Почтовая служба друзей по переписке

1

– Ну как же так? Обдурили! – крикнула мама.

Зайдя во двор, Хаён увидела маму у порога в дом. Она держала корзину, к которой прилип кленовый лист. Хотя слезы еще не подступили к глазам, было видно, что мама расстроена.

– Ну почему это приключилось именно с твоей сестрой? – сокрушалась она.

И правда, почему? Еще с детского сада Хёмин отличалась смышленостью, чем семья очень гордилась. Все в ее жизни шло как по маслу: попала в класс способных ребят, занимала призовые места на математических олимпиадах и не только. В средней и старшей школе она подавала большие надежды, посещала всевозможные кружки. Как-то раз коллега по работе предложил ей открыть вместе курсы, и девушка отдала ему все сбережения. Однако Хёмин слишком поздно поняла, что повстречала мошенника.

Вы бы видели лицо отца, который в середине дня закрыл прачечную и бежал сломя голову домой. Он и представить себе не мог, что его дочь, которая окончила Сеульский национальный университет и поступила в магистратуру, так легко все бросит. Тем не менее у него не было ни малейшего сомнения, что в конечном итоге у Хёмин все получится. Это же его умная дочь, она явно знает, что делает.

– Не берет. – Отец достал из кармана телефон, все еще переводя дыхание.

Вся семья стояла у порога, даже не успев разуться. На следующий день Хаён вернулась со съемок, она выглядела замученной и растерянной. Девушка все еще не могла поверить в исчезновение сестры.

На третий день раздался звонок. Пропавшая без следа дочь успокоила мать, сказав, что с ней все хорошо, и повесила трубку. Несмотря на то что семья едва сводила концы с концами, ради дочери отец был готов на все, даже взял кредит. Теперь он работал в прачечной и по выходным. Одолжив у брата деньги, мать стала подрабатывать курьером.

Хаён же, напротив, никак не хотела влиять на ситуацию. Она с головой погрузилась в съемки своего выпускного проекта. Лишь иногда интересовалась в семейном чате, вышла ли Хёмин на связь. Однако ее мало интересовала судьба сестры. Все беспокойства и переживания родственников казались ей глупыми. У маминого брата даже закралась мысль, что Хёмин бросила университет неспроста: вероятно, учеба давалась ей тяжело. Узнал он об этом не сразу, поэтому на выпускной прислал целую корзину фруктов. В семье произошли и другие неприятные события: на днях мама разносила заказы и, оступившись на лестнице, повредила себе шейку бедра.

– Думали, она станет нашей опорой. Нашим всем! Все для нее делали! Матери плохо, а она? Нагадила и сбежала!

Увидев мать на больничной койке после операции, Хаён не могла больше сдерживать бурю эмоций. Неужели ее талантливая сестра, лучшая во всем, могла в чем-то оплошать? Как взрослый тридцатилетний человек может быть таким беспечным? Разве можно исчезнуть просто так, без объяснений?

Поскольку кому-то надо было сидеть с матерью, Хаён отказалась от своего проекта. Финансирование перешло к другому фильму, а с ним и вся ее съемочная группа. Обидно ли Хаён, что все сложилось именно так? Она и сама не знала ответ на этот вопрос. Тогда исчезла не только сестра, но и уверенность в том, чем она занимается. Казалось, находясь вместе, девушки наполняли друг друга смыслом, но сейчас все изменилось. В тот злополучный день Хаён потеряла и сестру, и путь в киноиндустрию. Тогда как раз стали приходить письма от Хёмин. На каждом из них красовалась надпись: «Кому: Хаён».

2

Хаён уже неделю работала в магазине письменных принадлежностей «Бюро сокровенных посланий». Она снимала квартиру неподалеку, дорога занимала ровно десять минут. За это время Хаён успевала прослушать четыре любимые песни. По дороге на работу в районе Ёнхидон открывался очаровательный и умиротворяющий вид: ветхие здания на фоне перестроенных кафе и проносящиеся по улице салатовые автобусы. Утром нередко можно было встретить собак, которых хозяева выводили погреться на солнце. К концу четвертой песни Хаён уже стояла перед зданием «Ёнгун». На первом этаже располагалась пекарня, откуда всегда доносился приятный запах сливочного масла. Аромат, мимо которого не пройдешь.

«И снова я тут», – подумала Хаён, зайдя внутрь.

Эти слова, как мантра, тут же придали ей сил подняться на четвертый этаж, где и располагался магазин. Здание было довольно старым, ступени – высокими, а от оштукатуренных стен исходил какой-то холодок, который гармонично сочетался с запахом свежей выпечки с первого этажа.

Вверх по лестнице справа располагалась железная дверь, окрашенная в нежно-голубой оттенок с сероватым отливом. Посередине красовалась вывеска «Бюро сокровенных посланий», напоминающая большую овальную гальку с берега моря. Девушка вынула наушники и зашла внутрь. Перед ней открылся совсем другой мир.

– Ты сегодня рано!

– Да, надо письма запечатать, – кратко ответила Хаён на приветствие Сонхо, положив черную сумку под стойку.

Сонхо был владельцем магазина. Он знал Хаён еще с университета. Не так давно у него родилась дочь. Семья требовала все больше внимания, поэтому Сонхо остро нуждался в сотрудниках. Тогда он и позвонил Хаён, которая только приехала в Сеул:

– Помню, что ты не фанат писем, но я не знаю никого, кто бы мог так же быстро приспосабливаться к новой работе!

Пять месяцев назад Хаён пришло письмо от сестры. Она могла написать раз в две недели, раз в месяц. Но Хаён ни разу не заглянула ни в один конверт, просто складывала их на обувной шкаф. Как только набралось больше трех писем, отец переложил их на стол дочери. Девушка смяла письма и выкинула в мусорное ведро. Остальные послания от сестры ждала та же участь. Увидев пятое письмо от Хёмин в почтовом ящике, Хаён не выдержала и ушла из дома. Впервые за двадцать восемь лет.

– Ну а как мне теперь? Как в песне – «Нигде мне нет рая»[1].

Сонхо быстро и ловко складывал конверты на стойку. На каждом что-то было написано. Хаён вопросительно взглянула на него.

– Да вот, дочке сто дней исполняется. Сижу приглашения пишу, заодно встречусь со всеми, узнаю, кто как поживает.

На первый взгляд в той кипе бумаг было больше пятидесяти пригласительных. Видимо, в университете Сонхо пользовался популярностью. Хаён взглянула на список адресатов и обнаружила половину знакомых имен.

– Ого! Ты написал всем этим людям?

– А что тут такого? Я же владелец магазина.

Хаён протирала сухой тряпкой деревянный комод, на котором они выставляли товар: бумагу для писем, ручки, конверты. Вдруг у Сонхо зазвонил телефон. Его теща так громко что-то требовала, что даже Хаён теперь была в курсе событий. Похоже, у нее появились неотложные дела, и теперь за Хаюль некому было присмотреть. Сонхо положил трубку и обратился к Хаён:

– Прости, надо бежать. Ты как, более-менее освоилась уже?

– Иди, не переживай. Все будет хорошо.

Сонхо верил в Хаён. Остановившись в дверях, он взглянул на нее:

– Слушай, а ты сможешь завтра перед работой забежать отправить письма? А то я даже еще не все подписал.

– Хорошо, тогда подпишу оставшиеся и забегу на почту. Сделаю в лучшем виде!

– Спасибо!

Вот Хаён и осталась одна. Погрузившись в тишину, она посмотрела в окно. На дворе стоял март, небо было ясным и чистым. Вдали виднелась гора, у подножия которой ютились небольшие дома. Казалось, что перед Хаён ожил пейзаж с картины: серые, оранжевые и алые крыши, похожие на цветную мозаику.

Этот вид и стал одной из главных причин, по которой она устроилась именно в «Бюро сокровенных посланий». Когда все дела в магазине заканчивались, глядя на умиротворяющий пейзаж, девушка не чувствовала ни тревоги, ни волнения. Ее успокаивало то, что она чувствовала себя ценной здесь и сейчас. Именно это ей и было нужно.

Выйдя из-за стойки, Хаён обратила внимание на сероватый пол. Солнечные лучи пробивались сквозь окно и падали трапециевидным узором. Они касались носков ее конверсов, и от одного лишь взгляда на них в ногах становилось тепло.

Была еще одна причина, по которой магазин канцтоваров так пришелся по душе Хаён: цвет стен напоминал спелый персик. Несмотря на всю их неровность и шероховатость, этот оттенок очаровывал и завораживал. Хаён казалось, будто ее поместили в шкатулку с детскими украшениями и резинками для волос. Все, что ей так дорого, было собрано здесь: девушка привязалась к магазину, он дарил ей уют и спокойствие. Так незаметно и пролетела ее первая неделя в «Бюро сокровенных посланий».

Хаён проверила на складе запасы товаров, которые требовалось расставить в зале, а затем взяла переплетную косточку. Раньше ее использовали при обработке кожи и чтобы делать ровные сгибы на бумаге. Косточка, вытянутая, как линейка, была гладкой – Сонхо часто пользовался ею. От легкого касания поверхности бумаги раздавался приятный шорох. Выполняя из раза в раз одни и те же мелкие поручения, Хаён, сама того не замечая, лечила свои душевные раны.

Как-то в магазин зашли молодые люди, на вид им было лет двадцать:

– Вот это да! Снаружи и не скажешь, что внутри так!

– Говорила же! Правда впечатляет?

Хаён удивилась, что молодые люди пришли в самый разгар рабочего дня, возможно, они студенты или фрилансеры. Девушка была одета в черный кроп-топ, поверх него – желтый кардиган, а внизу – юбка карго, с плеча свисала серебристая кожаная сумочка. У молодого человека были немного отросшие волосы. Хаён обратила внимание на его широкие вельветовые брюки. Оба выглядели очень современно.

– На днях Чиын отправила мне письмо с извинениями. Бумага была невероятно красивой. Вот я у нее и узнала, где она ее купила.

– Вы все еще общаетесь? Да вы же постоянно ссоритесь как кошка с собакой!

– Ну ничего, мы же миримся! Вот скажи, кто в наше время присылает письма с извинениями? По мне, это очень мило!

Слушая, как пара щебечет о чем-то, Хаён стояла у прилавка и молча занималась своими делами: упаковывала бумагу для писем, складывала открытки в прозрачные полиэтиленовые пакетики.

– Ой, у вас, наверное, в магазине какой-то диффузор? Такой приятный аромат леса, – спросила посетительница.

Хаён от неожиданности застыла на месте, словно в игре «Море волнуется раз». Обычно она старалась всячески скрыть свое присутствие, чтобы не отвлекать посетителей: упаковывала письма за полупрозрачной шторкой у прилавка или же просто не попадалась на глаза. Хаён поняла, что уже давно не сталкивалась так близко с гостями.

– Мы не пользуемся диффузорами, у нас свой парфюм. Он представлен чуть ниже, вот. Называется «Чернильное дерево»[2].

Как и сказала покупательница, у него и правда приятный древесный запах, уносящий далеко в лес. Жена Сонхо хотела найти подходящий аромат для их магазина, хотя и не сильно в этом разбиралась. После долгих поисков ей все-таки удалось это сделать. Освежающие ноты эвкалипта в сочетании с терпким запахом чернил создавали в магазине атмосферу спокойствия.

– А, вот оно что!

Посетительница слегка наклонилась, чтобы рассмотреть парфюм поближе. Молодой человек последовал ее примеру. Девушка поднесла флакон к кончику носа. Хаён показалось забавным то, как молодые люди вальяжно, словно кошки, ходили по магазину.

– А зачем здесь это? – Парень указал на деревянный стол и дизайнерский стул.

Хотя в магазине было не разгуляться, Сонхо поставил их для тех, кто хотел воспользоваться услугой «Друзья по переписке». Пришлось пожертвовать местом для товаров.

– Тот, кто хочет воспользоваться услугой «Друзья по переписке», может написать письмо за этим столом. Но это необязательно!

– «Друзья по переписке»? – с любопытством переспросил молодой человек. Раньше он не слышал о таком.

Хаён указала на стеллаж рядом со столом.

Услуга «Друзья по переписке» заключалась в следующем: если кто-то не мог поделиться своими переживаниями с близкими или хотел услышать историю другого человека и поддержать его, то в «Бюро сокровенных посланий» можно было написать письмо, а магазин предоставлял для этого все необходимое. Требовалось выбрать на фирменном конверте слова, описывающие автора письма лучше всего, и обвести их, затем нарисовать на квадратной наклейке знак, который станет личным знаком отправителя, и приклеить наклейку вместо марки. Так можно было получить искренний отклик на письмо и при этом сохранить анонимность. Магазин, в свою очередь, выступал в роли почтальона.

– Не хотите попробовать? – Хаён едва заметно улыбнулась.

Посетительница стала рассматривать стеллаж, разбитый на ячейки. На каждом письме и вправду имелась наклейка с рисунком неизвестного отправителя. В нижнем левом углу конверта он обвел несколько слов о себе из представленных: «веселый, медлительный, умный, беспокойный, книголюб, ценитель красоты, общительный, нудный, любитель кофе (не менее трех чашек в день), бездельник и транжира, скучающий, приятный, знающий цену времени, пессимист…»

Внимательно рассмотрев конверт, посетительница вернула его на место. Молодой человек стал ее уговаривать тоже поучаствовать, на что девушка неловко улыбнулась:

– Да уже столько лет прошло, я же с начальной школы письма не писала, не знаю, смогу ли… Еще и чужому человеку.

– А что тут сложного?

– Тогда сам попробуй!

Парень засмеялся:

– Да я такой же! Не думаю, что получится…

Девушка, похоже, слишком хорошо знала своего знакомого. Она потянулась за открыткой с изображением ирисов и дельфиниумов. Оплатив покупку, молодые люди задержались у окна полюбоваться видом, затем попрощались с Хаён и вышли. В магазине вновь воцарилась тишина. Хаён подошла к стеллажу с письмами и аккуратно выровняла конверты. На мгновение девушка задумалась: а когда последний раз она сама писала кому-то?

Несмотря на разницу в пять лет, Хаён не уступала сестре в написании сочинений. В пятом классе Хёмин уже решала задачи из сборников для ребят постарше, Хаён же это было малоинтересно. На следующий год Хёмин участвовала во внутришкольном конкурсе сочинений, где заняла второе место. Хаён тоже решила попробовать свои силы и написала рассказ о прачечной отца, за что получила призовое место. Папа повесил на работе их грамоты рядом и обнял дочерей. Хаён надолго запомнила то чувство гордости, которое она испытала в тот день, – впервые на стене висели не только достижения сестры.

С тех пор всякий раз, когда задавали написать какое-то сочинение, Хаён прилагала все усилия, чтобы стать лучшей. Она не могла похвастаться успехами в учебе, но ее комната была увешана грамотами и медалями за сочинения. Хаён равнялась на свою умную образцовую сестру: использовала в текстах взрослые речевые обороты, подбирала слова посложнее. Все же проще математических задач. Но прошло много времени, и она уже не помнила, когда ей искренне хотелось что-то написать. Потребность писать как-то сама собой сошла на нет, и Хаён ни капли не жалела об этом.

Насколько велика сила писем в эпоху, когда всего за секунду можно с кем-то связаться? Владельца «Бюро сокровенных посланий» часто терзали сомнения: смогут ли письменные принадлежности и услуга «Друзья по переписке» держать магазин на плаву? В последнее время молодым людям кажется неловким обсуждать свои чувства и искать утешение в словах другого человека. Что уж говорить про письма? Сонхо пришлось разработать стратегию. Теперь в магазине продавалось все, что только можно: парфюм, передающий атмосферу «Бюро сокровенных посланий», блокноты, перьевые ручки. Его отношение к письмам осталось прежним, но надо было что-то придумать, чтобы привлечь молодежь.

«Может, и мне написать?» – пробормотала Хаён и села заполнять журнал.

– Комментарий: Утром к нам зашел молодой человек лет двадцати, попросил сфотографировать его. Он сел за стол и сделал вид, будто пишет письмо. А после признался, что любая писанина его утомляет. Нашел нас, наткнувшись на пост в инстаграме[4]. Похоже, работа над нашим аккаунтом принесла свои плоды: в тихом районе, как наш, редко можно увидеть таких стильных молодых людей.

Конечно, грустно, что люди моего возраста почти не пишут письма. Но я все равно верю, что есть те, кто предпочитает не соцсети, а живые письма. В любом случае нам нужно работать над аккаунтом дальше, чтобы привлекать как можно больше таких клиентов. Тогда нас точно ждет успех. Обдумайте мое предложение как следует, босс!))

Хаён заполнила журнал и посмотрела на часы – 18:25. Из большого окна падали теплые лучи заходящего солнца. Этот вид разительно отличался от того, который открывался из левого окна, выходящего на гору. Здесь же напротив располагался пятиэтажный дом, построенный еще в семидесятые годы. На фасаде виднелась надпись «Ёнхва», а рядом – вертикальная синяя полоса. Но так было не всегда. Сонхо рассказывал, что ее перекрасили только в прошлом году. Раньше полоса была приятного сиреневого оттенка. Пока что Сонхо не мог свыкнуться с новым цветом.

Вдруг Хаён заметила на четвертом этаже за чуть зашторенным окном женщину, поднимающую легкие гантели. Сидевшей в магазине девушке казалось, словно она ее знает сто лет. Сокращая с кем-то дистанцию и попадая в личное пространство, ты становишься ближе к этому человеку не только физически, но и эмоционально.

Раз-два, раз-два. Наблюдая за усердной тренировкой женщины в окне, Хаён подметала пол, подхватывая ее ритм. Ее никогда особенно не интересовал спорт, но сейчас она двигалась очень живо и подметала так увлеченно, что даже не заметила, как перед ней появился высокий мужчина. На вид он был ее ровесником. Точно не старше тридцати.

– Сонхо на месте? Сегодня должен быть, – обратился он к ней.

– Вы ищете владельца? Он ушел сидеть с ребенком. А вы по какому делу?

Интересно, в курсе ли он вообще, что у Сонхо есть дочь? Как давно они друг друга знают? Пока Хаён думала, что спросить дальше, посетитель бесцеремонно прошелся по магазину, словно сам хотел убедиться, что владельца нет на месте. Конечно, Сонхо был тем еще шутником, но не до такой же степени, чтобы прятаться под стойкой или за дверью.

– У меня кое-что для него есть. Я писал, что припоздаю, но он мне так и не ответил.

Мужчина протянул картину, завернутую в газету. Хаён прислонила огромное полотно к стойке.

– Ну ладно! Хорошо, что хоть вас застал.

Почесав голову, мужчина попросил передать картину владельцу магазина и попрощался с Хаён. Встретившись с ним взглядом, девушка неловко улыбнулась. Вдруг молодой человек резко остановился. Что случилось? Он же уже уходил. Может, что-то забыл?

– Эти письма Сонхо сам писал? – Посетитель указал на разбросанные на стойке конверты.

– Что? А, да! – кратко ответила девушка, сделав шаг назад.

Хаён немного растерялась: ей показалось, что между ними завязался уже какой-то личный разговор, хотя она видела этого человека впервые. Хаён пыталась выдержать дистанцию.

– Вообще адрес получателя пишут впритык к краю. А у вас вон отступ на пять миллиметров.

– А что в этом такого?.. – спросила Хаён.

Девушка тут же замолчала. Может, она не так его поняла? Молодой человек слегка улыбнулся и снова указал ей на ошибку. Внезапно у него в кармане раздался звонок телефона. Он поднял трубку, тут же простился с девушкой и направился к выходу.

Беседа была совсем недолгой, но заставила Хаён изрядно понервничать. На душе остался неприятный осадок: посетитель пришел в нерабочее время, раскомандовался и молча ушел. Но, немного поразмыслив, она успокоилась: все было не так уж и плохо.

Закончив с уборкой, Хаён взяла сумку и собралась уже уходить, как неожиданно раздался звонок. Это был Сонхо.

– Ёнгван заходил? Высокий такой, симпатичный.

– А! С картиной?

– Да, он должен был занести портрет Хаюль. Решил сделать ей подарок.

– Он художник? Или просто мастер фотошопа?

– Ёнгван рисует вебтуны. Кстати, он очень известный. Решил к нему обратиться.

Хаён хотела было спросить у Сонхо, где именно следует писать адрес на конвертах, но передумала. К тому же она уже подписала все пятьдесят пригласительных, да и Сонхо отвлек ее просьбой снять с портрета упаковку и сфотографировать. Ему не терпелось увидеть картину.

Хаён сняла с холста газету и увидела портрет маленькой девочки. Хаюль выглядела миловидно и очаровательно. Хаён еще позабавило то, что ребенка, которому едва исполнилось сто дней, изобразили в кружевном платье. Ёнгван, конечно, постарался изобразить Хаюль как можно более реалистично, однако избавиться от привычного стиля весьма непросто, поэтому портрет получился довольно необычным.

– Ёнгван уже как год к нам заходит. Фактически с самого открытия с нами. Живет в многоэтажке через дорогу.

Хаён невольно кинула взгляд на здание «Ёнхва». Сонхо даже уточнил, что посетитель живет на пятом этаже.

– Работает из дома. Правда, сейчас у него что-то не очень дела идут. Сидит над новым проектом и днем и ночью, почти не выходит никуда. Как он, кстати? Сегодня нормально выглядел? А то на днях его встретил, пришел в ужас: какое-то воронье гнездо на голове, весь зарос.

– Вроде нормально. Со стороны…

– Ну уже хорошо.

Повесив трубку, Хаён невольно снова взглянула на пятый этаж жилого дома напротив. Будь Ёнгван все еще просто незнакомцем, она могла бы притвориться, что не знает его, а теперь ей придется здороваться с ним при каждой встрече. А может, уйдя в работу с головой, Хаён и не будет пересекаться с ним?

Она предположила, что после телефонного звонка Ёнгван сразу пошел домой. Девушке захотелось воспользоваться шансом проскочить мимо, поэтому она скорее сложила все пригласительные и закрыла магазин.

Спустя некоторое время Хаён уже неспешно прогуливалась по району и наблюдала, как небо окрашивалось в разные цвета. В детстве, когда солнце клонилось к горизонту и есть хотелось все сильнее, сестра ей говорила: «Пора домой». Обычно в это время все собирались во дворе покататься с горки или повисеть на перекладинах, пока мамы не звали ужинать.

А знает ли Хёмин, что ей тоже уже давно «пора домой»?

3

На следующий день Хаён перед работой забежала на почту отправить пригласительные. Почтовое отделение в Ёнхидоне находилось всего в минуте ходьбы от магазина. Такое расположение «Бюро сокровенных посланий» было только на руку. Интересно, может, поэтому Сонхо открыл магазин именно здесь? Однако выяснилось, что он узнал об этом гораздо позже.

Хаён казалось, что Сонхо во всем полагался на судьбу. Он довольно поздно решил задуматься об образовании, но все же смог поступить на актерское мастерство. Однако учеба шла не так гладко: он постоянно пил, пропускал занятия, делал глупости. На сотом прослушивании Сонхо снова провалился и решил покончить с карьерой актера, как раз тогда он повстречал свою умницу-красавицу жену.

Зная его любовь к кино, близкие переживали, как бы он не пожалел о своем решении все бросить. Тем временем отношения Сонхо и Сохи развивались стремительно, молодые люди идеально подходили друг другу, как два кусочка пазла. Неожиданно для всех он подался в домохозяйки. Все подняли его на смех, говоря, что он удобно устроился у жены за пазухой. Но Сонхо было с чем сравнить – сейчас он ощущал себя гораздо счастливее, чем когда-либо. Когда Сонхо узнал, что его жена работает научным сотрудником, да еще и в крупной компании, он сильно огорчился. Многих позабавила его реакция, и они продолжили над ним насмехаться.

– Мне надо отправить пятьдесят пригласительных. Подскажите, это будет считаться крупным заказом?

– Вообще крупные заказы начинаются от сотни штук.

На вид сотрудница была ровесницей Хаён или чуть младше. Казалось, что девушка устроилась совсем недавно: голос еще звучал задорно, и выглядела она неплохо. Хаён выложила все пригласительные на стол, и сотрудница почты стала аккуратно складывать их в почтовый терминал. Затем она внимательно рассмотрела пять попавшихся писем и заметила:

– Машина не считывает. У вас адрес получателя написан с небольшим отступом…

– И что это значит?

– Видите, у вас тут отступ, миллиметров пять. В таком случае машина не может распознать адрес, и за транзакцию будет взиматься комиссия.

– Комиссия?

Хаён вспомнились слова Ёнгвана. Он именно об этом и говорил ей. Неужели молодой человек был прав? Девушка осознала, что перед ней тогда и правда был художник вебтунов. Его выдала внимательность даже к таким деталям.

– За каждое пригласительное комиссия сто двадцать вон, будете отправлять?

– Да, давайте, – кивнула Хаён, тяжело вздохнув.

На лице сотрудницы почты тоже читалось сожаление, но она тут же принялась оформлять доставку. Щеки Хаён горели от стыда, хотя она прекрасно понимала, что ошибка была незначительной, ведь за неделю она не могла научиться всем тонкостям.

Хаён решила, что стоит доложить начальству о своей оплошности, и, как только она вышла, набрала Сонхо, который в этот момент готовил молочную смесь для дочери. Он выслушал Хаён и громко захохотал:

– Ты, похоже, там от стыда чуть под землю не провалилась? Вся раскраснелась небось!

– Да кто там краснел? Просто потратила на шесть тысяч больше. С меня кофе!

– Забудь про деньги! Даже не думай об этом.

– Не спорь! Это я виновата. Может, мне просто их в кассу доложить?

– Хаён…

– Что?

– Хватит париться! Ты работаешь всего неделю.

Хаён молча согласилась и положила трубку в расстроенных чувствах. Сбежав от родителей в Сеул, лишь бы больше не получать писем от сестры, девушка и не задумывалась, как сложится ее дальнейшая судьба. Она совсем не знала, чем ей хочется тут заниматься и хочется ли вообще.

До переезда Хаён училась на кинорежиссера и все время боялась оплошать перед съемочной группой. Приходила раньше всех, осматривала площадку и придумывала еще несколько планов на случай, если что-то пойдет не так. Тогда Хаён была сверхчувствительной к чужим ошибкам, но она никогда не высказывала напрямик то, что думала. Ей не хотелось никого обидеть. Видимо, в магазине старая привычка снова дала о себе знать: все, чего касается ее рука, должно быть доведено до совершенства. Именно об этом и говорил Сонхо. Ее привычка тянулась за ней, как тень, и совсем неважно, случилось бы подобное сегодня или завтра.

Наступило утро, и в магазине все начинало оживать. Проникая сквозь большое окно, солнечные лучи мягко освещали письменные принадлежности. Раньше Сонхо увлекался плотничеством и даже сам изготовил комод, который теперь стоял в магазине. Верхний глубокий ящик был закрыт стеклом, чтобы посетители могли видеть его содержимое. Остальные товары аккуратно складывали на нижние полки. Так покупатели могли тщательно рассмотреть всю их продукцию. Сонхо хотелось, чтобы, заглядывая внутрь комода, посетители ощущали такой же трепет, как при распечатывании письма.

Хаён считала начальника безнадежным романтиком. Перед такими чарами не смогла устоять даже его жена, серьезный работник лаборатории, окруженная бездушной грудой металла. Бросив учебу, Сонхо пытался разобраться в себе. Увлекшись резьбой по дереву, он подходил к делу со всей душой, уделял внимание каждой детали – от выбора древесины и ее замера до внешней отделки.

В одно прекрасное весеннее утро Хаён сделала пару снимков из магазина. Первый из одного окна, второй – из другого. Глядя на ясное небо, она ощутила аромат солнечных лучей. Приятный запах постиранного одеяла, расчесанных волос ребенка, мягкой почвы, из которой только пробиваются ростки. Сладкий, свежий, что-то в этом роде.

«Сонхо, ты знал, что даже у солнечных лучей есть свой аромат?» – подписала фотографии Хаён.

Сообщение показалось ей немного сентиментальным, но она отправила его без лишних сомнений. Прошло уже пять минут, однако ответа не последовало. Вероятно, он был занят дочерью.

После обеда посетителей значительно прибавилось. В основном это были девушки за двадцать, иногда влюбленные пары, дети с мамами или супруги средних лет. Заходила и седая бабуля, искала внуку подарок на окончание средней школы. Выбрав перьевую ручку, она расписала ее, а затем потянулась за книгой. Это был сборник любовных писем середины – конца восьмидесятых.

– Их написали еще до рождения моих внуков! Было тогда что-то особенное в таком проявлении чувств. Все мы писали письма! А сейчас что? Отовсюду слышу «вау» и «офигеть»… Моему поколению больно смотреть на все это. Куда катится наша молодежь…

Хаён молча согласилась. Упаковывая перьевую ручку Kaweco Liliput[5], девушка объяснила пожилой даме, что за ее покупку она получает в подарок любую открытку с цветами. Посетительница тщательно разглядывала каждую, одна была красивее другой. Старушка могла часами нахваливать что-то прекрасное. Хаён вдруг стало интересно… А ее жизнь? Ее жизнь была столь же прекрасной?

– Вот эту, – указала женщина на открытку с ромашками.

Цветы напоминали яичницу – с очаровательными желтыми тычинками и белоснежными лепестками. У ромашек особый смысл: «Все в жизни преодолимо». Как раз то, что нужно услышать ее внукам.

Тщательно упаковав покупку, Хаён записала на чеке проданные товары и указала их стоимость. Посетительница с любопытством наблюдала за тем, как сотрудница магазина пишет. Хаён немного расслабилась, она старательно выводила каждую букву.

– Красиво пишете!

– Спасибо!

– Оно и неудивительно! У вас, наверное, золотое сердце! – с покупкой в руках продолжила бабушка, взглянув на Хаён.

Девушка лишь улыбнулась в ответ. После ухода посетительницы в магазине вновь воцарилась тишина. Хаён зашла на сайт магазина и принялась собирать онлайн-заказы. Затем сделала пару записей в журнал, указала недостающие товары. В магазине играл плейлист, который лично составил Сонхо. Хаён взглянула на стеллаж с посланиями «Друзей по переписке», которые пока не нашли своих читателей. Ей бы очень хотелось, чтобы как можно больше людей заинтересовалось этой услугой. За этими рассуждениями последовали и другие: что бы приготовить на ужин? Весна уже во всей красе. Может, стоит переставить открытки с цветами на самый верх?

Именно в этот момент в дверях показался Ёнгван. На этот раз у него в руках был пакет, набитый булочками. Сегодня он выглядел не так опрятно: волосы сальные, растрепанные, а на лице – темноватый след щетины. Он пришел в сером спортивном костюме. От одежды доносился очень знакомый аромат. Похоже, Ёнгван пользовался тем же кондиционером для белья, что и Хаён.

– На первом этаже пекарня, вот купил…

– Что привело вас к нам сегодня?

– Сонхо переживает, что вы не обедаете. Могу с вами на «ты»?

Взяв пакет, Хаён согласилась. Сонхо и Ёнгван были друзьями, поэтому время от времени ей все же придется пересекаться с ним.

– Вы прям подгадали со временем! До вас был такой наплыв покупателей. – Девушка сохраняла с ним былую дистанцию.

Улыбнувшись, он указал на дом напротив:

– Не подумай ничего такого! Просто перед выходом решил выглянуть посмотреть, как тут обстоят дела.

– А, вот оно что!

– Обычно я зашториваю окна, но сейчас работаю, нужно сосредоточиться.

Хаён вздохнула с облегчением и понимающе кивнула. Ёнгван довольно часто заходил в магазин купить письменные принадлежности. Хаён стало любопытно, был ли молодой человек, как Сонхо, душой компании и много ли тех, кому он бы мог отправить письма. Ёнгван хотел немного осмотреться и направился к комоду. Тогда Хаён достала булочку из пакета и надкусила ее. Хотя крема было предостаточно, на вкус она совсем не была жирной. Обычно Хаён плотно завтракает, поэтому вполне могла обойтись без обеда, но, кажется, это беспокоило ее начальника.

Стоя за кассой, она принялась складывать конверты. В магазине тихо играла музыка, а солнечные лучи освещали все на своем пути. Теперь Ёнгван выглядел гораздо спокойнее: неторопливо заглядывал в каждый ящик и рассматривал письменные принадлежности. В безлюдном помещении разносились его мягкие неторопливые шаги.

– Возьму это. Я ведь могу здесь еще и письмо написать?

Ёнгван выбрал набор для писем из фруктовой серии. Внутри каждого конверта были изображения персиков тепло-розового оттенка. Еще продавались похожие со спелым зеленым виноградом, грушей, красным яблоком и лимоном. Каждый рисунок был настолько красочным, что глаза разбегались. Хаён тоже эти наборы пришлись по душе.

– Хорошо. Может, карандаш? Или ручку?

Ёнгван вытащил из кармана черную шариковую ручку Monami 153. Слегка ею потрясывая, он будто говорил: «Простое – самое лучшее!» Затем Ёнгван сел за стол и достал из кармана письмо. Прежде чем ответить, он принялся его перечитывать. Чтобы его ничего не отвлекало, девушка убавила звук. Заметив, как Ёнгван чуть изменился в лице, Хаён стало любопытно, что же такое там написано.

Прочитав письмо, Ёнгван положил его обратно в конверт. Он скривился так, словно проглотил горькое лекарство. Его тихий вздох услышала и Хаён. Сложив руки в замок, Ёнгван потянулся, словно собирался с мыслями, затем принялся писать ответ. Хаён за полупрозрачной шторкой продолжала складывать конверты и украдкой наблюдала за посетителем. Вскоре послышалось, как ручка коснулась бумаги.

Молодой человек поставил точку и осторожно потянулся, медленно поворачиваясь в разные стороны. Затем аккуратно вложил письмо в конверт, наклеил стикер и запечатал его. Подойдя к стойке, Ёнгван поинтересовался:

– Здесь же можно отправить письмо?

– Конечно! Вам только нужно купить марку.

– Хорошо, давай!

Оплатив покупку, он попрощался и вышел. Хаён внимательно разглядывала его письмо. Ёнгван так легко и без особых усилий написал его. Хаён ужасно завидовала, что ему есть кому ответить и он может так свободно выразить свои мысли.

Внезапно раздался звонок от Сонхо. Он объяснил, что у Хаюль резко поднялась температура, поэтому весь день он провел в поликлинике. Переведя немного дух, он добавил, что ему понравились утренние фотографии, и стал их нахваливать. Затем предложил девушке в свободное время вести страничку магазина в инстаграме.

– Посмотри на него! Раскомандовался! Еще обязанностей хочешь мне прибавить?

– Да у тебя же хорошо получается! Если бы это было не так, стал бы я тебя просить?

– Посмотрим. Когда закончишь с делами, почитай журнал.

– Уже прочел. Думаешь, нам правда стоит продавать свои блокноты?

В последнее время посетители «Бюро сокровенных посланий» все чаще интересуются, продают ли здесь блокноты собственного изготовления. Почти весь их товар оригинального производства, неужели у них нет своих блокнотов? Хаён скрупулезно записывала все запросы клиентов в журнал в надежде, что Сонхо предпримет какие-то шаги. Но и сегодня она не услышала от него никакого решения.

– Ну, может, ничего сильно и не поменяется. Мы же все равно считаемся магазином канцтоваров. Постоянно звонят, спрашивают, продаем ли мы скотч или диктофоны.

Изначально Сонхо хотел продавать все, что нужно для писем, но так, чтобы не превратиться в какой-нибудь типичный магазин канцтоваров. Поэтому его терзали сомнения: если они начнут продавать брендированные блокноты, пусть и брендированные, не утратят ли они свою уникальность?

До приезда в Сеул Хаён никогда не слышала про «Бюро сокровенных посланий». Она вбивала название в карты, но высвечивался только магазин канцтоваров. В итоге ей пришлось звонить Сонхо и уточнять, чем все-таки занимается его магазин. Так Хаён и оказалась в «Бюро сокровенных посланий», хотя на дух не переносила письма.

– Ну а что? К нам же в целом приходят люди, которые любят писать. Так почему бы и нет?

– Не знаю…

– Ну, смотри, если так подумать, в блокнотах можно делать заметки, вести дневник, это же тоже своего рода письма, только себе. Я не вижу сильной разницы.

Выдержав небольшую паузу, Сонхо тихо произнес:

– Может, ты и права…

Хозяин магазина решил еще раз тщательно взвесить все за и против и повесил трубку.

Рабочий день Хаён давно закончился. Прибрав в магазине, девушка собиралась уже уходить, как ее взгляд привлек набор для писем. Хорошо запечатанный, листы в крупную клетку. Раньше на конкурсах сочинений Хаён писала именно на такой бумаге. Спокойно рассматривая набор, она вытащила один лист. Хаён все еще была подавлена, ведь ее ровесник так ловко и легко пишет письма, а она и буквы вывести не может.

«Да что я там умею?»

Сейчас, даже будь перед ней письмо сестры, Хаён сомневалась, что смогла бы ответить ей что-то вразумительное. Дело даже не в том, что ей надоели письма, скорее она просто не знала, что сказать. Какой писатель без идеи, а кинорежиссер без места съемок? Но сегодня на нее что-то нашло, и в самом верху листа появилась надпись: «Кому: Хёмин». Легко справившись с первой строкой, она приступила к следующей. Но больше ничего не приходило в голову, ручка замерла в воздухе.

– Ну что, писака! – ухмыльнулась девушка.

Затем смяла лист бумаги и запустила его в мусорное ведро. Тем временем небо заволокли тучи. Похоже, скоро пойдет дождь.