По течению

Глава 5

5.1 Эверенн

Надо ли говорить о том, что у меня снова не вышло ощутить магический дар? Впрочем, было бы странно, если бы долгие беседы, прогулки и периодическое появление Рорка с многозначительным «Ннну? Нет? Жаль, очень жаль…» как-то стимулировали мое обучение.

Однако толк все-таки был — сжалившийся Ленарт начал обучать меня истории, магическому зрению и составлению артефактов. Два дня я прилежно записывала даты и события, а на третий пыталась разглядеть магический фон.

Ленарт расхаживал вокруг меня. Видимо, преподавать ему нравилось намного больше, чем учиться, и меня просто сплавили на рыжего мага, с глаз долой.

— Сначала ты должна закрыть глаза и сосредоточиться. — яростно жестикулируя, вещал парень. В простых темных штанах и рубашке он казался тоненьким подростком, а шевелюра полыхала особенно ярко. — Закрываешь глаза и сквозь веки смотришь как бы вглубь, поняла? Как будто темнота перед тобой — это вода в озере, а тебе надо увидеть дно. Представила?

Я кивнула с закрытыми глазами, вцепившись в край стола. Ветер из раскрытого окна щекотал мне щеку прядкой волос, выбившейся из косы.

Ужасно хотелось, чтобы хоть что-то у меня уже получилось.

— Теперь медленно открывай глаза. — скомандовал рыжий. Я осторожно приоткрыла левый глаз. — Оба!

Дернувшись от резкого выкрика, я широко распахнула оба глаза и едва не ослепла. Вокруг рыжего, стоявшего напротив, двигался плотный кокон алого цвета, едва просвечивающего. Он тек, как вода, отблескивая волнами и потоками. Сквозь движение едва угадывалась темная фигура.

— Ну? — возбужденно завопил кокон и двинулся ко мне. — Увидела?

Видимо, мой ошарашенный вид сказал все лучше слов. Сморгнув набежавшие слезы, я потерла веки.

Ленарт отплясывал рядом какой-то нелепый танец, высоко задирая костлявые колени. Алый кокон пропал.

— А я говорил, говорил! — рыжий с размаху приземлился на столешницу рядом со мной. — Энергия в голове вся, уж зрение-то должно было сработать! Ну теперь легче дело пойдет.

Ленарт искоса посмотрел на меня и наклонившись, прошептал:

— Еще шена тебе добудем, будешь настоящий уничтожитель. Воспитаем из тебя Кровавую леди!

Я не выдержала и рассмеялась.

Внутри поднималась волна воодушевления. Пусть я не понимаю, что происходит вокруг и куда меня несет, но по крайней мере я что-то могу. Да и не так уж страшно тут все оказалось…

На следующий день я поняла, как глубоко ошибалась.

Ежедневная побудка началась на час раньше. Заслышав знакомый металлический гул, я со стоном попыталась оторвать голову от подушки. Веки пришлось раздвигать пальцами. Отчаявшись разбудить себя обычными методами, я босиком прошлепала по прохладному полу в ванную комнату и сунула голову в заготовленный таз с прохладной водой.

Заплетание косы прервал стук в дверь. Недоумевая, зачем Ленарта принесло — расположение комнат я уже и сама выучила — я распахнула дверь и молча уставилась в ряды блестящих пуговиц.

— Доброе утро. — отрывисто проговорил директор, глядя куда-то поверх моей головы. — с сегодняшнего дня начинаем нормальную подготовку.

Он протянул мне большой бумажный сверток.

— Теперь одеваться в это. Через десять минут на задний двор. — развернулся и широкими шагами двинулся по коридору. Все так же молча я проводила взглядом его спину, пока она вместе с другими частями тела не скрылась за поворотом.

В комнате я вытряхнула вещи из свертка, развернула — внутри оказалось что-то похожее на плотную черную пижаму. Стянув платье, влезла в штаны. Не то чтобы я совсем их не носила, дома, например, случалось, но в этом мне придется выйти на всеобщее обозрение.

Глухая черная рубашка под горло, длинные рукава. Почти до колен, сбоку разрезы — я вытянула ногу вперед, разглядывая тонкую ткань широких брюк. Черные тапочки. Что-то восточное напоминал новый наряд.

Изучив свое отражение, решила, что рубашка скрывает меня не хуже платья, а местами так даже лучше, и двинулась осваивать нормальную подготовку.

Во дворе меня встретил сонный Ленарт, отчаянно зевающий и недоброжелательно косящийся на едва-едва выползающее из-за горизонта солнце, и собранный директор в удобных черных шароварах, развивающихся на ветру, и тонкой рубашке с закатанными рукавами.

Подходя, я разглядывала двор. Небольшой, выложенный каменной сероватой плиткой, от с трех сторон был окружен стенами академии, с четвертой невысоким забором. Вдоль забора стоял ряд деревянных лавок. Рядом примостилась темная, пузатая бочка с метр высотой, наполненная водой. На поверхности покачивался маленький ковш с длинной узкой ручкой.

— Итак. — негромкий хриплый голос отвлек меня от созерцания. Рорк покачивался с пяток на носки, сцепив руки за спиной, и внимательно разглядывал меня. — Кое-какой прогресс — это лучше, чем совсем ничего. Но раз уж ты попала в академию боевых магов, то я должен уделить необходимое внимание твоему физическому развитию.

Повернувшись, Рорк мерными шагами двинулся вдоль стены, продолжая говорить.

— Для боевого мага физическая подготовка имеет такое же значение, как и сам магический потенциал. Боевым магам не нужны долгие заклинания, пентаграммы и амулеты — мы работаем напрямую с силой, наполняющей нас и окружающий мир. Особенно это касается магов дома Уничтожения. Спокойствие, самоконтроль, умение усмирить свою злость или вызвать ее, когда нужно. — директор остановился напротив меня, наклонив голову. От негромкого голоса почему-то стали топорщиться волоски на руках и шее, но я отнесла это к утренней прохладе.

— Ты должна успеть увернуться от огненной плети. Успеть среагировать и закрыться от волны. На лету развеять химеру. Успеть врезать некроманту по челюсти, пока он рисует символы на полу. — Рорк еще секунду смотрел на меня, а потом стремительно развернулся вправо, еще в процессе разворота вскидывая левую руку. В безмятежно дремлющего у стены Ленарта полетел пульсирующий алый шар.

Ленарт, не открывая глаз, съехал по стене вниз. Шар с гудением врезался в стену, размазавшись алой кляксой, и медленно истаял, оставив черный немного дымящийся след.

— Слабо, слабо. — пробормотал рыжий, потянулся, раскинув руки в стороны, и поднялся на ноги. Рорк развернулся ко мне:

— Видишь? Инстинкт. А он еще за пределами школы ни в какие бои не попадал.

За спиной директора рыжий приобрел одновременно виноватый и мечтательный вид. Я сдержала улыбку. Похоже, Рорк не очень-то осведомлен о жизни своих учеников.

— Тот позор, когда ты подрался с двумя целителями, вообще в разряд драк отнести нельзя. — не разворачиваясь, обрубил директор. Ленарт увял.

Следующим пунктом моего позора стало введение ежеутренних пробежек. Ноги дрожали, в горле и груди что-то защемило, мешая дышать, волосы растрепались, прилипая к лицу, внутри все горело. Мимо круг за кругом пробегал рыжий, толком не запыхавшись, и выглядел ни капли ни уставшим. Пока я хрипло дышала, схватившись за бок и почти с ненавистью глядя на парня, директор с непонятным выражением лица разглядывал меня.

— Ленарт, дальше сам. — бросив на рыжего короткий взгляд, Рорк направился к зданию, кивком пригласив меня идти следом. Я побрела, едва переставляя непослушные ноги.

5.2 Джарлан

Огненный кругами перемещался по комнате в глубочайшей задумчивости, чудом никуда не врезаясь и ничего не сбивая. Андер сидел в глубоком кресле, укрывшись в дальнем углу от траектории перемещений Джара.

Землянка, изученная и едва не обнюханная неугомонным магом вдоль и поперек, наводила на очень странные размышления.

Джар остановился посреди комнаты, недоуменно оглядел кабинет, проигнорировал все предметы мебели и сел прямо на пол.

— Это что получается. — начал он, вытянув ноги поперек комнаты и теребя черную прядь, вывалившуюся из общей массы и щекочущую нос. — Там следы соединенных сил нескольких Домов. Уничтожения, Времени, Учения, Тела. И Воскрешения, само собой — некромантией пропитано все вокруг. Стоит полог, препятствующий проникновению, внутри следы пентаграммы, фон несопоставимых видов магии, и это все вместе с тем, что рассказали в деревне…

Джар вопросительно взглянул на мага Памяти. Тот вздохнул, но начал пересказ уже в третий раз.

— Брелан последнее время сидел в деревне, не высовывался, но разжился приличной суммой денег. После чего круглыми сутками что-то мастерил у себя, после чего исчез. Затем объявился уже в магконтроле.

— Можете считать меня психом, но я почти уверен, что мы имеем дело уже не с неудачливым артефактором, а с кем-то, кто занял его место. — мрачно отозвался огненный. — Я знаю, что все это можно истолковать иначе, но отголоски какого-то невозможного ритуала, внезапное появление сил у артефактора, его побег, амулет, нападение, боевой дар вашей дочери…

— Что ты хочешь этим сказать? — устало отозвался Андер.

Джар пригляделся к магу. Выглядел он все хуже и хуже. Казалось, что-то изнутри настолько измучило его, что лицо становилось все суше, нос заострялся, болезненно выпирали скулы, щеки темнели провалами.

— Я думаю, что там кого-то воскресили. Сказал бы — призвали, но тогда не было бы такой концентрации некромагии. — огненный качнул головой. — воскресили и засунули в артефактора. Сила не может существовать вне носителя, однако если носитель мертв и воскрешен, кто знает? Если предположить, что магию отдельно определили в амулет, а потом стечением обстоятельств сила перешла к Ренн, то все более-менее укладывается в общую картину. Конечно, если отбросить невозможность всего того, о чем я сейчас говорю. Я наблюдал однажды попытку призыва иной сущности…точнее, духа давно погибшего мага, но тот ритуал был именно временным вселением, когда одно тело становилось пристанищем для двух душ, и все же…отзвуки похожи. Того парня, который попытался провернуть этот ритуал, просто разорвало на части. Однако намного сильнее меня интересует другой вопрос. Кто всем этим руководит?

Андер смотрел куда-то в стену поверх головы мага. Лицо его на мгновение приняло такое измученное выражение, что огненный испуганно дернулся к магу, решив, что тому плохо. Остановил его надломленный шепот.

— Я знаю, кто. — безжизненно произнес маг Памяти. — Я почти уверен. Но я совсем не хочу в это верить.

5.3 Эверенн

Следом за директором я поднялась на второй этаж и вошла в крошечную комнатку. Рорк замешкался, отходя в сторону, и я едва не влетела в его спину. Он сместился куда-то в сторону, и я поняла, что на крошечном пятачке пространства просто нет возможности разместиться вдвоем.

В двух шагах от двери царил монументальный стол. Одним боком он упирался в стену, с другой стороны был узкий проход, через который сейчас и продвигался Рорк, шурша рукавом о стену.

За дверью притаился немного скособоченный стул. Я выдвинула шаткую мебель и села так, чтобы в случае чьего-то появления меня ненароком не прибило тяжелой дверью.

Директор тем временем добрался до кресла, которое спинкой упиралось в подоконник, и с облегченным вздохом туда уместился.

Под сумрачно-серым взглядом я опять почувствовала себя крайне неуютно. Отвела глаза, принялась заинтересованно разглядывать воротник его рубашки.

Выдержав с минуту тишины, директор кашлянул.

— Я могу ошибаться. — продолжая сверлить меня взглядом, начал он. — поправь меня, если я не прав. В доме Уничтожения никогда не было девушек, это раз.

— Наверное, — пожала я плечами. — Вам виднее.

— Не было. — подтвердил Рорк. — Леди с боевым даром не новость, например, леди Шоран, последняя выпускница дома Света и Тьмы, или леди Цинтай, дочь шинарского посла, она же Немертвая Королева…какие у нее боевые зомби, да и мечами орудует — заглядеться можно… Но не Уничтожение. Дальше. Никаких магических сил в тебе не было, это два.

Я замерла. Как реагировать на такие заявления? Откуда я знаю, кто из магов для меня теперь враг?

— Я не собираюсь выносить твои тайны на всеобщее обозрение. — негромко проговорил Рорк, словно угадав мои мысли. — Но я должен разобраться в происходящем. Никто не говорит, что девушка не может обладать боевым потенциалом алого Дома, просто раньше этого не случалось. Такой силы дар не может спать столько лет и никак не проявлять себя. Опустим тот факт, что солдат — а мы тут солдаты, кто бы что не говорил — из тебя не выйдет при всем моем старании, а природа не настолько глупа, чтобы раздавать силы тем, кто не сможет ими воспользоваться Итак?

Я лихорадочно обдумывала линию поведения. Никто здесь не вызвал моих подозрений, да и зачем здешним магам встревать в далекие от них разборки? Нельзя же подозревать всех и каждого? Решившись, я ответила, голос едва заметно дрогнул:

— Никаких сил у меня не было.

Директор откинулся на спинку кресла, не сводя с меня глаз. Для разнообразия принялась разглядывать рукава и руки — довольно пугающие, надо сказать. Тяжелые, крупные, выпуклые мышцы перевиты венами, темные волоски, длинные пальцы. Вряд ли в этом человеке вообще было что-то не пугающее.

Рорк молча ждал. Поерзав, я решилась продолжить.

— Я не знаю, что это за силы и почему они прицепились ко мне. И что с ними делать, я тоже не знаю.

Директор хмыкнул.

— Развивать, что же еще, у тебя никаких вариантов больше нет. Но для начала неплохо эту силу хотя бы впустить.

Я приподняла брови.

— Эта сила, она не в тебе. Она как будто приклеена поверх тебя. — попытался объяснить Рорк. Постучал кончиками пальцев по столу, формулируя. — Она с тобой, но не твоя. Внутри ее нет, ты не ощущаешь ее, она тебе не подчинится, пока вы с ней существуете раздельно.

— И что мне делать? — сглотнув комок в горле, спросила я. Пришлось из всех сил закусить щеку изнутри, чтобы позорно не разреветься на глазах мрачного мужчины, которого мои проблемы вообще никак не касаются. — Я должна научиться как можно быстрее, иначе я недолго проживу, наверное.

Одна слезинка все-таки покатилась вниз, но я тут же повернула голову, старательно разглядывая пустую серую стену, чтобы директор ее не заметил.

Кресло скрипнуло, краем глаза я увидела Рорка сбоку от себя. Видимо, соизмерив свои габариты с сжавшейся на стуле мной, присел на корточки.

— Я не знаю, что у тебя произошло. — вполголоса начал он. Я сверху вниз посмотрела на него. С такого ракурса он казался намного моложе. — Но ты уже здесь. Никакого более безопасного места, чем первый рубеж магов Уничтожения, не существует. У тебя уже не может быть каких-то личных проблем. Все, что угрожает моим ученикам, их безопасность — это мое дело. Мое и других магов моего — теперь и твоего — дома. Поэтому прекращай страдать молча и рассказывай. Да, как только ты выпустишься, ты станешь изгоем. Профессиональным убийцей. И это тебе тоже придется принять, как и ошейник, контролирующий тебя на случай срыва. Но пока ты не переступила черту — мы сможем все решить. Вместе.

Я все-таки разревелась.

5.4 Эверенн

Конечно, я рассказала все. Путаясь, перепрыгивая с пятого на десятое, иногда срываясь на слезы. Как мало оказалось нужно для того, чтобы я размокла окончательно — всего лишь простое сочувствие. Все страхи, одиночество, все смутные надежды лились из меня, как из дырявого ведра.

Рорк мужественно выслушивал мой нескончаемый поток не совсем связных предложений, переспрашивал, вздыхал и подавал платки. Видно было, насколько ему было неловко присутствовать при девчоночьей истерике, но он с ней с честью справился, с неуклюжей заботой опекая меня.

Только одним я так и не смогла поделиться — смутными подозрениями, все глубже проникавшими в мои мысли. Эл, подтолкнувший меня к этой яме проблем, из которой я вряд ли смогу выбраться без потерь, а потом пропавший в неизвестном направлении; мама. Это было самое странное, чему я никак не могла найти объяснений — где все это время была мама? Я не видела ее на приеме, она могла быть где-то в доме, решая хозяйственные вопросы, но я не видела ее вообще, ни во время нападения, ни во время допросов. Она словно из ниоткуда появилась уже после того, как дом покинули дознаватели, но если ее не было, почему не было никаких расспросов? Где она была все это время? Почему она даже не вышла попрощаться?

Почему постоянно всплывает какая-то связь с ней? Женщины ее Дома, напавшие на меня, ее родовое поместье, сметенное волной. То там, то тут возникали мелкие кусочки, но я не хотела складывать их.

Это я оставлю себе. Оставлю, пока не смогу опровергнуть — или не приму это, найдя подтверждение.

Уединение было прервано деликатным стуком. Рорк, сидящий на столе возле меня, тут же отстранился, как будто застигнутый за чем-то постыдным, я просто вздрогнула от неожиданности.

Из-за двери высунулась пламенная голова. Оглядев нас одновременно максимально сурово и при этом ехидно, Ленарт возвестил:

— Рени, к тебе там посетители, простите что отвлекаю. — и подмигнул почему-то мне.

Я повертела в руках скомканный, насквозь промокший платок, хлюпнула распухшим носом.

— Я постираю и верну. — пробормотала неуверенно и поднялась. Как всегда, после срывов, когда посторонним наговоришь всякого, становится мучительно неловко от непонимания, как теперь строить отношения, как говорить с человеком, которого насильно переместили в более близкий круг.

Директор тоже, видимо, испытывал двоякие чувства, потому что просто кивнул, не глядя на меня. Уже в проеме почувствовала его пальцы на своем плече. Обернулась.

— Помни о том, о чем я тебе сказал. — проговорил он вполголоса. Серая радужка казалась почти черной. — Магов, имеющих право на алую форму, осталось слишком мало, и мы не можем позволить себе роскошь быть одиночками.

Выпустив меня, он закрыл дверь.

Внизу, в небольшом холле, дальше которого не впускали посторонних, сидит мама. От неожиданности я замираю, и картинка отпечатывается в памяти.

Она сидит напротив окна, в глубоком темно-красном кресле. рассеянно глядя за стекло. Солнечный свет проходит сквозь кофейного оттенка волнистые пряди, ореолом окружает голову. Она сидит очень прямо, одетая в неброское серое платье, и на секунду мне хочется броситься к ней, но сомнения тянутся за мной как якорь, не давая сделать шаг.

Ленарт, отирающийся в углу, бросает взгляд на меня и поспешно исчезает в боковом коридоре. Встреча близких родственников не самое интересное развлечение.

Делаю наконец шаг вперед, отклеившись от косяка. Я в той же пропыленной, пропотевшей черной форме, волосы растрепались, глаза горят от слез, нос заложен, но мне впервые не стыдно перед ней за свой несуразный вид.

Мама поворачивается на звук шагов и недоуменно разглядывает меня, перебегая взглядом от ботинок до спутанной макушки.

— Привет. — тишина давит почти так же сильно, как ее взгляд.

Брови взлетают почти к середине лба.

— Здравствуй, мама. — поправляюсь я, сажусь в соседнее кресло. Между нами почти полтора метра пустого пространства, наполненного солнечными лучами и редкими пылинками.

— Ренн. — имя, как камень, падает куда-то на ковер между нами.

Я откидываюсь в кресле, вытягивая ноги. После сегодняшней беготни и сидении на неудобном стуле в кабинете директора это приносит ощущение полноценного счастья.

Мама следит за моими движениями осторожно, искоса. Не выдерживает:

— Почему ты так одета?

О да, я ждала именно этого вопроса.

— Потому что я боевой маг, мама. — с удовольствием отвечаю я. — Я должна бегать, падать в грязь, уворачиваться от заклинаний, а еще меня скоро научат бить людей.

Мама морщится. Я почти слышу, как хрустальная мечта о покорной и достойной дочери-кукле со звоном рассыпается на части.

Что я о ней знаю? Может, никакого моего будущего вообще никогда не было в ее голове?

— Как ты? — В ее глазах появляется интерес. — Все хорошо? Как справляешься?

Нет уж. Тебе об этом знать необязательно. Особенно если ты как-то замешана.

— Все отлично. — безмятежно отзываюсь я. — Сегодня вот тренировалась немного…бегом занималась. Как папа, как Эл?

Кажется, вопроса о дяде она не ожидала — замялась едва заметно.

— У нас все хорошо. — суховато отозвалась она. — Эл уехал куда-то, писал недавно. Не хочет пока показываться, считает себя виноватым. Отец ищет тех, кто разворотил дом.

Я сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. В общем-то, дом наш разворотил Джарлан, но об этом говорить не стоит.

— Зачем ты приехала? — слова сорвались раньше, чем я успела их удержать. Сначала испугалась, но решила, что это совершенно нормальный вопрос, да и хотелось услышать ответ.

Мама словно очнулась. Впервые посмотрела мне прямо в глаза:

— Я хочу знать, что с тобой все в порядке. — с нажимом проговорила она. а я не могла отвести от нее глаз, такой красивой она мне казалась в ту секунду, сияющей, наполненной какой-то бурлящей, нетерпеливой энергией.

Неловкая тишина тянется, и я не хочу ее прерывать. Даже сказать нечего, все вопросы застряли где-то в глубине и никак не желают показываться. Наверное, еще не время их задавать.

Краем глаза замечаю массивную тень за дверным проемом, исчезнувшую раньше, чем я успела повернуться. Кажется, не только во мне после разговора появились сомнения.

5.5 Андер

Коробочка домашнего приемника отсвечивала сиреневым и тоненько завывала. Андер, сморщившись от звуков, пододвинул ближе к себе деревянный футлярчик. Коробочка послушно замолчала.

Сняв узкую крышку, достал свернутую в трубочку записку на тонкой бумаге. Графа «отправитель» вызвала удивление.

Листок еще хранил тепло и легкий запах дыма, окутавший мага, пока тот разворачивал туго скрученную бумагу.

Уважаемому Андеру Дарнелю, магу дома Памяти.

Сообщаю, что ввиду стечения обстоятельств, своей настойчивости и доверия Вашей дочери оказался невольным участником происходящих событий. Поэтому считаю необходимым сообщить о внезапном приезде в академию Вашей жены, которая приехала повидаться с дочерью, но провела с ней не более десяти минут, после чего потребовала встречи со мной и долго пыталась выяснить, какими путями Эверенн смогла оказаться на обучении, узнать Вашу роль в этом. Также ее очень волновал вопрос о возможном наличии дара, об его уровне и о небезызвестном вам ювелирном украшении.

Директор отделения Уничтожения Высокого дома, Ренделл Рорк.

Джарлан на известия отреагировал однозначно. Прихватив с кресла валяющийся там уже два дня плащ, а со стола кусок сыра и полкурицы, заботливо завернув ее в первый же попавшийся лист бумаги, огненный направился к двери.

— Я пошел. — оповестил он уже выходя, но обернулся, уже стоя в коридоре. — Мне начинает казаться, что ваше самое защищенное укрытие защищает разве что от комаров. Каким образом можно запретить матери приезжать навестить дочь, тем более что прямых доказательств у нас нет?

Андер отложил лист, который с шуршанием собрался обратно в трубочку, потер виски.

— Что ты собираешься делать? Поедешь туда?

— Поеду. — подтвердил огненный, закидывая плащ через плечо. — Я жених или кто?

Глядя вслед стремительно сбегающему по лестнице Джару, Андер невольно улыбнулся. Конечно, огненные маги были вспыльчивы и несдержанны — хотя по большей части внешне, для публики, потому что не обуздать свои эмоции значило быть поджаренным своим же огнем, но в горячности сейчас виделись совсем другие причины. Вспомнил счастливый огонек в глазах дочери во время обручения и подумал, что все-таки не ошибся с выбором.