».

И последний документ в уголовном деле № 3565:

«Приговор в отношении Н. В. Рокина приведен в исполнение 20.10.83 г. Родственники за свидетельством о смерти Рокина не обращались».