Под тенью темной луны (СИ)

Глава 6

- Кесси, ты как заклинание формулировала? – задумчиво поинтересовалась я, глядя на гомункулуса. Идеальный мужчина потянулся, демонстрируя крепкое мускулистое тело.

- Как договаривались, - таким же тоном ответила она. – Идеальное существо мужского пола.

- И все?

- Ну, - замялась Кесси. – Я добавила еще парочку параметров – темноволосый и зеленоглазый.

Идеальное существо мужского пола прикрыло ярко-зеленые глаза и зевнуло, продемонстрировав ослепительно-белые зубы.

- Да, это у тебя получилось, - глубокомысленно заметила я. – А человекообразие ты в него не закладывала?

- Нет… - расстроено сказала Кесси. – Мне казалось, это подразумевается само собой…

- Начальные условия нужно ставить корректно, - магистерским тоном произнесла я, разглядывая идеал Кесси.

Он неодобрительно взглянул на меня, что-то проворчал и одним пружинистым прыжком оказался на руках у подруги, нежно прижимаясь к ней.

- А, с другой стороны, это действительно идеальный самец, - заключила я.

- Да? – обрадовалась Кесси.

- Точно. - Я села рядом с ней на кровать и почесала за ушком огромного черного кота. – Сама подумай – теплый, мягкий, урчит под боком, еду, при необходимости, найдет сам, нежно тебя любит. - Кот громко, на всю комнату, замурлыкал, тыкаясь мордой в ладонь задумавшейся Кесси и требуя ласку.

- Может, ты и права, - после некоторых раздумий сказала Кесси, прижимая к себе увесистую тушку. – Вполне себе идеальный мужчина. И, что самое главное – регулярно и самостоятельно умывается…

Кот согласно мурлыкнул и блаженно прикрыл глаза.

Зверь оказался действительно идеальным мужчиной. Большую часть времени он спал, нагло развалившись либо на кровати Кесси, либо на моей, и занимая при этом ее большую часть. Отсутствие храпа с большим успехом заменялось громким мурлыканьем, от которого, казалось, сотрясались стены. Кот страстно любил Кесси, мгновенно оживляясь при ее появлении, прыгая к ней на руки, чуть не сшибая с ног хрупкую девушку, и всем видом и поведением демонстрировал свои чувства. Меня он расценивал больше как бесплатное приложение к его обожаемой владелице, милостиво позволяя себя погладить в случае ее отсутствия.

В еде кот был неприхотлив, питаясь тем, что мы приносили ему из столовой и таскали у мантикоры. В качестве туалета умный идеал приспособил пока остатки глиняной посудины, в которой развивался. На общем собрании обитателей нашей комнаты – то есть меня, Кесси и Кыса – так назвали кота – было решено в ближайший же свободный день сходить в Вийск и подыскать что-нибудь более подходящее.

В конце недели неожиданно распогодилось. Серые облака, затягивавшие небо и навевавшие непреодолимую сонную одурь на адептов, разошлись, открывая соскучившемуся взору прозрачную голубизну неба с разбросанными кое-где пуховыми комочками облаков. Опавшие листья весело хрустели под ногами, и иней, растаявший под лучами жадного и не желавшего делиться теплом солнца, отбрасывал на траву бриллиантовые искры.

Кесси, которая на днях простыла, только грустно смотрела в окно на сияющий великолепный день, шмыгая покрасневшим носом, и давала последние ценные указания насчет ширины, глубины и расцветки требующейся посудины. Я пропускала ее слова мимо ушей, не торопясь, одеваясь.

- Элька, а ты не слишком легко оделась? – встревожилась подруга в последний момент.

Я осмотрела себя: брюки, рубашка, сверху наброшена легкая куртка.

- Там тепло, - недоуменно сказала я.

- Я тоже так думала, - демонстративно шмыгнула носом подруга и отхлебнула лечебного настоя.

- Ты выскочила под проливной дождь в одном легком платьице только потому, что тебе показалось – Кыс удрал. А он преспокойно спал на шкафу, не реагируя на шум и суматоху, - резонно заметила я.

Обсуждаемый кот лениво приоткрыл один глаз, шевельнул ухом и поудобнее устроился около обожаемой им женщины – Кесси.

- А сейчас там светит солнце, и ветра нет, - припечатала я. – Так что нормально, - и я, помахав на прощание ручкой, выскочила на улицу.

Там, вообще говоря, было прохладнее, чем казалось из теплой комнаты. Однако я рассудила, что все равно не собираюсь тупо стоять на месте, а, напротив, бодро и весело прогуляюсь до города и обратно, не успею замерзнуть.

Выбрать нужную емкость для Кыса, основываясь на указаниях Кесси, оказалось делом далеко не простым. Мне пришлось обойти несколько лавок, торгующих разной посудой, и от огромного количества мисок, плошек, тарелок, бидончиков, корчаг и горшков у меня вскоре зарябило в глазах. Наконец, мне удалось подобрать посудину подходящей формы, размеров и расцветки. Однако, она обладала одним недостатком, на мой взгляд, перевешивающим все достоинства – миска была жутко тяжелой и неудобной для переноски. Я, критически оглядев ее и вздохнув, приготовилась к тяжелой дороге домой.

Однако сие мероприятие отдалилось на неопределенный срок, а, возможно, и вообще превратится в легкую прогулку. Проходя мимо нашего любимого трактира, я наткнулась на своих сокурсников, направлявшихся в него отмечать день падения Мооран-дар-Кастеля. Они, обрадовавшись, позвали меня с собой, и им не пришлось долго меня уговаривать. Втайне я надеялась, что возвращаться тоже буду не одна и сплавлю тяжелую миску кому-нибудь из представителей сильного пола.

Этот народный праздник принадлежал соседней Волмении. Собственно замок представлял собой скромную постройку-развалюху, которую завоевывать было себе дороже, поскольку на ее починку должно было уйти столько средств, сколько вряд ли можно было надеяться получить, сдавая в аренду эту собственность в течение ста - ста двадцати лет. А потом ремонт можно было начинать заново.

Обитатели же Мораан-дар-Кастеля, однако, по той же самой причине страстно желали, чтобы их кто-нибудь, наконец, завоевал – не хотелось тратиться на ремонт. И, когда замок, наконец, осадил некий проезжающий поблизости рыцарь всего с десятком оруженосцев, или кто там еще входит в состав рыцарского войска, жители торжественно вынесли ему ключ от замковых ворот на белом рушнике, сопроводив подношение караваем и бочонком вина. Об умственных способностях рыцаря, как и о том, что он сказал, проспавшись после затяжной пьянки и обозрев свое новое владение, история умалчивает. Но день падения Мораан-дар-Кастеля с тех пор стал отмечаться в народе.

Вечер шел, как и должен был идти. Жаркие споры Тея и Лежека. Редкие, но глубокомысленные замечания Тенара. Ингвар, сосредоточенно поедавший свиные ребрышки и при этом не спускавший глаз с Лиса (после случая на спецкурсе он постоянно следил за парнем, боясь, что тот выкинет еще что-нибудь). Менестрель, самозабвенно наигрывавший в углу волменские народные песни – он тоже поддался общему настрою. Я, меланхолично отщипывавшая от ржаной ковриги небольшие кусочки, кидающая их в рот и изредка вставляющая свою реплику в перепалку заядлых спорщиков. Я прикинула, что еще полтора-два часа – и можно будет попросить Ингвара проводить меня. Он не откажется – как я и говорила, все сокурсники по-братски относились к нам с Кесси, а тащить тяжеленную миску такому здоровяку куда проще, чем обычной девушке.

Дверь трактира отворилась. Я не обратила на это внимания – мало ли кто может зайти субботним вечером в питейное заведение? И вообще, пара рюмок настойки «Слезы вечности», которые меня уговорили выпить, навевали расслабленность и сонливость. Однако знакомый голос, который я услышала, встряхнул меня.

Ален вежливо пододвигал стул Магистру Флоренне, помогая ей устроиться за угловым столиком. Учитель, заметив нашу теплую компанию, поприветствовал нас легким кивком и сел рядом со своей спутницей. Парни ехидно заулыбались. Я уже предчувствовала, как они будут язвить на тему тесных взаимоотношений между преподавателями.

Я вернулась к возобновившейся беседе, но, против своей воли, то и дело бросала взгляд на мирно разговаривающую в углу за кружечкой медовухи парочку. Магистры, безусловно, хорошо смотрелись вместе.

Я плохо знала нашего преподавателя травоведения. Она вела у нас всего один семестр – предмет был не профильным – на пятом курсе. Но, из того, что я помнила, и слухов, ходивших по школе, у дамы было два интереса в жизни – цветы и мужчины. Первое плавно вытекало из второго: мужчины с большим удовольствием преподносили красавице, живущей в столице и работающей при дворе, роскошные букеты. Но в один не самый прекрасный день Магистр Флоренна попала в неприятную ситуацию, связанную с неким высокопоставленным чиновником и его супругой. Итогом явилось поспешное, если не сказать, позорное увольнение и отъезд в Школу Магов, Пифий и Травников, где как раз освободилась должность преподавателя травоведения. В Школе как с цветами, так и с мужчинами дело обстояло плохо. Местные эндемики пышным и красочным цветением не отличались, а средний возраст мужского населения зашкаливал за сотню лет. Адептов, естественно, в расчет никто не брал.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что соскучившаяся по приятному обществу противоположного пола магичка старалась при любой возможности осуществлять это самое общение. Появление же в Школе Магистра Алена, очевидно, было воспринято Флоренной как ответ на ее тайные (а может, и не очень тайные) желания.

Магистр Ален должен был быть сделан из камня, чтобы не отреагировать на призывно вздымающуюся грудь, трепещущие ресницы и влажные приоткрытые губы. И он явно был нормальным (пусть и не идеальным) мужчиной. В этом не приходилось сомневаться, видя, как шепчется за столом парочка магистров, трогательно склонив друг к другу головы.

Мне вдруг взгрустнулось, хорошее настроение куда-то подевалось и страшно захотелось домой. Ну, не домой – его у меня не было никогда – а хотя бы в Школу, в теплую комнату, под одеяло, слушать мурлыканье прижавшегося к Кесси кота.

Ингвара звать было бесполезно. Он никогда не уходил, не доев, а ему только что принесли добавку. Остальные сокурсники тоже не изъявляли желание расходиться.

Я вздохнула и приготовилась подождать еще немного, честно стараясь отвлечься от странного скребущего ощущения в груди и для этого прислушиваясь к новому витку обсуждения – что лучше делать при встрече с химерой – кинуть пульсар или рубануть мечом. Вариант заорать и убежать не рассматривался изначально – мы все-таки маги-практики.

Но мой взгляд сам собой переместился к угловому столику. Магистр Флоренна оживленно щебетала что-то, взяв в руку ладонь Магистра Алена и проводя по ней изящным пальчиком.

- Ребят, я, пожалуй, пойду, - сообщила я, вскакивая на ноги. Они предложили мне остаться, но что-то внутри просто гнало меня на улицу.

- Нет, Кесси заждалась уже, - сказала я чистую правду, подхватила посудину и немного быстрее, чем хотела, вышла на улицу.

Накрывшие землю сумерки принесли с собой холодный пронизывающий ветер. Я поежилась, поудобнее перехватила миску и двинулась по хорошо знакомой дороге в Школу.

На окраине города я вновь почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Поисковый импульс ничего не сообщил. Но у меня было слишком паршивое настроение, а кошачья посудина была слишком тяжелая и успела надоесть. Так что я поставила ее на землю и громко поинтересовалась.

- Слушайте, если вы все равно за мной следите, помогите дотащить эту штуку до Школы.

И замерла, прислушиваясь. Тишина. Ни звука, ни шороха. Нет, конечно, я что-то слышала: перебранку двух баб неподалеку, вялый непериодичный лай собаки, пьяное бормотание идущего домой из корчмы мужичка. Но ничего, что могло бы послужить малейшим ответом на мой призыв – шороха листьев, треск веток, членораздельное приветствие – я не услышала.

Ну и ладно. Никого, так никого. Я подняла миску и пошла дальше.

Идти было не то чтобы страшно – неуютно. Взгляд, сверлящий мою спину, исчез. И на том спасибо. Но и без него прогулка не представляла удовольствия. Окончательно сгустившиеся сумерки превратились в темную ночь, перекрыв поступление того небольшого количества тепла, которым соглашалось поделиться осеннее солнце. Поднявшийся ветер пробирался под легкую куртку и рубашку, леденил пальцы рук, держащих миску, шелестел опавшими листьями, собирая их в кучки. Только этим шелестом я могу объяснить то, что совершенно не услышала шагов подошедшего ко мне человека.

- Давай помогу, - услышала я, и кто-то потянул из моих рук миску. Я вздрогнула, отскочила в сторону, освободила руки (посудина с глухим стуком упала на твердую замерзающую землю, но, к счастью, не разбилась) и привычно сложила пальцы для заклинания.

- Только не нападай на меня, - произнес знакомый голос. Я немного расслабилась. Ален вышел из тени на небольшой пятачок, освещенный серпиком луны.

- Опусти руки, пожалуйста. Честное магическое, я не собираюсь на тебя нападать.

Я, улыбнувшись детской присказке, послушно опустила руки и поинтересовалась:

- Это вы за мной следили? – Боюсь, мой голос был пропитан подозрением. Ален непритворно удивился и насторожился одновременно:

- Я? Нет, зачем мне за тобой следить? И, кстати, я просил называть меня на «ты». А ты чувствовала слежку? Что это было?

Я задержалась с ответом, пытаясь прощупать его мысли. Бесполезно. Я вновь наткнулась на защиту, пробить которую не могла. И не знаю, кто мог бы. Может, только Магистр Рейф.

- Не знаю, - наконец, ответила я. – Я иногда чувствую на себе пристальный взгляд. Но поисковый импульс, - предупредила я его вопрос, - ничего не дал. И никто не ответил на мой вопрос, - смутилась я.

Ален пожал плечами.

- Если почувствуешь такое еще раз, сообщи, пожалуйста. Не нравится мне это. Ну, так тебе помочь? – Он потянулся к валяющейся на земле миске.

В принципе я не возражала, но…

- А ваша спутница не предъявит потом претензий? – осведомилась я. Так, на всякий случай.

- Не будет, ее здесь нет, - коротко отрезал Магистр таким тоном, что мне сразу расхотелось спрашивать дальше. Не дожидаясь дальнейших вопросов, Ален подхватил миску. Я с легкой завистью наблюдала, как он без малейших усилий поднял ее, пристроил поудобнее и повернулся ко мне.

- Идем.

Я подчинилась приказанию, совпадавшему с моими собственными намерениями.

Тонкий серпик луны, повисший в небе, слабо освещал тропинку, по которой я, в принципе, могла пройти с закрытыми глазами. На темно-прозрачном небе постепенно проклевывались звезды.

«Романтика, - мысленно усмехнулась я. – Любая пифия удавилась бы от зависти. Ночь, луна, звезды, рядом красавец-мужчина… Бабочки… то есть нетопыри летают. – Я невольно отшатнулась, когда прямо перед носом промелькнула черная тень. Хрипло каркнула сидевшая на ветке и косившая на нас черным глазом ворона. – Птички поют… Волки воют… Или не волки…»

Я прислушалась. В Чернолесье выла какая-то тварь. Нет, это не волки. Это, скорее, нацыга.

Должно быть, я произнесла последние слова вслух, потому что Ален, шедший рядом и еле заметно усмехавшийся, возразил:

- Это не нацыга.

- Как это не нацыга? – праведно возмутилась я. – А кто еще?

- Леанар.

- А они у нас разве водятся? – От неожиданности я даже остановилась. – «Ареал обитания леанаров - север Аррении», - процитировала я строчки учебника.

- Основной ареал, - добавил Ален, тоже остановившийся. – Некоторые особи, бывает, кочуют, а Чернолесье вполне подходит для их существования.

- А как вы… ты определил, что это действительно леанар? – не желала отступать я. Вой вполне мог принадлежать и нацыге, а они в Чернолесье водились.

- Нацыга всегда заканчивает трель, повышая тон до практически неслышимого. А у этой твари в конце было нечто вроде клокотания. Так делают леанары.

Словно в подтверждение его слов, существо провыло еще раз, и я точно смогла расслышать глухое ворчание в конце.

Резкий порыв ветра бросил нам в лицо горсть листьев, сорванных с соседней осины. Я недовольно вытащила из волос запутавшуюся в них веточку и поежилась. Зря я не послушалась Кесси и не оделась потеплее. Новая куртка казалась мне сейчас верхом уюта и блаженства.

Ален аккуратно поставил миску на землю. Слова «Что, тяжело?» застряли в моем горле, когда он начал раздеваться. Пока я собиралась с мыслями, на моих плечах очутилась теплая, нагретая, пахнущая пряным мужским ароматом куртка.

- Не надо! – запротестовала я. – Мне не холодно!

- Я вижу, - усмехнулся Ален. – Еще немного – и можешь посоперничать с покойником по синеве губ.

- Мы сейчас пойдем побыстрее, и я согреюсь, - пообещала я, начиная выпутываться из куртки. Хотя мне отчаянно не хотелось снимать с себя одежду Алена. Сильные руки легли на мои плечи.

- Я же сказал – оставь, - сурово приказал Магистр. И более мягко добавил:

- Я привык к холоду, пока жил на Севере.

Я сдалась, просунула руки в слишком длинные для меня рукава и запахнула полы на груди.

- Никогда не была на Севере, - прошептала я больше себе, чем для поддержания беседы.

- Я знаю, - хмыкнул Магистр и подхватил поставленную на землю посудину. Конечно, как учитель, он имел доступ к личным делам учащихся.

Некоторое время мы шли молча. Я куталась в куртку Алена, тайком вдыхая окутывающий меня аромат, и изо всех сил пыталась сдержать вертящиеся на кончике языка вопросы: где именно – на Севере, ведь он большой, что Магистр там делал, и как там - на Севере…

Ален нарушил молчание сам.

- Там совсем другие звезды…

- Чем где? – все-таки несмело спросила я после паузы, хотя и так было ясно, о чем он говорил.

- Чем на Севере. Здесь звезды намного ниже, их больше, и светят они как-то дружелюбнее, что ли. – Ален кивком показал на созвездие Темного Охотника, чей пояс сверкал над горизонтом. – А на Севере звезды далеки и равнодушны. Даже в новолуние они слабо видны на небосводе – этакие крошечные мигающие точки.

Я быстро прикинула: судя по его словам, Ален был очень далеко на Севере. Острова?

- Это Клендар? – озвучила я свою догадку.

- Да, - не удивился Ален.

- А долго… - я не закончила. Ален прервал меня.

- Пять лет. И, предвосхищая твой следующий вопрос – да, именно там я учился.

- А расскажи мне, - удивляясь собственной смелости, попросила я. Мне, правда, было это интересно. За всю свою жизнь я была лишь в Заполье – моем родном городе и Вийске, рядом с которым учусь. Конечно, у меня будет возможность повидать мир после окончания Школы, но интересно-то мне было уже сейчас!

Ален рассказывал всю оставшуюся дорогу. Он говорил медленно, тщательно подбирая слова, и в результате передо мной представала картина сурового края…

Края, где девять месяцев в году царит зима, и бескрайние просторы покрываются полусаженным слоем снега, тускло белеющим под лунным светом – а солнце не появляется из-за горизонта полгода.

Края, где не растут высокие деревья – они не выживают под ураганными порывами ветра и неизбежно сломались бы под тяжестью снега.

Края, где немногочисленные обитатели – и люди, и снежные тролли, и гномы – стараются жить в мире – так проще выживать в противоборстве с бушующей природой.

Края, где весной глаза, привыкшие к белому однообразию, слепит от буйства красок – все растения стараются отцвести как можно раньше, чтобы семена успели вызреть за короткое северное лето. Где буквально за неделю, как только снег превратится в сверкающие под незаходящим солнцем озера с темно-синей непрозрачной водой, вся земля покрывается ярким разноцветьем, и воздух наполняется жужжанием шмелей и назойливым писком комаров.

- Только магия и спасает, - усмехнулся Ален. – Больше ничего не помогает.

Я слушала, чуть ли не раскрыв рот. Ален продолжал, видя мой неприкрытый интерес, и я опять видела в своем воображении нарисованные его словами картины…

… На берег выбросилось огромное морское животное. (Ален назвал его «Sekran-all-narall», сказав, что аналога на Всеобщем он подобрать не может.) Все обитатели селения кидаются на берег, чтобы успеть разделать его и закоптить, засолить и заготовить сотней других способов мясо – теперь у всех будет еда в течение нескольких недель…

… В разгар зимы начинают пропадать люди. Для поселка, в котором наберется не больше сотни жителей, это серьезное происшествие. Команда из лучших охотников, шамана и Алена, который увязался за ними из чистого любопытства, выследили злобную тварь – Дреннага. Они потеряли еще одного человека, но победили, и люди больше не пропадали.

… Весной, когда сходит лед с пролива, приходят корабли торговцев. Они привозят одежду, ткани, посуду, прочие товары, и меняют их на клыки Sekran-all-naralla и редкие минералы, которые добывают только здесь…

- А как тебя туда занесло? – зачарованно спросила я.

- Приехал на таком же корабле, - невозмутимо ответил Ален.

- А зачем?

Ален пожал плечами.

- Ты должна была сама догадаться. Мой учитель. Он жил там с тех пор, как начались гонения на некромантов, и я с трудом уговорил его обучать меня.

- А там был… материал для обучения? – заинтересовалась я.

- Больше, чем ты думаешь, - сухо ответил Ален и перевел тему:

- Мы пришли.

- Да. – Я запоздало спохватилась, что мы прошли через ворота Школы и стоим перед входной дверью. – Давай. – Я перехватила из рук Алена миску. Гхыр, она, кажется, стала еще тяжелее. А Магистр нес ее всю дорогу и еще и развлекал меня!

- Ален, мне сейчас все равно надо сходить к мантикоре, так что я отнесу эту штуку наверх и вернусь. Тогда и отдам куртку.

Если честно, я могла снять ее и прямо сейчас, но мне почему-то не хотелось расставаться с ней.

- Хорошо, - согласился Ален.

Я поднялась на свой этаж и распахнула дверь нашей комнаты, где меня ждала возмущенная Кесси.

- Элька! Ты где пропала? Ты хоть понимаешь, как я… - Но тут же возмущение сменилось жгучим неприкрытым любопытством. – А чья это куртка?

- Потом. Я вернусь и все расскажу, - отмахнулась я, с огромным облегчением опуская на пол миску и с не менее огромным сожалением снимая куртку. В кармане зашелестел обрывок пергамента. Я не смогла удержаться - вряд ли Магистр будет таскать в кармане вещи, не предназначенные для просмотра посторонними, и без зазрения совести достала ее.

Это оказалось пророчество.

В смертный час, когда сменится ночью день,

И закроет звезды тьма крылами,

От второй луны падет на землю тень,

И пойдет поверхность гор волнами.

Лишь потомок сына леса и дитя

Той волчицы, что в горах таилась,

Смогут, если вместе кровь у них смешать,

Сделать так, чтоб зло остановилось.

- Кесси, - озадаченно показала я подруге пергамент. – У тебя всегда были по прорицанию оценки лучше. Посмотри, что это может быть? У меня ощущение, что я это где-то видела.

Кесси пробежалась глазами по аккуратно начертанным строкам и задумчиво уставилась в потолок.

- У меня тоже… - Вроде мы такое изучали… Или нет?

- Тогда вспоминай. Я пока принесу Кысу еду. – Я убрала обрывок на место, натянула собственную куртку и выскочила за дверь.

Ален ждал меня на прежнем месте. Я поблагодарила его, передала одолженную теплую одежду (и он с явным удовольствием надел ее) и замерла на месте, не зная, что делать дальше. С одной стороны, мне следовало вежливо попрощаться и уходить, а с другой, так не хотелось заканчивать вечер с Аленом, неожиданно ставшим таким интересным и…

- Я все хотел спросить, - нарушил повисшее между нами неловкое молчание Ален. – А зачем тебе нужен этот тазик? И почему к мантикоре надо идти именно сейчас? А завтра нельзя?

- Что, теперь моя очередь развлекать общественность байками? – обрадовалась я. – Тогда проводи меня до Муськи… до Гренны, - я вспомнила, как звал ее Ален, - и по дороге я все объясню.

Магистр с готовностью, несколько удивившей меня, согласился.

- Этот тазик, как ты его назвал, - для Кыса. Это наш… ну, так скажем, кот… – Я в лицах изобразила Алену историю появления на свет нашей комнатной зверушки, все это время искоса поглядывая на чеканные черты лица своего спутника. Голову на отсечение отдавать не буду, но, кажется, он с трудом сохранял серьезное выражение лица.

- И теперь я таскаю у Муськи еду для Кыса.

- А почему ты, ведь Кыс – идеальный мужчина Кесси? – с некоторым ехидным удивлением поинтересовался Ален.

- А потому, что к мантикоре Кесси боится подходить ближе чем на пять аршин.

- Ну, в чем-то ее можно понять, - хмыкнул мой спутник.

Пока я откладывала в заранее приготовленное блюдечко мясные кусочки из миски Муськи, Ален почесывал за ухом прильнувшую к нему и блаженно закрывшую глаза мантикору. Я краем глаза наблюдала за умилительной картиной. Муська, не подпускавшая к себе практически никого и очень настороженно относившаяся к посторонним, сейчас готова была развалиться пузом кверху и мурлыкать, как домашняя кошка. Было совершенно ясно – эти двое раньше знали друг друга. Любопытство, не насытившееся во время дороги в Школу, а, скорее, только получившее дополнительную подпитку, кипело во мне и требовало выхода. Где Магистр мог общаться с мантикорой? Не он ли сам ее создал? А если да, то почему считал, что она погибла? И кто оставил шрам на ее шее?

- Ты что-то хочешь спросить? – спокойно произнес Ален, не прекращая своего методичного поглаживания. Я уже начала отрицательное покачивание головой, но вдруг решилась. Если Магистр весь вечер приоткрывал тайну, окружающую его, то, может, и продолжит сие действие? Он сам спросил, между прочим, никто его за язык не тянул!

- Откуда ты знаешь Гренну? – сформулировала я вопрос, включающий в себя все вышеперечисленное. Спросила тихо, чтобы Ален мог сделать вид – он не расслышал. Все-таки нехорошо лезть с такими довольно личными вопросами в душу учителю.

Он, однако, ответил. Может быть, немного неохотно, но ответил.

- Она принадлежала моему… другу. – Перед последним словом Магистр запнулся, как если бы хотел сказать что-то другое, но передумал.

- Он был магом? – Из знаний, почерпнутых на лекциях, я помнила – мантикоры создаются магами для собственных нужд.

- Не совсем. У Аленара есть еще один… друг. Вот он и создал ему Гренну. А я близко общался и с тем, и с другим, поэтому девочка меня хорошо знает. Правда, киса? – Мантикора приоткрыла зеленый глаз и согласно мурлыкнула.

- А тогда что… - Ален не дал мне закончить.

- На Аленара напали. С ним была только Гренна, а нападавших было не меньше двух дюжин. С десятком, даже с дюжиной он бы справился и сам, но тут его просто задавили числом. Гренна взяла на себя нескольких, но и ее помощи не хватило… Ален помолчал, и, судя по выражению лица, в его памяти всплыли нехорошие воспоминания. – Ему просто повезло. Я случайно оказался рядом и успел чудом. Аленар остался жив, хотя и сильно пострадал. Пока я занимался его ранами, мантикора исчезла. Или раньше, в пылу сражения мы не обратили на это внимания. Аленар посчитал, что она погибла и развоплотилась, поскольку видел рану на ее шее.

- А… - Я вошла во вкус. Мне было интересно все – и кто такой Аленар с его боевыми умениями, и кто на них нападал, раз сумел вывести из строя мантикору да еще, похоже, пленить ее – я вспомнила болтающийся на шее умирающей Муськи… то есть Гренны обрывок веревки.

- А на этом все. – Ален бесцеремонно оставил меня умирать от любопытства, поднялся и подал руку. – Ваш Кыс заждался своей порции.

- Да, конечно. – Изо всех сил скрывая свое разочарование, я уцепилась за предложенную ладонь, грациозно (надеюсь!) вставая с земли. И тут же забыла про обуревавшие меня чувства.

За свою жизнь мне приходилось держаться за мужскую руку, и я не видела в этом ничего особенного. Однако… Однако ощущение ладони Алена под своими пальцами вызвало у меня внутри странную щекотку, аналога которой я не могла подобрать. Она не причиняла дискомфорта, просто была… непонятной. От неожиданности я резко отдернула руку, успев заметить на лице Магистра удивление, схожее с моим.. Щекочущее чувство исчезло. Не отдавая себе отчета в действиях, я схватила Алена за руку и вновь была вознаграждена странным ощущением.

- И что это было? – хрипловатым голосом спросил Ален. Я не поняла, к чему это относилось – к моим действиям или к его собственным ощущениям, но решила не задумываться.

- Не знаю, - честно ответила я. Это подходило к обоим вопросам. Ален пожал плечами, но никак не прокомментировал. И руки не отнимал до самой Школы.

В свою комнату я влетела с головой, гудящей от попыток уложить в сознании все произошедшее. И Кесси, и Кыс страшно обрадовались мне, правда, по разным причинам. Первая хотела информацию, второй – еды. Кота удовлетворить оказалось значительно проще – надо было только поставить в уголок заветное блюдечко. Кесси же – намного сложнее. После того, как она поняла – меня провожал до Школы Магистр Ален (про мантикору я умолчала, иначе вытягивание подробностей затянулось бы до утра) – то не угомонилась, пока не узнала все до последней детали.

- Знаешь, - заключила она, вытягиваясь на кровати, чтобы дать место коту, - мне кажется, между вами что-то намечается.

Я вспомнила странную щекотку, но возразила:

- Кесси, что намечается? Он Магистр, я адептка – что между нами может быть общего? И не забывай про Магистра Флоренну, которая уже положила на него глаз.

- Ну да, конечно, - глубокомысленно заметила Кесси. – Кстати, я вспомнила, где видела то пророчество.

- Да? И где? - заинтересовалась я, обрадовавшись смене темы.

- Оно широко известно в узких кругах, - усмехнулась Кесси. – И принадлежит

Валлиасдару Кменофийскому. Мы его не изучали, это проходят на факультете Пифий, но я листала учебник на досуге. – Подруга показала толстую книгу.

- А расшифровка есть?

- Есть, но такая же туманная, как и само пророчество. На, сама посмотри. – Кесси протянула мне учебник.

Я бережно уложила на колени тяжелый потрепанный том и приступила к изучению. Да, предсказание было тем самым, что я видела на обрывке пергамента. «В смертный час…», ну, и так далее.

- Не густо, - прокомментировала я пару дюжин строчек, написанных в сноске к сему пророчеству.

Валлиасдар Кменофийский жил лет сто пятьдесят назад и считался выдающимся пророком. Причем выдающимся в двух смыслах: его предсказания практически всегда сбывались, но при этом отличались редкостной туманностью. К примеру, вот это конкретное пророчество разные комментаторы толковали по-разному.

«В смертный час, когда сменится ночью день, И закроет звезды тьма крылами», - эти фразы расценивали и как начало сумерек, и внезапно, среди бела дня наступившую ночь, и прилетевшего гигантского дракона. Под «второй луной» специалисты по расшифровке подозревали и запущенный в данного дракона пульсар, и возможное появление кометы, и неожиданный раскол луны на две части – и все вышеперечисленное, безусловно, могло привести к катаклизму, описанному в следующей строчке. «Потомок сына леса» - ну, вот здесь все сходились, что это должен быть эльф. А вот с «дитем волчицы» возникали разногласия – это мог оказаться волчонок, а мог и истинный оборотень. Ну и, по всей видимости, им двоим надлежало умереть, или, как минимум, пролить свою кровь, чтобы «остановить зло».

- Да, как обычно, пока пророчество не свершится, его не расшифруют, - заключила я, возвращая Кесси книгу. Та была слишком занята, чтобы ответить членораздельно – она расчесывала шерстку Кыса.

А еще мне было очень интересно, зачем Магистр Ален таскал у себя в кармане пергамент с этим предсказанием.