Под парусом сквозь века. Век XIX.

Адмирал четырёх держав. Часть 2. Морской Волк

"Морская ссылка в грёбаной унылой ванне"

Итак, 1803 год.

Первым Лордом Адмиралтейства в то время был Джон Джервис, граф Сент-Винсент. В своё время Кокрейн ненавязчиво смешал Джервиса с одним веществом, которое в Джервисе кипело из-за успехов молодого тогда ещё коммандера. В итоге с 1801 по 1803 год Томас Кокрейн жил на половинном жаловании без назначения. Это такое неприятное время для капитана, когда он вроде и на службе, вроде и при звании — но без корабля. И так как он теперь «сухопутный капитан», получает он лишь половину жалования. Хотя — хоть что-то получает.

Недолго Кокрейн наслаждался миром и тяготился бедностью — 22 мая 1803 года Великобритания объявила войну Франции. Томас Кокрейн получил назначение на 22х пушечный корабль «Араб».

Некогда это был французский капер под названием «Brave» («Храбрый»). В 1798 году корабль был захвачен капитаном Л.У. Холстедом на фрегате «Феникс». Холстед описывал корабль как «очень хороший корабль водоизмещением 600 тонн, покрытый медью и плывущий чрезвычайно быстро».

Корабль был переоборудован на Плимутских верфях, и в декабре того же года вышел в море под новым именем и британским флагом.

Когда же в 1803 году «Араб» попал под руководство Кокрейна, то получил нелестную оценку от нового капитана. Кокрейн, вспоминая «Араб», часто называл его «Углевозом», а плавал корабль по мнению Томаса «как стог сена». Разницу в мнениях Холстеда и Кокрейна вполне объяснима.

Во-первых, Холстед притащил приз. И чем дороже адмиралтейство выкупит приз, тем больше получит денег капитан и его команда.

Во-вторых, между захватом корабля и назначением Кокрейна прошло немалых пять лет. Даже для современнного автомобиля это немалый срок, а для корабля в начале XIX века и подавно.

Ну и в-третьих, в Плимуте вместе с новым именем корабль получил надстроенные кватердек и бак. Естественно, подобные изменения не могли не повлиять на ходовые качества судна, ставшего тяжелее и получившего более глубокую осадку.

Может, «Arab» и правда был таким жутким корытом, а может право было суеверие о том, что корабль отвечает взаимностью капитану — но удачи бывший французский капер Кокрейну не принёс. Дважды «Arab» сталкивался в портах с другими судами. В любом случае, есть назначение, и наш герой получил сверхважное задание — охранять китобоев и рыбаков у Оркнейских островов. Первым и единственным кораблём, захваченным Томасом Кокрейном на «Арабе» было американское торговое судно «Chatham». Звучит неплохо, если не задумываться о том, что это корыто принадлежало нейтральной державе, и мало того, что Кокрейн не получил «призовых» — он ещё и должен оказался. Возврат материального ущерба, плюс создание конфликтной ситуации между державами, которые не питают друг к другу теплых чувств… В общем, Томас изрядно накосячил.

Какого червя-трактирщика Кокрейн взял на абордаж американца? Достоверно неизвестно. Вряд ли это было проявление самодурства или попытка разжечь войну — скорее всего, Томас Кокрейн по принятой в то время практике хотел пополнить экипаж опытными моряками. А на американских кораблях немалая часть экипажа состояла из дезертиров с Королевского флота. И британские капитаны предлагали таким людям выбор — служба во флоте или почетный пеньковый галстук дезертира. Но это всего лишь мои предположения.

Вернемся к сверхважной миссии Кокрейна.

Китовый жир, он же ворвань, в то время был одним из ценнейших ресурсов. Можно сказать, стратегических. Естественно, китобои были ценным призом — особенно, когда возвращались с забитым ворванью трюмом.

А теперь включаем воображение. Огромная морская территория, на которой снуют небольшие корабли в поисках китов. Там же эти корабли вываривают жир из китовых туш. Естественно, одно неповоротливое корыто не сможет защитить весь промысел — и будут потери. Даже если Кокрейн не один защищал китовый промысел, можно понять — Оркнейская миссия была наказанием. Потерь среди китобоев не избежать, и все шишки за потерянные суда и грузы полетят на «охрану». Сам герой нашего рассказа называл этот период своей жизни «морским изгнанием в грёбаной унылой ванне». За что Кокрейн был наказан? За свой характер и острый язык. Назначие и задачу Кокрейну подписывал лично Джон Джервис, Первый Лорд Адмиралтейства и давний враг неуживчивого шотландца.

Но граф Сент-Винсент и человек был говно, и Первый Лорд Адмиралтейства не очень. Урезание бюджета, отказ от постройки 74х пушечных линейных кораблей, ужесточение принудительной вербовки — всё это привело к тому, что Джон Джервис был снят с должности. На его место 15 мая 1804 года был назначен Генри Дандас, человек, которого еще при жизни называли «некоронованным королём Шотландии». Дандас быстро навёл порядок во флоте, на верфях — и в жизни Томаса Кокрейна, своего земляка.

"Паллада" и "Имперьюз"

В 1804 году Кокрейн был отозван на берег, и вскоре получил новое назначение — на строящийся фрегат «Pallas» («Паллада»). Назначение на строящийся корабль — это и удовольствие, и забота.

Капитану приходится набирать команду, назначать офицеров и раздавать должности. Комплектовать боезапас, воевать со складскими служащими за лишний метр запасной парусины и запасной рангоут. Но при этом капитан будет уверен в своем корабле, и что особенно важно для Кокрейна, стоящего на грани банкротства — получаешь полное жалование.

Утром 17 ноября 1804 года 32х пушечный фрегат «Pallas» был спущен на воду, и полностью вступил в строй в январе 1805 года. Первой же миссией на новеньком фрегате стало столь любимое, привычное и желанное для Томаса крейсерство. Очень быстро наш герой поправил своё финансовое положение, захватив трех испанских торговцев и небольшой капер.

В 1806 году Кокрейн получает новое задание — крейсировать у берегов Нормандии.

Кокрейн узнал о том, что в устье реки Жиронды стоят несколько французских корветов. Вечером, 5 апреля, «Pallas» встал неподалёку от Кордовской отмели. Около трех часов ночи абордажная команда на шлюпках зашла в устье реки, подошла к французскому корвету «Tapageuse», и взяла его на абордаж. Когда «Tapageuse» подняла паруса, и направилась в море, на остальных кораблях, стоящих на реке, смекнули, что дело пахнет британским флотом — и бросились в погоню.

Одного из преследователей сильно повредила абордажная команда, управляющая захваченным «французом», и шлюп преследователей был вынужден выброситься на берег.

Утром Кокрейн с удивлением увидел идущие на него три корвета неприятеля — на 18, 22 и 24 пушки. После непродолжительного боя все три французских корвета были вынуждены выброситься на берег, чтобы не отправиться на дно и не стать очередными призами наглого шотландца.

В мае 1806 года Кокрейн вступает в бой с 44хпушечным французским фрегатом «La Minerve». Во время боя «Минерва» села на мель, что сделало невозможным потопление фрегата и крайне затруднило абордаж. Вскоре к «La Minerve» подошло подкрепление, и Томасу пришлось отказаться от идеи захвата ценного приза.

Афина Паллада, в честь которой был назван фрегат, видимо благоволила Томасу Кокрейну. За время службы на «Pallas» Томас мало того, что избавился от долгов — оказался в крупном плюсе. Его заработок на крейсерстве в один момент достиг 75000 фунтов стерлингов. Это и в наше время целое состояние — а в 1806 году и подавно.

2 сентября Кокрейн был назначен капитаном другого корабля — 38ми пушечного фрегата «Imperieuse». Некогда называвшийся «Медеей», этот фрегат был построен в Испании, и захвачен британцами в 1804 году.

На верфи в Плимуте «Imperieuse» получил новое вооружение. Теперь фрегат был укомплектован как пушками для дистанционного боя, так и разрушительными карронадами для боя на малой дистанции.

Лорд Китс, к эскадре которого Кокрейн присоединился в ноябре, был не дурак. Он прекрасно знал и о неуживчивом характере шотландца, и о его талантах — и дал нашему герою задание: свободное крейсирование. В декабре Кокрейн захватил три приза, в январе навел шухера на берегу, но получив повреждения вернулся в Плимут.

В августе 1807 года, «Imperieuse» был отправлен в средиземноморье, где Кокрейн выполнял ряд заданий, попутно захватывая призы. Неизвестно, сколько злой шотландец терроризировал бы французское и испанское судоходство на средиземноморье, попутно набивая карманы. Не меньше 16 кораблей он захватил или утопил за время этих приключений. Некоторые корабли Томас уводил со стоянок, попутно уничтожая береговые батареи, некоторые ловил в море. Не без ошибок, конечно — однажды Кокрейн взял на абордаж мальтийский полакр, считая его капером противника. С капером он не ошибся. С противником — до невозможности. Судно было союзным. Так как в этот раз владельцем была не Америка, а всего лишь Мальта, дело быстро замяли и забыли.

В июне 1808 года Испания перешла на сторону Великобритании, усилив антифранцузскую коалицию, и урезав источники дохода нашего героя.

Тем временем Томас получил задание — выбить из Барселоны французский гарнизон.

Начал он с линий снабжения. Несколько кораблей, в том числе и «Imperieuse», прервали морскую линию снабжения французов. Сухопутное снабжение прервал десант с «Imperieuse». Вместе с испанскими ополченцами морские пехотинцы перекрыли дорогу из Барселоны на Бланес, после чего атаковали и захватили замок Монгат, задержав продвижение французской армии на месяц.

Ещё одной важной наземной операцией Кокрейна была оборона Росаса, в которой Томас принял самое активное участие. Если бы не поражение союзников и сдача города, Томас еще долго мог бы руководить защитой форта Тринитат.

Уходя из Росаса, Томас наткнулся на французский конвой с припасами для армии. Одиннадцать грузовых судов и два корабля эскорта были захвачены предприимчивым шотландцем.

Ещё одним важным достижением Кокрейна было похищение схемы сигналов наполеоновского флота. Во время очередного рейда на побережье Кокрейн наткнулся в одном из сигнальных постов на хорошо спрятанную сигнальную книгу. Скопировав систему сигналов, Томас аккуратно спрятал книгу и свалил на «Imperieuse». Французы решили, что система сигналов не попала в руки противника.

Но апогея славы на «Imperieuse» Кокрейн достиг в Бою на Баскском Рейде.

Бой на Баскском Рейде

Из-за морской блокады французы долгое время не могли отправить подкрепление на Мартинику, что крайне бесило Наполеона. Французы смогли кое-как отогнать британцев подальше в море, и двинулись вдоль побережья. Эскадра адмирала Гамбье, человека нерешительного, двигалась параллельным курсом с французами, не вступая в серьёзный бой. В принципе, решение понятное — на тот момент берег был с подветренной стороны, и любой неудачный манёвр мог привести к тому, что британские корабли окажутся между вражеским флотом и французским побережьем, на которым им будут не особо рады.

Французская эскадра постепенно отрывалась от британцев, но недалеко от Иль-де-Ре наткнулись на вторую британскую эскадру — три линейных корабля и два фрегата под руководством адмирала Стопфорда шла им наперерез. Французский адмирал Вильоме зашёл в пролив Антиош, надеясь объединить силы с эскадрой, стоящей на рейде Рошфора. Но надежды Вильоме накрылись самым неприятным образом — в рошфорской эскадре большая часть моряков слегла из-за болезней.

Вскоре к заливу Антиош подошли основные сила британского флота во главе с Джеймсом Гамбье, и в конце февраля 1809 года французский флот оказался заперт на рейде Рошфора.

Тем временем Томас Кокрейн прибыл в Плимут. Отдохнуть и как следует привести в порядок корабль и себя он не успел.

По личному распоряжению лорда Малгрейва (на тот момент Первый лорд Адмиралтейства), Кокрейн отправился в эскадру Гамбье. Причем на руках у Томаса было распоряжение, что операцию должен провести именно он — данный документ исключил бы конфликтные моменты с разницей в званиях и субординацией.

Фактически, Малгрейв не просто убил одним выстрелом двух зайцев — он, можно сказать, гранату в строй зайцев закинул.

Кокрейн к тому моменту уже был членом Парламента от Палаты Общин, и являлся довольно значимой фигурой. При этом наш герой из-за своего характера и острого языка, а так же дружбы с нелюбимым в адмиралтействе Генри Дандасом был, мягко говоря, большим булыжником в бюрократическом башмаке Британского флота. Подобное задание подразумевало личную ответственность Кокрейна — в случае провала его политическая, да и флотская карьера рухнули бы в одночасье. В случае успеха — Наполеоновская Франция потеряла бы немалую часть флота, а уж наградить неуживчивого шотландца было бы меньшим из зол. К тому моменту лорд Кокрейн уже зарекомендовал себя как прекрасного моряка и мастера диверсионных операций (если такое определение в то время было). И шансы на успех если и были, то только у него.

Томас прекрасно понимал шаткость своего положения и риски, связанные с этим заданием, и не хотел брать личное командование над операцией, но приказ есть приказ.

3 апреля «Imperieuse» присоединился к блокирующей эскадре, и Томас тут же начал провёл разведку и составил план действий. Под его руководство переходил 21 брандер. Ещё три корабля Кокрейн переделал в особые, «взрывные» корабли — вместо горючки он начинил их порохом. План был в том, что бы не сжечь, а взорвать французский флот.

Одиннадцать линейных кораблей и четыре фрегата, стоявших на якоре под прикрытием береговых батарей Иль-д’Экса, были выстроены в три линии, готовые отразить нападение британского флота.

Атака началась 11 апреля в сумерках.

Западный ветер, сильно напрягавший Гамбье, сыграл Кокрейну на руку. Брандеры вошли в пролив, воспользовавшись приливом и попутным ветром — отмели, рифы и осушки не могли задержать брандеры, а ветер и подъем воды несли корабли-камикадзе на французский флот.

Как там говорится? «Хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах»?

План Кокрейна был прост как флотский пудинг и страшен как бортовой залп линкора. Но вот с надёжностью вышла осечка.

Кокрейн сам командовал двумя брандерами. «Imperieuse», «Aigle», «Unicorn» и «Pallas» (да, тот самый), ждали брандерные команды и прикрывали операцию с моря. Преодолев плавучее заграждение (бон), Кокрейн скомандовал поджечь фитили. Правда, часть фитилей зажги слишком рано, часть горела дольше, чем нужно, а часть — быстрее. Несколько брандеров пошли мимо цели, а шлюпочные абордажные команды вообще остались без дела.

Тем не менее, именно эта операция стала зенитом славы Кокрейна в той войне.

Когда французы увидели, что на них движется больше двадцати брандеров, началась паника. Матросы рубили канаты, что бы уйти от плавучих костров и спасти свои суда — но прилив и сильный ветер в сторону берега сделали то, чего не добились брандеры. Линейные корабли сносило на мели в сторону берега и на отмели и рифы в заливе. Даже те, кто успел поднять паруса на своих кораблях, ничего не успели сделать — слишком мало места, слишком мало времени и слишком много кораблей, которые сталкиваясь, сносило на берег.

В это же время со стороны моря по заливу отработали ракетные корабли. Это не шутка — на вооружении британского флота в то время стояли ракеты Конгрива, которыми в 1807 году британцы весьма удачно спалили дотла Коппенгаген. Взрывы, огонь и дым усилили панику на французских кораблях и ещё больше дезориентировали обороняющихся. Канонеры французского флота пытались потопить брандеры — но в темноте и дыму не всегда понимали, кто где — и иногда палили по своим.

Помните «Форт Боярд»? И залив, в котором стоит овальный форт с бегающим Паспарту? Вот представьте себе, что форт ещё не достроен, а повсюду на отмелях, бесстыдно выпятив днище, лежат огромные линейные корабли. Крайне неприятное зрелище для француза тех годов, и крайне заманчивое для одного предприимчивого шотландца с острым языком.

Утром Кокрейн отчаянно добивался от Гамбье подкрепления — данную ситуацию предпреимчивый капитан видел как способ уничтожить французский флот быстро и относительно безопасно. Послав адмирала Гамбье к червям-трактирщикам, Томас повел «Imperieuse» в атаку, тут же начав перестрелку разом с тремя кораблями — 56, 74 и 80 орудий. Всё это время Кокрейн держал вывешенный сигнал «Веду бой, требую подкрепления». Когда «Imperieuse» получил уже серьезные повреждения, Кокрейн решил подвести Гамбье под трибунал — и вывесил сигнал «корабль терпит бедствие и нуждается в немедленной помощи», при этом продолжая потрошить три линкора.

Такому сигналу Гамбье отказать не мог — это обозначало бы, что он нарушил устав и сдал корабль противнику, и бросил корабль королевского флота в беде.

Когда запоздалая «поддержка» подошла, французы приняли его за полномасштабное наступление британского флота (потому что не воспользоваться ситуацией было просто нельзя). Новая волна паники снова породила кучу ошибок.

Ошибки, кстати, продолжали преследовать и Кокрейна — он послал шлюпочную команду, что бы забрать сдавшийся корабль 4го ранга «Калькутта» — но моряки что-то напутали, и сожгли его к чертям.

13 апреля на рассвете Гамбье приказал кораблям вернуться к основным силам флота, но опять-таки был послан Кокрейном. Юридически, операция продолжалась, и согласно распоряжению лорда Малгрейва, руководил ею Кокрейн. И 13го на канонерных лодках Томас продолжал обстреливать французские корабли, несмотря на приходящие письменные приказы от Гамбье о прекращении атаки.

14 апреля Кокрейн всё же отошёл в море, взял на борт «Imperieuse» депеши от адмиралов Гамбье и Стопфорда и отправился в Англию.

В итоге в Бою на Бискайском рейде французы потеряли четыре линейных корабля, один фрегат и несколько малых судов.

Говорят, что именно после этой битвы Наполеон дал Кокрейну прозвище le Loup des Mers, что переводится как «Волк моря», или более привычное для нас "Морской волк".

Крупнейшее поражение Кокрейна

За эту победу Томас Кокрейн был награждён орденом Бани.

Но наш герой не был бы собой, если бы промолчал про Бой на Баскском Рейде и действия адмирала Гамбье.

Кокрейн считал, что если бы Гамбье не струсил, то в том бою заблокированный французский флот был бы уничтожен полностью. А уж тем более после того, как выбросивший победу адмирал (с указки лорда Малгрейва) был объявлен героем битвы и творцом этой знаменательной победы, Томас позволил себе немало высказываний и обвинений.

Лорд Малгрейв, близкий друг Гамбье, предложил Кокрейну эскадру фрегатов и пехотный полк для независимых операций на французском побережье, если тот не будет выступать против адмирала Гамбье, но был послан в пешее эротическое путешествие. Томас собрал вокруг себя сторонников в Парламенте, и вынудил предстать Гамбье перед военным трибуналом.

Первый лорд Адмиралтейства — это серьёзно. Нужные судьи, нужные свидетели, закрытые на откровенную ложь глаза — всё это устроить не сложно при власти, которая была у лорда Малгрейва. Восемь дней шли судебные разбирательства, и в итоге Гамбье был «с честью оправдан». Несмотря на то, что Кокрейна поддерживали некоторые члены Парламента, а народ считал его героем Боя на Баскском Рейде, после вынесения вердикта в чопорном английском обществе отвернулись если не все, то очень многие.

Ни повышения, ни назначения на корабль Кокрейн так и не получил. Долгие пять лет Томас Кокрейн изводил Адмиралтейство в парламенте, не забывая как о врагах, так и о «друзьях», которые от него отвернулись.

Эту битву Томас тоже проиграл.

В 1812 году Томас Кокрейн женился на бедной сироте Кэтрин Фрэнсис Корбет Барнс, из-за чего был вычеркнут из списка наследников своего богатого дяди.

В 1814 году его обвинили в мошенничестве на бирже. Томас Кокрейн был предан процедуре гражданской казни, подвергнут наказанию позорным столбом. Его лишили флотского звания капитана, лишили награды за Бой на Баскском рейде и изгнали из Палаты Общин.

На этом история Томаса Кокрейна может показаться законченной. Но он не был бы собой, если бы осел на берегу и не нашёл себе новые приключения.