Под парусом сквозь века. Век XIX.

Pax Piratica. Часть 1. Островная гопота

Уважаемый читатель. В этой главе будет много всякого неприятного, возможно мата, возможно грязи. Обязательно будет много глубоко личного оценочного мнения и субъективного восприятия. Данный материал написан не для разжигания вражды, ненависти и прочего нехорошего — исключительно для общего развития и восполнения белых пятен в образовании. Если Вам покажется, что я предвзято и негативно отношусь к Англии и английскому флоту — Не показалось. Англичанка гадит.

Любителям мужчин в синих куртках посвящается

В наше время фраза «Британия — владычица морей» довольно известна, популярна и неактуальна. Долгое время флот в военной истории Соединённого Королевства играл одну из важнейших ролей. Считается, что в XIX веке британский Королевский Флот безраздельно правил морями. Мощь и величие британского флота были увековечены Нельсоном, Дрейком, ещё кем-то там. Всякие любители мужиков с косицами и в синих мундирах восторженно, с придыханием шепчут «Роял Нэви», впечатлённые атмосферой книг О’Брайана и Форрестера. Складывается ощущение, что мировой океан принадлежал Британии вечно, британский флот — образец дисциплины и порядка, а британское адмиралтейство и британские офицеры — прям истинные джентльмены, люди без страха и упрёка, почти рыцари моря. Ну, давайте снимем эти розовые очки, раздавим их каблуком правды, а битое стекло посыплем на потные ладошки любителей британского флота. Британский флот действительно был страшен и могуч. Иначе быть и не могло — держава, расположенная на острове, должна была иметь сильный флот. И, как и в любой стране, в её истории были и герои, и конченые мудаки.

Всё началось не со зла

Начиналось всё довольно неплохо. Первый король Англии (ну, или первый, кого так называли), Альфред Великий, задолбался ловить на море от всяких понаехавших викингов. В 882 году он поучаствовал в морской баталии (довольно скромной), и к 897 году по его приказу был построен флот. Основными боевыми единицами стали ладьи на 60 весел. Они были длиннее, выше и крепче ладей викингов, и обеспечили Англии защиту на море. Грубо говоря, первый английский флот появился при первом же английском короле, и этот король с ходу сделал ставку на техническое преимущество. Не сказать, что прям флот, что прям круто и англичане стали нагибаторами на море. Но на некоторое время помогло. Следующим в череде отличившихся был Гийом Ублюдок, которого Англичане быстренько переделали в Вильгельма Завоевателя, потому что так звучит лучше. Этот француз прям после победы в 1066 году решил обезопасить свой остров, и начал создавать флот. Написал билль о пяти портах, согласно которому эти самые порты всячески должны были строить кораблики. Ну, и этот же король заложил основы поведения англичан на море. Именно он узаконил арест и принудительную службу всех кораблей в портах в случае необходимости. В начале Столетней войны флот даже отличился. В битве при Слёйсе англичане разгромили французов, и фактически захватили господство на море. В принципе, это была действительно серьёзная победа на море. Внезапно, англичане осознали перспективы флота и необходимость его развития примерно в конце XV века, при Генрихе VII. Интерес, в принципе, логичен — отправленные Испанией на запад экспедиции что-то там нашли. В отличие от европейских соседей, жители западных земель не могли защищать свои богатства. Два Генриха активно пытались развить флот, Мария Тюдор пыталась в открытия. Соревноваться с Испанией в освоении нового света такими методами было трудно, и следующая правительница, Елизавета Тюдор, решила сменить тактику.

Задаем лейтмотив на века

Странная фигня. Новый свет открыли и начали заселять не жители островного королевства, а люди с континента. То есть, того, что вы на острове и что у вас априори ограниченное количество ресурсов недостаточно для мотивации искать новые торговые пути, развивать флот и увеличивать земли за счёт открытий новых земель, даже если это просто острова. Зато когда ребята с континента внезапно открывают новые земли, и начинают оттуда везти всякое прикольное — случается острый приступ амфибиозной асфиксии, а по-русски говоря — начинает душить жаба. Зачем осваивать новые земли, если можно выгодно выкупить добытое? И тем более — зачем выкупать, если можно отнять? Англичане были не первые и не последние, кто использовал этот приём. Был при Елизавете такой забавный человек — Джон Хокинс. Прославился он своими экспедициями в Испанскую Америку. Торговыми, конечно. Сначала этот честный бизнесмен прибывал к берегам Африки, захватывал местных жителей (BLM тогда ещё не было), или покупал у рабов у их же соплеменников. Потом переправлял живой товар в Новый Свет и продавал его испанским колонистам, меняя негров на местные товары. Когда «честный торговец» готовил третье плавание, испанцы потребовали прекратить его визиты. Хокинс торжественно поклялся, что не поплывёт в Новый Свет, и задал общий лейтмотив для всей английской дипломатии на столетия вперёд. Джон Хокинс остался в Англии, отправив свои корабли с доверенным лицом. В следующее плавание срок годности чести Хокинса закончился, и протухшее слово англичанина уже не имело силы. В том же плавании отличился один из его подручных — Фрэнсис Дрейк. У этого персонажа тоже были своеобразные понятия о международной политике и способах ведения торговли. Когда губернатор Рио-де-ла-Аче отказался торговать с англичанином, Фрэнсис приказал «припугнуть» испанцев, обстреляв город из пушек. Под угрозой уничтожения города сделка состоялась. С Картахеной такая схема не проканала — там местные дали отпор «честным торговцам». Вскоре после этого у городка Сан-Хуан-де-Улуа несчастные английские торговцы подверглись нападению злых кровожадных испанцев. Потеряв четыре корабля, в том числе любезно предоставленный королевой Елизаветой флагман, англичане бежали из испанских владений. Фактически, при Елизавете зародилось пиратство в Новом Свете. «Частные лица» грабили испанцев, вывозя в Англию дорогие товары и серебро. Так экспедиция Дрейка в 1573 году привезла в Плимут 30 тонн серебра — в пересчёте на деньги в то время это примерно годовой бюджет Англии. Первой претензией на «Владычество на море» можно назвать разгром Непобедимой Армады в 1588 году. Разгром испанского флота, отправленного на захват Англии, преподносится как свидетельство могущества Англии и успешный успех. В принципе, с этим можно согласиться, если забыть об английской «Армаде». На следующий год после битвы при Гравелине Елизавета приказала утвердить статус владычицы морей и направила уже свой флот громить испанцев. Играть от обороны проще. Англичане расправились с Непобедимой армадой, находясь в численном превосходстве. «Контрармада» и её «победоносный поход» кончились не менее плачевно. Потеряв более сорока кораблей, англичане вернулись обратно. Заметьте. Если про «побеждённую Непобедимую» говорится часто и много, то вот про «бестолковую побеждённую» — довольно мало. Как и про то, что дальнейшие экспедиции испанцев провалились исключительно благодаря погоде. Тем не менее, тренд, заданный Елизаветой, не был забыт. Благородное шествие морской гопоты с острова только началось. И более поздние попытки Якова I всё это обуздать не особо то и помогли.

Не можешь добыть — грабь добытое

В XVII веке в новом свете собралась довольно необычная тусовка по интересам. Французские протестанты (по книгам Дюма мы можем помнить их как гугенотов), поселились на небольшом островке в четырёх милях к северу от Эспаньолы (Гаити). Эти ребята жрали в основном копчёное и сушёное мясо ламантин, приготовленное на решётке, названной «buccan», и сильно исковеркав данное слово, появилось «boucanier». Проживающие дезертиры с английских кораблей, французы-гугеноты и все, кто не питал любви к католикам-испанцам, правящим в регионе, собирались вместе. Со временем они начали нападать на испанские корабли и поселения. Англичане активно спонсировали пиратов. Ну правда, удобно ведь — когда ты воюешь с Испанией, эти бандюки для тебя станут дешёвым пушечным мясом. Когда ты не воюешь, эти «мерзкие пиратцы» грабят испанцев сами по себе, и с тобой делятся добычей. Некоторые из них смогли сделать неплохую карьеру — тот же Генри Морган стал губернатором Ямайки. Можно было бы сказать, что с пиратами английская корона тоже боролась — так, к примеру, был повешен злобный (или злостный?) пират Уильям Кидд. С учётом того, что спонсировали Уильяма члены правительства Новой Англии, обвинения в пиратстве из-за пары спорных инцидентов выглядит странно. В итоге официально история Уильяма Кидда прозвучала чуть ли не как «Вот, мы дали ему корабль, а он…». По факту же мужика отправили на виселицу из-за того, что вкладчики не получили свои проценты. В общем, по пиратам на Карибах ситуация сложилась такая. Англичане нашли недовольных местной властью, сыграли на религиозных конфликтах, и накачали недовольных оружием. Думаю, сценарий что-то напоминает, да? Потом эти недовольные с оружием начали потихоньку выходить из-под контроля, и к концу XVII века стали проблемой и для англичан. Итогом стало прекращение снабжения и постепенное затухание пиратства в регионе. Ещё немаловажный момент. Пиратами в основном были англичане, французы и голландцы. Не испанцы. Это легко объяснить — самые прибыльные колонии в новом свете принадлежали именно Испании. Пока подданые Испании добывали богатства (пусть и порой довольно жёсткими способами), пираты или каперы просто грабили корабли с добытым. Не сказать, что это ноу-хау (или хау-ноу) было чисто английским. Французы тоже неплохо так отрывались в регионе (вспомним того же л'Олоне). Но до островитян лягушатникам было далеко.

Международное право? Не, не слышали.

Если тебе в голову жахнуло, что тебе принадлежат все моря — это диагноз. И это надо лечить. А если не лечить, может случиться прям беда. Если Вы думаете, что прикрытие пиратством и спонсирование всяких странных ребят под черными флагами (я не о радикалах из современности, хотя тема та же) — это верх наглости, вы ошибаетесь. Наглость островитян только набирала обороты. Во время войн нейтральные купеческие корабли частенько подвергались досмотру воюющими сторонами. Нередко этот досмотр превращался в банальный «шмон», и любое сопротивление приводило к тому, что корабль и груз конфисковывались. Правила досмотра нарушали все — святых не было. Думаю не надо объяснять, представители какой державы нарушали правило чаще всего? На самом деле, это выгодно. Очень. Ты вламываешься на чужой корабль. У тебя за спиной — военная лохань, от брига до линкора. Купцу деваться некуда — он показывает тебе свой груз, корабль и команду. И тут ты видишь, что груз, собака, ценный. И объявляешь его контрабандой. Ну, или объявляешь пару говорящих на английском моряков дезертирами. Малейшее сопротивление — и ты имеешь полное право захватить корыто, посадить на него призовую команду и отправить их на родину, где тебе светят щедрые призовые. А говорящим на английском языке морякам даёшь выбор — либо они идут на твой корабль матросами, либо получают стильное пеньковое украшение на шею. Зачем такие люди нужны на корабле? Да потому что моряков на английском флоте не хватало. Простые честные мужики не рвались идти на корабль, где их ждёт палочная дисциплина, цинга, охреневшие в край от собственной джентельменскости офицеры и прочие прелести морской жизни. Ну а те, кого всё же затаскивали на службу, от вышеперечисленных причин дохли как мухи или поднимали бунты. Так в конце 18 века была прекрасная история с фрегатом «Гермиона». Матросы подняли бунт против вежливого джентльмена, капитана Пигота. Нашинковали его, и ещё живого отправили покормить акул. Сам фрегат же сдали испанцам. Когда спустя некоторое время англичане сумели захватить фрегат обратно, на его борту ещё находились некоторые из бывших мятежников. Мужики просто не знали, как им дальше жить и остались на родном корабле. После возвращения на родину экс-мятежники ещё два года работали украшением в портах, болтаясь в петле и радуя мир дёгтем, которым их обмазали. О вербовке я ещё напишу. Вернёмся к нейтралам. Англичане откровенно забивали на международные договорённости, считая, что им всё можно. Подобные приколы островитян почему-то не внушали любви попавшим под раздачу, и в 1780 году Россия, Датско-Норвежская уния и Швеция объявили о такой штуке, как «вооружённый нейтралитет». Суть была проста — не трогай, а то огребёшь. Внезапно оказалось, что охреневшие ребята с островов достали не только Русских. К вооружённому нейтралитету присоединились Нидерланды, Пруссия, Австрия и Португалия. Испания, Франция и США не присоединились к этому движняку, но общую тему просекли и соблюдали принципы. Угадайте, кто пытался игнорировать «вооружённый нейтралитет» и не признавал его, крича что море принадлежит им? Спустя 17 лет островная гопота в очередной раз достала русских своими выходками. В сентябре 1800 года император Павел показал, что в эту игру можно играть вдвоём — и арестовал от 280 до 350 английских торговых кораблей. Имущество было изъято, команды вывезены вглубь страны. После чего Павел не будь дураком возродил новый вооружённый нейтралитет, на который сходу подписались датчане (Норвегия под ними тогда была), шведы и пруссаки. Неприятненько, правда? Совпадение или нет, но спустя полгода Павлу крепко ударил табак в голову, примерно в это же время Нельсон отправился к Копенгагену, где и произошло морское сражение. Да, между фактически невоюющими державами. Островитяне под началом однорукого гопника напали на флот нейтральной державы. Предлогом стал выход Дании из нового союза, созданного (уже покойным) Павлом. В принципе, без главного идеолога этот союз вряд ли продержался бы долго. Но Нельсон «не видел этого», прислоняя подзорную трубу к слепому глазу. После жестокого боя этот истинный джентльмен отправил датскому кронпринцу послание — если бой продолжится, то ему придётся сжечь уже захваченные датские корабли. Вместе с моряками, ранеными и пленными. Такой вот великий флотоводец и вообще рыцарь. В принципе, англичане на этом не остановились, и в 1807 году вообще спалили к чертям датскую столицу. Просто потому, что им нужен был датский флот. Любители мужчин в синих куртках, когда вытаскивают свои языки из английских сконов, заявляют, что на Копенгаген напали «по ошибке». Ну-ну.

Кадровые вопросы

«Он заставил наших сограждан, взятых в плен в открытом море, поднять оружие против своей страны, стать палачами их друзей и братьев или пасть от их рук» — одна из 27 колониальных претензий в декларации о независимости Тринадцати Штатов. В английском флоте вечно не хватало людей. Постоянные санитарные потери, дезертирство и разумное нежелание простых англичан торчать посреди моря в рассаднике болезни, с паскудной жратвой и без денег приводили к тому, что приходилось набирать людей самыми разными способами. К примеру, вламываться на нейтральные торговые корабли и объявлять дезертирами англоговорящих (и не только) матросов. Можно было бы подумать, что британское правительство относилось к собственным гражданам лучше. Нет. Термин «press gang» обозначал банды вербовщиков. Причем «вербовали» они людей, просто хватая их и утаскивая сразу на палубы или в тюрьмы, откуда их после распределяли по кораблям. Вообще, принудительный призыв в армию противоречил английской конституции, но это никого не волновало — что скажет обычный бесправный Джон? Так что английские джентльмены положили прибор не только на международное право, но и на собственные законы. Это было куда проще, чем сделать службу на флоте достойной или хотя бы сносной.

Миф о владычице морей.

Есть у англоговорящих ребят какая-то страсть к попыткам в гегемонию. Вот в 19 веке островитяне прям знатно разошлись. Попытка усмирить зарвавшихся англичан на рубеже XVII и XIX веков провалилась вместе со смертью Павла Iи крахом второго вооружённого нейтралитета. В 1805 году испано-французский флот, направившийся из Кадиса в Ла-Манш, сказочно огрёб от англичан. В мировой истории эта битва известна как Трафальгарское сражение. Вот спросите любого — кто победил в этой битве? Если человек что-то помнит из истории, скажет — англичане. Если спросить, кто командовал ими, скажет — Нельсон. По факту же Нельсон «поймал маслину» в самом начале сражения. Сражение после его ранения вёл адмирал Коллингвуд, который по факту и принёс англичанам победу. Главной заслугой Нельсона можно назвать тактический ход — не выходить в традиционный линейный бой, а разрубить строй противника, двумя линиями «воткнувшись» в него перпендикулярно. Прям вот офигенная тактика и великое достижение. Этой тактикой пользовался до Нельсона один адмирал. Нельсон, кстати, негативно относился к этому флотоводцу, и в письмах всячески поливал этого человека дерьмом, а в случае противостояния считал, что его нужно уничтожить в первую очередь. Речь идёт о Фёдоре Фёдоровиче Ушакове, если кто не понял. Ушаков тоже не очень относился к Жорику — он помнил, как после захвата Неаполя Нельсон отправил на виселицу пленных французов, и считал этот поступок низким и недостойным. Не понять русскому варвару английского джентльмена, идущего на поводу желаний какой-то лярвы. Собственно, Горацио помер в битве. И английская пропаганда не могла этим не воспользоваться. Разгром двух основных конкурентов на море сделал Англию сильнейшей морской державой, а Нельсон, столь непопулярный при жизни, тут же стал национальным героем и всё такое.