Подари мне небо

Глава 40. Марк.

День, в который я запланировал встречу с Кейт, неумолимо приближался. Я нервничал, понимая, что жду от встречи с ней больше, чем могу себе позволить. Чем, возможно, сможет позволить она. Нужно было чем-то отвлечься, но чем? Погода была не самой лучшей, было холодно и очень ветрено, и выйти из дома было не так просто, когда ты не чувствуешь ног. От безделья я даже позвонил Тому, чтобы просто поболтать. Но даже он был занят чем-то таинственным, сказав, что перезвонит мне позже. Когда наступит это позже – я не знал, чем себя занять – тоже.

Скуку развеяла жена Тома, которая позвонила и попросила меня приехать к ним домой.

– Что-то случилось? – спросил я по телефону, пытаясь одной рукой справиться с этим чёртовым креслом.

– Нет, всё в порядке. Мне очень нужна твоя помощь в одном вопросе.

– Моя помощь? – усомнился я. – Ты же помнишь, что я в инвалидном кресле и не могу ходить?

– Я помню, – усмехнулась она, – возможно, тебе пора сосредоточиться на том, что ты можешь делать, а не на том, чего не можешь? Знаешь, миллион людей не могут слышать, но от этого не перестают любить жизнь. Кто-то не может говорить, но находит удовольствие в чём-то ещё. А ты жалеешь себя, зациклившись на том, что лишён возможности ходить.

Возможно, это было жестоко, но именно эта фраза стала первым шагом к моему выздоровлению. Не знаю, почему именно эта фраза. Почему именно слова Марии так повлияли на меня, но я задумался о том, что она права. Я слишком зациклился на том, что не могу ходить. Я закрылся от тех, кто от души был готов помочь. Я забыл, что в жизни есть и другие радости, не связанные с возможностью двигать ногами.

– Я скоро буду, – ответил я Марии и положил трубку.

Я вызвал такси, и открыл шкаф, чтобы взять сумку. Взгляд наткнулся на лётное удостоверение. Я с грустью улыбнулся. В этой карточке была вся моя жизнь. Вся прошлая жизнь была сосредоточена в этом прямоугольнике. Сейчас это была просто бумажка. Бумажка, которая никому не нужна. Которая ничего не значит. Но выбросить её я не мог. Также, как не мог забыть, сколько она для меня значила. Покрутив её в руках, я сунул её в карман с мыслью отдать её Тому. В этот момент мне пришла в голову мысль, что я официально по-прежнему являюсь сотрудником авиакомпании. Интересно, если пилот выживает в авиакатастрофе, он должен писать заявление на увольнение? Или его автоматически увольняют за то, что не выполнил трудовые обязанности, угробив самолёт?

***

– Привет! – Мария светилась от радости, открывая мне дверь. Давно я не видел жену Тома в таком настроении, – располагайся, скоро приедет Том. Я заварю чай.

Я кивнул, отдавая ей куртку. Многие вещи, которые я раньше воспринимал как унижение, стали уже привычными – мне помогали одеваться, я сидел, когда женщина стояла. И мир не рухнул от того, что я перестал делать то, что делал раньше.

Я заметил, что приборов на столе было больше, чем обычно. По спине пробежал холодок. Кого ещё ждут Том и Мария? Не Кейт же?

– Марк, познакомься, – в гостиную вошёл мужчина в возрасте, – это Михаэль Штейнберг – авиационный хирург.

– Приятно познакомиться, – мужчина протянул мне руку, которую я осторожно пожал, не сводя глаз с Марии – что всё это значит?

– Взаимно, – сказал я, – полагаю, это и есть тот самый разговор? Мария, я же сказал, что пока не готов к тому, чтобы заниматься своими ногами.

– Марк, – обратился ко мне Михаэль, – я здесь не за тем, чтобы предлагать вам лечение. Я здесь для того, чтобы дать вам разрешение на полёт.

На какой-то момент мне показалось, что я ослышался. Разрешение на полёт? Мне? Инвалиду, лишённому ног? Это розыгрыш?

– Марк, – мягко позвала меня жена Тома, – послушай меня, пожалуйста. Ты сейчас ничего не понимаешь, я знаю. Тебе и не нужно ничего понимать. Мне нужно только твоё присутствие и твоя подпись. И всё.

– И всё? – спросил я, – что и всё? Какое разрешение на полёт? Я не могу управлять самолётом, вы это понимаете?

– Ты – не можешь. – подтвердила Мария. – Тебе и не придется.

Я вздохнул, осознавая, что меня лишили не только возможности ходить, но ещё и возможности самому распоряжаться своей жизнью.

– Марк, – ещё раз обратилась ко мне Мария, – пожалуйста, доверься мне. И Тому.

– Тому? Вот теперь мне реально стало страшно. Последний раз, когда я ему доверился, мой самолёт потерпел крушение, – хмыкнул я абсолютно беззлобно.

– В этот раз никаких крушений, обещаю.

– Никогда не обещай того, что от тебя не зависит, – попросил я её, – что мне нужно подписать?

Я подвинулся ближе к Михаэлю, который в руках держал какие-то документы. Он задал мне несколько вопросов, которые я слышал столько раз, что отвечал, не задумываясь. Потом я подписал документ, в котором было сказано, что я допущен к полётам.

– Ты готов? – спросила меня Мария.

Как я должен был подготовиться к тому, о чём не имел ни малейшего представления? На всякий случай я кивнул.

– Я вызвала тебе такси, Том будет ждать тебя у места назначения.

Ситуация не прояснялась, а становилась более запутанной. Мне дали разрешение на полёт, но самолётом управлять я не буду. Я куда-то еду, где меня будет ждать Том.

– Удачи, – Мария обняла меня.

– Спасибо, – сказал я, обнимая её в ответ, толком не зная, за что я её благодарю.

***

– Мы приехали, – сообщил водитель такси, припарковав свой автомобиль.

Аэропорт. Ну, конечно. Сначала мне запрещали смотреть на самолёты, вырвав из моей жизни все воспоминания, уничтожив все фотографии и изъяв все сувениры, посчитав, что это плохо на меня влияет. Теперь меня привезли туда, где ежеминутно поднимаются в небо самолёты. Я злился на то, что согласился на авантюру, в которой не хотел участвовать. Точнее я даже не знал, в чём мне предстоит участвовать! Куда они хотят меня отправить? На лечение? На операцию? Нет, что-то тут явно не то. Зачем тогда разрешение на полёты? Я достал телефон, набирая номер Тома.

– Марк, ты приехал? – не здороваясь, спросил он.

– Да, ты объяснишь мне, что происходит?

– Постараюсь. Я сам до конца не понимаю, что происходит, – сказал он со смешком, – жду тебя возле второго терминала.

Я подъехал к терминалу, намереваясь войти внутрь. Увидел, как тепло улыбаются мне работники аэропорта, как приветствуют меня – недавно стоящего на ногах, а теперь сидящего в кресле инвалида – и мне стало легче. Легче от того, что я жив. Что я всё ещё могу что-то сделать. У меня ещё есть шанс изменить свою жизнь. А у тех людей, кто погиб – нет. Груз вины, который давил на меня все эти дни, стал немного легче. Возможно, этого мало, но это уже что-то.

– Вы будете проходить? – спросил меня чей-то женский голос.

– Нет, он не будет проходить, – внезапно раздался рядом голос Тома, – Марк, за мной.

Куда он вёз меня – я не понимал. Мы миновали терминал, миновали все возможности зарегистрироваться на рейс. Мне показалось, что мы двигаемся с ним в сторону взлётно-посадочной полосы, но потом Том свернул куда-то левее, и я снова потерялся в догадках. Лёгкая толика понимания пришла ко мне, когда я увидел вдалеке самолёт. Небольшой, легкомоторный самолёт. В сравнении с пассажирским боингом или аэробусом он казался игрушечным, даже ненастоящим. Но Том уверенно двигался в сторону самолёта, а, значит, мои догадки верны. Вот только…

– Том, остановись, пожалуйста, – попросил я, – куда ты меня ведёшь?

– Ты уже знаешь, куда мы направляемся, – посмотрел он на меня сверху вниз, – вот этот малыш, которого ласково прозвали «бароном», сегодня будет нас сопровождать.

– Сопровождать? Куда, Том? – я ничего не понимал. Пропала даже злость и любопытство, – почему легкомоторка? Почему нельзя было купить билет на обычный рейс и отправить меня туда, куда вы планируете? Это, чтобы я не встретился с Кейт? Чтобы у меня не было выбора?

– Марк, остановись в своих догадках. Ты полетишь не пассажиром. Ты полетишь вторым пилотом.

Вторым пилотом. Два слова, которые словно разрезали воздух своей резкостью. Два слова, из-за которых ещё полгода назад, я бы сошёл с ума. Два слова, которые сейчас стали маленьким проблеском надежды.

– Пилотом? Том, ты в порядке? Ты же понимаешь, что я не могу ходить?

– Понимаю. Поэтому и предлагаю самолёт, а не беговую дорожку. За штурвалом буду я, а тебе в полёте нужна голова и руки. Твои ноги мне не нужны. Ты готов?

Готов ли я? Готов ли я снова сесть в самолёт в качестве пилота? Пусть и второго. Готов ли я подняться в небо, которое сделало мне так больно в последний раз? Готов. Я готов к этому даже больше, чем сам осознаю.

– Зачем ты это делаешь? – спросил я, поднимая взгляд в небо, которое, кажется, снова становилось чуть ближе.

– Я хочу помочь тебе.

– Помочь? Мне? Но почему, Том? Ты всегда недолюбливал меня, мы с тобой как кошка с собакой воевали на работе. Почему ты хочешь мне помочь? Почему сейчас?

Я задавал все эти вопросы, чувствуя, как чьи-то руки помогают мне залезть в самолёт, сесть так, чтобы я смог дотянуться до всех нужных приборов. Я надел наушники, я пристегнул ремень безопасности, продолжая задавать вопросы. Том молчал, внимательно изучая карту, настраивая приборы и лишь изредка бросая на меня косые взгляды.

– Закрылки сорок градусов, – скомандовал Том.

– Закрыли сорок градусов, – повторил я, забыв, что задавал ему вопросы и ждал на них ответов.

– Двигатели запущены.

Самолёт плавно и медленно покатился по взлётно-посадочной полосе. Я следил за скоростью – семьдесят, восемьдесят, сто…

– Скорость сто пять узлов, точка принятия решения, – проговорил я каким-то чужим голосом. Будто не было этих месяцев, будто не было этой катастрофы. Будто не было ничего. Будто мне снова двадцать семь лет, и я сдаю экзамен в лётной школе.

Отрыв.

Сравнить легкомоторный самолёт с пассажирским было невозможно. Это как ездить на велосипеде и на машине. Но всё же это был самолёт. Маленький, но самолёт. Он поднимался в небо, оставляя под собой землю, оставляя под собой проблемы и всё то, что так тревожило меня все эти дни. Медленно мы набирали нужную высоту, перебрасываясь лишь необходимыми для полёта фразами. Максимальная высота, до которой мы могли подняться – примерно семь тысяч футов (приблизительно две тысячи метров – прим.автора). Но даже эта высота сделала меня на несколько шагов ближе к той жизни, которая у меня была.

– Ты не ответил на вопрос, – сказал я, не отрывая глаз от того, какая потрясающая картина открывалась из кабины – мерцающие огни города, оставшегося под нами и слегка заметные на этой высоте далёкие заснеженные Альпы.

– На какой именно? Ты задал их сотни.

– Зачем тебе это? Зачем ты потратил такую сумму денег и такое количество времени для того, чтобы я сел с тобой в самолёт в качестве второго пилота?

– Откуда ты знаешь, сколько я потратил? – улыбнулся Том.

– Напомню – я был командиром воздушного судна, и отлично знаю, каких усилий и затрат стоит то, что ты сделал. Повторяю свой вопрос – зачем?

– Затем, что я должен тебе помочь. Нет. Я хочу тебе помочь, Марк. Я хочу, чтобы ты снова почувствовал вкус жизни, чтобы понял, что у тебя есть много причин, чтобы жить. И Кейт – лишь одна из этих причин. Но ты должен захотеть жить не ради неё, не ради того, чтобы быть с ней. Ради себя. Ради того, что ты сейчас видишь вокруг. Как видишь – всё возможно, если очень захотеть.

– Мария не только отличный врач, но и замечательный психолог, – тихо сказал я, – это же её идея?

Том молча кивнул.

– Спасибо, – искренне сказал я, – ты сделал то, что обычно делают…

Друзья. Обычно так поступают лучшие друзья. И я лишь сейчас понял, что у меня, несмотря ни на что, такой друг есть.