Поцелуй Дыма

Глава 5

Лакхлан

Когда я вошёл в замок, у меня было с полдюжины причин для плохого настроения. Главным из них была необходимость пользоваться входной дверью ‒ чего я обычно избегал, учитывая, что это занимало вдвое больше времени, чем просто прыжок на балкон с земли. Но окно Хлои выходило в тот же двор, и я не мог рисковать, чтобы она увидела, как я делаю то, что не должен делать обычный мужчина.

Мисс Дрексел была ещё одной причиной недовольства, которое текло по моим венам непрерывным потоком, который я не мог остановить.

Несмотря на все мои усилия, я не мог выбросить её из головы. Обычно зов луны был настолько силен, что заглушал все остальные мысли. Удерживаемый в его серебряной хватке, я был свободен дрейфовать по небу, мой разум не был обременён тяжестью многолетних бесплодных поисков.

Но когда наступила ночь и звёзды замигали над головой, мои мысли снова и снова возвращались к Хлое. Хотя моё тело всё ещё гудело от нашей общей страсти, именно последствия продолжали вторгаться в мою голову. Это я перенёс её из самолёта в машину, и я держал её на извилистой дороге от аэродрома до замка. Я бы передал её Алеку, но она прижалась ко мне, как сонный котёнок, её тело было тёплым, а светлые волосы пахли жасмином.

Этот проклятый запах всё ещё цеплялся за меня, и он наполнил мои лёгкие, когда я опускался над городом, который я мог стереть со вздохом.

Такие невежественные, люди. Это был великий дар их вида. Они могли притворяться, что властвуют над планетой.

Просто до тех пор, пока они не поднимали взгляд.

Вот почему Алек должен был ошибаться. Хлоя не могла быть нашей парой. Судьба не была бы так жестока, чтобы оседлать нас таким хрупким созданием. Которое так легко сломать или украсть.

Конечно, судьба обманывала наш вид более тысячи лет.

В отличие от других Рас Перворождённых, у нашего вида не было никаких союзов. Великий Договор, подписанный нашим королём тысячелетия назад, был самой близкой гарантией мирного сосуществования с другими обладателями магии в мире. Но это соглашение было в основном односторонним, и наши враги вечно искали способы нанести удар, не нарушая его условий. Любая наша пара стала бы мишенью.

Пара-человек была бы обузой.

И всё же я не мог выбросить Хлою из головы. Не мог с тех пор, как она вошла в мой офис три месяца назад. Она была соблазнительной смесью искусительницы и невинности. Черты её лица были нежными, почти кукольными, с большими голубыми глазами, гладкой кожей и безобидным носиком. Но вся эта краснеющая прелесть остановилась у её рта. Пухлые и розовые, её губы были созданы для закрытых дверей и чёрных шёлковых простыней. И у неё была такая привычка покусывать нижнюю, когда она была глубоко задумчива или чем-то озадачена.

Её тело было таким же отвлекающим. Она одевала свои гибкие изгибы в подходящую для работы одежду, но никакое количество ткани не могло скрыть эти длинные ноги и упругие сиськи. Изгиб талии и округлую попку. Я хотел погрузиться в её тепло. Чувствовать, как её киска пульсирует вокруг моего члена, в то время как её рот сирены умолял о большем.

И это было именно то, что я планировал сделать, пока она находилась в Шотландии, предполагая, что она этого хотела. Что она, конечно, и делала. Алек был прав насчёт этого. Но он ошибался насчёт того, что она наша. Один сомнительный приступ телепатии вряд ли был доказательством супружеской связи. Мне не нужно было, как он выразился, «узнавать её получше». Мне нужно было уложить её в постель ‒ желательно с Алеком на время поездки ‒ пока я не выкину её из головы. Тогда она могла бы отправиться в путь, а мы с Алеком могли бы вернуться к поискам нашей истинной пары.

И мы могли бы навсегда забыть о неудобствах, связанных с Хлоей Дрексел.

‒ Где Хлоя? ‒ спросил я, войдя в свою спальню и увидев Алека, развалившегося в одном из кресел в гостиной.

Он оторвал взгляд от телевизора с плоским экраном на противоположной стене, где матч по регби был в самом разгаре.

‒ И тебе тоже хорошего вечера, Лакхлан.

Я сел на диван и оглядел его с ног до головы. Его волосы были влажными, красно-золотые пряди казались почти коричневыми. Его босые ноги были положены на пуфик, и на нём не было ничего, кроме пары чёрных спортивных штанов. На столе рядом с ним стояла стеклянная пепельница, полная окурков.

Я приподнял бровь.

‒ Холодный душ и пачка сигарет? Ты сдержал своё слово, Алек. Я впечатлён.

‒ Да, и у меня есть синие яйца, чтобы доказать это, ‒ он нахмурился и пробормотал: ‒ Несмотря на то, что дважды дрочил в душе.

Сразу же в моём воображении возник образ того, как он стоит под струями воды, его мускулистая задница изгибается, пока его рука работает над членом. Похоть прилила прямо к моему паху, но я заставил себя сосредоточиться на разговоре. Чем скорее мы переспим с Хлоей, тем скорее сможем оставить всю эту поездку позади.

‒ Как она себя чувствовала сегодня? ‒ спросил я.

‒ Честно говоря, не очень хорошо, ‒ его вид сексуального разочарования исчез, сменившись выражением беспокойства. ‒ Я волнуюсь, что ты, возможно, прав насчёт того, что я очаровал её. Этим утром она казалась дезориентированной. Потом позвонила её мать, и всё покатилась ещё дальше к чёрту.

‒ Что случилось?

Он пробежался по событиям дня, начиная с того, что Хлое стало плохо за завтраком, и заканчивая ультиматумом её матери.

Когда он закончил, я тихо присвистнул.

‒ Ты думаешь, она серьёзно относится к тому, чтобы отречься от Хлои?

‒ Её голос звучал чертовски серьёзно. И, судя по выражению лица Хлои после этого, я должен был бы сказать, да, она говорила серьёзно.

‒ Насколько близка Хлоя со своей семьёй?

Алек наклонил голову, и в его голосе прозвучал лёгкий упрёк, когда он произнёс:

‒ Вся эта информация была в отчёте о проверке, который я оставил на твоём столе, когда мы её нанимали.

‒ Ты нанял её.

‒ Ты читал отчёт?

‒ Освежи мою память.

Он посмотрел на меня, но сказал:

‒ Она единственный ребёнок в семье. Её отец умер, когда она была маленькой. Мать ‒ брокер по недвижимости, но её квартира на Манхэттене слишком хороша для того, кто продаёт несколько скромных объектов недвижимости в год. Похоже, она сделала карьеру на том, что нажила богатство благодаря браку, ‒ он фыркнул. ‒ У серийных моногамистов всегда больше всего проблем с сексуальной жизнью других людей.

Я обдумал эту информацию, которая действительно была новой, поскольку, как Алек был слишком осведомлён, я не читал его отчёт. Между его словами и небольшими намёками, которые Хлоя бросала то тут, то там, было ясно, что её детство прошло в благородном пренебрежении ‒ ребёнок, воспитанный нянями и дневными лагерями.

Люди с таким воспитанием часто становились застенчивыми или холодными. Но Хлоя не была ни тем, ни другим. Все в нью-йоркском офисе любили её. Она вечно приносила пончики или маленькие угощения для персонала. Однажды она даже купила секретарше растение в радужном горшке, таком возмутительно ярком, что я засмотрелся, когда проходил мимо него.

‒ Что это за чёртова штука? ‒ спросил я.

Хлоя оторвала взгляд от раскладывания листков.

‒ О, мистер МакКей, ‒ её щеки стали ярко-розовыми, и она несколько раз сглотнула, прежде чем сказать: ‒ Это растение.

‒ Я вижу это, мисс Дрексел. Я имел в виду горшок, который астронавты могут видеть с космической станции.

Сначала она нахмурилась, её детские голубые глаза наполнились замешательством. Затем она нервно рассмеялась.

‒ Это красочно, я отдаю вам должное. Он представляет собой Радужный Мост. Ну, знаете, для домашних животных, ‒ когда я продолжал тупо смотреть на неё, она сказала: ‒ Вы не знаете.

Я покачал головой.

Она бросила взгляд через плечо, отчего светлые волны, которые она завязала в низкий хвост, колыхнулись над её пышной грудью. Повернувшись ко мне лицом, она понизила голос.

‒ Кошка Карен скончалась, поэтому я хотела подбодрить её. Есть такое стихотворение, в котором говорится, что домашние животные пересекают Радужный Мост на Небеса, когда умирают, и ждут своих хозяев на зелёном лугу, полном солнечного света.

Потребовалась минута, чтобы её объяснение дошло до меня ‒ вероятно, потому, что я был занят, уставившись на её рот. Этот пухлый розовый ротик, который заставлял мой член дёргаться, даже когда она говорила об администраторах и кошках.

‒ Мистер МакКей? ‒ она прикусила нижнюю губу, в её взгляде читалась тревога. ‒ Я могу переместить растение, если оно слишком яркое для офиса.

Мне хотелось накричать на неё, чтобы она прекратила эту чушь. Чтобы перестать заставлять весь мир фантазировать о том, как трахать её рот. Вместо этого я пробормотал «оставь это» и ушёл, прежде чем успел поцеловать её или уволить.

Алек издал звук, возвращая меня в настоящее.

‒ Не мог бы ты взглянуть на это? ‒ спросил он, указывая на телевизор, где судьи оттаскивали двух кричащих игроков друг от друга. ‒ Эти судьи вышли из-под контроля. Просто дайте ребятам поиграть, вы, неуклюжие ублюдки.

‒ Как ты думаешь, она вернётся в Нью-Йорк? ‒ спросил я.

Он выключил телевизор и посмотрел на меня, его зелёный взгляд был слишком проницательным для его, казалось бы, небрежной позы.

‒ Я не дам ей выбора, ‒ просто сказал он.

‒ Она современная женщина. Она привыкла принимать собственные решения, ‒ и она легко могла решить, что мы не стоим того, чтобы портить отношения с её семьёй, особенно после того, как она узнает, чего мы действительно от неё хотели. Хлоя могла фантазировать о нас, но была разница между тем, чтобы предаваться горячим мечтам наяву и действовать в соответствии с ними.

Зверь Алека двигался в его глазах, показывая собственническое, смертоносное существо под загорелой кожей и лёгкими улыбками. Затем он пожал плечами.

‒ Я соблазню её. Она не поймёт, что у неё никогда не было выбора.

‒ Что с её разумом? Если она такая хрупкая...

‒ Я не буду очаровывать её, ‒ в его глазах загорелся злой огонёк. ‒ Мне это и не понадобится.

‒ Ты думаешь, это сработает?

Он опустил подбородок.

‒ Лакхлан.

Справедливое замечание. Однако…

‒ Соблазнение её может быть медленным процессом, учитывая свадебную драму, а теперь и эту позицию от её матери. Ты сказал, что она шарахнулась от тебя сегодня в галерее. Она явно смущена своими чувствами к нам. Возможно, ей потребуется время, чтобы свыкнуться с мыслью о двух мужчинах одновременно, ‒ я пристально посмотрел на него. ‒ И терпение, безусловно, не входит в число твоих достоинств, Алек.

Его ноздри раздулись, когда он узнал свою вчерашнюю реплику, и мне не нужны были его умственные способности, чтобы понять, что он думает о том, что последовало за этим. Он пробежал взглядом по моему телу, отметив простую белую футболку и свободные брюки, которые я надел после обращения. Голосом грубым и, может быть, немного недовольным, он спросил:

‒ Как прошла твоя охота?

‒ Без происшествий.

‒ Скучно?

Настала моя очередь пожать плечами.

‒ Лучше, когда ты там.

Алека не притягивала луна, как меня, но он все равно был хищником ‒ может быть, даже больше, учитывая его происхождение. Большую часть времени он присоединялся ко мне, когда притяжению луны становилось слишком трудно сопротивляться. Но мы не могли рисковать, оставляя Хлою без присмотра. Не тогда, когда её присутствие в замке превратило её в мишень.

‒ Так ты говоришь, что скучал по мне, ‒ сказал он. Судя по его ухмылке и жару, разгоревшемуся в глазах, ему очень понравилась эта идея.

‒ Я бы не стал заходить так далеко.

‒ Лжец, ‒ он закинул руки за голову и потянулся, его пресс напрягся, а задница оторвалась от кресла. ‒ Я чувствую запах твоего обмана отсюда, ‒ произнёс он лениво выдыхая.

Я встал и подошёл, позволяя своему взгляду блуждать по его загорелой груди.

‒ Удивительно, что ты можешь чувствовать хоть какой-то запах после всех этих сигарет. Кстати, спасибо, что сделал это в моей комнате.

‒ Прости. Ты же знаешь, что я курю только тогда, когда возбуждён.

Я оттолкнул пуфик в сторону, и его ноги коснулись пола.

‒ Значит, ты возбуждён, хм-м?

‒ Да, ‒ прохрипел он, откинув голову назад, а его глаза сверкали нескрываемой похотью. Его эрекция выпирала под спортивными штанами, а пульс сильно бился сбоку на шее. Когда я встал между его коленями и опустился на колени, у него перехватило дыхание. ‒ Что ты делаешь?

‒ Разбираюсь с этим, ‒ я грубо потянул его за спортивные штаны, стянув их парой быстрых рывков. Его эрекция вырвалась на свободу, кончик уже был покрыт влагой, но я проигнорировал это. ‒ Руки над головой. Держись за спинку кресла и не двигайся.

Он повиновался с готовностью, которая была почти комичной. Алек всегда был готов ко всему, и его склонность к приключениям была одной из вещей, которые я в нём любил. Он был таким же доминирующим, как и любой мужчина, но обычно он был рад позволить мне взять всё под контроль. Некоторые могли бы расценить его готовность подчиниться как слабость. На самом деле, это было частью его силы. Он был достаточно уверен в себе, чтобы знать, что ему нравится, и достаточно альфа, чтобы пойти и получить это.

И мне было невероятно приятно дать ему это.

Я раздвинул его колени пошире, затем провёл ладонями по его мощным бёдрам и по его рельефному прессу, полностью избегая его члена. Он тяжело сглотнул, и его губы приоткрылись, когда его сердцебиение участилось. Я не торопился, исследуя его, вожделение разливалось по моим венам от ощущения его точёного тела под моими руками. Когда я добрался до его сосков, он дёрнулся и прикусил нижнюю губу.

Чертовски сексуально. В глубине моего сознания возник образ Хлои, делающей то же самое. И вот так просто я захотел, чтобы они оба оказались в моей постели. Нуждался в том, чтобы они оба были в моей власти.

Но прямо сейчас Алек терял контроль.

‒ Прикоснись к моему члену, ‒ выдохнул он, начиная извиваться. ‒ Мне это очень нужно, Лакх.

‒ Ещё нет.

Я слегка ущипнул его за соски, улыбнувшись, когда он зашипел и сжал спинку кресла так, что побелели костяшки пальцев. Я пощипал плоские, тёмные вершины, прежде чем провести обеими руками по его бокам к бёдрам, которые он поднимал снова и снова, явно желая, чтобы я обратил своё внимание на его член. Но я не обращал на него внимания, вместо этого лаская Алека повсюду. Его шелковистую внутреннюю поверхность бёдер. Его твёрдые икры, слегка припорошённые золотистыми волосами. Его длинные босые ноги.

Везде, кроме его члена и тугого мешочка под ним.

Он извивался, его набухший ствол подпрыгивал у него на животе.

‒ Если ты не отсосёшь мне, я умру.

‒ Ты всегда так говоришь.

‒ На этот раз я серьёзно, ‒ его глаза сузились до зелёных щёлочек, а голос был наполовину рычанием, наполовину хныканьем. ‒ Чёртово поддразнивание. Я должен надрать тебе задницу.

Я встал и стянул рубашку через голову, жар пробежал по моему затылку от того, как он впитывал меня, как человек, умирающий от жажды. Когда я сбросил брюки, он так сильно сжал кресло, что у него на запястьях выступили сухожилия. Несмотря на его угрозу, мы оба знали, что он не изменит позиции. Я сказал ему не делать этого. Всё было так просто.

Я потратил минуту, чтобы оценить сексуальную растяжку его обнажённого тела, раскинувшегося, как пир на сервировочном блюде. Этот мужчина был сложен как греческая статуя. Каждая мышца, каждое сухожилие были идеально сформированы. Его член тоже был прекрасен. Он набухал под моим взглядом ‒ девять твёрдых дюймов (прим. перев. ‒ это 22,86 см), увенчанных гладкой головкой, покрытой предэякулятом.

Его голос превратился в гравий.

‒ Ты хочешь, чтобы я умолял?

Не разрывая зрительного контакта, я опустился на колени, взял его ствол одной твёрдой рукой и медленно облизал влажный кончик.

‒ Блять, ‒ прохрипел Алек, его глаза закрылись тяжёлыми веками. ‒ Блять.

Я провёл ещё раз долго томно языком. На старом гэльском я произнёс:

‒ Скажи мне, чего ты хочешь.

‒ Пошел ты, Лакх, ‒ прохрипел он на том же языке, толкаясь в мою руку. ‒ Ты знаешь, чего я хочу.

‒ Да, но я хочу услышать, как ты это говоришь, ‒ другой рукой я ласкал его мешочек, кончик моего пальца медленно приближался к его заднице.

Его ответ пришёл в порыве, перемежаемом стонами и настойчивыми толчками бёдер.

‒ Перестань дразнить меня и соси мой член. Пожалуйста, Лакх, мне это так нужно. Обхвати своим ртом весь мой член и соси м…

Я засосал всю его длину опускаясь, сразу перейдя к жёсткому, быстрому ритму.

‒ Блять, да! ‒ бёдра Алекс приподнялись, его член вошёл в мой рот. ‒ Ещё также, Лакх. Боже, не останавливайся.

Его восторженные крики эхом разнеслись по комнате, и где-то в глубине моего сознания тихий голос предупредил, что Хлоя может подслушать. Но стены замка были толстыми, и Алек успокоился, когда я вошёл в обычный темп, одной рукой разминая его яйца, в то время как я использовал другую, чтобы быстро дрочить ему каждый раз, когда мой рот поднимался. Каждые несколько погружений я сильно сосал, наслаждаясь тем, как это заставляло его стонать. Наслаждаясь солено-сладким вкусом его члена у меня во рту и его темным, древесным ароматом в моих лёгких. Мне чертовски нравилось, как его крепкое тело дрожало надо мной.

Когда зов луны тяжело повис в воздухе, мой внутренний зверь зашевелился. Давление нарастало в моей груди и распространялось наружу, скользя по моим конечностям. Всё ещё посасывая член Алека вверх и вниз, я поднял голову достаточно, чтобы увидеть его лицо. Он снова прикусил губу.

Как Хлоя.

Мой зверь стал беспокойным. «Хочу её». Эта мысль сформировалась у меня в голове. На самом деле это были не слова, потому что зверь не говорил. Но он высказал свои пожелания. Когда он хотел чего-то достаточно сильно, он вообще ничего не желал. Просто брал это.

«Скоро», ‒ сказал я ему. Хлоя была в замке, и Алек не собирался отпускать её. Или, точнее, он был готов использовать своё немалое обаяние ‒ в переносном, а не буквальном смысле ‒ чтобы убедить её остаться. Возможно, мы с ним хотели её по разным причинам, но мы оба хотели её. Так что всё было почти сделано. Хлоя Дрексел станет нашей. На один день. Месяц. Сколько бы времени мне ни потребовалось, чтобы изгнать её из своих мыслей и убедить Алека, что она не более чем мимолётная фантазия.

Не пара. Просто приятное развлечение.

Зверь надавил сильнее.

Моя кожа начала гореть.